Дарья Дорошенко Время

Глава 2

«Для тех, кто рожден на дне, время

— это не абстрактные цифры на

часах. Это пот твоих рабочих,

кровь твоих врагов и кусок

плесневелого хлеба, который ты

покупаешь ценой собственной

недели»

Вместо привычной ржавчины трущоб снаружи, сквозь паноморфное стекло лифта, начали вырастать исполинские, уходящие в чистое, искусственно подсвеченное небо башни из сверхпрочного стекла и зеркального хрома. По идеальным многоуровневым эстакадам, обвивающим небоскребы подобно светящимся неоновым нитям, бесшумно неслись ровные потоки дорогих флаеров последних моделей.

Здесь не было и следа удушливого запаха машинного масла, дешевой синтетики или гари. Через скрытые фильтры вентиляции в герметичную кабину хлынул стерильный, кондиционированный, искусственно очищенный и слегка подслащенный ароматом дорогого парфюма воздух Верхнего города. Воздух, каждый глоток которого для жителей низов стоил бешеных, недостижимых денег.

Капсула лифта затормозила так плавно, что я почти не почувствовал остановки — лишь на секунду изменилось внутреннее давление в ушах. Цифровой индикатор над автоматическими дверями загорелся мягким, пульсирующим фиолетовым светом, высветив название конечной станции:

[СЕКТОР АЛЬФА // КЛУБ «ХРОНОС»]

Я открыл глаза, стряхивая остатки секундного оцепенения. Створки лифта бесшумно разошлись в стороны.

Парящая в небесах на мощных магнитных стабилизаторах многоуровневая башня элитного клуба «Хронос» ослепляла своей роскошью, сияя переливающимися фиотиловыми, лазурными и золотыми неоновыми огнями. Тяжелая электронная музыка отсюда не доносилась на открытую панорамную платформу благодаря силовым полям звукоизоляции, но сама футуристическая архитектура здания кричала о вседозволенности и огромных, скопленных поколениями веках жизни.

На входе, перед массивной голографической аркой фейс-контроля, стояли трое рослых охранников в глухой черной штурмовой экипировке Высшего сектора, с короткими автоматическими винтовками на тактических ремнях. Над их головами беззвучно зависли два шарообразных криминалистических дрона, чьи лазерные лучи лениво сканировали биометрические параметры и встроенные ID-карты прибывающих гостей.

Я намеренно сбавил шаг, стараясь держаться в тени чужих дорогих спин, и глубоко засунул руки в карманы своего длинного, пахнущего низовой сыростью пальто. Нагло лезть напролом в моем положении было бы глупостью, но скрывать присутствие в Верхнем городе — еще глупее. Система всё равно видела меня насквозь.

Как только я приблизился к арке, автоматика сработала мгновенно. Шарообразные дроны над головой предупреждающе мигнули желтым, перестраивая алгоритмы в режим слежения за потенциальной угрозой, а их лазерные маркеры на секунду мазнули по моему лицу.

На тактических очках-визорах охраны тут же ядовито вспыхнул статус экстренного правительственного контракта Кроу, намертво привязанный к моему цифровому паспорту. Без этой зеленой метки меня бы прямо здесь уложили лицом в хромированный пол.

Старший наряда охранников едва заметно подобрался, его взгляд зафиксировался на моих карманах, где угадывались контуры тяжелого оружия. Никакого страха в его глазах не было — только холодная, профессиональная готовность открыть огонь, если я сделаю глупость. Он коротко скользнул взглядом по моему угрюмому, помятому лицу, оценивая повадки бывшего оперативника, и едва заметно кивнул, пропуская внутрь.

Им не нужно было ничего объяснять. Контракт Кроу давал мне право войти, но для этих парней я всё равно оставался грязным ублюдком с низов, которого прислали делать чужую черную работу. И если что-то пойдет не так, они нажмут на спуск не задумываясь.

Внутри «Хроноса» царил интимный, дурманящий полумрак, безжалостно разрезанный гипнотическими, режущими вспышками фиолетовых и бирюзовых лазеров. Тяжёлые, утробные басы электронной музыки были настолько плотными, что физически вибрировали прямо в моей грудной клетке, заставляя сердце подстраиваться под этот искусственный, бешеный ритм. В воздухе витал густой, приторный шлейф элитного синтетического кальяна с тяжелым ароматом соленой карамели и дорогих нейро-стимуляторов.

