Дарья Иванова Магия Филомины

Глава 1. Тихие будни семьи ведьм

В маленькой квартирке где-то на окраине Москвы жила девушка. Звали её Филомина – имя, которое дала ей бабушка, чтобы жизнь внучки никогда не была заурядной.

«Филочка, – говорила бабушка, поглаживая кучерявые огненно-рыжие волосы и заглядывая в изумрудные глаза, – в тебе живёт магия, которая однажды вырвется и преобразит весь твой мир».

Девушка никогда не понимала её слов. Да и годы, прошедшие с тех пор, доказали: волшебства в нашем мире не существует.

Жизнь Филомины шла словно стрелки у старинных часов, медленно отсчитывая уходящее время и не предвещая никаких перемен.

Очередной серый день. Очередная стопка отчётности. И один звонок, расколовший жизнь на «до» и «после».

«Бабушка ушла из жизни».

Только вот её смерть оставила множество вопросов и загадок.

Согласно завещанию, квартира и всё в ней находящееся переходило к Филомине. Бабушка ушла в странное время – 3 часа 33 минуты 7 июля 2023 года. Но после объявления о смерти девушка получила звонок с бабушкиного телефона. С телефона, который в тот день загадочно пропал.

Конец октября. С похорон прошло больше полугода.

Филомина возвращалась с работы, медленно прогуливаясь по набережной в районе Печатников. Воздух охлаждал, а ветер растрёпывал рыжие волосы, унося прочь печальные мысли.

Сегодня был её последний рабочий день. Девушка приняла волевое решение, о котором ещё никому из родственников не сообщила.

Она шла вдоль сквера, где когда-то гуляла с дорогим ей человеком.

В детстве Филомина заслушивалась историями бабушки, которая рассказывала о ведьмах в их роду, обладавших поистине удивительными способностями. Кто-то мог управлять погодой, кто-то общаться с животными, а кто-то видел будущее.

Тётя Эвонна могла разговаривать с мёртвыми, а двоюродная бабушка Мирианн старела так медленно, что хоть в пятьдесят пиво с паспортом покупай.

Но вместе с рассказами о чудесах всегда шли и другие. Те, о которых говорили шёпотом.

Как-то раз за семейным столом Филомина услышала, как одна родственница буркнула о том, что бабушку в молодости часто забирали за «оккультную деятельность». Холодная камера. Допросы. Недели без сна. Беспокойство родственников и оставленные на собственном попечении дети.

– Магия, Филочка, – это не только сила, – шёпотом говорила бабушка в моменты слабости. – Это то, за что тебя захотят уничтожить другие.

Филомина никогда не понимала её слов. И наверное, никогда не поймёт. Ведь по словам её матери, ни к ней, ни к дочери не перешёл дар, и девушка была самой обычной жительницей спальных районов.

Ничего волшебного с ней не происходило после того, как она стала взрослой. Магия казалась лишь красивыми сказками на страницах книг. Работа и постоянные подработки утягивали в колею однотипных дней, которым она решила положить конец.

Но ей никак не давал покоя тот самый звонок, что произошёл после оглашения смерти бабушки. Телефона с того трагичного дня никто не видел. Родственники сослались на то, что это был глюк аппаратуры и телефон мог потеряться на скорой. Только вот девушка чувствовала, что за этим стоит что-то большее. Нечто важное.

Девушка тяжело вздохнула, глядя на серое и тяжёлое небо, затянутое грозовыми облаками, поспешила домой.

Квартира встретила её глухой тишиной. Кажется только ветер завывал где-то на улице.

Девушка всё ещё не могла поверить, что близкого ей человека больше нет. С кухни словно доносился запах её домашней выпечки, а в комнатах слышался её тёплый смех. Казалось, вот-вот бабушка войдёт, потреплет её огненно-рыжие волосы, крепко обнимет – и разгонит всю печаль. Только этого не происходило.

Вместо смеха её ждало лишь завывание ветра за окном, которое эхом прокатывалось в пустых комнатах, а вместо запаха выпечки – затхлый запах пыли, который никак не хотел выветриваться.

Она медленно включила свет, лампочка с хрустом замигала. После чего коридор заполнил мягкий жёлтый свет.

– Эх, вот ещё и с проводкой надо разобраться, – вздохнула тяжело Филомина, понимая что придётся брать очередной кредит.

