Britt Marling Дракон под надзором

Глава 1. Второй шанс, он же двадцатый штрафной

«Когда боги говорят: „У тебя последний шанс“, — они не добавляют, что придётся работать в магическом ЖЭКе. И что драконы не платят штрафы вовремя».

1.

— Тысяча чертей в ступу! — я с размаху припечатала печатью стопку бумаг.

Печать, кстати, была магическая, с характером — отскочила от стола и больно стукнула меня по лбу. На месте удара тотчас вспыхнула оранжевая искра. Заживёт через минуту. Не впервой.

— Не матерись, Элинора, — проскрипел голос из соседней кабинки. — У нас на работе стресс-менеджмент. Вдохни, выдохни, выпей настойку из пустырника.

— Я не Элинора, — автоматически ответила я, потирая ушибленный лоб. — Я инспектор третьего ранга Эрика Бланш. А Элинора умерла триста лет назад вместе с тремя королевствами, и слава богам, что меня тогда не посадили пожизненно.

— Ну да, ну да, — коллега Гуннар, тролль с хронической мигренью, высунул из своей кабинки рогатую голову. — Ты просто реинкарнация величайшей волшебницы всех времён. Которая случайно испарила полконтинента. А теперь выписывает штрафы за превышение уровня некроэнергии на кладбищах.

— Именно, — кивнула я, поправляя форменное пальто с потёртым бейджиком «Отдел магического надзора. Инспектор Бланш». — И это замечательная жизнь. Ни тебе эпических битв, ни предательств учеников, ни гигантских воронок из чистой магии. Только акты, жалобы и кофе из автомата, который пахнет жжёной серой.

Гуннар хмыкнул и убрал голову обратно в кабинку. Оттуда донеслось глухое «бум» — видимо, он снова ударился рогами о низкую притолоку. Тролли вообще плохо приспособлены к работе в помещении, но кто их возьмёт на стройку с такой мигренью?

Я вздохнула и посмотрела на стопку дел.

Три года прошло с тех пор, как боги — конкретно богиня Ирония, я уверена — впихнули мою душу в тело двадцатипятилетней девушки-неудачницы. Эрика Бланш до меня едва закончила академию малого бытового колдовства. Её главным достижением было вырастить говорящий кактус, который оскорблял всех клиентов. Мне достались её долги, съёмная квартира над лавкой гоблина-ростовщика и должность младшего инспектора в самом безнадёжном отделе королевства.

Но знаете что? Даже величайшая волшебница прошлого может найти радость в бюрократии. Например, когда заполняешь форму 7-Б/у «О нарушении правил содержания домашней нежити», чувствуешь себя полезной.

Ровно до того момента, пока начальник не вызывает тебя в кабинет.

— Бланш! — гаркнул заведующий отделом господин Хлястик из своего кабинета. Гаркнул так, что задребезжали стёкла в графине с успокоительным. — Зайди!

Я мысленно перебрала свои грехи за неделю. Несанкционированное использование служебной печати для скрепления обоев? Нет, это было месяц назад, и обои уже отвалились вместе со штукатуркой. Потеря бланка предписания на отлов бешеных кочерг? Нашёлся вчера в шкафу для метёлок. Подозрительный контакт с вампиром из соседнего района? О, это был допрос по делу, честно. Вампир сам предложил коньяк, а отказываться невежливо.

— Иду, господин Хлястик! — Я поправила воротник и на всякий случай сунула в карман амулет огнезащиты. Мало ли.

2.

Кабинет заведующего отделом находился в самом конце коридора, за дверью с табличкой «Посторонним вход воспрещён. Особенно ревизорам». На двери висел магический замок, который пропускал только тех, у кого в крови было не меньше пяти процентов земноводного. Хлястик гордился своим жабым происхождением и требовал от подчинённых обращаться к нему исключительно «ваша полужабья милость».

Я постучала три раза, чихнула в кулак (пароль) и вошла.

Господин Хлястик сидел за столом, заваленным свитками. Перед ним на отдельной бархатной подушечке лежал листок — не простой, а магический, с золотистыми искрами, которые лениво переползали с одного края на другой. Донесение из центрального архива жалоб. Такие листки доставляли специальные почтовые искры, и стоили они столько, что за один листок можно было купить корову. Или двух гоблинов. Или одну очень обиженную корову и одного гоблина впридачу.