Я медленно двигался сквозь эту беснующуюся, сияющую массу, оставаясь чужеродным, мрачным черным пятном среди глянца, шелка и фальшивого блеска. Я принципиально не смотрел на полуобнаженных танцовщиц и не обращал ни малейшего внимания на вызывающие, пьяные взгляды девиц, под кокаином. Мажоры Верхнего города выставляли свое время напоказ, как дешевые шлюхи — бижутерию. У каждого второго на ухоженном запястье лениво пульсировал сочный, неоново-зеленый свет. Пятьдесят лет, восемьдесят, целое беззаботное столетие... Они транжирили драгоценные десятилетия на элитное пойло, дизайнерскую химию и минутное удовольствие. Эти зажравшиеся ублюдки даже не задумывались о том, что внизу, под их сияющими туфлями, люди грызут друг другу глотки за лишний час жизни в сырости.

Я подошел к барной стойке, высеченной из цельного куска темного вулканического стекла. Прямо под ее прозрачной поверхностью, в жидком полимере, лениво плавали декоративные биолюминесцентные медузы, подсвечивая снизу лица гостей. Бартендер — холеный парень с безупречной укладкой и в дорогом шелковом жилете — мгновенно оценил мое потрепанное пальто и тяжелый взгляд. Его породистое лицо брезгливо перекосилось. Он уже открыл было рот, собираясь вежливо, но твердо попросить меня убраться вон, чтобы я не портил вид приличным людям.

Я опередил его. Без лишних слов опустил левую ладонь на стеклянную поверхность. На моем запястье тускло мазнул оранжевый таймер смертника, заставив парня победно оскалиться, но в ту же секунду на скрытом саб-дисплее терминала отобразился цифровой токен Кроу с безлимитным счетом на любые расходы. Лицо бартендера мгновенно разгладилось, сменившись угодливой миной корпоративного раба. Вся его спесь и желание вышвырнуть бродягу растворились в зеленых кодах высшего доступа.

— Чистый виски. Самый старый, какой у тебя есть. Из настоящих запасов земли, а не твою гребаную синтетику, — глухо приказал я.

Пока бармен покорно доставал тяжелую стеклянную бутылку, я опустил правую руку в карман и незаметно активировал портативный сканер частот, замаскированный под старые армейские часы. Клуб «Хронос» был буквально забит правительственной защитой и локальными глушилками, но я искал не их. Мой старый прибор выслеживал конкретный цифровой след, о котором предупреждал Хакс — остаточную аномалию от фальшивой ID-карты высшего уровня, которой вскрыли особняк.

И тут мой взгляд зацепился за VIP-зону. Сканер выдал короткую, едва ощутимую вибрацию на запястье, подтверждая догадку.

Она сидела в глубине полупустого сектора на мягком диване из белой кожи. Айрис Лорн. Хакс не соврал — эта девка притягивала внимание, как открытый огонь в темном переулке. Длинные, шелковистые тёмные волосы каскадом падали на её открытые плечи. Облегающий корсет из мягкой черной кожи переходил в струящуюся юбку из жидкого серебра, которая идеально подчёркивала её тонкую талию, плоский живот и плавные, почти гипнотические изгибы тела. Глубокий вырез на спине обнажал бледную, фарфоровую кожу, которая в этом заведении казалась верхом роскоши. Её пухлые губы были изогнуты в ленивой, дерзкой усмешке. Она держалась отстранённо, словно хищник, случайно зашедший в загон к травоядным мажорам.

Но главным, от чего у меня внутри все подобралось, были её глаза — кошачий разрез, дикий, абсолютно трезвый взгляд и пронзительный, неестественно яркий голубой цвет радужки. На её руках до самых локтей были натянуты плотные черные вечерние перчатки. Похоже, слухи о ее способности пустить человека на фарш одним движением имели под собой вполне реальную базу — под этой тонкой тканью могла прятаться обычная бритва, скрытый клинок или высокотехнологичная удавка.

