Дарья Дорошенко Время

Глава 3

«В этом городе расследовать убийство — чистая глупость. Здесь никто не умирает сам. Каждое обнуление — это спланированное преступление тех, кто наверху, против тех, кто внизу».

— Из записных книжек Киллиана Вайса.

Всё, что я видел — это чёртова темнота. Всё, что я чувствовал — это боль в затылке, привкус крови во рту и тошноту. Ах да, чуть не забыл: запах сырости, плесени и жжёной проводки, который намертво въелся мне в ноздри.

Затылок раскалывался так, словно по нему со всей дури прошлись кувалдой — обычное, паршивое сотрясение мозга после хорошего удара со спины. Руки с ногами явно были связаны. Пытаясь не шуметь, я осторожно шевельнул сначала пальцами ног, а затем едва заметно потянул запястья, проверяя, насколько туго затянуты узы. Но толстый кабель сидел намертво, и даже от этого минимального движения ржавое железо кресла подо мной едва слышно скрипнуло в тишине.

— Кажется, он приходит в себя, — нарушил тишину и капанье капель с потолка мужской голос.

Мгновенье, и я грязно выругался сквозь зубы. С меня рывком сорвали повязку, и в глаза со всей дури ударил резкий, слепящий свет.

Я зажмурился до резей, мотая головой. Затылок тут же отозвался новой волной тошноты и дикой, раскаленной болью в заклинившей челюсти, которую мне знатно приложили ещё на террасе. Но хуже всего был подспудный, холодный зуд, зародившийся где-то глубоко в позвоночнике. Ломка. Мой организм, хапнувший на террасе чистую энергию Айрис, теперь буквально горел, выворачивая суставы наизнанку. Каждая клетка выла, требуя вернуть тот лазурный экстаз. Обычные оранжевые часы трущоб теперь казались мне помоями.

Кое-как продрал веки. Зрение возвращалось неохотно, размазывая картинку, но первым, на чём сфокусировался взгляд, было моё собственное левое запястье. Я тупо уставился на руку. Там, где раньше тлел тусклый оранжевый копеечный счётчик Нижнего города, теперь ровно, ослепительно-голубым цветом горели новые цифры: 360 дней. 23 часа. 54 минуты. Год жизни высшей пробы. Мой личный персональный ад.

Только после этого я сообразил, что сижу в каком-то обшарпанном, скрипучем кресле. Запястья и лодыжки до онемения перетягивал толстый высоковольтный кабель, который я только что безуспешно пытался прощупать. Постепенно из белого марева проступили стены. Мы находились в грязном полумраке заброшенного технического коллектора. Сверху уныло капала жижа, со шлепками разбиваясь о бетонный пол.

И прямо в центре этого подвального круга света стояла она.

Вместо роскошного клубного платья Верхнего мира на Айрис теперь были облегающий черный топ, открывающий подтянутый живот, и узкие штаны, заправленные в тяжелые ботинки. Обе перчатки покоились в её кармане. Из тени за её спиной плавно выступил второй силуэт — высокий, поджарый парень в штурмовой экипировке Департамента без шевронов. Тот самый Крис, чей голос я слышал секунду назад. Он лениво, но точно держал меня на мушке титанового пистолета.

— Ну и что нам с ним делать, Айрис? — Крис брезгливо сплюнул на бетон, не переводя с меня ствола. — Кроу перекрыл терминалы в радиусе пяти секторов. Оставлять эту ищейку в живых — лишний геморрой. Проще обнулить прямо в этом кресле и сбросить в утилизатор.

Я даже не попытался дернуться. Мне было глубоко плевать. Я лишь лениво прищурился, сдерживая тошноту, и цинично оскалился, глядя прямо на ствол.

— Стреляй, парень, — прохрипел я, сплевывая вязкую кровь под ноги. — Валяй. Избавь от тошноты. Только учти: если бы Кроу хотел меня просто пристрелить, он бы прислал своих ручных ликвидаторов, а не звонил мне в трущобы. Так что засунь пушку в штаны и не мешай девчонке думать. Вы притащили меня сюда не для того, чтобы пугать этой игрушкой.

Крис недовольно дернул челюстью, но ствол опустил. Айрис подошла вплотную. Из её пальцев пахло соленой карамелью и порохом — этот запах мгновенно ударил в мозг, заставляя мой подкожный таймер глухо запульсировать. Она достала мой собственный армейский стилет и одним точным движением перерезала кабели на моих руках и ногах.