— Садись, Бланш, — махнул он лапой. Не рукой — именно лапой. В моменты стресса у него проступали фаланги и перепонки. — У меня для тебя дело. Особое.

У меня внутри всё похолодало. «Особые дела» в нашем отделе обычно означали одно: либо ты провалишься, и тебя превратят в служебную печать, либо справишься, и тебя уволят с позором, потому что ты слишком эффективна и портишь статистику.

— Дело номер 777/Д, — прочитал он, надевая пенсне. Нос у него был широкий, влажный — в такие моменты я старалась не смотреть на его лицо слишком пристально, чтобы не вспомнить, что я вообще-то ем жареных лягушек. Просто жареных. Не разговаривающих. — Жалоба от соседей лорда Валтазара Огнекрылого, дракона третьего ранга, владельца Замка на Скале, что в Северном ущелье.

Я моргнула.

— Дракон? — переспросила я на всякий случай. — Как в смысле — огнедышащий, чешуйчатый, «уносите ноги»? У нас же есть отдел по работе с крупными магическими существами. Отдел КМС-1. Почему дело идёт ко мне?

— Потому что, — Хлястик снял пенсне и устало протёр его краем манжеты, — отдел КМС-1 временно расформирован.

— Расформирован? — я опешила. — Как? У них же был лучший инспектор, господин Штормхельм! Он справлялся даже с горными троллями!

— Справлялся, — кивнул жаба с мрачным видом. — Пока не пошёл к дракону. Штормхельма съели. Не полностью, конечно. Он жив, если называть жизнью состояние, когда ты находишься в желудке у рептилии и периодически выходишь в отставку маленькими порциями. Отказывается давать показания. Говорит, что дракон «имеет право на личное пространство и недопёкшую инспекцию».

Я промолчала. Потому что мне внезапно стало очень интересно, как выглядит «недопёкший инспектор». И не буду ли я такой же через неделю.

— Поэтому, — продолжил Хлястик, — вышестоящее начальство решило делегировать полномочия по надзору за магическими существами высшего ранга в наш отдел. Потому что мы, так сказать, дешёвые и сердитые. То есть — оперативные и экономичные.

— И вы хотите, чтобы я…

— Провела внеплановую проверку соблюдения бытовых нормативов в замке дракона, — чётко, по слогам, сказал начальник. — Жалобщики — семейка горгулий из соседней пещеры. Они утверждают, что дракон развёл в своём логове «магическую свалку», от которой исходит угроза для экологии и нарушается тишина в ночное время. Требуют штраф и демонтаж незаконных артефактов. Цитирую: «Вторую неделю не можем уснуть из-за вибраций. А когда мы, горгульи, не высыпаемся, мы каменеем не туда и потом не можем нормально смотреть на закат».

Я закрыла глаза.

— Господин Хлястик, — очень спокойно сказала я, — драконы не платят штрафы. Драконы сжигают инспекторов. Даже если эти инспекторы — реинкарнации великих волшебниц, которые в прошлой жизни случайно испарили три королевства.

— Поэтому ты и пойдёшь, — он улыбнулся мерзкой жабьей улыбкой. — Ты же, в некотором роде, бессмертная. Сгорит разок — не страшно. Отрастишь новое тело. Боги тебя уже воскрешали, воскресят и во второй раз. А у меня с тебя рапорт к пятнице.

Я открыла было рот, чтобы возразить — мол, воскрешение было разовым актом божественной милости, а не абонементом в спа-салон, — но передумала. Хлястик прав. В прошлой жизни меня действительно убили. Дважды. Я оба раза воскресла. Но третьего раза могло и не быть. Боги — твари капризные.

Я взяла папку с делом. На обложке была нашивка «Чрезвычайно опасно. Не открывать без мага не ниже шестого ранга». И большая жирная пометка красными чернилами: «В прошлом месяце три инспектора отказались. Один не отказался, но уволился в монастырь».

— А премия? — спросила я на всякий случай.

— Двойная, — скрепя сердце сказал жаба. — И новую печать для скрепления выдадут. Без самовольных рикошетов. И кофе из автомата теперь бесплатно на месяц. Для тебя лично.

