Д. О. С. Призрак: Отряд

Глава 15 Горизонтальное положение

Тренировки с Соколом и Молотом стали регулярными. Каждая из них была новым изощрённым тестом на выносливость, скорость адаптации и преодоление собственных шаблонов. Я выжимал из них всё, заставляя бороться не только со мной, но и с собственной, выверенной годами синхронностью, которая в некоторых случаях становилась их слабостью. Отряд привык к зрелищу: невысокий парень с белыми волосами вертелся между двумя гигантами, как назойливая оса, раз за разом находя бреши в их, казалось бы, непробиваемой обороне.

И вот, в один из таких дней, когда мы с ними только что закончили очередной раунд и я вытирал лицо полотенцем, раздался голос. Клинок, боец ближнего боя и оружейник, прислонившись к косяку с характерной ухмылкой, бросил в общую тишину зала:

— Ну что, Призрак, опять со своей парочкой возишься? Уже похоже не на тренировки, а на ухаживания. Может, у вас там отношения втроём, раз так часто «общаетесь»? И уже, я смотрю, в горизонтальной плоскости практикуетесь — ты им так часто подножки подставляешь.

Шутка была грубой, в духе этого места. Кто-то сдавленно хихикнул. Сокол покраснел и сверкнул глазами, Молот лишь тяжело вздохнул, как бы говоря «опять он». Но их реакция была фоном.

Основное действие разворачивалось во мне. Я разозлился, но привычка последние годы держать всё в себе, не дала этому выскользнуть наружу. Маска осталась идеальной. Только сжал руки в кулаки. Так, что ногти впились в ладони. Слова Клинка отозвались не обидой, а воспоминаниями. Как было страшно после того, как сбой на мне проявился полностью. Это могло оказаться и правдой тогда, но они же меня спасли от других. А вот теперь, как будто специально напоминал. Да и моим подопечным такие шутки очень не нравились.

Я медленно опустил полотенце. Повернулся к Клинку. Мой голос прозвучал тихо и спокойно, но так, что стало слышно в каждом углу зала:

— На ринг. Быстро. Я хочу одно много говорящее тело перевести в горизонтальное положение.

Все понимали, что это не шутка, и поэтому затихли разговоры. Это был вызов. Чистый, без эмоций. Клинок опешил на секунду, его ухмылка сползла. Он был хорошим бойцом, сильным, опытным. Но он не ожидал такой прямой, немедленной реакции.

— Серьёзно? — фыркнул он, пытаясь вернуть себе браваду, скидывая куртку.

— Абсолютно, — ответил я, уже двигаясь к обозначенному на полу квадрату, который служил рингом.

Гром не сказал ни слова, лишь пересел так, чтобы лучше видеть, на его лице нельзя было прочитать ничего, но в глазах был интерес. Айсберг усмехнулся, внимательно глядя на этот бесплатный спектакль. Он знал, что Клинок проиграл уже тогда, как только согласился на бой, но не стал ничего говорить. Сокол и Молот обменялись быстрыми взглядами. На их лицах не было злорадства, скорее холодное любопытство и тень предвкушения. Берсерк кивнул мне и откинулся на ящики, чтобы сесть поудобнее. Штурман и Феникс сместились ближе, готовые в случае чего вмешаться. Шепот замер, достав свой телефон. Как обычно снимая весь процесс. Он же вел хроники для себя, ну и для остальных. Так что если случалось что-то интересное, то он был рядом.

Сам бой длился недолго. Я не хотел растягивать. Тем более была цель научить не самим ударам, а воспитанию. Чтоб мозги хоть иногда включал для разнообразия. Я понимаю, что его судьба была самой сложной среди всех нас, но это не отменяет того, что думать иногда надо.

Клинок, уверенный в своей силе и технике, пошёл вперёд. Его стиль был агрессивным, основанным на мощных сериях ударов, отточенных годами реальных схваток. Первая же комбинация — джеб, хук, низкий кик — была быстрой и плотной.

