Цин Линъюэ Кто правит миром. Том 1

《且试天下1卷》by 倾泠月

Russian edition rights under license granted by EKSMO Publishing House

Russion edition copyright © Limited company Publishing House Eksmo.

Arranged through White Whale Culture Media (Tianjin) Co., Ltd

All rights reserved.

Перевод Т. Карповой

Иллюстрация на обложке BaiYuN

© Т. Карпова, перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Пролог

Полночь. Редкие звезды, подобные каплям дождя, украшали иссиня-черный небосвод, обрамляя яркую луну.

Высочайшая гора Великого Востока – Цанманшань – в их свете была подобна отвесной нефритовой стеле, возвышающейся над равниной Циюнь. Лунные лучи серебристой вуалью окутывали ее, подчеркивая величие и благородство, поистине достойные звания Царственной горы.

На вершине горы сидели друг напротив друга двое старцев примерно пятидесяти лет, с худощавыми лицами: один в белом одеянии, другой – в черном. Между ними лежал огромный квадратный камень, верхняя часть которого была выровнена. Когда нужно сделать ход, старец отщипывал кусочек от одного из лежащих рядом больших камней, обкатывал его в руке и клал так, чтобы фишка на цунь входила в каменную доску и настолько же выступала над ней.

На доске игра уже вошла в срединную стадию[1], силы противников были равны, и было неизвестно, кто одержит победу.

– Такого ясного звездного неба я давно не видел, – задумчиво произнес старец в белом, отрывая взгляд от доски и поднимая голову к мерцающему небосводу.

– В смутные времена трудно увидеть ясное небо, – ответил старец в черном, тоже взглянув вверх. – Час Крысы уже прошел, они должны появиться. – В его голосе слышалось скрытое ожидание.

Едва он произнес эти слова, как сияние одной из только проявившихся звезд, пронзив девять небесных сфер, затмило луну.

– Появилась… она наконец взошла! – В спокойных до этого момента глазах старца в белом внезапно вспыхнуло волнение.

Но в этот момент на небе взошла еще одна звезда, такая яркая, словно во всей Вселенной могла существовать только она одна.

– Смотри! Это все правда, вот и вторая! – На худом лице старца в черном отразилось волнение.

– Они… наконец появились. – Старец в белом поднялся, глядя на две звезды, свет которых был ярче луны.

– Значит… эти смутные времена наконец закончатся. – Старец в черном встал рядом с ним. Они вместе смотрели на две звезды, что горели в небе, словно соперничая за превосходство.

– Они прервут смуту, но на девяти небесах может быть лишь одна царственная звезда. Когда звезды встретятся, какая останется, а какая погаснет? – Старец в белом поднял руку, словно желая коснуться небесных светил. В его взволнованном голосе звучало беспокойство о будущем, пока скрытом завесой неопределенности.

А две яркие звезды на небе постепенно приглушили свое сияние – теперь они уже не были настолько ослепительными, но все равно светили намного ярче соседних звезд.

– Которая звезда погаснет, а какой суждено разгореться… Возможно, это зависит от них самих, а может быть, решит судьба. – Голос старца в черном звучал протяжно, словно он говорил из глубины веков.

– Судьба… – В печальных глазах старца в белом промелькнуло сожаление.

– Да, это не нам решать. – Старец в черном перевел взгляд на доску для игры. – Будем продолжать партию?

Старец в белом тоже отвел взгляд от небосвода и посмотрел на фишки, затем покачал головой:

– Если исход не зависит от нас… зачем нам заканчивать? – Он указал на звездное небо: – Пусть они закончат.

– Они? – Старец в черном снова взглянул на доску, затем на небо и слегка улыбнулся: – Хорошо, оставим это им.

Старец в белом взмахнул рукавом и развернулся.

– Спустимся с горы, пришло время нам найти их.

– Да. – Старец в черном тоже повернулся, чтобы уйти. – Пусть они завершат эту последнюю партию, которая определит победителя между нами, решив судьбу этого мира.

Старец в белом рассмеялся в ответ.

Они разошлись, оставив на вершине горы Цанманшань незавершенную партию.

Позже те, кто поднимался на гору Цанманшань и видел эту доску для игры на вершине, удивлялись брошенной доске, но никто не осмеливался трогать ее. Немногие могли достичь вершины высочайшей горы Великого Востока, а те, кто достигал, были непростыми людьми. Раз кто-то оставил здесь партию, значит, должен прийти тот, кто ее завершит.