Один из пьяных мажоров, сидевших рядом, осмелев от безнаказанности и выбивающего мозги хроно-коктейля, придвинулся к ней ближе. Что-то нагло наговаривая и скаля зубы, он попытался по-хозяйски положить ладонь на её обнажённое бедро. Я сквозь лазерные сполохи зала заметил, как хищно сузились зрачки девушки. Она плавно, с невероятной кошачьей грацией уклонилась от прикосновения, наклонилась и что-то тихо шепнула парню на самое ухо.

Эффект был мгновенным. Мажор побледнел так, словно ему только что зачитали смертный приговор. Его сытое лицо перекосило от первобытного ужаса, глаза округлились, и он резко отшатнулся назад, едва не перевернув столик с дорогими напитками. Хватило всего пары слов, чтобы превратить спесивого богача в дрожащее ничтожество.

Айрис Лорн неторопливо встала с дивана. На её губах играла холодная, победная усмешка. Оставив напуганного мажора приходить в себя, она быстрым, покачивающимся шагом направилась к выходу на закрытую, затенённую террасу, парящую над бездной ночного мегаполиса. Охотница уходила в тень, подальше от лишних глаз, и это был мой единственный шанс.

Бартендер беззвучно пододвинул ко мне граненый стакан. Я залпом осушил тяжелое стекло, чувствуя, как обжигающий торфяной виски окончательно выжигает из головы остатки хмельной апатии. Оранжевые цифры на моем левом запястье безжалостно мигнули:

29 дней. 23 часа. 15 минут.

Мое личное время стремительно утекало сквозь пальцы. Обещанные Кроу три года аванса уже лежали тяжелым зашифрованным блоком в моем карманном деке — я выгрыз эти часы, но переводить их на подкожный таймер прямо посреди забитого датчиками клуба было бы тактическим самоубийством: Сеть Верхнего города тут же запеленговала бы аномально крупную транзакцию и заблокировала счет до выяснения. Придется пока потерпеть этот чертов оранжевый счетчик смертника.

Я оттолкнулся от бара и двинулся наперерез толпе, держа в поле зрения закрывающиеся створки панорамной террасы. Я шел мягко, пряча подбородок в воротник и умело проскальзывая между подвыпившими компаниями. Ломаная, неприметная манера движения оперативника позволяла мне оставаться невидимым, мрачным черным пятном среди глянца и шелка. Охота официально началась.

Я плавно сокращал дистанцию через фиолетовый неоновый полумрак клуба, не сводя взглядом с силуэта Айрис. Её бёдра покачивались в такт тяжёлым, бьющим по ушам басам, но я видел совсем другое: эта девка была наэлектризована до предела. Никакой расслабленности. Она постоянно сканировала периферийным зрением пространство вокруг себя, проверяла слепые зоны и четко держала дистанцию от пьяных компаний, словно ждала засады или удара в спину в любую секунду.

«Ты пришла сюда не развлекаться, — цинично размышлял я, косясь на нее сквозь плотный слой лазурного дыма. — Хакс прав. "Хронос" — это просто точка сбыта. Но кто твой покупатель? И что именно ты шепнула этому придурку на диване, раз его холеная морда так быстро покрылась испариной?»

Тот самый пьяный мажор, которому Айрис только что оставила свое предупреждение, оказался слишком тупым и упрямым, чтобы просто уползти в угол и сохранить остатки зубов. Обида вспыхнула в его затуманенных глазах, щедро подпитанная дорогим алкоголем и чувством полной сословной безнаказанности. Золотой мальчик Верхнего яруса явно не привык к отказам от девок, которых он считал швалью с низов. Он нагнал Айрис прямо у тяжелых стеклянных дверей, ведущих на затененную террасу, и грубо, по-хамски ухватил ее за обнаженный локоть, дернув на себя.

— Слышь, ты, дрянь трущобная! — полетело ей в спину, едва не перекрывая грохот музыки. — Ты думаешь, если нацепила шмотки из Верхнего города, то стала неприкасаемой? Да я твой таймер сейчас до секунды обнулю...

Угроза обнуления. В этой дыре за такие слова убивали на месте. Но мажор не успел договорить. Если бы он потянул ее сильнее, Айрис, судя по ее положению тела, вскрыла бы ему горло сама. Мне пришлось вмешаться, чтобы эта дура не устроила бойню раньше времени и не сорвала мне контракт.