С тяжелым вздохом она бросила плащ на стул в комнате – её единственной вешалке, переоделась и почапала в ванную.

Вымыв руки и накинув махровый зелёный халат, который когда-то давно подарила бабушка, она направилась на кухню. Старый советский холодильник встретил её трелью и яростным дребезжанием, будто бы опять расстреливал невидимых врагов.

– Да-да-да, – ответила девушка на его трели. – Знаю, что тебе пора на пенсию. Но пока заменить тебя не могу.

Холодильник замолк. А девушка, тяжело вздыхая, налила себе чай и плюхнулась на стул у окна, укутавшись в халат.

За окном стояла дождливая осень. Свинцовые облака сгущались, превращаясь в грозовые тучи. Ветер носил опавшие листья.

– Бабушка, – взгрустнула она, а на глаза выступили слёзы.

Филомина смотрела, как чаинки медленно танцевали на поверхности кружки, а на улице накрапывал дождь.

Сейчас её мысли переключились на предстоящий разговор с родителями, которые будут против того, что их дочь бросила стабильную работу ради изучения оккультизма. Мать с самого начала была против того, что квартира останется у дочери. И последние полгода то и дело настаивала на её продаже.

Стабильная работа и дни похожие один на другой не были целью жизни Филомины. Ей хотелось жить по-другому. Она надеялась разобраться в книгах и гримуарах, что оставила ей бабушка и понять, почему к ней не перешли магические способности.

Филомина сидела и смотрела на номер бабушки в своей телефонной книжке.

– А что если позвонить? – подумала она вслух и нажала на зелёную кнопку дозвона.

Раздались гудки. Девушка прислушалась, надеясь услышать знакомый рингтон в квартире или же голос бабушки.

Но вместо этого тишину прервал раздавшийся скрип.

«Наверное опять половицы», – подумала девушка, отхлебнула чай из кружки.

Скрип усилился. А звонок сорвался. Филомина замерла. В соседней комнате словно кто-то ходил. Тяжёлые шаги пронеслись по квартире.

Девушка подскочила со стула. Сердце колотилось, как сумасшедшее.

«Показалось??!?» – пыталась она себя успокоить.

Скрип шкафа. Шорох. Страх сковал всё тело. Внутри всё колотилось крупной дрожью. Звук разбившегося стекла. Что-то упало.

«Да кто это может быть? Входная дверь не открывалась. Крыса? Нет! А что если»

Филомина резко вбежала в комнату и включила свет. Но никого не было. Подошла к шкафу и резко отворила его. Тоже никого. Ничего не падало. Всё на своих местах.

– С-странно, – выдохнула она неуверенно, – Звук шёл из этой комнаты. Неужели я схожу с ума?

Сзади раздались какие-то шепотки. Она резко обернулась и, на секунду ей показалось, что она видела краем глаза тень.

Сердце упало в пятки, а внутри всё похолодело. Девушка на цыпочках вышла в холл. Никого. Проверила замки на входной двери. Закрыто. Сердце было готово в любой момент выпрыгнуть из груди. Ощущение словно рядом с ней кто-то находился. Незримый. Кто-то следил за ней из темных уголков квартиры.

Будучи ребёнком, она слышала разные истории от бабушки про тени, демонов, призраков и различную нечисть. Но до сего дня эти истории казались лишь страшилками. Сказками, что рассказывала пожилая женщина.

– Да ну, бред какой-то! – смахнула ненужные мысли Филомина и попыталась вернуться в нормальность, – Должно быть послышалось или померещилось.

Но страх не уходил. Сердце колотилось как бешеное.

Девушка внимательно обошла всю квартиру, повключав везде свет. Спрятаться тут было негде. Развалившийся диван и кровать она выкинула. Остались только два шкафа, которые битком были набиты вещами, оставшимися от бабушки, и один антикварный письменный стол, под которым она всё проверила с фонариком.

Наступала ночь. Квартира постепенно превращалась в обитель ужасов. Тревога нарастала. Филомина не понимала, что это могло быть. Либо это её бурное воображение, либо рядом с ней и вправду что-то есть. Что-то потустороннее и, возможно, опасное.

В квартире резко похолодало, а свет замигал опять. Слышалось шуршание. Словно крысы поселились в промежутках между стенами.

Девушку трясло от страха.

– Тебе это всё кажется, – пыталась она себя успокоить.