Много лет спустя двое людей, следуя руке судьбы, наконец встретились на вершине горы Цанманшань перед оставленной для них партией.

Но когда два старца оставили эту доску на вершине горы Цанманшань, еще шел второй год правления императора Цзинъянь.

Со времен основания Великого Востока императором Вэйле до правления императора Цзинъянь прошло более шестисот лет.

Император Вэйле, урожденный Дун Ши, происходил из простолюдинов. Он родился в смутные времена и обладал великими амбициями. Ведя за собой братьев по оружию, он прошел путь от обычного бойца, что дрался едва не на кулаках, до предводителя армии в сотни тысяч закованных в броню воинов. Сокрушил всех соперников и основал Великий Восток, взяв в качестве названия свою фамилию – Дун[2]. Император наградил своих полководцев по заслугам, даровав титулы ванов[3] семи наиболее отличившимся военачальникам. Так появились семь ванов семи областей: ван Цзи – Хуан Ти, ван Минь – Нин Цзинъюань, ван Юн – Фэн Цзи, ван Бэй – Фэн Има, ван Ю – Хуа Цзинтай, ван Цин – Фэн Дуин, ван Шан – Нань Пяньюэ. Император выковал из железа, добытого со дна Северного моря, восемь печатей. Самая большая из них – Сюаньцзи (Великий Предел) – осталась у императора, а семь меньших – Сюаньшу (Малый Предел) – были дарованы семи ванам. Во время церемонии дарования титулов и печатей император и семь ванов скрепили клятву кровью, поклявшись: «Сюаньцзи – высшая власть, Сюаньшу – высшая преданность!»

После императора Вэйле правили императоры Тайсин, Синин и Чэнкан – все они были мудрыми правителями: отмечали милостью талантливых людей, заботились о народе, не повышали зазря налоги, правили честно и справедливо. Ваны хранили верность императорскому двору, и страна процветала в руках мудрых правителей и достойных министров.

В истории Великого Востока им на смену пришли императоры Юнъань, Яньпин и Хунхэ. Они, хотя и не обладали выдающимися талантами, были достойными людьми. А вот их преемники, императоры Чжэнгуан, Тяньтун и Шэнли, оказались бездарными правителями. Предаваясь праздности и удовольствиям, они пренебрегали государственными делами, позволив коррумпированным чиновникам захватить власть. Некогда могущественная империя начала приходить в упадок.

Пришедший следом к власти император Баоцин любил лишь роскошь и женщин. По его приказу строились пышные дворцы, в которые свозили красавиц со всей страны. В своем тщеславии дважды он отправлял войска против государства Мэнчэн и оба раза потерпел сокрушительное поражение. Это истощило казну и силы страны. Росло недовольство народа таким правлением, а ваны начали помышлять о мятеже.

Ван Минь поднял восстание, намереваясь захватить трон. Но император Баоцин, давно знавший лишь распутство и ослабший духом, не дождался, когда солдаты армии Миня подойдут к столице, и умер от страха в роскошном дворце Личи.

Наследный принц взошел на престол под девизом правления[4] «Шэнъю». Император Шэнъю достал печать Сюаньцзи из дворца Линсяо и призвал ванов прийти на помощь трону. Армии шести из них разбили войска Миня. Ван Минь, загнанный в угол, покончил с собой, а его земли были разделены между соседними княжествами Юн, Цзи и Цин.

После подавления мятежа вана Миня влияние князей значительно возросло. Хотя император Шэнъю имел амбициозные планы, Великий Восток уже был поражен множеством недугов. К тому же во время подавления мятежа вана Миня император был ранен стрелой и, так и не оправившись, скончался, прожив меньше трех лет после этого и не оставив наследников. Его младший брат, ван Ли, взошел на престол под девизом правления «Чуньси».

Император Чуньси был жесток. Он не любил золото и женщин, но обожал охоту, но охотиться предпочитал на людей. Он давал выбранным людям время спрятаться в густых лесах, а затем со свитой и придворными охотился на них, как на диких зверей. Победителем считался тот, кто добывал больше голов. Если жертву ловили живой, ей вспарывали живот и устраивали пиршество, словно поймали настоящую дичь. Сначала для «охоты» использовали только приговоренных к смерти преступников, но когда их стало не хватать, для этого стали забирать из тюрем всех заключенных. Когда и их стало мало – стали отбирать и простых людей.