— Идёт, — кивнула я, хотя внутри всё кипело.

Богиня Ирония, ты слышишь? Я иду проверять дракона. Надеюсь, он хотя бы не хранит запрещённые артефакты в спальне.

3.

Выйдя из кабинета, я прислонилась спиной к стене и открыла папку.

Дело и впрямь было то ещё.

Лорд Валтазар Огнекрылый, возраст — точно неизвестно, предположительно между 800 и 1500 лет. Семейное положение — холост (в анкете напротив графы «семья» стояла пометка: «Из-за скверного характера никто не берёт, даже по принуждению»). Род занятий — хранитель древних знаний, коллекционер магических артефактов, почётный член совета старейшин драконьей гильдии. Особые приметы — чешуя чёрная с багровым отливом, глаза янтарные, в драконьей форме — крылья с размахом около сорока метров.

Я присвистнула. Сорок метров — это полквартала. Если такой махнёт крылом в городе, снесёт три улицы.

Далее шли жалобы.

Первая — от горгулий: «Вибрации и гул по ночам, предположительно из-за нестабильной работы магического генератора. Просим проверить уровень шума и вибраций на соответствие нормативам».

Вторая — от соседей-оборотней из деревни Нижние Клыки: «Из замка периодически вырываются потоки тёмной энергии, от которых у нашей старосты выпадает шерсть. Также замечены несанкционированные выбросы пламени в сторону пастбищ (три овцы потеряны, две — с признаками магического излучения)».

Третья — анонимная, но с печатью королевской канцелярии: «Есть подозрения, что дракон незаконно хранит у себя артефакты категории А (запрещённые к обороту без лицензии). Рекомендуется провести обыск».

— Прелестно, — пробормотала я. — Просто прелестно. И что мне с этим делать?

— Идти и проверять, — послышалось из-за угла. Там стояла наша секретарша, госпожа Морковкина, женщина с лицом, напоминающим пирожок, и характером голодной гарпии. — И не ной. У тебя двойная премия, а у меня — три отчёта на подпись.

— А вы, госпожа Морковкина, не хотите составить мне компанию? — спросила я с надеждой.

— Я, милочка, умру с пером в руке, но не в пасти у дракона, — отрезала секретарша. — У меня дети. Кошки. Не важно. Топай одна.

Я вздохнула и пошла собираться.

4.

Снаряжение инспектора магического надзора — штука специфическая.

В стандартный набор входят: амулет замера уровня магии (третий ранг, с допуском до 5000 эргов), бланки предписаний (три экземпляра — для нарушителя, для архива и для подтирки, если вдруг не будет туалетной бумаги), огнезащитная мантия (испытана на температуре до 800 градусов, что для драконьего пламени — как мокрая салфетка для закалённой стали), а также волшебная палочка для записи показаний и жезл вызова подкрепления (которое, как я подозревала, никогда не придёт).

Я закинула всё это в бездонную сумку, подаренную мне на прошлое Рождество коллегой-гоблином (сумка была с секретом: если в неё положить что-то тяжёлое, она начинала петь гимн королевства, чтобы отвлечь вора). Туда же я положила бутерброды (на случай, если дракон решит уморить меня голодом в осаде) и фляжку с успокоительным (настойка пустырника с добавлением валерианы и мёда — рецепт моего прошлого воплощения, который я помнила наизусть).

— Эрика, — окликнул меня Гуннар, когда я уже выходила. — Возьми.

Он протянул мне ржавый кинжал с потускневшим лезвием.

— Это что?

— Семейная реликвия, — серьёзно сказал тролль. — Кинжал «Внушатель». Если его показать дракону и сказать «брысь», он должен уйти. По легенде, его выковали ещё при первом короле.

— А на практике?

— На практике он не работает даже против соседской кошки, — признался Гуннар. — Но с ним веселее. Думаешь, почему я его тебе даю? Потому что мне уже триста лет, а я всё ещё боюсь ходить в тёмный подвал. Если ты выживешь, кинжал останется у тебя. Если нет — я скажу, что его украли. Так что удачи.

Я сунула кинжал в сумку. Бутерброды и так пахли не очень, ржавый металл этого не испортит.

