Блазар Призрак с окраины. Книга четвертая

Стоило сказать дому, что я хочу чего-нибудь мясного или сладкого, как через несколько минут в комнату въезжал небольшой железный голем с подносом, полным разной еды. Здесь таких называли дроидами.

Эти железяки меня как раз не удивляли. У мастера Ратгора в Хардуме тоже были похожие. Правда, их старались особенно не показывать людям, а тут они ездили по дому так, будто это они здесь хозяева.

К вечеру Сайра научилась в гостиной сама делать еду в каком-то приборе, менять свет в комнате, делать стены прозрачными и обратно, искать какие-то картинки и даже выбирать одежду.

Я тоже кое-чему научился. Например, понял, что если сказать этой девице: «Принеси чего-то крепкого», то дроид быстро принесёт отменный хмельной напиток.

Очень полезная система.

Сайра пошевелилась под одеялом.

— Ты опять разговариваешь с комнатой?

— Она первая начала.

— Ну конечно. Я попрошу Мириэль, чтобы тебе больше не приносили крепкие напитки. Проспал полдня вчера.

Сайра села, убрала волосы с лица и посмотрела на прозрачную стену.

— Красиво.

— Тут очень пыльно, мало чем от дома отличается.

— Всё равно красиво. Я вчера на г-голо... забыла. В общем, в этом волшебном окне видела огромные города, выше неба. Разные миры, где много воды и лодки, как целые города. Где ночью все растения светятся и могут есть животных. А ещё где люди могут прыгать на десяток метров. Вот.

— Брр, какие-то сказки.

Она встала и пошла к санитарной комнате так спокойно, будто родилась в этом доме.

Я проследил за ней и вспомнил, как вчера дверь открылась передо мной сама. Я подошёл ближе и пытался найти ручку. Решил, что она скрытая и открывается при надавливании ногой на какую-то плиту. Пролазил по полу как дурак, потом проверил стену, даже попробовал надавить в нескольких местах.

Сайра тогда стояла за спиной и терпеливо ждала, пока десятник городской стражи закончит расследование особо тяжкого преступления против дверного дела. Эти чёртовы двери мне до сих пор не нравились. Если дверь сама решает, когда ей надо открываться, значит, однажды она вполне может решить оставить тебя внутри комнаты.

Нужно будет спросить Нилака, где здесь аварийный механизм.

Сайра вернулась после утренних процедур.

— Завтракать будем?

— Конечно будем.

— Дом, два завтрака. То, что мы вчера ели утром. Только мне напиток горячий.

— Заказ принят.

В стене тихо открылась небольшая дверь. Через пару мгновений оттуда выехал дроид с подносом, на котором стояли две тарелки, чашки и ещё что-то, пахнущее жареным мясом.

Я подошёл ближе и взял тарелку.

— Вчера был тяжёлый день.

— Ты весь день только лежал и ел, ну ещё напился как следует.

— Ну я же и говорю, очень тяжёлый день.

Сайра засмеялась.

Я попробовал мясо. Нормальное такое сочное мясо, вполне съедобное.

За завтраком Сайра продолжала разбираться с комнатой. Попросила показать местную одежду, потом ещё что-то спросила про обувь. Прямо над столом развернулась цветная картинка с человеком в незнакомом костюме. Она махала рукой, и картинки менялись.

В этот момент в дверь коротко постучали. Это немного примирило меня с местными порядками. Значит, хотя бы люди здесь ещё понимают назначение стука.

Дверь сама ушла в стену, и на пороге стоял Нилак. Уже одетый в какой-то нарядный костюм с гербом, с мечом на поясе, подстриженный и гладко выбритый. Видок у него был такой, как будто он готов к новым приключениям.

Я давно заметил, что мастер Ратгор спокойно жить не умеет. В Хардуме он, как только появился, открыл мастерскую, потом сцепился с Медными псами. Ох и напились тогда. Потом он со своими синегорцами, которые оказались вообще четырёхрукими нелюдьми, вырезал половину банды, да так, что в городе вся криминальная братия боялась к его дому близко подходить. Вернувшись домой, он, похоже, продолжит идти теми же путями.

— Доброе утро.

— Смотря что ты принёс, — ответил я.

— Через полчаса выдвигаемся.

Вот я так и знал.

— Куда пойдём?