Я не стал уворачиваться от всего. Принял джеб на предплечье, отшатнулся от хука, пропустил кик, который пришётся по бедру. Боль вспыхнула, но регенерация уже гасила её. Потом конечно будет больно, но пока это блокировалось. Цель была не перетерпеть, а понять. За две секунды я считал его ритм, изучил любимую связку, заметил микропаузу перед переходом от ударов руками к работе ногами.

Вторая атака Клинка. Он, ободрённый тем, что я «принимаю» его удары, решил закончить красиво — мощным боковым ударом в голову (рассчитанным, конечно, не на убийство, но на нокаут).

И это была его ошибка. Удар был широким, требующим полного разворота корпуса. В тот момент, когда его плечо ушло вперёд, открывая на долю секунды бок и линию ног, я действовал.

Я не отскочил. Вошёл внутрь траектории его удара, так близко, что он потерял меня из виду. Левая рука блокировала его бьющую руку у локтя не силой, а направлением, уводя её ещё дальше вперёд, нарушая баланс. Одновременно моя правая нога сделала подсечку под его опорную ногу. Не сильную, но точную, в момент, когда весь его вес уже был в движении.

Физика сделала своё. Клинок, не ожидавший такой тактики и уже раскрученный собственным ударом, пошёл вниз. Я не стал добивать. Просто отшагнул назад.

Он рухнул на маты на спину с глухим стуком.

— Горизонтальное положение достигнуто, как я и обещал. Надеюсь такого больше не повторится, — говорю, оглядывая всех, чтобы поняли, что это касается не только Клинка.

В зале повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Клинка, пытавшегося осознать, что только что произошло. Бой длился меньше двадцати секунд.

Я стоял над ним, не улыбаясь, не злорадствуя.

— Разбор, — сказал я тем же ровным толом, обращаясь уже ко всему отряду. — Сила и техника — на высоком уровне. Но предсказуемость — это твоя критическая слабость. Ты использовал шаблон, который работал против десятков противников. Я его вычислил за одну атаку. В реальном бою с равным по силе, но непредсказуемым противником, эта ошибка стоила бы тебе жизни. Не недооценивай противника из-за его внешности и прошлому. Я вырос.

Я протянул ему руку, чтобы помочь подняться. Клинок, всё ещё оглушённый, схватил её и встал. На его лице не было злобы. Был шок, смущение и зарождающееся уважение. Он кивнул, не в силах вымолвить слово.

Я повернулся и пошёл к выходу, чувствуя на себе взгляды. Они смотрели теперь по-другому. Не на брак, не на загадку. Смотрели на оружие. Странное, тихое, но невероятно точное. Что оно не потерпит угроз, даже если эта угроза — всего лишь глупая шутка.

Глава 16 Я помню

Тренировки закончились, ангар опустел. Сокол с Молотом остались на матах, просто сидели, прислушиваясь к эху только что случившегося. Впервые за долгое время мне захотелось чтобы хоть кто-то был близко. Понимаю, что они меня просто терпят, но хоть не смеются и не пытаются использовать или подставить, как другие. Подошёл и сел рядом, не глядя на них, на это не было сил, подтянул колени к подбородку. Как же я устал на самом деле. Не физически, морально выдохся.

— Это было эффектно, — сказал Сокол первым, нарушая тишину. — Я его… я пытался его успокоить раньше, чтобы так не шутил. Не слушался.

Я ничего не ответил, просто смотрел в пол.

— А ты чего так сорвался-то? — тихо спросил молот. Его голос был без осуждения, просто с вопросом. — Для тебя это… неправильно?

Я усмехнулся. Тяжелый вопрос для меня. Очень тяжелый... Но все-таки я перед ними виноват, так что пусть знают. Уже без разницы, скрывать бесполезно. Все они уже видели, что я живой и настоящий, а не то что напридумывали по таких как я. Что это эталонная внешность для моего ранга.

— Меня же тоже меняли. Только процесс не туда пошёл. Я по факту… по росту и телосложению должен был на вас походить. Но мне не повезло, — поднял глаза на них и продолжил, — сами видите. Моя внешность на самом деле не эталон, а сбой. Так что да, Сокол, ты был прав, когда назвал меня недоразумением бытовым. Все верно. Я и есть недоразумение и ошибка.