— Спасибо, Гуннар. Ты настоящий друг.

— Знаю, — кивнул тролль. — Поэтому и не иду с тобой.

5.

Северное ущелье находилось в трёх часах лёту на казённой метле.

Метла у отдела была древняя, скрипучая, с характером и вредной привычкой сворачивать налево при наборе высоты. Её звали Клавдия. Я оседлала её, пробормотала заклинание стабилизации и оттолкнулась от земли.

Клавдия взвизгнула (металлические прутья, из которых была сделана её метла, жалобно заскрипели) и понеслась в сторону гор.

Погода была мерзкая. Мелкий ледяной дождь смешивался с магической пыльцой, которую разносило ветром с болот. Пыльца неприятно покалывала щёки и заставляла Клавдию чихать — каждый чих сопровождался резким торможением и угрозой скинуть седока в пропасть.

— Давай, Клавдия, — подбадривала я метлу. — Ещё немного. Мы справимся. Ты же у меня сильная, умная, красивая. Только не чихай над обрывом.

Клавдия чихнула над обрывом. Я вцепилась в рукоять так, что побелели костяшки. Подо мной на триста метров вниз простиралось каменистое дно ущелья, утыканное острыми валунами.

— Дура железная, — прошипела я, выравнивая полёт.

Вдали показался замок.

Он был именно таким, каким его описывали в жалобах: мрачный, чёрный, с башнями, устремлёнными в небо, как когти. Но вместо обычных для драконьих жилищ готических украшений вокруг замка царил... хаос.

Прямо на крыше главной башни лежала гора какого-то хлама. Я разглядела сломанные артефакты (несколько сфер, одна из которых периодически светилась зелёным), груду книг, разбросанных так, будто их выбросили из окна, и — о боги — скелет. Чей-то скелет, облачённый в мантию мага. Скелет сидел в кресле-качалке и мерно покачивался.

— Добро пожаловать в дом ужасов, — пробормотала я.

Клавдия приземлилась на площадку перед воротами. Ворота были огромными, коваными, с изображением дракона, пожирающего солнце. Очень жизнеутверждающе.

Я слезла с метлы, привязала её к столбу (на столбе висела табличка «Парковка для метел запрещена. Штраф — 500 золотых». Я проигнорировала) и подошла к дверям.

Двери были закрыты. Ни звонка, ни молотка, ни даже замочной скважины.

Я постучала.

Никто не ответил.

Постучала громче.

Тишина. Только скелет на крыше заскрипел креслом.

Я вздохнула, достала из сумки служебный свисток (оглушает, отпугивает и, по заверениям производителя, «не оставляет ожогов третьей степени») и дунула.

Свисток издал звук, похожий на крик раненого банши.

Ворота дрогнули. Изнутри послышалось глухое рычание.

— Отдел магического надзора! — крикнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Внеплановая проверка! Откройте, или я выпишу штраф за препятствие надзорной деятельности в двойном размере!

Рычание повторилось, но уже ближе. Потом раздались тяжёлые шаги. Двери распахнулись сами собой.

На пороге стоял он.

6.

Лорд Валтазар Огнекрылый в человеческой форме был... впечатляющим.

Ростом под два метра, плечи — как скалы, волосы — чёрные с проседью, падающие на плечи. Глаза — янтарные, с вертикальными зрачками, смотрели на меня так, будто я была не инспектором, а букашкой, которую можно раздавить, даже не заметив. Одет он был в тёмно-синий бархатный халат с вышитыми драконами (ирония судьбы) и кожаные штаны для верховой езды. Обуви не было — на босу ногу.

За его спиной виднелся коридор, заваленный... всем.

Я не преувеличивала. Коридор был настолько заставлен сундуками, стопками книг, магическими шарами, горшками с засохшими растениями и ещё какой-то дребеденью, что пройти по нему можно было только боком, да и то с риском обрушить всё на свою голову.

«Свалка», — подумала я. — «Горгульи не врали».

— Вы кто? — спросил дракон. Голос у него был низкий, рокочущий, такой, от которого в груди начинало вибрировать. — И почему вы не сгорели за то, что потревожили мой покой?