— Не пойдём, а полетим. На корабль Даналина, брата Мириэль и моего хорошего друга. Он ночью прибыл в систему.

Сайра отложила чашку.

— А зачем нам на его корабль?

— Провести медицинское обследование. Нужно нормально проверить вас обоих. Потом подберём вам нейросети и импланты.

Я поставил вилку на тарелку.

— Что подберём?

— Нейросети.

— Нилак, я уже слышал это слово. Можешь объяснить по-человечески?

— По дороге расскажу.

— Нет, давай сейчас.

Нилак остановился.

Сайра решила в разговор не вмешиваться. По её лицу было видно, что ей самой интересно.

Нилак прошёл к столу и сел напротив.

— Хорошо. Если совсем просто, то нейросеть — это маленькое устройство, которое устанавливают в голову и соединяют с нервной системой.

Мне вот уже совсем не понравилось начало.

— Насколько маленькое?

— Прак, она не будет торчать наружу.

— Так уже лучше. Давай дальше.

Нилак рассказал, что эта штука сможет показывать информацию прямо перед глазами, связывать меня с другими людьми на расстоянии, работать с местными машинами и приборами, следить за состоянием тела и помогать управлять другими устройствами, которые могут установить позже. Это и кошелёк, и личный помощник, и что-то вроде нашей узорной почты, которая соединяет на расстоянии, только тех, с кем разговариваешь, можно ещё и видеть.

Самое странное он оставил напоследок.

— Ещё через нейросеть можно использовать базы знаний.

— Какие базы?

— Готовые пакеты информации, как знания из тысячи книг. Язык, законы, работа с техникой, оружием, медицина, управление. Да много чего.

Я некоторое время переваривал услышанное.

— То есть вы хотите посадить мне в голову помощника, какого-то духа, что ли?

— Очень грубо говоря — да, только это механическое устройство.

— Это я буду, как старый узорник, болтать сам с собой?

Нилак встрепенулся.

— Какой узорник?

— Да ходили байки, что один из сумасшедших стариков из школы Живого узора всё время болтал сам с собой.

— Так, Прак, а давай-ка поподробнее.

— Да не знаю я особо, я его лично-то и не видел. Просто кабацкие сплетни.

Нилак задумался на какое-то время, взгляд его на пару секунд как будто остекленел. Потом он очнулся.

— Это интересно, Прак. Может, он и не был сумасшедшим. Ну да ладно, если захочешь, то голос можно отключить.

Я посмотрел на Сайру.

— У меня уже есть одна прекрасная дама, которая говорит со мной, когда захочет.

— Ставьте ему две, — сказала жена.

Нилак рассмеялся.

Я доел мясо.

— Эта штука может мной управлять?

Веселье у него сразу прошло.

— Нет. И ставить вам что-либо без вашего согласия никто не будет. Сначала обследование. Потом лекарь покажет подходящие варианты и объяснит последствия. Решение примете сами.

Вот это уже был нормальный разговор.

— Тогда полетели.

Мы переоделись и минут через двадцать вышли из дома. Во дворе нас ждала Мириэль и тёмная машина без колёс. Она висела над дорожным покрытием примерно на высоте ладони. Я обошёл её по кругу, внимательно разглядывая, как она вообще может двигаться.

Нилак открыл дверь.

— Это гравикар.

— А едет на чём?

— Так сложно объяснить, дружище. Давай, когда язык выучишь, я объясню... Хотя надо тебе сразу базы по технике залить.

Я посмотрел под машину. Там не было ни ремней, ни котла, вообще ничего, что напоминало бы двигатель.

— Хорошо, потом объяснишь. И я тоже хочу порулить такой.

— Обязательно, но всё потом.

Внутри оказалось очень тихо. Машина двинулась вперёд, а я даже по звуку не понял, что мы тронулись.

Корродад проносился за прозрачными окнами.

Вчера из дома мы никуда не выходили, поэтому сейчас я впервые нормально видел город не через прозрачную стену и не на живых картинках.

Местами Корродад даже напоминал окраины Хардума. Только в Хардуме всё было закопчённое, грохотало и пахло углём, а здесь по тем же самым улицам бесшумно скользили машины без колёс. По тротуару ходили люди, которых было совсем немного. Ксеносов, как их тут называли, было ещё меньше. Один раз я заметил остроухого, похожего на Мириэль, а возле какого-то большого здания стоял серокожий здоровяк со странными ногами и коленками как будто вывернутыми наизнанку. Но никто на них не глазел. Значит, здесь это нормально.