Я просто говорил об этом, как о неудачном ремонте. Но как же это было больно. Должен был стать таким, как они. Сильным, большим. А стал… этим. Хрупким, красивым, мишенью...

— И знаете, как сложно жить в приюте, где только парни, с такой внешностью? — смотрю на них, а они кажется начали понимать. — И я был такой… единственный.

Потом отвел глаза, не мог смотреть в глаза. Не могу и не хочу видеть их эмоции. Возможно, что будет даже злорадство и облегчение с их стороны, что я тоже не тот, кем хотел быть. Кем должен был стать.

— Так что я сорвался сегодня на самом деле. Это был настоящий срыв. Просто решаю проблему сразу, быстро и жестко. Когда Клинок это сказал, я был в ярости. Моими соседями по комнате были эти семеро. В том числе и ваши братья, — продолжил, смотря опять в пол. — Я почти не злюсь. Понимаю. Даже благодарен. Они надо мной издевались, выстраивая иерархию. Но никому из других не давали меня трогать, — я вздохнул и продолжил, — вначале мог просто плакать в подушку. А потом понял, что единственный шанс — это стать лучшим. И сделал это. Позже, когда от меня зависело, вернутся все или нет, меня оставили в покое. Я бы не воспользовался своим положением. У меня все должны вернуться живыми. И я до сих пор никого не потерял.

Я говорил о них и о своем прошлом. О своих мучителях и спасителях одновременно. На самом деле благодарен, альтернатива могла быть хуже. Гораздо хуже. Плата за эту защиту были их жизни и тех, кто от меня зависел позже.

— Ну вот, поэтому и сорвался сегодня. Хорошо, хоть они самой сильной группой были, и в комнату больше никто зайти не мог. Только они. Я бы не выжил без этой защиты. Уже искал способ умереть. Потому что предполагал, что со мной может быть… — он запнулся, и впервые за весь разговор его голос дрогнул. — Сразу, как подошёл тогда в душевой к зеркалу после медблока… сразу, как стал таким… в двенадцать. Альтернатива подростковому буллингу была сами понимаете какая.

Я не стал вдаваться в подробности. Они и так были ясны. До жути ясны. Надеюсь, что они поняли. Потому что их ад был другим, но корень был тот же — беспомощность, чужое тело.

— А так… я не знаю, что со мной бы сделали, если бы не было такой «защиты» от остальных. Гром и тогда был главным. Айсберг — его правой рукой. Они трое с Клинком были… самыми агрессивными. Хотя остальные тоже. Я с ними жил уже до этого два года, друзьями не были, но считался своим. Только Берсерк меня потом не трогал… почти. Иногда они просто меня заставляли есть, когда отказывался или забывал, следили, чтоб никто не подошел слишком близко. Да, другие считали меня их личной игрушкой, но это были их мысли и слова. Это не важно. Не знаю, помнят или нет. Я помню.

Встал. Резко, как будто сила тяжести вдруг увеличилась. Не сказав больше ни слова, развернулся и ушёл, растворившись в полумраке ангара, оставив их сидеть на матах, оглушённых этим потоком исповеди.

Просто не мог на них больше смотреть. Даже если используют против меня. Это будет уже не важно. Тогда просто год отработаю и разбежимся. А если поймут и примут... Хоть немного. То тогда у меня есть надежда пусть не на дружбу. Нет, на это даже не рассчитываю. Но хоть какие-то более близкие отношения. Как с человеком, а не как с машиной или компьютером. Не хочу быть только расходником для выполнения задач.

Я уже почти дошёл до двери, когда услышал за спиной шаги. Внутри всё сжалось. Сейчас начнётся. Сейчас спросят что-то, чего я не хочу слышать. Или того хуже — пожалеют.

— Эй.

Голос Сокола. Я замер, но не обернулся, просто не смог физически.

— Ты это… — Он запнулся, молчал так долго, что я уже решил уйти. — Завтра тренировка. Не опаздывай.

Я кивнул, не оборачиваясь. Открыл дверь и сделал шаг.