Я медленно поднялся, разминая онемевшие кисти. Рост под два метра давал о себе знать — Крису пришлось задрать голову, и его ладонь снова инстинктивно легла на кобуру. Я проигнорировал его, протянув руку к Айрис.

— Сигарету дай, — потребовал я, забирая у неё свой стилет и лениво пряча его во внутренний карман насквозь мокрого темного пальто. — И рассказывайте, во что вы меня впрягли.

Айрис протянула мне пачку, чиркнула зажигалкой и кивнула на разбитый, сочащийся искрами терминал на стене

— Посмотри на экран, Вайс. Кроу повесил на меня похищение века. Верхний город уверен, что я украла его дочь Эвелин и контейнер со временем. Но посмотри, какой треш этот ублюдок прямо сейчас крутит в прямом эфире для своей зажравшейся элиты.

Я глубоко затянулся горьким уличным табаком и посмотрел на дребезжащий голографический дисплей. Там шла пафосная трансляция из главного собора Верхнего яруса: роскошные белые цветы, толпы чиновников в траурных костюмах и сам Аластер Кроу, скорбно склонивший голову перед гробом, усыпанным бриллиантами. Диктор с придыханием вещал о «трагической гибели девятнадцатилетней Эвелин Кроу от рук безжалостных террористов из трущоб».

— Этот ублюдок хоронит пустой гроб, Вайс, — Айрис горько, цинично усмехнулась, повернувшись ко мне. — Слышь? Пустой! Потому что её настоящий труп — состарившийся до неузнаваемости, превращенный в стодвадцатилетнюю старуху после того, как Кроу выкачал из собственной дочери всё время до последней секунды, — прямо сейчас его личные ликвидаторы тайно везут в печи Чистилища. Они хотят сжечь её труп в крематории без регистрации, чтобы заместь следы до того, как Высший Департамент вскроет подлог.

Она медленно повернула правую кисть ладонью вверх. Обе перчатки были сняты. Знак бесконечности ослепительно-лазурным светом беззвучно пульсировал под её бледной кожей. Математическая петля, намертво вшитая в её плоть от самого рождения.

— Я родилась такой, Вайс, — тихо произнесла она, и в её голосе впервые не было уличной издёвки. — В моих венах время не кончается. Я не старею, не обнуляюсь и не завишу от системы Верхнего города. Я для них — ходячий кошмар. Живое доказательство того, что вечность может быть бесплатной. Если верхушка узнает, что такие, как я, существуют, вся их хроно-империя рухнет за сутки.

Я выпустил струю серого дыма в потолок, не сводя тяжелого взгляда с её светящегося запястья. Холодная логика следователя моментально перестроила картину дела.

— И Кроу про это прознал, — глухо констатировал я.

— Прознал, — кивнула она. — Его ликвидаторы охотятся за мной всю мою жизнь. Но капсула №001-Альфа, которую я вынесла из его особняка — реальна. И она мне нужна. В ней заперты архивные данные Высшего Департамента, координаты и коды к Чистилищу. Там лежит то, что Кроу собирается уничтожить вместе с трупом своей дочери, чтобы скрыть глобальный подлог. Капсула заблокирована старыми шифрами. А мастер-ключ остался только у одного следователя, чью цифровую подпись Кроу забыл стереть из архивов. У тебя, Киллиан. Он нанял тебя, зная, что ты выйдешь на меня, твои коды откроют систему, а потом его штурмовики зачистят нас обоих в одной могиле.

Я перевёл взгляд на дребезжащий голографический дисплей, где Кроу скорбел перед гробом в прямом эфире. Пазл сжался в один плотный, смертоносный узел. Нас развели как последних лохов, втянув в заговор, масштаб которого мы пока даже не понимали. Мы оба были смертниками в его игре: у меня был ключ от морга, у неё — моё противоядие от ломки, которая добьет меня через три дня без её энергии.

— Ублюдок, — хмуро процедил я, туша окурок о ржавую трубу. — Просчитал всё. Значит, план меняется. Кроу объявил, что его дочь жива и похищена — и это его главная ошибка. Мы заберем эту капсулу и раскопаем, что за чертовщину он прячет. Начнем с морга Чистилища. Прорвемся туда до того, как её сожгут, взломаем логи кушетки и пустим доказательства по всем терминалам. Его же друзья пустят Кроу на фарш за сутки, чтобы спасти свои шкуры.