Такая жестокость вызвала гнев народа, стали вспыхивать восстания. Но после двух войн с Мэнчэном и мятежа вана Миня личная армия императора была истощена, и Чуньси пришлось просить помощи ванов. Те же воспользовались этим, чтобы открыто набирать войска, воевать друг с другом и расширять свои территории. Все чаще стали происходить столкновения, а император уже не мог их сдерживать.

На одиннадцатом году правления Чуньси, когда император промышлял в охотничьих угодьях Цюцзи, жертвы «охоты» объединились и убили его, а после от отчаянной злобы направились к столице. По пути к ним присоединилось множество людей, что быстро переросло сначала в неорганизованный поток, а после и в повстанческую армию в несколько тысяч человек. Они ворвались в неподготовленную столицу и прорвались в роскошный дворец… Хотя в конце концов восстание было подавлено командующим императорской гвардией Дун Шужаном, это событие оставило яркий след в истории и получило название «Мятеж в угодьях Цюцзи».

После смерти императора Чуньси на трон взошел наследный принц под девизом правления «Цзинъ-янь».

Взойдя на престол, император Цзинъянь обнаружил, что печать Сюаньцзи исчезла из дворца Линсяо во время восстания. Он немедленно издал указ о поисках по всей стране, но это не принесло результатов. Ваны воспользовались этим как предлогом и заявили, что императорский дом утратил добродетель и Сюаньцзи отвернулась от него, и перестали подчиняться императорскому двору. С этого момента Великий Восток распался. Наступила эпоха, когда шесть областей действовали независимо и открыто враждовали друг с другом.

После исчезновения Сюаньцзи все герои стремились заполучить ее, чтобы занять трон.

Глава первая. Белые одежды, снежная луна, несравненное изящество

Двадцать пятый год правления Цзинъянь, седьмой месяц.

Начало осени, все еще очень жарко. В полдень, в самое знойное время дня, когда палящее солнце обжигает, люди прячутся в домах или в тени деревьев, спасаясь от жары.

У подножия горы Сюаньшань, расположенной в западной части области Бэй, толпа преследовала мужчину в черном одеянии, невзирая на жару и зной.

– Янь Инчжоу, тебе некуда бежать!

Загнав мужчину в черном в густой лес на горе, группа людей окружила его плотным кольцом. Среди них были воины в доспехах, ученые в конфуцианских одеждах, торговцы и даже крестьяне… В разных одеждах, с разными выражениями на лицах, все они в тот момент нацелили оружие на человека в центре.

Окруженный мужчина лет двадцати семи держал в руке длинный меч. Кровь, сочившаяся из его ран, окрашивала траву под ногами. Но он все равно стоял высоко подняв голову, холодно глядя на толпу. Он не выглядел как загнанный в угол беглец, скорее уж как генерал, готовый сражаться до последнего.

Все внимание толпы было приковано к свертку за его спиной.

– Янь Инчжоу, оставь ее, и мы сохраним тебе жизнь! – Человек в одежде военачальника поднял свой клинок.

Янь Инчжоу слабо, но отчетливо холодно усмехнулся:

– Я слышал, что генерал Цзэн из Бэйчжоу при захвате города устраивает трехдневную резню, и нет числа душам, что погибли от его клинка. Сегодня он проявляет необычайное милосердие к Яню.

Янь Инчжоу высмеивал ненадежность обещаний жестокого Цзэн Фу. Как и ожидалось, тот разозлился. Только он собрался ответить, как стоявший рядом с ним человек в одежде ученого взмахнул веером и вежливо произнес:

– Янь Инчжоу, сегодня тебе не уйти живым. Если ты благоразумен, сделай так, как тебе велено, и мы даруем тебе быструю смерть.

– Конечно, Янь знает, что сегодня ему не избежать смерти, – спокойно ответил Янь Инчжоу, крепче прижимая сверток свободной рукой. – Но, Гун Уду, яд в твоем веере уже убил двадцать моих людей, и я должен забрать твою собачью жизнь, прежде чем уйти с миром.

С этими словами он направил свой длинный меч прямо на Гун Уду. Взгляд воина был холоднее и острее, чем клинок в его руке.

Гун Уду убил бесчисленное множество людей, но сейчас, встретившись с таким взглядом, он невольно почувствовал страх. Остальные, повинуясь инстинкту, тоже крепче сжали оружие и насторожились.