Очень поразила чистота вокруг. Улицы Хардума, конечно, тоже иногда мыли. В основном, если там Герцог проезжал, но здесь улицы выглядели так, будто важный чиновник тут летает каждый день.

Мы въехали на территорию космопорта через отдельные ворота. Вот тут я уже увидел место, которое больше соответствовало рассказам Нилака о Верхней Пустоте.

Площадка была огромной. На ней стояли корабли и летательные машины разных размеров. Некоторые выглядели новыми и гладкими, другие вполне могли бы понравиться хардумским мастерам: потёртые борта, следы ремонта, открытые грузовые люки, какие-то запчасти, разбросанные вокруг.

Охрана проверила машину, почти не задержав. Через несколько минут гравикар остановился возле небольшого летательного аппарата. Он был намного меньше корабля Нилака. Гладкий корпус, короткая носовая часть, никаких винтов, воздушных мешков или крыльев, за которые можно было бы хотя бы мысленно зацепиться.

Жена тоже с интересом разглядывала диковинную летательную машину.

Внутри я сразу нашёл кресло и проверил ремни. Сайра устроилась рядом.

Нилак занял место напротив. Мириэль села рядом с ним.

Дверь закрылась.

Я ожидал хотя бы гула, но из заметных эффектов было только одно: кресло чуть сильнее прижало меня к спинке.

На таком же экране, как в доме, площадка плавно ушла вниз. Мы увидели невысокие дома, которые отдалялись, пока весь город с его зелёными пятнами посреди рыжей земли не стал меньше ногтя. Потом голубое небо начало темнеть, постепенно переходя в чёрное, а под нами проступили очертания огромного шара.

— Какая красота, — с придыханием сказала моя любимая жена.

***

Корабль Даналина появился на экране, когда Корродад уже остался далеко внизу.

— Это он? — спросил я.

— «Сияющий», — ответила Мириэль. — Это флагман моего брата.

Я присмотрелся. После «Тени» ещё одним кораблём меня, казалось, удивить будет сложно. Вот тут я ошибался. «Сияющий» выглядел так, будто его не собирали на верфи, а сразу отлили целиком из огромного куска светлого металла. Никаких привычных выступающих деталей, заклёпок, стыков или торчащих механизмов. Плавный корпус, чистые линии, а с кормы шло мягкое голубое сияние.

— И где у него всё? — спросил я.

— Что именно? — не понял Нилак.

— Ну... механизмы там всякие. Пушки там, крепления какие-то. Хоть что-нибудь.

— Всё внутри.

Нилак рассмеялся.

Шаттл приближался к «Сияющему», и корабль постепенно закрывал собой половину экрана. Вот тогда я начал понимать его настоящий размер.

В борту раскрылся огромный проём. Мы влетели туда, и створки закрылись за нами. Мне всё больше не нравилось, как часто здесь всё происходило без нормального шума.

Внутри корабль оказался ещё чуднее. Светлые коридоры, стены плавно переходят одна в другую. Нет никаких проводов, как у Нилака на корабле. Да даже нормальных углов нет. На стенах мягко светились какие-то картинки, а освещение становилось ярче там, куда мы шли.

Пахло очень странно. Немного как после грозы и ещё какими-то цветами.

У входа в следующий отсек нас ждал Даналин. Сразу было понятно, кто из остроухих здесь главный. Нилак успел проинструктировать нас, что аграфы живут очень долго и поэтому мнят себя очень важными, но на самом деле за всей надменностью скрываются очень чуткие и верные своему слову существа. Старший брат Мириэль выглядел так, как и положено разумному, которому везде уступают дорогу. Чистый светлый костюм, ни одной лишней складки и очень спокойный взгляд.

Он протянул руку к Нилаку и взял его за плечо. Потом по-отечески обнял Мириэль.

Они о чём-то недолго поговорили, потом он повернулся ко мне и что-то сказал, а я не понял ни слова. Язык звучал мягко, быстро, с какими-то непривычными окончаниями.

Мириэль ответила брату на том же языке, потом повернулась к нам.

— Даналин рад вас приветствовать на борту.

— Передай, что мы тоже рады.

