Brendis Тени Арканума. Касание врага

Он провёл своим раздвоенным змеиным языком по её нижней губе — медленно, почти нежно — и оставил лёгкий, едва ощутимый поцелуй в уголке рта.

Бастит словно под гипнозом продолжала стоять неподвижно. Мысли спутались, превратившись в бесформенный ком, в котором не было ничего, кроме пульсирующего «что происходит?».

Зандар отстранился.

Только тогда она смогла снова дышать. Грудь тяжело вздымалась, лёгкие хватали воздух, как рыбы, выброшенные на берег.

Испепеляя его грозным взглядом, в котором читалась и ярость, и унижение, и ещё что-то, чему она отказывалась давать имя, Бастит резко развернулась и направилась к двери. Она старалась сохранить достоинство, хотя внутри всё кипело, рвалось наружу, требуя выпустить когти.

Она почти коснулась ручки двери, когда его голос, словно хлыст, рассек тишину кабинета:

— Уходя, помни: завтра на рассвете я поддержу Старейшую Арию. Ты будешь в меньшинстве, Бастит. Без «низших» даже с водными кану тебе будет недостаточно. Твой переворот захлебнётся в первый же день.

Её лапы сжались в кулаки. Длинные когти бесшумно впились в потрескавшуюся кожаную обивку двери, оставляя глубокие борозды.

Гордыня кричала, чтобы она ушла. Чтобы бросила ему в лицо проклятие. Чтобы вызвала его на дуэль прямо здесь, в грязи «низов», и показала, кто на самом деле царица, а кто — всего лишь змея в норе.

Но холодный расчёт — тот самый, что вёл её к власти, что помогал выживать в этом мире, где слабых съедают на завтрак, — напомнил о тысячах жизней, зависящих от её решения.

Бастит замерла.

Чувствовала, как кипящая в венах ярость медленно сменяется ледяной, вынужденной покорностью. Не принятием — нет. Временным перемирием с самой собой.

— Ты играешь с огнём, Зандар, — произнесла она, не оборачиваясь, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Но, кажется, ты забыл: тень не горит. Тень поглощает пламя.

Она медленно развернулась.

В её глазах больше не было страха или унижения. Только опасный, расчётливый блеск — такой, от которого даже змеиный взгляд Зандара на мгновение отпрянул. Кобра наблюдал за ней с нескрываемым торжеством, ожидая, что она примет условия. В его позе было что-то расслабленное, почти ленивое — как у сытого удава, который точно знает, что мышь никуда не денется.

Бастит подошла ближе. Шаг за шагом преодолевая ту дистанцию, которую он только что нарушил. Теперь уже она смотрела на него сверху вниз, хотя ростом была ниже. Она заставила его поднять голову.

— Одна ночь, — прошипела она, и её зрачки сузились до тонких щелок, полных яда. — Но после этого ты станешь моим должником. И когда я приду за своим долгом, ты отдашь мне не только всех «низших» кану, но и саму свою голову, если на то будет моя воля.

Она сделала паузу. Наклонилась ближе.

— Ты понял меня, змеёныш?

Зандар расплылся в хищной улыбке — довольной, торжествующей, как у кота, дорвавшегося до сметаны.

— Договорились, моя сомбра, — прошипел он. — Жду тебя вечером. Приходи одна. И без когтей — сегодня будем играть по моим правилам.

Он провёл языком по губам, провожая её взглядом, полным торжества и предвкушения.

Бастит, не говоря ни слова, развернулась на каблуках, резко ударила его хвостом по ноге — больно, с расчётом — и, гордо вскинув голову, вышла за дверь.

В коридоре её тут же встретила Юи.

— Ну как всё прошло? — подбежала она, её глаза лучились любопытством и нетерпением. — Я пыталась подслушать у двери, но, похоже, кабинет звуконепроницаемый… Ничего не разобрать! Только какие-то шорохи и этот его противный голос.

Юи заметалась вокруг Бастит, как встревоженная птица, пытаясь заглянуть ей в лицо.

— Низшие с нами, — коротко бросила Бастит, поправляя одежду и стараясь не встречаться взглядом с подругой. Она не хотела, чтобы Юи увидела в её глазах ту цену, которую ей пришлось заплатить. Не хотела объяснять, почему её голос дрожит, а пальцы до сих пор сжимаются в кулаки.

— Вот это да! — Юи радостно прыгнула, её хвост взметнулся вверх, выражая восторг. Она схватила Бастит за руки, сжала их в своих — тёплых, живых. — Ты потрясающая! Я всегда знала, что у тебя получится! Никто не может устоять перед твоей убедительностью!

Юи засмеялась, но её смех показался Бастит слишком громким для этого мрачного коридора.

— Теперь дело за водными кану! — продолжала Юи, не замечая напряжения подруги. — Надеюсь, Шайни преуспела!