Вдруг весь коллектор содрогнулся от мощного, глухого подземного взрыва. С потолка посыпалась ржавая крошка, а грязные лужи под ногами пошли волнами. Терминал за стеной со скрежетом остановилась.

— Дроны! — заорал Крис, передергивая затвор своего пистолета. — Хроно-сканеры Кроу засекли сигнал твоего гребаного таймера, Вайс! Они выжигают туннели термо-зарядами, штурмовики будут здесь через минуту!

Я вытащил свой тяжелый армейский пистолет из-под пальто, снимая его с предохранителя.

— Крис, открывай аварийный люк к Чистилищу, — скомандовал я, занимая позицию у шлюза. — Посмотрим, какая на вкус эта их вечность. Бежим!

Крис с матами навалился на ржавый рычаг аварийного люка. Железо заскрежетало, сопротивляясь, а за нашими спинами из темноты туннеля уже донеслось нарастающее, тонкое жужжание. Дроны Кроу шли чётко на лазурное излучение моего нового годового таймера.

— Заклинило, сука! — выплюнул Крис, безуспешно дёргая задвижку.

— Свали, мажор, — я грубо оттолкнул его плечом, перехватил холодный металл рычага обеими руками и рванул на себя, навалившись всей своей стокилограммовой массой.

Металл хрустнул. Герметичная круглая дверь шлюза поддалась с глухим стоном, открывая черноту вертикального технического колодца. Я силой толкнул Айрис внутрь, прыгнул следом, а Крис швырнул свое тело в проем последним. Он успел мертвой хваткой вцепиться в ручку и с грохотом захлопнуть массивную бронедверь прямо перед тем, как туннель позади нас ослепительно полыхнул термо-зарядом

Бабахнуло так, что толстый металл двери выгнулся внутрь уродливым пузырем. Ударная волна сотрясла всю шахту, и мы все втроем кубарем покатились вниз по наклонному металлическому желобу, обдирая локти о ржавые скобы, пока не вылетели на затопленный бетонный настил.

— Живые? — прохрипел я, поднимаясь из грязной жижи и вытирая кровь с разбитой брови.

— Минус один дрон, — огрызнулся Крис, проверяя тепловизор на шлеме. — Но сверху идёт целая стая. Нам конец, если не вырубим твои светящиеся часы, Вайс!

— Заткнись, Крис, — жёстко оборвала его Айрис.

Она стояла рядом, тяжело дыша. Её черный топ был покрыт ржавыми брызгами, а в голубых глазах не было ни капли страха — только дикий, уличный азарт. В этом узком, заваленном трубами проходе места вообще не оставалось. Мне пришлось вжаться спиной в стену и прижаться к ней почти вплотную, облипмя, чтобы Крис мог протиснуться мимо со своим пистолетом.

И тут меня накрыло.

Запах её кожи, смешанный с пороховой гарью и карамелью, мгновенно ударил в ноздри. Мой подкожный голубой таймер на запястье запульсировал так бешено, что цифры смазались в одну лазурную полосу. Ломка, притихшая во время взрыва, вернулась с утроенной силой. Мышцы спины свело судорогой, а в затылок плеснуло чистым жидким огнём. Моё тело выло от близости её аномальной энергии, суставы крутило, а зубы сжались до хруста. Руки инстинктивно дернулись к её талии, требуя тесного контакта, нового поцелуя, чтобы заглушить этот ад внутри. Я удерживал себя на месте чистым усилием воли. Эта девка была моим спасением и моей персональной виселицей одновременно.

— Нам туда, — Айрис скользнула ладонью по моему мокрому плечу, направляя взгляд на узкий коллектор. От её мимолётного прикосновения ломка внутри меня глухо заскулила и ненадолго отступила. — Это дренажная труба прямого сброса медицинских отходов. Она ведёт к подвалам морга.

— Отличная дорога, — процедил я, снимая армейский пистолет с предохранителя. — Как раз для нас.

Мы двинулись быстрым, рваным полубегом. Крис шёл впереди, сканируя темноту, я замыкал, прикрывая Айрис своей широкой спиной в тяжёлом пальто. Вокруг царил настоящий нуарный треш: под ногами хлюпали отработанные био-растворы, стены были покрыты склизким грибком, а из проржавевших стыков труб то и дело с шипением вырывался ядовитый технический пар.