— И чтобы без этих… — Сокол выдохнул, — без этих разговоров про смерть. Понял?

Я замер снова. Медленно повернул голову, всё ещё не глядя на них. Краем глаза увидел, что оба стоят. Молот чуть позади, руки скрещены на груди, смотрит в пол. Сокол — на меня. Они не злятся... Жалеют? Меня?

— Не твоё дело, — ответил я тихо, сам разберусь, что мне думать, говорить и делать.

— Наше, — отрезал Сокол. — Раз уж мы теперь знаем это. Теперь наше. Просто не ожидали, что ты такой... Тоже сломан.

Я не нашёлся, что ответить. Просто стоял и смотрел в стену.

— Иди уже, — буркнул Сокол, отворачиваясь. — Спать пора. Завтра будет тяжёлый день.

Я быстро зашёл в каморку, почти бегом и захлопнул за собой дверь. Прислонился спиной к холодному бетону и закрыл глаза. Это было непривычно и страшно. Они мной не воспользовались. Не стали жалеть. Просто… сказали, что это их дело. Обо мне кто-то заботится, просто так. Заботятся и переживают те, кого я когда-то сломал.

Сполз по стене на пол и долго сидел так, в темноте, слушая, как за дверью напротив в своей комнате возятся Сокол с Молотом. Иногда доносились приглушённые голоса. О чём они говорили — не знаю. И не хотел знать.

Но впервые за долгое время мне не хотелось, чтобы ночь никогда не кончалась.

Глава 17 Будет весело. Только кому?

У Шепота скоро день рождения, а я даже не представляю, что ему можно подарить. Ребята что-то думают. Гром даже сухой закон на время разрешил отменить, только без перебора. Я усмехнулся. Ох уж это желание все контролировать, чтобы все было правильно и стабильно. Эх, Гром, чтож ты себя раньше так не вел, когда росли вместе. Ладно, не буду думать о плохом.

Итак... Что мы имеем? Парень, который часто сбегает в выдуманные компьютерные миры. Играет, когда есть свободное время. Судя по тому, что я видел в League of Legends. Я уронил голову на стол со стоном. Ну это то в чем я не разбираюсь, совсем. Хотя есть вариант.

Включил ноутбук, который мне отдал Шепот, чтобы свой был и не лез к его. Есть у меня знакомый, кто как раз в этом разбирается. Коллега по рангу, один из двадцати семи, как и я. Вот только его помощь может дорого обойтись. И я не о деньгах сейчас. Это такой человек, который любит розыгрыши.

Несколько гудков и на экране появляется его лицо. Откинулся на спинку кресла, на голове наушники с микрофоном. Которые еще и светятся.

— Привет, — говорю ему, — помощь нужна. Поможешь?

— Ну привет, свободный человек, — он улыбается, — какая помощь нужна? Я не слышал, что твои подопечные во что-то вляпались. Или я что-то не знаю? А может ты решил назад вернуться?

— Неа, — возвращаю ему улыбку, — не угадал. У нас все в порядке, да и назад не хочу. Хоть начал понимать, что такое жить на самом деле.

— Ну я вижу, — он оглядел меня, — в нормально одежде, лицо не по уставу, в смысле кирпича не просит. Так в чем проблема-то? Ты меня заинтересовал, а такое, сам понимаешь, очень редко случается. Мне скучно.

Я задумался, как ему это сказать. Наверно, надо как-то тактично. Не сразу в лоб, что мне от него надо. Это было бы неприлично.

— Призрак, — прекращай, он поморщился, — говори прямо. Не люблю я эти церемонии. Вначале о погоде поговорить, потом о самочувствии... Нет уж, не трать мое время, даже если своего не жалко, прямо говори.

— Хорошо, — киваю ему, — у меня у друга на днях день рождения. Да, Мираж, ты правильно понял. У одного из моих, как ты назвал "подопечных". Спасибо, хоть питомцами их не назвал.

Мираж расхохотался, запрокинув голову и немного отъехав на стуле назад.

