Аэру Астал II. Мир Кодея. Империя Эгле

Биш… Поместье Бишамонтен. Стены, высеченные из светлого камня, кажутся полу прозрачными в лучах полуденного солнца. Это выглядит настолько красиво, что сюда часто приезжали путешественники, чтобы просто посмотреть на поместье.

Я уже давно не покидаю Лашу, разве что раз в несколько десятилетий приезжаю в Аксамат, чтобы собрать и заготовить необходимые травы. Поэтому мне сложно вспомнить, как выглядел Бишамонтен сто лет назад.

Но я помнил его красоту, его живую, дышащую энергию, какой и должно быть родовое гнездо столь могущественного Герцога. Это воспоминание делало нынешнее зрелище ещё более тревожным. Что-то изменилось.

И весьма кардинально.

Обычно дорога, ведущая к Бишамонтену, оживлена: стук колёс карет, смех зажиточных торговцев, цокот копыт королевских посланников. Сейчас же улица рядом с поместьем была пуста. Ни одной кареты, ни одной лошади, ни одного праздного зеваки, привлечённого былой красотой. Все держатся от него на расстоянии, как от прокажённого.

Даже у массивных кованых ворот не стоят гвардейцы, которые должны сообщать о прибытии гостей. Тишина настолько неестественная, какая-то липко-давящая, нарушаемая лишь шелестом невидимого ветра в бледных кронах деревьев.

Нахмурившись, я переступаю порог, разделяющий внешний мир и усадьбу, и тут же невольно ёжусь от нахлынувшей прохлады, которая до ужаса неестественна для тёплого летнего дня. Это не просто холод, а магическая стужа, пробирающая до костей, несмотря на лёгкую летнюю одежду.

Воздух вокруг меня словно уплотнился, стал вязким и мерцающим. Каждый вдох отдаётся лёгким жжением в лёгких, как будто ты дышишь морозным воздухом на вершине заснеженной горы, а не в разгар лета.

Сад, который должен быть наполнен буйством красок и ароматов, выглядит так, словно его коснулось дыхание самой зимы.

Лепестки роз покрыты тонким, почти прозрачным слоем инея, который искрится под полуденным солнцем миллионами крошечных холодных алмазов. Их нежный аромат сменился резким запахом озона и застоявшегося холода. Листья на кустах и деревьях бледные, почти прозрачные, словно выцветшие призраки самих себя, а их прожилки проступают на поверхности, как тончайшие узоры паутины, сотканной изо льда.

Я протягиваю руку, и мои пальцы скользнули по листу, мгновенно покрывшись мельчайшими кристалликами льда, несмотря на мою природную устойчивость к подобным воздействиям.

Земля под ногами твёрдая, как камень, и при каждом шаге раздаётся лёгкий хруст тонкого первого льда. Травинки стоят как стеклянные иглы, покрытые белой изморозью. Даже камни на дорожках покрыты ледяной глазурью и отражают тусклый солнечный свет.

Это явно не природная аномалия… И масштабы её воздействия… Неконтролируемый выброс магии? В Герцогстве что-то случилось?

Взгляд снова переходит на ворота, за которыми даже с виду, куда теплее…

Я ускоряю шаг на главной аллее, ведущей к парадному входу в поместье. С каждой минутой холод усиливается, а воздух становился всё более разреженным. Деревья вдоль аллеи, величественные дубы и клёны, теперь стоят безмолвными стражами, их ветви усыпаны сосульками, которые в дневном свете кажутся хрустальными.

Парадный зал, обычно залитый светом и украшенный богатыми гобеленами, погружён в полумрак. Из окон едва пробиваются тусклые лучи, превращая интерьер в серый безжизненный пейзаж. Каменные стены, такие величественные снаружи, здесь кажутся холодными и враждебными.

— Граф Ирсис, — из боковой двери ко мне выходит эльф, который в тусклом свете холла кажется мертвенно бледным и почти прозрачным и это при том, что он явно выходец из огненного клана, судя по волосам. — Элсор Бриндорин. Секретарь-камергер Герцога. — кланяется, положив руку на грудь… на мгновение мне кажется, что наклонись он ещё чуть вперёд, то непременно рухнет на кафельный пол. — Приветствую.