На поляне были все четыре знаменитых генерала Цзичжоу, известные как Ветер, Иней, Снег и Дождь, а человек перед толпой – некогда прославившийся в битве за город Ча генерал Яростного Ветра Янь Инчжоу – уже показал свою способность сражаться один против сотни.

– Янь Инчжоу, ты тяжело ранен, исход уже определен. – Человек, одетый как крестьянин, сделал шаг вперед и поднял нож. – Господа, нечего его бояться, давайте все вместе нападем, убьем его, разделим его тело на части и вернемся за наградой!

– Хорошо! Великий герой Линь Хуай прав, убьем Янь Инчжоу, и эта вещь будет нашей! – Человек, похожий на торговца, отвязал мягкий кнут от пояса и, не закончив говорить, взмахнул рукой, послав кнут прямо к свертку за спиной Янь Инчжоу.

– Вперед! – крикнул кто-то, и несколько человек бросились в атаку, направив оружие на Янь Инчжоу.

Хотя Янь Инчжоу был ранен, его движения оставались проворными. Он слегка отклонился в сторону, поднял левую руку и ловко перехватил кнут за своей спиной. Затем быстро развернулся, дернул за него и использовал торговца как щит от удара ножа Цзэн Фу. Он взмахнул мечом, блокируя атаку сбоку. Вложив в руку, державшую меч, все свои силы, он холодно крикнул: «Прочь!» – и оружие врагов, наткнувшись на эту преграду, задрожало. Сами же они ощутили вдруг такую боль, что едва не выронили ножи и копья. Ничего не оставалось, кроме как отступить – не могли же они запятнать свою честь, выронив оружие из рук.

Янь Инчжоу в одно мгновение отбросил нескольких человек, его движения были четкими и решительными, заставляя наблюдателей сомневаться, стоит ли им воспользоваться ситуацией, попытавшись забрать свою славу в одиночку, или всем вместе напасть, чтобы быстро закончить бой.

– В атаку!

Гун Уду взмахнул веером и бросился вперед, остальные последовали за ним. В одно мгновение воздух наполнился блеском клинков и звоном металла.

Пока толпа окружала Янь Инчжоу, молодой военачальник в белом одеянии с копьем наблюдал со стороны, за ним стояли четыре телохранителя.

Хотя его атаковал десяток человек, Янь Инчжоу не выказывал страха. Его драгоценный меч сверкал ослепительным синим светом, и везде, куда он достигал, раздавались крики боли и проливалась кровь.

«Какое мастерство!» – мысленно одобрил молодой военачальник в белом, его яркие глаза смотрели на Янь Инчжоу с восхищением.

В пылу сражения Янь Инчжоу понимал, что сегодня ему не избежать смерти, поэтому он только нападал, не защищаясь, используя тактику отчаянного боя. Но его противники тоже были мастерами. Их было много, и вскоре он получил еще несколько ран. Хлынула кровь, окрашивая землю под его ногами в алый.

– Эх! – Молодой военачальник в белом слегка покачал головой, наблюдая, как движения Янь Инчжоу замедляются из-за полученных ранений. На его лице отразилось сожаление.

– Янь Инчжоу, прими смерть! – раздался холодный крик. Улучив момент, Гун Уду направил свой железный веер, словно нож, прямо в грудь Янь Инчжоу.

Видя приближающийся веер, Янь Инчжоу слегка повернулся, пытаясь уклониться, но промедлил – железный веер вонзился ему в бок.

Видя, что попал в цель, Гун Уду уже готов был торжествовать, но вдруг почувствовал острую боль. Опустив взгляд, он обнаружил, что стальной меч Янь Инчжоу глубоко вонзился в его грудь.

– Я же сказал, что заберу твою собачью жизнь! – процедил сквозь зубы Янь Инчжоу, который пожертвовал собой, приняв удар веера в обмен на смерть Гун Уду.

– Ты… – Гун Уду успел произнести только одно слово, когда Янь Инчжоу быстро выдернул меч, и фонтан уже чужой крови окрасил его во все тот же алый.

Гун Уду упал, испустив последний вздох.

Янь Инчжоу тут же вытащил меч и попытался отразить новый удар сзади, но было поздно. Острая боль пронзила левое плечо – нож Цзэн Фу вонзился ему в спину, и кровь окончательно превратила тело в кровавую статую.