Рядом с ним стояла высокая остроухая женщина в белом, очень похожая на Мириэль. Она посмотрела сначала на Сайру, потом задержала взгляд на мне. И как-то сразу стало не по себе. Я видел такой взгляд у наших сумасшедших одарённых лекарей, которые тащатся от того, что причиняют боль, выправляя кости.

Я наклонился к Нилаку и прошептал ему на ухо:

— Она всегда так смотрит?

— Как?

— Будто решает, где меня удобнее резать.

Нилак заржал и что-то сказал женщине на своём языке. Та приподняла бровь и ответила.

— Что она сказала?

— Разрезать тебя не потребуется. Прак, это Элиана. Один из лучших лекарей Дома Магнетар.

Нилак представил нас. Элиана что-то сказала и показала рукой внутрь помещения.

— Проходить предлагает, — перевёл Нилак. — Будет обследовать.

Вот там уже стояло то, чему я не мог придумать назначение, кроме как погребальное. Несколько прозрачных ящиков размером чуть больше человека.

— Нет, — сказал я.

— Что? — спросил Нилак.

— Я туда не полезу.

Нилак продолжил хохотать и долго не мог остановиться.

Элиана, у которой не дрогнул ни один мускул на лице, что-то спросила.

— Почему?

— Потому что это страшный стеклянный гроб.

Нилак прислонился к стене и сел на пол, не в состоянии успокоиться. Отдышавшись, он сказал:

— Не дрефь, я в таких раз двадцать лежал.

— Вот вообще не смешно.

Мириэль перевела Элиане наш разговор. Та наконец показала, что умеет улыбаться.

Через несколько минут я всё-таки лёг туда.

Дальше стало ещё веселее, потому что Элиана говорила только с Нилаком и Мириэль, а они уже объясняли мне, что нужно делать.

Лечь ровно, не двигаться, расслабиться. Последнее особенно хорошо получалось, когда над тобой закрывается прозрачная крышка неизвестной машины, а лекарь даже языка твоего не знает.

По стенкам прошёл мягкий свет. Что-то едва слышно загудело, и меня выключило.

Я очнулся, вообще не понимая, что происходит. Крышка с шипением открылась. Элиана начала что-то говорить Нилаку. Тот слушал, иногда уточнял, потом повернулся ко мне.

— Ну, Прак, ты ещё ничего. Несколько старых переломов. Парочка неправильно срослась. Левое колено и левое плечо. Следы старых инфекций, повреждённые зубы, куча рубцов. Старое ранение в живот. В общем, полный набор городского стражника.

— Я при всём этом присутствовал.

Я, конечно, удивился, откуда они могли знать обо всех моих старых травмах.

Элиана продолжала говорить.

— Всё можно восстановить, — перевёл Нилак.

Я уже собирался спросить, сколько месяцев на это уйдёт.

— Лечить долго?

Нилак перевёл мой вопрос и ответ Элианы:

— Несколько часов.

Я посмотрел на него.

— Сколько?

— Несколько часов.

— И колено тоже?

Он уточнил.

— Тоже. На все процедуры уйдёт несколько часов. Будешь как новенький.

Я машинально потёр своё колено рукой. Оно периодически болело уже лет пятнадцать. Не постоянно, конечно. Обычно перед плохой погодой, после долгой ходьбы или если приходилось хорошо побегать за каким-нибудь идиотом.

— А зубы?

— Да всё сделают, Прак, говорю же, будешь как юноша бегать.

У нас хороший лекарь мог спасти человека после тяжёлого ранения. Старые школы вообще умели вещи, про которые простой городской лекарь только слышал. Но чтобы взять всё, что я собирал на себе половину жизни, и за несколько часов привести в порядок...

Я посмотрел на прозрачный гроб уже немного по-другому.

Элиана вывела на экран какие-то буквы и опять заговорила с Нилаком.

— Теперь ФПИ, — сказал он.

— Что ещё за ФПИ?

Он объяснил, что здесь так оценивают физические возможности, ум и пси-потенциал.

— По физике ты прям Геракл. Голова у тебя тоже на месте, хоть пилотом, хоть инженером, несмотря на твои старания её испортить. А вот Пси у тебя сто четыре. Порядком удивил.

— Ге-кто? Сто четыре чего?