— Вот хотел, если честно, но ты бы обиделся за них. Геймер значит твои друг... Ну чтож, ты по адресу. Играет, судя по всему, в то же , что и я. И ты хочешь, — Мираж подался вперёд, и его лицо на экране приблизилось, — чтобы я просто подарил ему скин? Или чтобы я устроил ему игру с топом?

— Я не знаю, — честно ответил я, — не разбираюсь в этом, но хочу, чтобы он... чтобы у него было что-то, что он запомнит. Не как операцию, а как что-то свое. Настоящее.

— А, ну конечно, — Мираж откинулся в кресле, и на его лице появилась широкая, почти хищная улыбка. — А подарок, значит, от меня. Потому что я в этой игре... как там...

— Ты тринадцатый в рейтинге, — закончил Призрак. — Среди всех. И в игре, и среди нас.

Улыбка Миража стала шире, но в ней не было самодовольства. Было что-то другое, похожее интерес. А вот это выражение лица я помню. Шепот точно запомнит этот день, надеюсь, что по этот шутник не переборщит.

— И ты, Призрак, третий среди нас, который никогда ни о чём не просил, который вытаскивал отряды из таких задниц, что даже я офигевал, когда читал сводки... ты просишь меня помочь с подарком для какого-то парня из твоего отряда. — Он помолчал, и в тишине стало слышно, как где-то на его фоне тикают часы. — Это не просто «какой-то подопечный», да?

— Ты прав, — я кивнул, — помнишь же то, где я воспитывался и как. Так вот, он из моей той комнаты. И когда информацию обо мне продали владельцам Ямы, они меня не бросили, хотя могли. Так поможешь? Я заплачу, деньги есть. Они правда у Джета сейчас, но он перекинет, сколько потребуется.

Мираж молчал долго. Так долго, что я уже начал думать, не оборвалась ли связь. Потом медленно кивнул, и в этом кивке не было привычной ему иронии.

— Хорошо, — сказал он. — Дай мне его аккаунт. Я посмотрю, что там можно сделать.

— Не знаю и кем он играет тоже, — признался Призрак. — Я не разбираюсь в игре. Но ты же разбираешься и найти его проблем не составит. Да и бесполезно, как я тебе объясню то, в чем не разбираюсь. А так сам посмотришь и решишь, что лучше будет.

Мираж усмехнулся одобрительно.

— Ладно, я сам разберусь. Ты прав. Я представляю, что и как бы та мне рассказал. Посмотрю, кто он, как играет, что ему может быть интересно. Может, у него есть любимые персонажи, может, он в каких турнирах участвовал. Информация — это же наше всё, верно?

Он говорил легко, почти небрежно, но я видел, как в его глазах зажёгся тот самый профессиональный огонь. Миражу стало интересно. Не просто «помочь коллеге», а узнать.

— На счет денег не заморачивайся, не надо, скучно и неинтересно, — легко, почти небрежно перебил Мираж. — Деньги — это скучно. А это... — он кивнул на экран, словно указывая на меня, — это про другое. Твою просьбу выполню

— Значит поможешь? — спросил я, не до конца поверив, что все так просто.

Мираж посмотрел на меня и медленно прикрыл глаза, и так же медленно потом открыл.

— Конечно помогу, ты еще и сомневаешься, — сказал он медленно, — я хочу посмотреть на него. Это твой человек, Призрак, ты за него отвечаешь. И из таких мелочей, поверь, и складывается настоящая жизнь. — Он усмехнулся, но в усмешке было что-то почти доброе. — Ну и сам процесс. Это интереснее любых денег. А за интересное, Призрак, платят зрители. Не организаторы.

Он потянулся к клавиатуре, собираясь завершить разговор, но Призрак остановил его.

— Мираж.

— М?

— Спасибо.

— Обращайся, — сказал он просто. — Мы же свои. Как-никак, двадцать семь на весь мир. Это, знаешь, обязывает.