Для меня, прошедшего ад уличных стычек на самом дне, этот изнеженный богач двигался словно в замедленной съемке. Я оказался рядом со спины, бесшумно и быстро. Перехватил его wrist, выворачивая сустав под неестественным углом, и жестко нажал большим пальцем на нервный узел под локтем.

Мажор судорожно глотнул воздух, не в силах даже закричать от резкой, парализующей боли. Я моментально впечатал его лицом в массивную раму стеклянной двери, полностью перекрывая его тело своим широким плечом от камер и охраны.

— Исчезни, — леденящим шепотом приказал я ему в самое ухо, едва заметно усиливая болевой прием. — Пока я не вытряс из тебя остаток твоих никчемных лет прямо здесь. Бегом.

Я резко отпустил его. Парень, тяжело дыша и багровея, трусливо бросился назад, растворяясь в неоновом тумане танцпола. Никто из накачанной стимуляторами толпы даже не обратил внимания на эту секундную заминку у дверей. Богатые детки слишком заняты своим бессмертием, чтобы замечать чужую возню.

Я неторопливо повернулся. Айрис Лорн стояла всего в шаге от меня, прислонившись спиной к прозрачной перегородке. Штора над ее головой мягко колыхалась от сквозняка. Ее пронзительные голубые глаза хищно сузились, сканируя меня снизу вверх. На ее губах не было и тени страха — лишь холодное, оценивающее любопытство. Взгляд задержался на моем пальто, пахнущем низовой сыростью, а затем скользнул по лицу.

— Благородный рыцарь в грязном пальто? — ее голос прозвучал тихо, но отчетливо, с легкой издевательской хрипотцой. — Или очередная ищейка, которая решила поиграть мускулами? Ты ведь шел за мной от самого бара, большой парень. Чего ты хочешь?

«Она даже не шелохнулась, — моментально зафиксировал мой мозг следователя, отметив, что её дыхание осталось идеально ровным после выходки мажора. — Вес тела перенесен на левую ногу, ладонь в перчатке держится чуть ближе к бедру. У неё под корсетом точно что-то спрятано. Либо капсула Кроу, либо пушка. А скорее всего — и то, и другое».

На моих пухлых губах появилась жесткая усмешка. Пятьдесят лет чистой, сытой жизни в Верхнем ярусе — вот цена ее головы. Кроу пообещал мне этот королевский куш за ее поимку, и я не собирался упускать свой билет в бессмертие.

— Люблю собирать долги, куколка, — я хищно оскалился, не сводя с нее глаз. — А за твоей головой числится очень крупная сумма.

Айрис не ответила. Она лишь кокетливо повела обнаженным плечом, развернулась и уверенно шагнула за стеклянную дверь — на пустынную, залитую неоном террасу, парящую над километровой бездной мегаполиса.

«Идет прямо в ловушку. Сама изолирует себя от толпы. Она либо безумна, либо чертовски уверена в себе», — подумал я. Поправив пальто и проверив пальцами рукоять пистолета во внутреннем кармане, я пошел следом за ней в темноту.

Стеклянные автоматические двери за моей спиной закрылись с глухим щелчком, полностью отсекая рев клубной музыки. Мы остались наедине в звенящей, холодной ночной тишине, высоко над прогнившим миром.

Сюда, сквозь энергетические фильтры купола Верхнего города, прорывался легкий, искусственно созданный ночной бриз. Прозрачный пол террасы уходил прямо в бездну. Глубоко внизу, под подошвами моих тяжелых ботинок, мерцало бескрайнее оранжевое месиво Нижнего яруса, похожее на раскаленную лаву в кратере вулкана.

Айрис стояла у самого края, небрежно опершись бедрами о перила террасы. Фиолетовый неон ласкал её открытые плечи и скользил по плавным изгибам черного кожаного корсета. Она медленно повернула голову в мою сторону. В ее глазах не было паники — только дикий, дразнящий азарт.

В долю секунды ее грация ленивой кошки сменилась молниеносным броском пантеры. Айрис резко выкинула руку вперед. В ее пальцах, обтянутых черной тканью, блеснуло тонкое лезвие стилета, нацеленное мне точно в сонную артерию.