Филомина пошла спать в кабинет, где на полу расположился огромный ортопедический матрас вместо кровати. Перед этим она проверила замки, пододвинула тумбочку к двери, ночник включила, и зарылась в одеяло с головой. Одеяло с детства являлось спасительным щитом от всех чудовищ. Звуки стихли. Наступила мертвецкая тишина.

Напряжение постепенно спало. И она медленно уснула.

Сон прервало звяканье посуды, доносившееся с кухни. Но она решила не смотреть и скрылась с головой под одеялом в попытках уснуть. Ведь всё это ей только кажется.

«Это всё у соседей. Тебе только кажется,» – успокаивала она себя.

Поворочившись какое-то время, она услышала, как скрипнула ручка двери. Краем глаза заметила тень на противоположной стене. Кто-то вошёл внутрь. Без звука. Тихо словно тень. Страх парализовал девушку. Холод пронзал насквозь. Филомина не могла шевельнуться. Что-то присело рядом с ней на матрас. Ужас лишил возможности закричать.

– Иди ко мне – раздался тихий едва различимый леденящий голос.

В следующий миг, девушка ощутила, как чья-то рука опустилась на её плечо.

Филомина в ужасе подпрыгнула и заорала во весь голос. Задыхаясь, она осмотрелась по сторонам. Тумбочка подпирает дверь. Ночник на полу рядом с ней включен. Шкаф с другой стороны комнаты закрыт. Стопки книг лежат по углам комнаты. Письменный стол у окна с ноутом и лампой. Шторы занавешены. Всё на своих местах.

Переведя дыхание и немного успокоившись, Филомина заметила, что уже рассвело. Лучики солнца тихо проникали в комнату сквозь плотные шторы.

– Неужели это был сон? – выдохнула она и прижала руку к груди, чтобы успокоить бешеный сердечный ритм. – Сон это только сон всё хорошо

Девушка сидела пару минут, отходя от ночного кошмара, после чего её взгляд упал на шкаф. Когда-то давно бабушка рассказывала и показывала, как плести ловцы снов, которые защищают спящего от кошмаров и злых духов. Кроме того в аптекарском отделе шкафа с маленькими ящичками для трав девушка видела мелиссу и мяту, которые можно заварить в чай, чтобы успокоить разбушевавшиеся нервы.

Филомина подошла и открыла дверцу. Внутри все полки были забиты резными шкатулками с украшениями или магическими артефактами, различными склянками с жидкостями, камнями и секцией с ящичками для трав, различных смесей и свечей.

На дне шкафа под грудой бумаг и записных книжек был спрятан массивный сундук.

Девушка вытащила его и осмотрела. Судя по всему он был не дешевый, резной узор с позолоченными элементами украшал его стенки, а углы были выполнены коваными вставками с растительным узором. Вскрыть не разрушив целостность можно было только подобрав шестизначную комбинацию из цифр.

Филомина перебрала различные шестизначные комбинации, но без успешно. Даты рождения близких, важные даты из жизни бабушки или её родных не подходили. Ей стало любопытно, что такого важного в нём можно было спрятать.

Размышления прервал раздавшийся дверной звонок.

На пороге стояла Зинаида Ивановна. Та самая, которая на семейных праздниках всегда сидела и сверлила Филомину взглядом, осыпая укорами и оскорблениями. Сейчас она не сверлила. Она скалилась, как злая собака.

– Долго ты, – старуха вошла, не разуваясь, оставляя на чистом полу мокрые следы. – Я уж думала, помрёшь, пока откроешь.

– Здравствуйте, Зинаида Ивановна...

– Здравствуйте-здравствуйте, – перебила та, оглядывая квартиру цепким, хозяйским взглядом. – А ну показывай, куда ты сервант дела? И где диван? Или ты уже всё распродала?

– Я ничего не продавала. Просто выкинула старое, чтобы сделать ремонт...

– Ремонт? – коротки и гадко рассмеялась Зинаида. – На какие шиши? Ты ж нищая, как церковная крыса. Или мамка с папкой опять денег дали?

Филомина сжала кулаки и стиснула зубы, чтобы не перейти на нецензурную брань.

– Я сама копила. И кредит взяла, чтобы быстрее закончить.

– Ну-ну, – старуха скривилась, будто услышала ругательство. – Дура ты, Филька. Никогда ты не умела деньгами распоряжаться. Только заграбастывать чужое.

Зинаида полезла в сумку, достала бумаги и бросила их ей в лицо.