— Что здесь происходит? — открываю сумку, достаю из неё восстанавливающее зелье и вкладываю в руку. Элсор переводит почти пустой, затуманенный болью взгляд вглубь поместья. Из его груди вырывается тяжёлый, надрывный вздох. — У Эльнесара магическое буйство? Где он?

— Его светлость… в своих покоях, — выдавливает Элсор, указывая дрожащей рукой на лестницу, ведущую на второй этаж. Видимо для начала придётся разобраться с состоянием Герцога и привести его в чувства, а потом уже обсуждать какие-либо дела.

С каждым шагом вверх холод становится всё сильнее, пронизывая до костей. Воздух становился не просто разреженным, а кристаллизованным. Балюстрада, искусно вырезанная из тёмного дерева, покрыта толстым слоем инея, а на резных столбах висят сосульки, сверкающие в тусклом свете, пробивающемся сквозь ледяную глазурь окон.

Потолки, обычно украшенные фресками с изображением летних садов и солнечных небес, теперь усыпаны мельчайшими ледяными кристаллами, создающие иллюзию затянутого туманом звёздного неба. Наши шаги гулко отдаются в ледяной тишине, нарушаемой лишь редким скрипом дерева под натиском холода.

В конце коридора, где предположительно находятся покои Герцога, виднеются двойные дубовые двери, покрытые слоем льда толщиной с мою ладонь. Они буквально вмёрзли в дверной проём, запечатав за собой источник магического кошмара.

— Отойди, Элсор, — приказал я, подходя к двери

Вот ведь несносный мальчишка.

Я касаюсь ледяной корки. Моя рука, мгновенно покрывается белой изморозью, а кристаллы льда больно впиваются в кожу, отчего на поверхности появляются капельки крови, пачкая лёд и высвобождая мою магию. Из кончиков моих пальцев, от ладоней, расходятся тёплые золотистые волны, проникающие в лёд.

Это не попытка растопить его, а скорее стремление понять, почувствовать его структуру и природу. Магия земли не противостоит, она обволакивает, проникает, поглощает и стабилизирует. Медленно, с усилием я начинаю вливать свою силу в лёд, превращая его из твёрдой, неприступной брони в хрупкую, податливую субстанцию.

Ледяные кристаллы на дверях дрожат, на них появляются трещины, и с тихим сухим треском они начинают осыпаться, превращаясь в ледяную пыль. Я отступаю на шаг, и двери с грохотом распахиваются, открывая взору зрелище, от которого любой в ужасе бежал бы прочь.

Зрелище, представшее моему взору, заставило бы любого в ужасе бежать прочь. Не комната, а ледяной склеп. Некогда роскошная мебель, обитая тяжёлым изумрудным бархатом, теперь кажутся причудливыми скульптурами в музее кошмаров. Слой льда настолько толстый, что очертания кресел и столов искажались, превращаясь в гротескные тени. Окна затянуты таким плотным инеем, что дневной свет едва пробивается сквозь него, приобретая мертвенно-голубой оттенок.

Эльнесар спит в огромном кресле, запрокинув голову и обнажив тонкую шею, по которой, словно ядовитые змеи, расползаются синие вены и ледяные узоры. Дыхание прерывистое и хриплое. С каждым выдохом из его груди вырываются стоны — тяжёлые, полные невыносимой муки. Они тут же замерзают в воздухе, превращаясь в крошечные звенящие осколки, которые оседают на его камзоле мёртвыми звёздами.

И всю эту картину венчает хаос земного падения. Вокруг кресла валяются пустые бутылки из-под самого крепкого эльфийского вина — того, что обжигает горло, но, видимо, не способно согреть сердце, превратившееся в кусок льда. В правой руке Герцог сжимает стакан, наполовину наполненный мутной жидкостью, которая уже покрывается льдом по краям.

— Эльнесар, — зову тихим, но властным голосом, пытаясь привлечь внимание. Не реагирует. Я нащупываю во внутреннем кармане пузырёк, достаю и быстро читаю, что в нём. Успокоительный настой собственного приготовления — концентрат корня земли и сонной лозы, усиленный моей силой. Вещество, способное усыпить даже разъярённого дракона. Я перехватываю его руку со стаканом. — Пей, — тоном, не терпящим возражений, произношу я, поднося фиал к его губам. — Пей, Эл, или я заставлю тебя силой. Ты же знаешь, я могу.