Я ждал этого. Мои армейские рефлексы сработали на автомате. Я резко качнул корпусом назад — стальное лезвие со свистом рассекло воздух в миллиметре от моей шеи. Я выбросил руку, перехватывая её тонкое запястье, но Айрис оказалась невероятно гибкой и быстрой. Вместо того чтобы вырываться, она сама рванулась вперед, уходя от захвата, и резко ударила меня локтем свободной руки прямо в челюсть.

Моя голова мотнулась, во рту явственно загорчил вкус собственной крови. Это только разозлило меня, сорвав внутренние тормоза. Я уклонился от следующего выпада ножом, сократил дистанцию и жестко подсек её под опорную ногу. Айрис должна была рухнуть на стеклянный пол, но вместо этого умудрилась сгруппироваться в воздухе. Опираясь на одну ладонь, она крутанулась вокруг своей оси и нанесла мне мощный, хлесткий удар обеими ногами в грудь.

Тяжелый удар пришелся точно по моему прессу. Я едва покачнулся, но инерция заставила сделать шаг назад, на мгновение сбив дыхание. Пользуясь этой секундной заминкой, Айрис крутанулась на каблуках и попыталась прыгнуть на пожарную лестницу, ведущую к техническим переходам башни.

Я не собирался упускать ее. Переборов секундный спазм в легких, я рванулся следом и в последний момент успел мертвой хваткой вцепиться в подол ее серебряной юбки. Раздался треск разрываемой ткани. Айрис потеряла равновесие на первой же ржавой ступени металлической лестницы и спиной полетела вниз, прямо на меня.

Я подставил плечо, гася инерцию ее падения, и мы оба с грохотом повалились на прозрачный пол террасы. Однако девка даже не думала сдаваться. Извернувшись в моих руках прямо в момент приземления, она попыталась вогнать стилет мне под ребра, целясь точно в незащищенный бок.

Я сработал на чистых, вбитых до автоматизма рефлексах — жестко перехватил ее руку у самого запястья и с силой впечатал в пол над ее головой. Тонкое стальное лезвие со звоном выскочило из ее пальцев, проскользило по прозрачному покрытию и покатилось к самому краю террасы, бесследно исчезая в километровой бездне ночного мегаполиса.

Я мгновенно навалился сверху всем своим весом, гася последние попытки сопротивления. Айрис яростно извивалась подо мной, словно пойманная дикая кошка, и буквально рычала от бессильной злости. Одним широким хватом своей ладони я намертво зафиксировал оба её тонких запястья в холодное бронестекло над головой, а тяжелым коленом плотно прижал её бедра к полу, полностью блокируя любые движения.

Сквозь прозрачное покрытие прямо под нами бескрайним костром горел Нижний город. Айрис тяжело дышала, её грудь высоко вздымалась, а в пронзительных голубых глазах горела бешеная, чистая ярость дикого зверя.

— Пусти, ублюдок! — процедила она сквозь зубы, безуспешно пытаясь вывернуть запястья из моих пальцев, сжатых словно стальные наручники.

Мы оказались слишком близко. Дыхание сбилось у обоих, вырываясь из груди рваными, горячими толчками в звенящей тишине смотровой площадки. Я отчетливо чувствовал частое, сбивчивое сердцебиение Айрис через податливую кожу корсета, которая вжималась в мою грудную клетку при каждом судорожном вздохе. Приторный запах соленой карамели и пороха забил ноздри. Мой мозг, подогретый торфяным виски и диким адреналином схватки, на секунду споткнулся, затуманенный этим опасным сближением.

— Попалась, — глухо выдохнул я ей прямо в лицо, прочно удерживая захват.

Айрис не ответила. Она резко дернулась, и, пользуясь тем, что я на долю секунды ослабил бдительность, молниеносно поднесла освободившуюся кисть к лицу. Зубами она вцепилась в край черной перчатки и одним яростным рывком головы сорвала её.

На её запястье тусклым, зловещим светом замигал миниатюрный прибор — нелегальный хроно-экстрактор. Из матового корпуса хищно выдвинулись тончайшие контакты-иглы, нацеленные в мою шею. Один укол — и я превратился бы в иссохший труп.