– Вот. Бумаги о выселении и лишении наследства.

Филомина взяла документы. Руки дрожали. Слова прыгали перед глазами, не желая складываться в предложения.

– Как... как это возможно?

– А так. Это квартира моих родителей. Твоя бабка-ведьма её у моего брата увела. А ты, выходит, краденое отстаиваешь.

– Моя бабушка не была такой, – огрызнулась девушка.

– Была, – отрезала Зинаида. – И внука своего она сгубила. И тебя сгубит, если пойдёшь по её стопам.

Она шагнула ближе. От неё пахло старческими духами, перегаром и ещё чем-то кислым.

– У тебя две недели, чтобы собрать свои шмотки и убраться из моей квартиры. И не вздумай ничего ломать или продавать.

– Но

– Что «но»? – старуха ткнула её в плечо сухой, костлявой рукой. – Считай, повезло, что я не требую с тебя денег за ту мебель, что ты выкинула и за то что самовольничала тут. Хотя... – она окинула взглядом новенький паркет в коридоре, – может, и потребую.

Филомина смотрела на неё. Внутри всё кипело. Но слов не было.

– Всё, – Зинаида направилась к двери. – Через две недели я въезжаю. Не дай бог увижу тебя здесь

Дверь хлопнула с такой силы, что со стены посыпалась штукатурка.

Филомина осталась стоять. В руках – бумаги с печатями. В груди – пустота, которую не заполнить даже криком.

Она медленно сползла по стене. Не плакала. Просто сидела, сжимая документы, и смотрела в одну точку.

«Две недели».

Сейчас она не знала, как ей правильно поступить. Всё внутри сжалось до боли. Она понимала, что если квартиру отнимут – её некуда будет идти. Пальцы нащупали в кармане телефон и набрали знакомый номер.

Трубку поднял знакомый мужской голос.

– Пап, привет! – голос Филомины дрожал сильнее, чем она хотела.

На фоне слышались голоса, звон рюмок, чей-то пьяный смех. Отец отошёл подальше от шума.

– Фила? Что-то случилось?

Она выпалила всё. Коротко. Сбивчиво. Зинаида Ивановна, документы, выселение.

В трубке повисла пауза. Потом отец сказал:

– Ну, бывает.

Бывает. Словно она сказала, что потеряла кошелёк или промокла под дождём.

– Пап, мне правда нужна помощь

– Слушай, я на юбилее у Михалыча. Ты же знаешь, он старый друг, я не могу уйти. Позвони матери.

– Но, пап

– Фил, учись разбираться сама. Всё, пока.

Гудки. Короткие. Сухие. Как пощёчина.

Внутри всё словно замерло. На глаза проступили слёзы.

Так она сидела какое-то время пока холод не начал пронзать босые пятки. Она, вытерла глаза и глубоко вдохнула, собираясь с силами. Набрала второй номер в записной книжке.

– Фила? Что стряслось? – голос матери был как всегда напряжённо-спокойным, будто бы она заранее готовилась к неприятным новостям от дочери.

– Привет, мам... Тут такое... Зинаида Ивановна приходила, сказала, что выселяет меня... У неё какие-то документы

Мать тяжело вздохнула так, будто ей снова приходится объяснять очевидное ребёнку.

– А я тебе что говорила? Продай квартиру. Но нет, ты же умнее всех. Вложила туда все деньги, да ещё и взяла кредит. И что теперь? Ни денег, ни жилья, да ещё и уволиться надумала. О чём ты вообще думаешь, Фила?

Филомина замерла.

– Откуда ты

– Ты думаешь, я не узнаю? – голос матери стал жёстче, строже. – Фила, ты не в том положении, чтобы бросать работу. У тебя нет денег, нет жилья, нет мужа, нет нормальной работы. Что ты собралась с этим всем делать? Взрослеть-то когда-то надо.

Эти слова повисли в воздухе. Слишком тяжёлые. Слишком честные.

– Ты это серьёзно? – тихо спросила девушка.

– Абсолютно. Забери заявление. И начинай уже думать головой, а не тем, что тебе бабушка в уши нашептала.

В трубке раздались гудки. Короткие. Окончательные. Филомина продолжила сидеть на холодном полу в полной тишине. Слёз не было. Только пустота. Такая огромная и такая знакомая.

«Опять одна», – подумала она.

Филомина уткнулась лицом в колени.