— Да был такой очень сильный герой в древности. А сто четыре — это твоя мощность как одарённого.

— Это много?

— Ну, максимум — триста. Вот и считай. Но для необученного человека хороший показатель.

— А у нас сказали бы, что Искра слабая.

Нилак перевёл.

Элиана ответила длиннее.

— Она говорит, Искра у тебя не слабая, а как раз наоборот. У тебя высокий потенциал, просто практически не развитый.

Это было интересно. В Хардуме со слабой Искрой особо никуда не брали на высокие должности. Разве что какая школа заметит что-то полезное или сам человек упрётся и будет годами заниматься.

Выходило, проблема была не в том, что у меня нечего развивать. Просто никто не хотел тратить время на обучение.

Следующей в капсулу легла Сайра. Сам-то лежишь и лежишь. А когда крышка закрывается над женой, сразу начинаешь вспоминать всё, что может сломаться. Я встал поближе, готовый выдернуть её оттуда при опасности.

Сайра показала мне через стекло кулак. Мол, не суетись.

Через несколько минут Элиана закончила обследование и что-то сказала.

— Сто семнадцать, — перевёл Нилак.

— Почему у неё больше?

Он задал вопрос Элиане.

Она ответила, а Нилак перевёл:

— Потому что потенциал выше.

— Это я уже понял. Я спросил, почему?

— Пока не знает. При правильной подготовке Пси у вас обоих может развиваться достаточно быстро. У Сайры исходный потенциал немного выше, чем у тебя.

Я посмотрел на жену.

— То есть сейчас она просто мной командует, а потом ещё и силой мысли сможет заставлять слушаться или к стене припечатает, как эти, с даром Притхиви?

— Прак, мне для этого никогда никакая Искра не требовалась.

Нилак перевёл нашу перепалку. Даналин рассмеялся. А вот Элиана уже не слушала. Она смотрела на какие-то новые буквы на экране. Провела рукой по светящейся картинке. Запустила что-то ещё. Даналин подошёл ближе. Они быстро заговорили между собой. Я не понимал ни единого слова, но уже по тому, как Нилак перестал улыбаться, понял, что нашли что-то интересное или плохое.

— Что там? — не выдержал я.

— Сейчас, подожди.

— Нилак.

— Да слышу я, Прак. Секунду.

Наконец он повернулся ко мне.

— В общем, нашли странность.

Перед Элианой висело изображение какой-то длинной закрученной верёвки.

Нилак показал на неё.

— Это твой генетический код. Если совсем просто, инструкция, по которой построено твоё тело. И у тебя, и у Сайры нашли одинаковый комплекс признаков, который связан с развитием вашей Искры и тем, насколько легко организм может адаптировать ваши, так скажем, внутренние энергетические каналы, если вы будете это развивать.

— И?

— Прак, дальше интереснее. Элиана говорит, что это может быть обычной особенностью людей вашего мира или результатом очень долгой естественной адаптации.

Он замолчал.

— А ещё такое могли когда-то специально сделать древние.

— Сделать? Я не очень понял. Это как — сделать?

— Изменить ваших очень далёких предков. Так, чтобы их потомки лучше развивали свою Искру.

Он замолчал, давая мне возможность переварить услышанное, потом продолжил:

— Для нормального вывода им нужны десятки твоих земляков, а лучше сотни.

Элиана снова что-то сказала. Даналин подошёл ближе к изображению. Мириэль быстро спросила о чём-то брата, и все трое загомонили, перебивая друг друга.

— Ещё что? — спросил я.

— Нашлось слабое совпадение с очень древними образцами из архивов их рода. Образцы связаны с находками эпохи древних, которых у нас называют Джоре.

Это название я уже слышал.

— Это те древние, которые оставили чертежи ваших чудесных машин?

— Многое из того, на чём построено Содружество, выросло из их наследия. Да и многое из того, что есть в Венцовом крае и описано в текстах ваших школ, — тоже их наследие.

Нилак с остроухими ещё какое-то время переговаривались. А мы с Сайрой просто стояли и наблюдали за ними. После услышанного железка в голове уже не казалась главной новостью дня.

Потом Элиана вывела на экран несколько вариантов нейросетей. Нилак переводил их назначение.