Когда экран погас, я сидел в темноте, глядя на своё отражение в чёрном стекле монитора. Не знаю, что Мираж задумал. Не знал, что будет с Шёпотом на дне рождения. Не знал, правильно ли поступил, впустив кого-то из своего прошлого в эту новую, хрупкую жизнь. Но я знал, что он не навредит. Мираж любит пошутить, но он никогда не ломал то, что другим дорого. А этот подарок... он был дорог мне. Странно, но да. Я хотел, чтобы Шёпот по-настоящему улыбнулся.

Лег на раскладушку и закрыл глаза. За дверью в комнате напротив всё ещё играла музыка — Stray Kids, кажется. Сокол с Молотом о чём-то спорили, перекрикивая мелодию. Где-то внизу Гром говорил с Айсбергом о завтрашнем выходе.

Просто обычный вечер. И в этом «обычном» было что-то, чего у меня не было никогда. Место, где меня ждут. Люди, которым не всё равно. Даже если они не всегда это показывают.

Я открыл глаза, посмотрел на экран, прочитал сообщение и усмехнулся.

— Двенадцатое декабря, — повторил я слова Миража, но уже про себя. — Посмотрим.

Комната Миража.

Мираж отключил вызов и откинулся в кресле. На губах играла улыбка, заинтересованная, почти хищная.

— Шёпот, — пробормотал он, поворачиваясь к своему основному монитору. — Посмотрим, что ты за птица.

Пальцы забегали по клавиатуре. Мираж работал быстро, привычно, пробивая защиту аккаунта с лёгкостью, которая даётся годами практики. Система игрового сервера для него была прозрачной, как стекло.

Через несколько минут на экране высветилась статистика. Мираж просмотрел её, хмыкнул, открыл историю матчей.

А потом замер.

— Ну надо же, — сказал он в тишину комнаты. — Мид. Женский персонаж. Синтезатор голоса.

Он пролистал дальше и нашёл напарника. Танк. Тоже с синтезатором. Они стабильно играли вместе три года, почти всегда в паре.

Откинулся на спинку кресла, сложил руки на груди. Улыбка на его лице стала шире.

— И ты, Призрак, — сказал он, обращаясь к пустой комнате, — даже не знаешь, какую идею мне подкинул, я за это сам готов заплатить. Но тебе точно не скажу.

Он представил: два человека, которые годами играют вместе, но никогда не видели друг друга. Оба прячутся за синтезаторами, оба притворяются. И ни один не знает, что другой делает то же самое.

— Это уже не просто подарок, — Мираж постучал пальцем по столу. — Это... представление. И я хочу посмотреть, что будет, когда они встретятся. Очень хочу. А я раз я хочу, значит так и будет.

Он быстро набрал сообщение своему контакту в организационном комитете предстоящей вечеринки.

Мираж: Мне нужно два пригласительных. Плюс доступ к закрытой зоне для кастомной игры. И никому ни слова.

Ответ пришёл через минуту.

Орг: Для кого?

Мираж: Для двух особых гостей. Сделай, потом объясню.

Закрыл чат и снова посмотрел на экран, где всё ещё светилась статистика Шёпота и его напарника. Два аккаунта. Две маски. Два человека, которые, возможно, даже не подозревают, как близко они были всё это время.

— Двенадцатое декабря, — тихо сказал сам себе Мираж, улыбаясь. — Будет весело.

Он потянулся к клавиатуре, чтобы закрыть вкладки, но замер. В голову пришла мысль. Он быстро набрал сообщение Призраку:

[Мираж]: Всё в силе. Готовь своего Шёпота к сюрпризу. Правильно сделал, что попросил. Он этот день не забудет. Поверь мне.

Ответ пришёл не сразу. Через несколько минут.

[Призрак]: Спасибо. Правда. Только не перестарайся, он с твоим юмором не знаком.

Мираж посмотрел на экран, хмыкнул и выключил ноутбук.

Глава 18 День рожденье Шепота

Ближе к вечеру собрались в столовой, которая сегодня выглядела иначе. Феникс развесил гирлянды — дешёвые, мигающие, но от этого не менее праздничные. Штурман притащил ящик с напитками и многозначительно поставил в угол, под взглядом Грома, который сделал вид, что ничего не видит. Клинок с Берсерком сдвигали столы, освобождая место. Айсберг стоял у стены и улыбался.