«Всё будет хорошо», – прошептала она и обхватила себя руками.

Воспоминания о детстве вспыхнули яркими вспышками. Филомина всегда разбиралась со своими проблемами сама. Будь то безответная любовь, проблемы на работе, смерть двоюродного брата в автокатастрофе, что оставила шрам на плече девушки. Она всегда справлялась сама.

Но сейчас ей как никогда не хватало бабушкиных тёплых слов и объятий. Обещания, что завтра всё наладиться.

– Прости меня, бабуля – шмыгнула она носом. – Не получается у меня следовать мечте, о которой мы с тобой так много говорили.

Филомина поднялась с каменного пола прихожей и поплелась в комнату, чтобы плюхнуться на матрас на полу. Но её взгляд остановился на старинном шкафу, который был набит различными ценностями. Бабушка собирала их долгие десятилетия и привозила из бесчисленных поездок по местам силы по всему миру. Для обычного человека они представляют лишь хлам. Лишь некоторые из них представляли ценность и за них можно было выручить приличную сумму денег.

Но для девушки все эти вещи были бесценными. Она не смогла их продать даже когда ей самой требовались средства на погашения кредитов и долгов за ремонт.

Только вот в семье мало кто разделял её взгляды. Зинаида Ивановна ненавидела бабушку за её увлечения мистицизмом. Старуха считала, что именно они привели к смерти её брата, поэтому скорей всего все книги и все сокровища этой комнаты отправятся на ближайшую свалку, когда злая родственница приберёт к своим рукам эту квартиру.

Девушка подошла к шкафу и присела на корточки к тому самому ларцу с секретом. Какое-то время она сидела молча, разглядывая узоры. Внутри всё было пусто и холодно. Слезы стекали холодными ручьями по её щекам.

Филомина решила ввести ещё одну комбинацию. Последнюю значимую дату в жизни бабушки. Дату, на которую ей намекнула тётя Эвонна на похоронах.

Дату смерти.

«333777».

Раздался щелчок. Сердце замерло, а глаза округлились. Руки дрогнули.

– Как такое вообще возможно?! – недоумевала Филомина.

Девушка осторожно отворила крышку.

На самом верху она увидела конверт, а под ним свои детские рисунки и сочинения, а также книги и гримуары бабушки.

«Раскрой свою магию, Филочка!» – было написано на пергаменте.

Девушка улыбнулась. Тёплое чувство распространилось по всему телу. Казалось, бабушка была рядом. Незримо наблюдала и защищала свою внучку. Даже сейчас.

«Неужели она знала? Знала, что умрёт, и что я найду всё это?» – задумалась девушка и заглянула вглубь сундука.

Со дна она достала книгу в чёрном кожаном переплёте с металлической пентаграммой на обложке и подошла к письменному столу, чтобы лучше почитать её под светом настольной лампы.

В комнате стало значительно холоднее, что стало видно дыхание. Мороз прошёлся по коже, а всё тело забилось дрожью. Свет опять замигал. Раздался запах тухлых яиц и чего-то жжёного. Филомина настороженно сидела на корточках и не шелохнулась, прислушиваясь к обстановке. Но в квартире стояла тишина.

Внезапно пиликнул телефон. Девушка подскочила от неожиданности. Пришло сообщение от мамы с контактом адвоката и грозными словами: «Звони сейчас! И заявление забери.»

Филомина решила не откладывать и позвонить, несмотря на выходной день.

Через мгновение послышался глухой мужской голос. Разговор с адвокатом длился час. В конце он озвучил стоимость своих услуг. Филомина положила трубку, чувствуя, как горечь подступает к горлу. Надежды рухнули. Придётся вернуться на ненавистную работу.

– Видимо, всё же придётся забрать заявление, – тяжело вздохнула она и вытерла рукавом мокрые и покрасневшие глаза.

Взгляд перешёл на чёрную книгу бабушки. Противоречивые чувства сжигали её изнутри.

«Всё это до добра не доведёт,» – звучал в голове голос мамы.

– Раскрой свой дар – раздался тихий и странный голос словно шепот.

Филомина резко обернулась. За спиной никого. Но по спине пробежался холодок, будто чьё-то холодное дыхание коснулось её шеи.

В голове мелькнуло лицо тёти Элеоноры, с её вечным шёпотом «они здесь». И серая больничная палата, куда её упрятали.