Эльнесар дёргается, в его глазах на мгновение вспыхивает ярость, а температура в комнате падает ещё на несколько градусов. Прямо из пола вырастают ледяные колья, стремясь пронзить мои ноги. Я пиво усмехаясь, топая каблуком, посылая мощный импульс в землю. Золотая волна прокатывается по полу, сминая ледяные пики и превращая их в пыль.

Он хрипло выдыхает, и я пользуюсь моментом, чтобы влить содержимое флакона ему в рот. Он закашливается и пытается оттолкнуть меня, но я крепко держу его за плечо, вливая в него ещё и свою магию, стабилизируя пульс и успокаивая его метающееся сознание.

Лекарство подействовало почти мгновенно. Сильный снотворный эффект гасит пожар — или, скорее, ледяную бурю — в его крови. Веки Эльнесара тяжелеют. Стакан выпадает из рук и разбивается о ледяной пол. Его голова бессильно падает на грудь.

Магическое буйство успокаивается, но не исчезает. Воздух по-прежнему обжигает, а иней продолжает медленно стекать по стенам. Я знал, что это лишь временная передышка. Магия льда слишком глубоко укоренилась в его сущности, подпитываемая горем и алкоголем.

Я выпрямляюсь, чувствуя, как усталость наваливается на плечи. Я пытаюсь размять их, слушая хруст суставов, которые задеревенели от напряжения.

— Он спит? — Элсор продолжает стоять около входа, смотря оттуда на нас с беспокойством. Я медленно киваю, обвожу взглядом комнату, находя небольшой столик. Подойдёт.

Я достаю из-за сумки записную книжку и перо с чернилами. Быстрыми, чёткими движениями я черкаю рецепт: Эссенция солнечного корня, измельчённый жемчуг из глубин Южного моря и пыльца золотого аканта.

— Вот список, — я протягиваю бумагу. — Это поможет восстановить магические каналы. Готовить на медленном огне, давать по три капли три раза в день, когда он придёт в себя. — Элсор дрожащими руками берёт лист и быстро пробегает глазами по строчкам. — Тебе нужно достать «Оковы Хельхейма». Или, если их не найдётся в казне, подойдёт любой качественный «Пепельный обруч». Эти артефакты временно зафиксируют его силу, создав внешний контур сдерживания. Они не подавят магию, но запрут её внутри, не давая ей реагировать на его эмоциональные всплески. — Элсор кивнул, его лицо стало серьёзным.

— Я сейчас же прикажу разобраться с беспорядком… — выдыхает и бросает ещё один обеспокоенный взгляд в сторону Герцога. — Я покажу вам комнату, в которой вы сможете отдохнуть. — Я выхожу из комнаты вслед за секретарём.

В коридоре уже гораздо теплее, чем несколько минут назад. Изрезанная ледяными кристаллами рука, начинает болеть, напоминая о том, что следует и своему здоровью уделить внимание. Здоровой рукой, я ныряю в сумку, чтобы достать пузырёк с восстанавливающим и только выпив его, позволяю золотистому свету ещё раз пробежаться по коже, затягивая порезы.

Прежде чем закрыть за собой дверь, я ещё раз оборачиваюсь, наконец остановив свой взгляд на картине, напротив которой сидит Герцог. Нижней изображена прекрасная беловолосая девушка с лавандовыми глазами с лёгким голубым под тоном. Она полу-улыбается, но в глазах нет и намёка на радость или счастье.

Я машинально достаю из сумки небольшой листок с рисунком лесной девы… С портрета, который я набросал, на меня смотрит девушка с тем же самым прекрасным лицом… Если бы не глаза цвета чистого неба, я бы сказал, что это одна и та же эльфийка.

Мёртвая тишина, царившая в поместье до недавнего времени, теперь не такая гнетущая. Постепенно его наполняют разные звуки. Из-за двери доносится повеселевший и требовательный голос Элсора, который отдаёт распоряжения: перенести Герцога в другую комнату, привести его и комнату в порядок, приготовить ужин… И другие мелкие поручения.

— Прошу прощения за ожидание, Граф. — Когда он входит в комнату, то выглядит чуть более уставшим, но в целом довольным проделанной работой. — Ужин готов. — За ним въезжает тележка с блюдами и останавливается у круглого стола у окна.

