Asya Lin Мой свет

–

Я могу помочь, – Раздался голос врача Грацкого из-за двери.

Я вздрогнула от неожиданности, не услышав, как он вошел. Грацкий, мой лечащий врач, стоял в дверях с сочувствующим взглядом.

–

Как вы узнали? – прошептала я, чувствуя, как новая волна паники захлестывает меня.

–

Я случайно услышал ваш разговор по телефону, – ответил он, стараясь говорить тихо и спокойно. – Не волнуйтесь, я не стану расспрашивать о деталях. Но если вам нужна помощь, я готов ее оказать.

Его предложение было как спасательный круг в бушующем море отчаяния. Я не знала, насколько могу доверять ему, но в сложившейся ситуации любая помощь была на вес золота.

–

Я должна выбраться из больницы, – произнесла я, глядя ему прямо в глаза. – Мне нужно…

Грацкий кивнул, обдумывая мои слова.

–

Я понимаю. Побег из больницы – не лучшее решение, но в вашей ситуации я готов закрыть на это глаза. Я помогу вам покинуть больницу незамеченной. Но помните, вы должны быть осторожны.

Его поддержка придала мне сил.

Вместе мы разработали план побега. Грацкий обещал достать мне одежду и помочь миновать пост охраны. Он также посоветовал обратиться в полицию, как только я окажусь в безопасном месте. Звучит слишком просто, чтобы быть правдой, но у меня нет выбора. Я должна рискнуть.

Ночь тянулась бесконечно долго. Каждая минута казалась вечностью, наполненной страхом и тревогой. Я лежала в кровати, не в силах сомкнуть глаз, и думала о предстоящем побеге. В голове мелькали обрывки воспоминаний о Кирилле, о нашей любви, которая обернулась кошмаром. Как он мог так измениться? Что толкнуло его на этот безумный шаг?

Рано утром, как и обещал, Грацкий принес мне одежду и обувь. Он помог мне выбраться из палаты, миновав спящих медсестер и бдительные взгляды охраны. Мы шли по темным коридорам больницы, стараясь не издавать ни звука. Сердце колотилось так сильно, что казалось, будто его слышно во всем здании.

Наконец, мы добрались до черного выхода. Грацкий открыл дверь и посмотрел на меня с тревогой.

–

Будьте осторожны, – прошептал он.

Я кивнула в ответ и выскользнула на улицу. Утренний воздух обжег мои легкие, и я почувствовала себя свободной, как птица, вырвавшаяся из клетки.

Выйдя за пределы территории, я увидела машину папы.

За рулем сидел незнакомый мужчина. Папа никогда не пользовался услугами водителей. Страх вспыхнул с новой силой. Неужели Кирилл добрался и до него? Я замерла в нерешительности, но мужчина, заметив меня, вышел из машины и жестом пригласил подойти. В его глазах не было враждебности, только обеспокоенность.

–

Здравствуйте, – сказал он, протягивая руку. – Я друг вашего отца. Он просил меня забрать вас. Садитесь, пожалуйста, нам нужно ехать.

Сомнения терзали меня, но интуиция подсказывала, что этому человеку можно доверять. Я села в машину, и мы тронулись с места.

–

Твой отец не смог приехать, хотя очень рвался. Но дед его переубедил и сказал, что они нужнее сейчас там, они выдвинулись на поиски Мии.

В горле у меня пересохло, и я почувствовал, как внутри все сжалось в тугой, болезненный узел. Мия…

Я молча кивнул, стараясь сдержать предательски подступающие слезы. Слова мужчины эхом отдавались в голове, рисуя картины напряженных поисков, тревоги

и отчаяния. Я знала, что они сделают все возможное, перевернут землю, лишь бы вернуть Мию домой. Но страх, холодный и липкий, все равно скользил по сердцу, не давая покоя.

Всю дорогу я не могла избавиться от чувства тревоги. Где Мия? Что с ней? Жива ли она вообще? Эти вопросы терзали мой разум, не давая покоя. Я пыталась дозвониться до нее, но телефон молчал.

Наконец, мы приехали в небольшой домик у озера. Мужчина объяснил, что это безопасное место, где я смогу переждать, пока не закончится вся эта история. Он уверил меня, что папа скоро приедет.

Измученная и опустошенная, я вошла в дом. Тишина давила на меня, казалось, она вот-вот сломает меня окончательно. Но я должна держаться. Ради Мии. Ради папы и дедули. Ради себя.

Солнце резало глаза сквозь щель в шторах, напоминая о реальности, от которой я так отчаянно пыталась сбежать. Я лежала на незнакомой кровати, укрытая мягким пледом. Последние воспоминания всплывали обрывками: машина, темная дорога, молчаливый силуэт дяди Артура за рулем. Кирилл… даже имя его обжигало как клеймо.