В детстве Филомина один раз навестила её вместе с мамой. Серые больничные палаты, решётки на окнах, всё пропитано было безнадежностью.

«Вот, где ты окажешься, если будешь верить сказкам бабушки», – говорила ей тогда мама. Однажды она резко захлопнула старую книгу о магии, которую в детстве подарила Филомине бабушка, и прошептала: «Не лезь туда, Фила. Мы уже сполна за это заплатили.» Тогда, девушка думала, что её мама лишь не хочет, чтобы та сблизилась с бабушкой. Но сейчас.

Сейчас ей казалось, что за всем этим стоит какая-то более страшная тайна. Некое проклятье, которое приводит беду и несчастья.

«Нет, – Филомина тряхнула головой. – Я не схожу с ума».

Девушка перевела печальный взгляд на шкаф, от которого скорей всего избавится Зинаида, когда получит квартиру. И все знания бабушки, как и труды и реликвии целого рода канут в беззвестность.

От этой мысли у девушки защемило сердце.

Она решила раскрыть книгу бабушки, чтобы понять, какое наследие та оставила ей и что за тайны скрыты в таинственных звонках и шепотках.

Первые страницы украшали какие-то символы сродни древнего алфавита. Она включила телефон и хотела было понять, что написано, только вот гугл-переводчику были незнакомы эти иероглифы.

Девушка же, вглядываясь какое-то время в узоры букв, начала понимать, что здесь написано. Но лишь отчасти. В детстве бабушка учила её подобной каллиграфии, говоря, что это будет их секретный язык. Но после протестов мамы, уроки прекратились.

Перевод давался сложно. Филомина могла прочесть отдельные слова, но толку от этого было мало.

Свет снова замигал, а в комнате стало значительно холоднее. Филомина решила пойти включить отопление и отложила книгу в сторону. В тот самый момент раздался металлический звук, и на пол выскочил пергаментный листок.

Девушка с удивлением заглянула под стол.

Рядом с клочком старинной бумаги лежал серебряный перстень.

– Странно, – хмыкнула она. – Тебя я здесь раньше не видела.

Филомина подняла находку.

На листе чёрными чернилами был нарисован странный символ, словно древняя руна, которая переливалась в свете лампы. Чёрные линии будто дышали. Ждали чего-то.

Кольцо лежало в её руке. Перстень из почерневшего серебра был украшен изящными узорами, сверху красовался мутный хрусталь.

Но вокруг стояла лишь зловещая тишина.

Сомнения съедали изнутри, а дрожь колотила всё тело. Камень переливался словно светился изнутри, готовясь открыть свои тайны ей. Почерневшее серебро отдавало какими-то странными переливами.

От кольца проступили мурашки. Казалось в нём таится нечто древнее и могущественное, магическое. Оно манило. Пугало. И в этом страхе было странное притяжение. Как если стоишь на краю и понимаешь – прыгать нельзя. Но очень хочется проверить, что там.

Она закрыла глаза на секунду.

«Если это оставила бабушка значит это не может быть опасно» – сомневалась она, ощущая странную ауру от предмета.

Как только украшение оказалось на безымянном пальце, раздался металлический треск. Хрустальная вставка разлетелась на мелкие осколки, а металлические детали впились глубоко под кожу. Девушка едва успела вскрикнуть, как увидела струйку крови стекающую по её руке и падающую на пергамент с руной.

Глаза округлились. Сердце замерло. Дыхание спёрло. Бумага не намокала от крови. Наоборот. Каждая капля крови словно живая стекалась к чернильному символу, который впитал в себя кровавое подношение. И в этот момент руна ожила. Распахнулась подобно пасти.

Фиолетовый туман хлынул наружу. Холод впился в запястье ледяными пальцами.

– Приди ко мне, дитя, – раздался тот же едва слышимый леденящий голос, что и прежде.

Девушка рванула назад, но ноги не слушались, впиваясь подошвами в пол, который вдруг стал мягким, как болотная трясина.

– Т-такого просто не может быть!

В дверях комнаты стояла тень. Филомина не чувствовала от неё угрозы. Но и тепла не было. Только странная, почти пугающая тишина. Тень наблюдала. Ни шага вперёд. Ни жеста помощи.

В темноте на секунду блеснуло что-то похожее на экран телефона. И вдруг – сквозь шум и треск магии, сквозь собственное сердцебиение – Филомина услышала это. Рингтон. Тот самый, с бабушкиного телефона.