Там были сети для пилотов, инженеров и ещё какие-то. Когда дошли до гвардейской, я сразу заинтересовался. Организация охраны, работа со всеми видами оружия, оценка угроз, координация группы и контроль состояния тела с возможностью субъективного замедления времени. Всё это пока казалось чем-то нереальным.

Нилак что-то сказал про то, что это разработка остроухих и очень высокоранговая модель. Мне, в принципе, было без разницы, просто описание понравилось.

— Эту.

— Там ещё варианты есть, — сказал Нилак.

— А зачем? Я двадцать с лишним лет стражник, командовал своим десятком. Это то, что я умею делать лучше всего.

Сайра выбирала намного дольше, расспрашивая про каждую. Когда ей показали административную нейросеть, она выслушала перевод. По описанию там была работа с большим количеством данных, деньгами, планированием, поиском информации, учётом и организацией.

— Вот. Я эту хочу.

Я посмотрел на Нилака.

— Она действительно будет говорить у меня в голове?

— Да, как я тебе уже говорил, голос можно настраивать или вообще отключить.

— Тогда пусть будет мужской.

Сайра сразу повернулась ко мне с немым вопросом, но я никак не стал комментировать. Говорящую женщину я точно не хочу у себя в голове.

Следом пошли импланты.

Тут я уже начал уставать от количества информации. Мне предложили какую-то медицинскую фабрику для ускоренного восстановления, а ещё импланты на реакцию и увеличение памяти.

Сайре примерно то же самое, только вместо реакции — какие-то устройства для работы с информацией и связью.

— Что за фабрика?

— Она будет производить внутри тебя медицинских... — Нилак задумался на секунду. — Железных невидимых насекомых. Это такие очень маленькие машины. Работают в крови и тканях. Лечат мелкие повреждения, помогают организму восстанавливаться.

— То есть внутри меня будут жить маленькие машины?

— Ну, типа того.

Через некоторое время нас уложили в капсулы.

Элиана через Нилака объяснила, что лучше провести установку во сне. Если тебе собираются засунуть железо в голову и выпустить в кровь несколько миллиардов невидимых насекомых, то некоторые этапы лучше пропустить.

***

Очнулся я от мужского басовитого голоса.

— Доброе утро, носитель.

Глаза я ещё не открыл.

— Кто сказал?

— Процедура установки завершена успешно. Самочувствие носителя удовлетворительное.

Я открыл глаза. Крышка капсулы уже была поднята.

— Нилак.

Он повернулся.

— Что?

— Заберите этого болтуна обратно.

Элиана подошла ко мне и сказала:

— Не вставайте резко. Адаптация ещё не завершена.

Я на секунду замер, не в силах осознать, что происходит. Я понял каждое её слово.

— Ты сейчас говорила на нашем языке?

Элиана явно не поняла вопроса, хотя я её понимал прекрасно.

Нилак рассмеялся.

— Нет. Это ты теперь понимаешь её язык. Точнее, общий язык Содружества. Языковую базу поставили вместе с нейросетью.

Вот это впечатлило даже сильнее голоса в голове. Лёг поспать. Проснулся — и всё понимаю.

— А она меня?

— Пока нет. Ты сейчас говоришь на своём. Нейросеть после небольшой настройки поможет с речью. Немного практики — и заговоришь сам.

Следующие полчаса мне объясняли, как не разговаривать с собственной головой вслух. Оказалось, достаточно просто правильно сформировать мысль.

Ещё через несколько минут я смог отключить голос. Посидел немного в тишине, а потом вернул обратно. Так было легче.

Кроме общего языка нам установили самые простые базы знаний: устройство Содружества, законы и гражданские права, основные расы, деньги, использование нейросети и бытовой техники.

Я теперь знал, что такое кредиты и личный идентификатор, понимал, чем один статус отличается от другого. Ещё утром я ничего этого не знал, и тут — раз, и знание просто появилось.

— Значит, вы можете вот так взять и научить человека чему угодно?

— Не совсем, — сказал Нилак. — Знания дать можем, а опыт, к сожалению, нет.

Я подумал, и в голову почему-то пришёл вопрос:

— Тогда почему у вас столько бедных?

— Хороший вопрос, Прак.

Через некоторое время мне пришло сообщение.

Я уже знал, что это именно сообщение, хотя раньше никогда таких не видел.

Дориан Векс, премьер-министр системы Корродад и приближённый Нилака, оформил нам временные документы.