— Инспектор Эрика Бланш, — я показала удостоверение. — Отдел магического надзора. У меня есть предписание на внеплановую проверку вашего жилища на предмет соблюдения бытовых нормативов и экологической безопасности.

Дракон взял удостоверение двумя пальцами, посмотрел на него так, будто читал неприличную надпись на заборе, и бросил обратно мне под ноги.

— Инспектор? — он усмехнулся, обнажая клыки. — Вы шутите? Мой замок не подлежит проверкам. Я лорд Валтазар, потомок древнего рода Огнекрылых. Я старше вашего королевства. Я...

— Я знаю, кто вы, — перебила я, доставая блокнот. — Лорд Валтазар Огнекрылый, восемьсот — тысяча пятьсот лет, не женат, характеризуется соседями как «склочный тип с завышенным чувством собственной важности». Цитирую. Ваши соседи-горгульи подали жалобу на вибрации и шум в ночное время. Также есть заявления от жителей деревни Нижние Клыки о выбросах тёмной энергии и пропаже овец.

— Овцы сами зашли, — лениво сказал дракон, скрещивая руки на груди. — И вообще, они были вкусные. А шум... какое вам дело до шума? Я дракон. Я имею право рычать.

— Согласно пункту 7.2 Кодекса о магическом покое, — чётко произнесла я, — уровень шума в жилой зоне с 23:00 до 7:00 не должен превышать 40 децибел. Рычание дракона в среднем составляет 120 децибел, что является грубым нарушением. Штраф — 500 золотых за каждый случай. Учитывая, что жалоб поступило пятнадцать, предварительная сумма штрафа — семь тысяч пятьсот золотых.

Дракон замер.

Впервые за всё время нашего разговора его лицо изменилось. Брови сошлись к переносице, вертикальные зрачки сузились. Он явно не привык, чтобы какая-то мелкая инспекторша перебивала его и тыкала в лицо цифрами.

— Вы... — начал он.

— Я ещё не закончила, — сказала я. — Далее. Выбросы тёмной энергии. По результатам замеров, проведённых истцами, уровень фонового магического излучения превышает норму в три раза. Это может привести к мутациям у местных жителей, а также к выпадению шерсти у оборотней. Штраф за нарушение экологических норм — от 2000 до 5000 золотых в зависимости от степени вреда. Плюс наложение обязательства по установке магического фильтра.

— Вы не посмеете, — голос дракона стал тихим и опасным. — Я сожгу вас дотла. Превращу в пепел. Искореню из ткани бытия.

— Это будет расценено как нападение на сотрудника надзорного органа, — ответила я, щёлкнув ручкой. — Статья 145, часть 3. Наказание — тюремное заключение сроком до ста лет с конфискацией имущества и лишением права на полёт. Хотите проверить, как работает магическая тюрьма? Говорят, там кормят отвратительно. Никакой сырой баранины, только овсянка.

Дракон открыл рот, закрыл его, потом открыл снова. Я видела, как в его глазах борются ярость, недоумение и... интерес.

Никто, видимо, никогда так с ним не разговаривал.

— Вы... странная, — наконец выдал он.

— Я инспектор, — поправила я. — А теперь позвольте пройти для осмотра. Или вы предпочитаете, чтобы я выписала штраф на месте, не глядя на масштаб катастрофы? Учтите, что сумма будет в два раза выше, потому что препятствие осмотру — отягчающее обстоятельство.

Он долго смотрел на меня. Потом сделал шаг в сторону.

— Входите, — процедил он сквозь зубы. — Но предупреждаю: мой замок — моя крепость. И если вы что-нибудь сломаете...

— Я всё испорчу актом, — договорила за него я, перешагивая порог.

Коридор встретил меня запахом плесени, старой бумаги и чего-то сладковатого, напоминающего сгоревший сахар. Я сделала шаг, второй, третий — и споткнулась о сундук.

Сундук заворчал.

— Простите, — автоматически сказала я сундуку.

— Ничего, — ответил сундук голосом, похожим на скрип несмазанной двери. — Бывало и хуже. В прошлый раз на меня сел грифон. Три часа вставал.

Я подняла бровь. Дракон рядом хмыкнул.

— У вас говорящий сундук, — констатировала я.

— У меня много чего говорящего, — буркнул дракон. — Проблема в том, что они не замолкают никогда.