С трудом села, ощущая, как ноет каждая клеточка тела. Комната пахла деревом и свежестью, сквозь открытое окно доносилось тихое плескание воды. Я встала и подошла к окну. Передо мной раскинулось озеро, спокойное и умиротворяющее.

Домик, в котором я находилась, стоял прямо на берегу, окруженный соснами. Красота, от которой хотелось плакать.

Дядя Артур готовил завтрак на кухне. Заметив меня, он слабо улыбнулся. В его глазах читалась тревога и… вина? Неважно. Сейчас мне нужна была только тишина и возможность собрать себя по кусочкам.

–

Как ты? – спросил он, ставя передо мной тарелку с яичницей.

Я пожала плечами.

–

Спасибо, что привез меня сюда.

Он вздохнул, присел напротив.

–

Элли… я…

–

Пожалуйста, – перебила я его, – не говори ничего. Просто дай мне побыть здесь.

Он кивнул. Тишина снова воцарилась в комнате, нарушаемая лишь щебетанием птиц за окном. Я смотрела на озеро, пытаясь увидеть в его спокойствии хоть какой-то намек на мое будущее. Будущее, которое Кирилл украл у меня вместе с верой в любовь и доверие. Здесь, у озера, я попробую начать все заново. Возможно, когда-нибудь смогу снова дышать полной грудью.

Воспоминания о предстоящей свадьбе, обожгли нутро.

Ком подкатил к горлу. Белое платье, фата, счастливые лица гостей… Все это превратилось в пепел, рассыпалось прахом в тот момент, когда я узнала правду. Кирилл… как я могла быть такой слепой? Как могла не видеть, что за маской идеального жениха скрывается чудовище?

Я отвернулась от озера, не в силах больше выносить его безмятежность. Боль пульсировала в висках, требуя выхода. Я встала из-за стола, не притронувшись к еде.

– Я прогуляюсь, – сказала я дяде Артуру. Он лишь кивнул, не отрываясь от своей тарелки.

Выйдя из дома, я побрела по тропинке, уходящей в лес. Земля пружинила под ногами, сосны шелестели своими иглами, словно пытаясь утешить. Я шла, не разбирая дороги, пока не вышла к небольшому обрыву. Внизу, между деревьями, виднелся кусочек озера. Я села на край, свесив ноги вниз, и закрыла глаза. Хотелось просто исчезнуть, раствориться в этом лесу, в этой тишине. Но я знала, что это не выход. Нужно жить дальше. Нужно найти в себе силы, чтобы пережить это.

Ветер трепал мои волосы, принося с собой запах хвои и сырой земли. Я глубоко вдохнула, пытаясь заполнить легкие этим свежим воздухом, словно надеясь, что он вытеснит из меня всю боль и обиду. Но боль не отступала, она сидела глубоко внутри, словно заноза, отравляя все вокруг.

Я вспомнила нашу первую встречу с Кириллом. Он казался таким искренним, таким внимательным. Ухаживал красиво, говорил комплименты, смотрел в глаза так, словно видел во мне весь мир. Я поверила ему. Открылась. Отдала свое сердце. А он просто играл, использовал меня в своей грязной игре.

Слезы невольно покатились по щекам. Я не пыталась их остановить. Пусть текут. Пусть вымоют всю эту грязь, всю эту ложь. Я сидела на обрыве, смотрела на озеро и плакала, как маленький ребенок. И в какой-то момент мне стало легче. Словно часть боли ушла вместе со слезами.

Я вытерла лицо и поднялась. Нужно возвращаться. Нужно поговорить с дядей Артуром. Спросить, что он знает.

Хотя, наверное, не стоит. Сейчас мне просто нужно время. Время, чтобы прийти в себя. Время, чтобы понять, как жить дальше. Я развернулась и пошла обратно к дому, стараясь не думать о том, что меня ждет впереди.

Подойдя к домику, я увидела отца, который смотрел на меня с жалостью и

тревогой.

– Элли, нам нужно поговорить. Разговор будет не простой, но… ты должна

будешь выйти за Кирилла.

Я замерла на месте, словно меня ударили током. Слова отца прозвучали как приговор. Выйти за Кирилла? После всего, что произошло? После того, как он растоптал мою душу?

–

Папа, ты шутишь? – прошептала я, не веря своим ушам. – После всего, что я узнала… ты серьезно?

–

Фиктивно, Элли. Брак будет фиктивным. Но я найду способ, чтобы избежать этого.

Отец подошел ближе, взял меня за руки. В его глазах плескалась боль, смешанная с решимостью.

–

Элли, это необходимо. Это ради нашей семьи. Кирилл… он играет нечестно. Он угрожает нам, шантажирует. Если ты откажешься, мы потеряем все.

Я отшатнулась, словно от удара. Мой отец… неужели он готов пожертвовать мной ради денег?

–

Я не могу, папа. Я не могу выйти за него, даже фиктивно. Это выше моих сил. Он сломал меня. Я не смогу притворяться счастливой рядом с ним.