– Нападать со спины… И ты еще называешь себя достойным генералом государства! – Янь Инчжоу втянул воздух сквозь зубы, одарив противника гневным взглядом.

– Хмф! В драке не до благородства! – холодно фыркнул Цзэн Фу без малейшего стыда. Его нож все еще оставался в теле Янь Инчжоу. Глядя на тяжелораненого врага, обреченного на смерть, он не мог сдержать чувства удовлетворения и протянул левую руку к свертку на плече Янь Инчжоу. – Тебе лучше… А-а-а!

Сверкнул меч, и Цзэн Фу с криком упал на землю и потерял сознание от боли. Обе его руки были отсечены по запястья!

Добившись своего, Янь Инчжоу отступил на шаг, вытащил из плеча пронзивший его нож и бросил на землю. Рукоять ножа все еще сжимала отрубленная рука Цзэн Фу. Толпа вокруг в ужасе отшатнулась.

После этих двух тяжелых ранений Янь Инчжоу наконец обессилел. Пошатнувшись, он едва не упал. Опираясь на меч, он опустился на одно колено и, подняв голову, посмотрел на окруживших его врагов. Его взгляд был холоден, глаза налиты кровью, как у раненого дикого зверя, впавшего в ярость. Все вокруг были так впечатлены силой его духа, что не осмеливались двинуться.

Янь Инчжоу перевел дыхание, затем медленно поднялся на ноги. Стоящие вокруг невольно отступили еще дальше.

– Ну же! Сегодня я, Янь Инчжоу, имею честь встретить героев со всех концов света… На пути в подземный мир мне не будет одиноко с такой компанией!

Янь Инчжоу громко рассмеялся и поднял свой меч, указывая вперед.

Прямо перед ним стоял Линь Хуай, который сейчас нервно сглатывал, с испуганным лицом глядя на генерала Яростного Ветра, больше похожего на окровавленного демона. Он невольно попятился…

Хлоп! Хлоп! Хлоп! Хлоп!

Пока Линь Хуай в страхе пятился, в лесу внезапно раздались аплодисменты, особенно неуместные в этой напряженной атмосфере. Все замерли и повернулись на звук – это был тот самый молодой военачальник в белом, что до сих пор оставался сторонним наблюдателем.

Молодой военачальник в белом медленно вышел вперед, глядя на Янь Инчжоу – тот стоял с поднятым мечом, готовый к бою.

– Янь Инчжоу, ты действительно выдающийся герой! – громко произнес он. – Вместо того чтобы умереть от рук этих никчемных крыс, позволь мне поставить красивую точку в финале твоей героической легенды!

С этими словами он взлетел в воздух, и его серебряное копье, подобное лучу белого света, пронзающему облака, стремительно и изящно устремилось к Янь Инчжоу, суля тому немедленную смерть.

Янь Инчжоу стоял на месте, крепко сжимая рукоять меча правой рукой, ожидая этого рассекающего воздух удара. Он не мог и не хотел уклоняться, он мог только стоять и ждать, ждать, пока серебряное копье пронзит его грудь, а затем его меч непременно пронзит грудь врага!

Серебряное копье сверкало, и когда оно уже почти вонзилось в тело Янь Инчжоу, в воздухе внезапно промелькнула белая молния, настолько быстрая, что никто не успел разглядеть ее, прежде чем она исчезла. Вместе с этой белой молнией исчез и тяжело раненный Янь Инчжоу.

Все произошло так внезапно, что все застыли в изумлении, даже молодой военачальник в белом остался в прежней позе, с вытянутым копьем, словно оно уже пронзило тело врага… Но на самом деле он никого не сразил. Он смотрел на наконечник копья, не веря, что умудрился промахнуться. И ведь он даже не знал, кто был его противником и где тот находился.

– Ха-ха-ха-ха…

Все стояли, оцепенев, в душном лесу, пропитанном запахом крови, когда вдруг раздался звонкий смех. В тот же миг средь деревьев словно пронесся прохладный ветерок или пролился холодный горный ручей – запах крови рассеялся, духота отступила, и прохлада словно наполнила сердца.

– Забавно, забавно. Только проснулась – и вижу такое представление.

Снова послышался звонкий голос, и все на него обернулись. На высоком дереве, в трех чжанах[5] от них, сидела молодая женщина в белых одеждах, опираясь на ветку. Ее длинные черные волосы свободно спадали вниз. Улыбка на ее изящном лице едва намечалась уголками губ, а глаза были полуприкрыты. Она смотрела на всех с леностью человека, которого разбудили от полуденного сна.