Она с надеждой посмотрела в сторону коридора, ведущего к выходу из «низов», где в полумраке маячили фигуры телохранителей и смутные очертания Шайни, которая о чём-то тихо переговаривалась с одним из медведей.

— Надеюсь, — тихо повторила Бастит.

Она потрогала свои губы — на то место, где Зандар провёл языком. Кожа всё ещё хранила холод его прикосновения.

— Вечером, — прошептала она одними губами. — Вечером я заплачу эту цену.

А затем расправила плечи, подняла голову и пошла вперёд — вверх, к свету, который никуда не делся, просто ждал, когда за ним придут.

Даже если для этого придётся пройти через тьму.

***

— Всё плохо! — Рави вошел в кабинет Старейшей Арии широким, размашистым шагом. Внутри уже сидела Руби, понуро опустив голову, и седой кану-волк Аристер, опиравшийся на трость. — Кто бы мог подумать, сколько кану недовольны твоим правлением, Старейшая. Я только что говорил с главой «водных», кану-акулой Шарком, так вот — они за Бастит!

Старейшая Ария стукнула кулаком по столу, но удар получился несильным, скорее символическим. — Неблагодарный мерзавец! Я поддержала его притязания на власть, когда его мать отошла от дел! Я поговорю с Глорией… — начала она, но Рави её перебил:

— Да очнись ты уже! На твоей стороне только птичьи кану и горстка разномастных. Ты проигрываешь! После нашего поражения у замка Азазеля, кану устали от войны! Они тебе больше не верят! Они против присутствия каинки среди нас! Ты проиграла…

— И как ты мог это допустить? — понизила голос Старейшая.

Кану-волк Аристер поднялся со своего места, откашлялся. — Рави прав, Ария. Завтра, когда Бастит придет за тобой, ты должна сдать полномочия… Иначе будет битва, и живой из неё ты не выйдешь…

— Они не посмели бы прийти ко мне, если бы эта глупая олениха не дала Фриде уйти! — Старейшая в ярости ткнула пальцем в сторону Руби. — Они не посмели бы приблизиться, если бы знали…

Руби потупила взгляд, нервно теребя край своего платья. Слова Старейшей ранили её, но она знала, что в её словах есть доля правды.

Аристер резко повысил голос, его взгляд был полон решимости. — Перестань искать виноватых и посмотри правде в глаза, упрямица!

— Не смей разговаривать со мной в таком тоне, Аристер! Я много лет служила Аркануму верой и правдой, и не позволю, чтобы какая-то нахальная девчонка пришла и всё испортила! — воскликнула Старейшая, её голос дрожал от гнева.

— Я согласен… Не Бастит должна быть "у руля", — тихо сказал Рави, внимательно следя за реакцией Старейшей.

— Найди Фриду! Приведи её сюда! — зло прошипела Старейшая Ария.

Рави молча закивал. Он посмотрел на Руби, которая всё ещё сидела, побледнев, и жестом позвал её к себе. Девушка быстро вскочила со стула и, цепляясь за его руку, поднялась.

— Призови сторонников, забаррикадируйтесь в оранжерее, — приказал Рави. — Бастит говорит, что хочет решить всё без насилия. Пусть так и будет. Тяни время, пока я не вернусь.

С этими словами, Рави и Руби покинули кабинет, оставив Старейшую Арию наедине с её мыслями и надвигающимся поражением.

Глава 4.

Погода резко ухудшилась, как только мы отошли от Арканума и вошли в густое темнолесье. Мелкий дождь и прохладный ветер — типичная погода для этой местности. Я обернулась на своих новых спутников. Кану-ящерица, который сжимал в руке крыло кану-лебедя, выглядел неважно. Он часто дышал, и его чешуя, казалось, слегка потускнела.

— Эй, ты в порядке? — решила я наконец нарушить давящую тишину.

— Да… да… дело близится к закату, нам нужно остановиться и разбить лагерь. До замка ещё целый день пути… нужны силы… — прохрипел он, с трудом переводя дыхание.

Мы прошли ещё несколько минут и остановились у небольшой поляны. Кану-лебедь помога своему другу сесть. Он прислонился к толстому дереву и задышал ещё сильнее. Девушка обеспокоено присела рядом.

— Я принесу воды… — предложила она.

— Да… спасибо… — слабо улыбнулся мужчина, пытаясь скрыть своё недомогание.

— Я тебе помогу, — тут же отозвалась я, и получила в ответ одобрительную улыбку.

Мы отошли от поляны подальше в лес.

— Так, где ты думаешь, тут ручей или водоём? — поинтересовалась я.

— Когда мы шли сюда, небольшой ручей был в той стороне, — она указала крылом в густую чащу.

— Когда вы шли сюда? Откуда? — не отставала я, чувствуя, что она недоговаривает.

— Пригнись! — тут же среагировала девушка, и, не раздумывая, упала на землю. Я, последовав её примеру.

В глубине леса показались две фигуры. Некрофаги.