Отец вздохнул, провел рукой по волосам.

–

Я понимаю, Элли. Понимаю, как тебе тяжело. Но у нас нет выбора. Я сделаю все, чтобы этот брак был лишь формальностью. Я найду способ, как разорвать его как можно скорее. Просто поверь мне.

Слова отца звучали как эхо в пустой комнате. Я смотрела на него и не понимала, как он мог просить меня об этом.

В голове крутились обрывки воспоминаний о Кириллове: его лживые улыбки, его фальшивые комплименты. Я чувствовала, как внутри меня поднимается волна гнева и отчаяния. Но в глазах отца я видела страх. Настоящий, неподдельный страх. И я поняла, что он действительно загнан в угол.

Я закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. У меня не было выбора. Ради отца, ради семьи, я должна была согласиться. Но я знала, что это будет самым тяжелым испытанием в моей жизни.

–

Хорошо, – выдохнула я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. – Я согласна.

Отец обнял меня крепко, словно боялся, что я исчезну. В его объятиях я почувствовала не только отцовскую любовь, но и вину. Вину за то, что он ставит меня перед таким выбором. Но я не винила его. Я понимала, что он действует из лучших побуждений, пытаясь защитить нашу семью.

В этот момент я осознала всю глубину пропасти, в которую мы все катились. Фиктивный брак с человеком, которого я ненавижу, игра в счастливую семью, когда душа изранена до крови… Все это казалось невыносимым. Но я дала слово. Слово отцу. А значит, должна сдержать его, чего бы мне это ни стоило.

Пламя в камине жадно пожирало поленья, отбрасывая на стены причудливые тени, словно танцующие демоны. Я сидела, закутавшись в плед, и смотрела на этот хаотичный танец, пытаясь найти в нем хоть какой-то смысл. Но все, что я видела – это отражение собственной души: истерзанной, раздавленной, обреченной.

Кирилл. Само его имя, словно лезвие, резало изнутри. Он держит в заложниках мою сестру, мою Мию, и требует меня взамен.

Стук в дверь вырвал меня из оцепенения.

Отец.

–

Можно войти? – спросил он тихо, приоткрыв дверь.

Я молча кивнула, отвернувшись к камину.

–

Ты не спишь.

–

Не могу, – ответила я, не отрывая взгляда от огня.

–

Я знаю, тебе тяжело. Анна должна облегчить твою жизнь, пока… – он запнулся, – пока все это не закончится.

–

Облегчить? – я усмехнулась. – Она лишь напоминает мне о моей беспомощности. Как и ты, впрочем.

–

Элли, не говори так. Я стараюсь как лучше.

–

Как лучше? – в моем голосе звучала горечь. – Ты обрекаешь меня на жизнь с чудовищем, и называешь это «как лучше»?

Отец тяжело вздохнул.

–

Я делаю это, чтобы защитить вас обеих. Кирилл… он не остановится ни перед чем.

–

И ты просто сдаешься? – я повернулась к нему, в глазах стояли слезы.

–

Я не сдаюсь, просто мне нужно немного времени.

–

Времени? Сколько еще времени тебе нужно, папа? Мия там страдает, каждый день, каждую минуту! Ты представляешь, что он с ней делает?

Отец опустил голову, словно под тяжестью невидимого груза.

–

Представляю, – прошептал он. – И именно поэтому я прошу тебя потерпеть. У меня есть план. Я работаю над этим.

Я не верила ни единому его слову. План? Какой план может быть у человека, который готов отдать свою дочь в лапы чудовища?

–

Хватит врать, – процедила я сквозь зубы. – Нет у тебя никакого плана. Ты просто боишься. Боишься Кирилла, боишься потерять все, что у тебя есть. Но знаешь что? Ты уже все потерял. Ты потерял нас.

Я встала с кресла, чувствуя, как внутри поднимается волна ярости. Слезы, наконец, хлынули из глаз, обжигая щеки.

–

Элли, прошу, дай мне всего пару часов, и я все улажу. Мне просто нужна помощь.

–

Помощь? Чья помощь тебе нужна, папа? Кирилла?

Отец вздрогнул, словно я дала ему пощечину. В его глазах отразилась боль, смешанная с отчаянием.

–

Ты не понимаешь, Элли, – сказал он тихо. – Я делаю все возможное.

–

Нет, ты не делаешь! – закричала я, срываясь на истерику. – Если бы ты делал все возможное, Мия была бы сейчас здесь, рядом со мной! Но ты просто сидишь и ждешь, пока Кирилл ее сломает, пока он ее уничтожит!

Он лишь безмолвно покачал головой и скрылся за дверью. Вслед ему донеслись обрывки взволнованных фраз:

–

Она жива.

–

Я знаю… Она жива, Арсений… И ей нужна твоя помощь…

Дальше я не стала слушать, словно боясь спугнуть эту хрупкую надежду. Опустилась в кресло напротив пылающего камина и закрыла глаза.