Но настоящий ужас ждал нас за вторым поворотом коллектора.

Крис резко замер, вскинув руку.

Прямо перед нами, на пересечении туннелей, лежали трупы. Четыре человека в форме технического персонала Чистилища. Точнее — то, что от них осталось. Никакой крови, никаких пулевых отверстий. Их тела были иссушены, сморщены и превращены в серые, покрытые трупными пятнами мумии, застывшие в позах дикого ужаса. Их терминалы под кожей были выжжены до черного мяса.

Я присел перед одним из них, хмуро разглядывая серые нули на его обугленном запястье. Мозг следователя моментально считал почерк.

— Ликвидаторы Кроу, — глухо сказал я, поднимаясь. — Зачищают всех, кто мог случайно увидеть или зафиксировать доставку тела Эвелин. Они не тратят патроны. Они просто подключают армейские хроно-насосы напрямую к шлюзам и выкачивают жизнь целыми секторами.

— Этот заговор глубже, чем мы думали, Вайс, — тихо произнесла Айрис, глядя на мертвецов. Её знак бесконечности на руке тускло мигнул. — Кроу не просто заметает следы убийства дочери. Он тестирует систему массового, мгновенного обнуления низов. Если капсула, которую я украла, попадёт в печи крематории — коды активации этого оружия станут вечной тайной Высшего Департамента. Они смогут обнулять целые ярусы трущоб одной кнопкой.

— Значит, мы заберём эту капсулу у них из-под носа, — жёстко отрезал я, перешагивая через труп. Цинизм выгоревшего мента испарился, уступив место злой, ледяной ярости. Кроу решил уничтожить мой мир ради своего бессмертия? Не выйдет, сука.

Сверху снова грохнуло. Плиты над нашими головами затрещали. Красный аварийный свет залил туннель, а динамики вентиляции хрипло завыли сиреной: «Внимание. Несанкционированное проникновение в сектор "Чистилище". Введён протокол блокировки шлюзов».

— Скорее! Они закрывают броне-ворота морга! — крикнул Крис, срываясь на бег.

Мы рванули вперёд, наперегонки с тикающими секундами и завывающими дронами позади. Игра пошла ва-банк, и в конце этого туннеля нас ждал либо труп Эвелин Кроу с капсулой, либо наше собственное мгновенное обнуление.

Сапоги тяжело вбивались в липкую, пахнущую химикатами жижу под ногами. Мы не просто бежали — мы неслись наперегонки со смертью. Сирена Высшего Департамента над головой завывала так, что этот хриплый ультразвук вибрировал в зубах, а красный аварийный свет выхватывал из темноты коллектора ржавые контуры труб, похожие на ребра гигантского дохлого зверя.

— Они блокируют сектор! — на бегу рявкнул Крис, оборачиваясь. На его шлеме бешено мигал индикатор тактической сети. — Шлюзы Чистилища закроются через сорок секунд! Если не успеем — нас просто запечатает в этой дренажной трубе, и ликвидаторы выжгут нас хроно-насосами как крыс!

— Заткнись и беги! — перекрывая гул вентиляции, гаркнул я, не оборачиваясь.

Тяжелые полы моего пальто намокли и хлопали по голенищам ботинок, мешая двигаться, но я упрямо пер вперед, прикрывая Айрис своей широкой спиной. Изнуряющая ломка в позвоночнике никуда не делась — она тлела внутри, готовая в любой момент вспыхнуть новой волной парализующего голода, но сейчас адреналин и чистая злость следователя выжигали этот туман. Теперь это моё расследование.

Туннель дренажного сброса резко оборвался развилкой. Мы выскочили в просторный, ледяной коллектор нижнего яруса Чистилища. Стены здесь были из толстого, покрытого инеем бетона. Пахло чистым спиртом и формалином.

И прямо перед нами, метрах в тридцати, начали медленно, со скрежетом опускаться массивные бронированные ворота Департамента. Две многотонные титановые плиты сходились сверху и снизу, безжалостно отрезая нас от центрального зала морга. Зазор между ними стремительно сужался: метр, восемьдесят сантиметров, шестьдесят..

— Не успеем! — Крис затормозил, его ботинки со свистом проехались по обледенелому полу. — Ворота намертво встанут в пазы!