— Благодарю. — Я осторожно поднимаюсь, всё ещё чувствуя слабость. Эльф тактично следует за мной, явно намереваясь в любой момент подхватить меня, но держится на почтительном расстоянии в пару шагов. Этого достаточно на случай непредвиденных обстоятельств. — Что ж… Не могли бы вы рассказать, что произошло?

— Хах. — Вздохнув, Элсор отодвигает стул напротив меня, но на мгновение замирает, явно раздумывая, правильно ли он поступает. Но в конце концов он медленно опускается на стул. — Всё из-за пропажи леди Калеи. — Я замираю на несколько секунд, пытаясь вспомнить, слышал ли я что-нибудь об этом, но нет… — Это дочь Его Светлости. — Я даже не могу вспомнить, была ли у него дочь… Он её скрывал? — Насколько хорошо вы осведомлены о делах в Столице?

— Не совсем уверен, последние несколько лет я жил в Аксамате… — Я слегка хмурюсь и отпиваю сок из бокала. — Однако подозреваю, что там не всё так радужно. — Я кладу на стол свёрток и пододвигаю его к юноше. — Эти отчёты так и не дошли до столицы… А из самой столицы нам приходят письма о балах и празднествах…

— Что ж… Неудивительно. — Он даже не прикасается к конверту, а лишь смотрит на него таким серьёзным взглядом… — В последние несколько лет в столице… среди знати распространился наркотик «Шёпот цветов». Галлюциноген. Мы занимались расследованием: поставки и распространение… — Дверь открывается, и в комнату входит ещё одна рыжеволосая девушка. Она ставит чашки, бросает на меня настороженный взгляд и, быстро поднявшись, уходит.

— Как я понимаю, никаких подвижек нет. — Секретарь медленно кивает, недовольно поджимая губы.

— Не то чтобы… Мы подозреваем, что в этом замешан Маор Калтос. — При упоминании этого имени его передёргивает…

— Полукровка из дипломатической делегации? — заинтересованно приподнимаю бровь, застыв со столовыми приборами у тарелки. — Я слышал, что он не пропускает ни одной юбки… Да и в целом он хитрый торгаш, себя никогда не обделит. Но… Наркотики?

— Стервятник в шёлке, — с ненавистью бурчит он, но быстро берёт себя в руки. — Сначала это не привлекало внимания. «Шёпот цветов» — вкусный и интересный чай, обладающий тонизирующим и слегка расслабляющим эффектом. — Он замолкает на несколько минут, бросает взгляд во двор и уверенно кивает. — Я дам вам документы… Мы отправили чай на экспертизу.

— Хм… Конечно, сочетание довольно сомнительное, учитывая свойства растений по отдельности. При неконтролируемом употреблении он может вызвать проблемы со здоровьем… Впрочем, в мире нет ничего абсолютно безопасного. — Юноша сжимает стакан в руках и выглядит несколько подавленным моими словами. — Но при чём тут Леди и Маор Калтос? Она тоже пила этот чай?

— Те, кто часто пил или курил «Шёпот цветов», стали страдать от галлюцинаций и панических атак. Было зафиксировано несколько летальных исходов от асфиксии и сердечного приступа. — Конечно, состав вызывает большие вопросы… Но чтобы довести до такого… Хотя пять лет — срок не маленький. — Доказать его причастность на данный момент невозможно, мы не можем найти лабораторию, а значит, от того, что мы его схватим, не будет никакого толку. Юная госпожа должна была войти в его семью, втереться в доверие и найти доказательства. — На его лице отражается такая гамма чувств, что я не успеваю их распознать… — Она… отказалась. Наотрез. — Видимо, это неудивительно… — В связи с этим Герцог решил отправить её в Аксамат для защиты, чтобы до неё не добрались его враги. Но она пропала, так и не доехав до заставы.

— Ладно. Я понял. — выдыхаю, откладывая в сторону столовые приборы. — Тогда оставим всё это до пробуждения Герцога.

Приходить в себя невыносимо. Тело ломит, будто его перековали в кузнице на огне, а потом скрепили болтами из чужой воли. Голова раскалывается — тупая, настырная боль пульсирует в висках, будто кто-то методично, с омерзительным наслаждением забивает в череп гвозди, один за другим.