Глядя на такую утонченную женщину, люди под деревом невольно застыли в восхищении.

Через мгновение Линь Хуай первым нарушил молчание:

– Осмелюсь спросить, кто вы, госпожа?

Вместо ответа на вопрос женщина в белом с улыбкой сказала:

– Ой, великий герой Линь, сейчас ты такой храбрый… а почему же отступил перед чьим-то мечом длиной в три чи[6]? – Произнеся это, она взмахнула рукой, и что-то взлетело, а потом тяжело повисло в воздухе.

Только сейчас все увидели, что она держит Янь Инчжоу, который уже потерял сознание. Вокруг его талии была обвязана длинная белая лента – очевидно, именно эта женщина его и спасла.

– Ты!.. – Линь Хуай, осмеянный женщиной в белом, невольно покраснел.

– Ц-ц-ц, этот Янь Инчжоу – выдающийся герой, а сейчас вы довели его до полусмерти, как жаль! – Женщина в белом одной рукой держала Янь Инчжоу, внимательно разглядывая его, с сожалением качая головой. При этом она держала мужчину весом более ста цзиней[7] легко, словно младенца.

– Ты, вонючая баба, жить надоело? – раздался хриплый голос, и из толпы вышел крепкий мужчина, указывая на женщину в белом и ругаясь: – Если ты понимаешь, что к чему, быстро опусти Янь Инчжоу и убирайся подальше! Вонючая… Мм-м!

Мужчина не успел договорить, как все увидели зеленую вспышку, и его рот с хлопком плотно залепил древесный лист.

– Твой голос отвратителен, мне не нравится слушать, как ты говоришь, – спокойно сказала женщина в белом, небрежно укладывая Янь Инчжоу на развилку ветвей. – К тому же твое дыхание слишком зловонно, лучше помолчи.

– Пфф! – Кто-то не смог сдержать смех, но, увидев свирепое лицо крепкого мужчины, быстро замолк.

Лицо грубияна покраснело, как свиная печень. Он сорвал лист со рта, но его губы все еще горели от боли. Он был испуган и разгневан, но не осмеливался больше что-то говорить. Мастерство женщины в белом достигло уровня, при котором «лепесток цветка может стать смертельным оружием», но самым страшным было то, что он видел, как летит лист, но не мог уклониться – разница в мастерстве была очевидна. Если бы она не проявила милосердие, возможно, он уже отправился бы вслед за Гун Уду.

В этот напряженный момент человек, похожий на торговца, вышел вперед и вежливо заговорил:

– Уважаемая госпожа, все собравшиеся здесь сегодня – не безвестные воины. Хотя ваше мастерство превосходно, но против целого войска даже лучший боец бессилен. Поэтому, может быть, вы пойдете своей дорогой, оказав нам услугу? Жизнь-то впереди еще долгая, возможно, и мы сможем оказать вам в будущем ответную…

– Ай-яй! Господин Хэ Сюнь – действительно вежливый человек, неудивительно, что ваше дело процветает. – Женщина в белом кивнула мужчине, явно зная, кто он. – Ваши слова очень разумны, они меня почти убедили.

Хэ Сюнь был хорошо известен в мире боевых искусств, поэтому не удивился, что женщина в белом знает его. Он лишь надеялся, что она скорее уйдет. На своем веку ему довелось не раз иметь дело с преступным миром и участвовать в драках, а потому он мог с одного взгляда оценить силу соперника. Эта женщина в белом, стоя перед таким количеством людей, искушенных в боевых искусствах, все еще беззаботно шутила, значит, была уверена в своем мастерстве. Судя по всему, она была незаурядной личностью. Лучше не создавать себе лишних проблем, тем более что главной целью был сверток, который нес Янь Инчжоу.

– Только… – внезапно добавила женщина в белом, когда все уже начали вздыхать с облегчением.

– Только что? – все так же вежливо спросил Хэ Сюнь.

– Только вы должны компенсировать мои потери. И тогда я, конечно, уйду, – беззаботно улыбнулась незнакомка.

– Это легко. Сколько вы хотите, госпожа? – Хэ Сюнь вздохнул с облегчением: оказывается, она просто любит деньги.

– Я прошу не так много. – Женщина в белом подняла один палец.

– Сто серебряных листьев? – осторожно спросил Хэ Сюнь.