Дарья Иванова Магия Филомины

Алистер наклонился ближе. Его холодное дыхание коснулось её кожи. Сердце ударило куда-то в горло. Она попыталась вдохнуть ровнее, но воздух стал густым, тяжёлым, словно мир за окном затаил дыхание вместе с ней.

На мгновение он замер. А потом коснулся губами её шеи легко, почти нежно.

Филомина задержала дыхание. В висках шумела кровь – слишком громко, слишком предательски. Казалось, он слышал каждый удар её сердца. Каждую слабость, которую она пыталась спрятать.

Его пальцы чуть крепче легли на её затылок.

В его взгляде проступил голод. Черты лица заострились. Клыки блеснули у самой кожи, в следующий миг два ледяных лезвия вонзились ей в горло.

Филомина резко вдохнула.

Глубокая, пронзающая боль вспыхнула ослепительной вспышкой, но следом по телу пронеслась тёплая волна. Чужая. Неправильная. Пугающе приятная. Тепло растекалось по венам, поднималось к щекам, оседало тяжестью под рёбрами. Филомина закрыла глаза. Она ненавидела себя за то, что не оттолкнула его сразу. Но ещё сильнее – за то, что где-то в глубине, ей не хотелось, чтобы он останавливался.

Алистер пил осторожно. Его губы прижимались к коже почти бережно, но с каждым ударом её сердца эта бережность становилась тоньше. Рука на её затылке дрогнула. Вторая легла на талию и притянула её ближе.

– Алистер – выдохнула она.

Он не ответил. Только сильнее прижимал её к себе.

Филомина почувствовала, как её тело предательски подалось навстречу – на одно мгновение, прежде чем разум успел испугаться.

– Хватит, – сказала она тише, чем хотела.

Но он не услышал.

Но его пальцы сжались на её талии, а клыки вошли глубже. Осторожность исчезла. Остался только голод – жадный, тёмный, страшный. Боль стала разрывающей.

Первобытный страх током промчался по телу. Филомина попыталась оттолкнуть его, но силы ушли слишком быстро. Руки онемели. Ноги стали ватными. Голос сорвался в хриплый, почти беззвучный шёпот.

– Стой

Алистер словно не слышал. Или слышал, но уже не мог остановиться.

Кровь пульсировала между ними. Филомина чувствовала, как с каждым ударом сердца её тело становится легче и холоднее одновременно. Онемение расползалось по телу.

Мир начал темнеть по краям. Где-то далеко скрипела старая древесина.

Рука Алистера дрогнула, будто в нём на миг что-то боролось с голодом. Но было слишком поздно. Внутри девушки словно оборвалась тонкая нить. Боль исчезла. Страх тоже. Наступила блаженная, пустая тишина. Ни леса. Ни крови. Ни Алистера. Ничего.

Только маленькая, нелепая надежда, что всё это всё-таки сон.

И что сейчас она проснётся.