— Скользи, мажор! — крикнул я, на полной скорости хватая Айрис за руку.

От её прикосновения мой подкожный голубой таймер на запястье дико запульсировал, подстёгивая выжигающую ломку, но я использовал эту вспышку адреналина, чтобы рвануть девку за собой. Я бросил свое тело вперед, падая набок прямо на скользкий бетон, и мы вместе с Айрис «облипмя» влетели под опускающийся многотонный нож шлюза в самую последнюю долю секунды.

Следом, грязно матерясь, рыбкой проскочил Крис.

За нашими спинами титановые плиты сошлись с таким оглушительным, зубодробительным грохотом, что пол под нами подпрыгнул. Шлюз закрылся. Отрезал туннель позади. И в ту же секунду из темноты под потолком ледяного зала со щелчком выдвинулись две автоматические турели защиты. Красные лазерные целеуказатели мгновенно скрестились на моей груди.

«Внимание. Обнаружен несанкционированный биометрический профиль. Система активирует протокол зачистки через три... две...» — бездушный механический голос компьютера Чистилища зазвучал прямо из динамиков над нами.

— Вайс, коды! Старые Департаментские коды, быстро! — заорал Крис, вжимаясь в основание титановых ворот и наводя свой пистолет на ближайшую турель.

Я вскочил на ноги, проигнорировав раскалывающийся от боли затылок. Мой подкожный голубой таймер ослепительно мигал. Прямо перед нами у стены стоял главный терминал шлюза. Я рванулся к нему, наотмашь ударил кулаком по защитному стеклу, разбивая его в крошево, и с силой прижал свое левое запястье, где работал мастер-ключ, напрямую к лазерному сканеру системы безопасности трехлетней давности.

— Жри, сука! — выдохнул я сквозь зубы.

Луч сканера скользнул по моей коже, считывая вживленные Департаментские маркеры, которые Кроу так самонадеянно забыл обновить на нижних ярусах. Ровно одну бесконечную секунду красные точки турелей дрожали у меня на лбу, готовые превратить мою голову в кашу.

Айрис следила за мной, затаив дыхание. И затем компьютер глухо пискнул. Лазеры погасли. Турели со щелчком втянулись обратно в потолочные пазы.

«Доступ разрешен. Приветствуем, старший следователь Вайс. Протокол зачистки отменен».

Я тяжело оперся руками о металлический пульт терминала, ловя ртом ледяной воздух морга. Меня трясло от отходняка и ломки, но мы сделали это. Мы были внутри.

— Ну и треш... — Крис медленно опустил пистолет, вытирая пот со лба. — Ты маньяк, Вайс. Ещё бы полсекунды, и от нас остался бы только фарш.

Я не ответил ему. Я медленно обернулся и посмотрел в глубь зала.

Это был центральный морг Чистилища. Огромный, стерильно-белый зал, заполненный ровными рядами металлических кушеток и холодильных боксов, от которых шел густой морозный пар. В помещении стояла звенящая, мертвая тишина.

И прямо по центру зала, под единственной горящей лампой, стояла изолированная кушетка Высшего Департамента. На ней лежало тело, накрытое плотной белой простыней. Из-под ткани уродливо выступали контуры катетеров и шлангов хроно-насоса, уходящих в массивный передвижной утилизатор. Ликвидаторы Кроу успели доставить её сюда тридцать минут назад.

Айрис медленно подошла к кушетке. Её голубые глаза потемнели от затаенной ярости, а ладонь со знаком бесконечности мелко дрожала. Она протянула руку и рывком сдернула простыню.

На кушетке лежала Эвелин Кроу. Точнее — то иссохшее, страшное существо, в которое превратил девятнадцатилетнюю девчонку собственный отец. Её кожа была похожа на серый сморщенный пергамент, покрытый трупными пятнами, пальцы скрючены, а лицо застыло в уродливой маске дряхлой старухи. Она была выпита до капли. Но самое главное лежало прямо у её изголовья — тяжелый, бронированный контейнер из матового титана со светящейся пломбой Департамента. Капсула №001-Альфа.

Вся грязная, заговорщическая тайна Аластера Кроу лежала здесь, на этом ледяном столе. И в эту секунду где-то на upper этажах Чистилища глухо взвыла общая сирена тревоги. Копы Верхнего города поняли, что кто-то использовал мастер-ключ мертвого следователя.