Мы пошли дальше. Коридор тянулся вглубь замка, и чем дальше мы шли, тем сильнее я понимала, что жалобы горгулий — это только вершина айсберга.

7.

Гостиная дракона представляла собой помещение размером с небольшой ангар.

И оно было завалено.

Я не помню, когда в последний раз видела такое количество магического хлама. На полу, на столах, на люстрах (да-да, на люстрах тоже) громоздились артефакты всех форм, размеров и степеней опасности. Рядом с дырявым котлом с зеленоватой жидкостью стояла клетка с трёхглавым петухом (средняя голова спала, две другие ругались). На каминной полке лежала открытая книга, страницы которой сами перелистывались и о чём-то шептали. Из-под дивана торчал чей-то хвост — я не рискнула узнать, чей именно.

— Лорд Огнекрылый, — сказала я, оглядываясь, — вы осознаёте, что у вас в гостиной находится по меньшей мере семь предметов, подпадающих под категорию Б (требуют лицензирования)? И это только то, что я вижу невооружённым глазом.

— Они безобидны, — отмахнулся дракон.

— Трёхглавый петух — безобиден?

— Он не кусается. Пока ему не перечить.

— А книга, которая шепчет?

— Это сборник любовных стихов. Шепчет, потому что стесняется.

— А хвост под диваном?

Дракон замялся.

— Это... э... гость. Придёт в себя и уйдёт.

Я вздохнула и достала амулет замера магии.

Амулет был круглым, с зелёной шкалой. В нормальных условиях стрелка ползла от 0 до 200 эргов. Здесь же, как только я включила прибор, стрелка дёрнулась, замерла на отметке 500, потом поползла выше, зажужжала и врезалась в ограничитель.

Амулет запищал.

— 2870 эргов, — сообщил он голосом, полным ужаса. — Рекомендуется эвакуация.

— Заткнись, — сказала я амулету и повернулась к дракону. — Уровень магии превышает норму в четырнадцать раз. Это не просто «безобидно». Это может вызвать утечку в соседние измерения. Вы вообще знаете, что ваши вибрации не дают спать горгульям? А они, между прочим, занесены в Красную книгу.

Дракон нахмурился.

— Горгульи сами виноваты. Выбрали пещеру рядом с моим замком. Я здесь жил восемьсот лет, они поселились двести назад. Кто кому мешает?

— Закон не на стороне старожилов, лорд Огнекрылый, — наставительно сказала я. — А на стороне тех, кто правильно заполнил жалобу. А горгульи наняли хорошего юриста. Оборотни из Нижних Клыков — тоже. Так что у вас, похоже, проблемы.

Я прошла дальше, лавируя между грудами хлама.

В углу гостиной стояло зеркало в полный рост. Или не зеркало — в нём не отражался ни я, ни дракон, а вместо этого показывался какой-то лес, в котором зайцы играли в карты.

— Это портал? — спросила я.

— Старая игрушка, — буркнул дракон. — Открывается в Пограничный лес. Выход только на той стороне, но туда всё равно никто не ходит, потому что зайцы жульничают.

— Вы знаете, что нелицензированные порталы караются штрафом в 10 000 золотых?

— Это не портал. Это артефакт наблюдения.

— С возможностью перемещения?

— Теоретической.

Я записала в блокнот: «Портальный артефакт без лицензии — требует демонтажа или регистрации».

Мы подошли к лестнице, ведущей на второй этаж. Лестница была каменной, но ступеньки шевелились, словно живые.

— Не обращайте внимания, — сказал дракон, видя мой взгляд. — У них линька. Нервничают.

— Ступеньки линяют?

— А вы нет? — парировал он.

Я промолчала. Потому что он был прав — у меня тоже линька бывает. Но не у ступенек же!

8.

Второй этаж оказался ещё интереснее.

Здесь располагалась, судя по всему, лаборатория. Или мастерская. Или склад взрывчатых веществ. Колбы, реторты, перегонные кубы — всё это стояло на длинных столах и слабо светилось. Посреди лаборатории на треноге висел большой шар из чёрного стекла, внутри которого плавала какая-то тёмная субстанция.

Я подошла поближе.

Амулет замера завизжал так, что у меня заложило уши.