Asora Mora Lasta im

— Что здесь происходит? — Тав вернула ледяной тон голоса, возвышаясь над одним из гоблинов.

— Что это тут у нас? Ого... — гоблин, пошатываясь, повернулся к группе, и тут же застыл, когда увидел Тав, — чо-ч-чего тебе надо, то есть… чем мы можем быть полезны? — с каждым слогом гоблин всё сильнее прижимался к земле под стальным взглядом дроу.

— Немедленно убирайтесь, — Тав пугающее улыбнулась, добавляя уже почти шипением. — Этот пленник теперь мой.

— Х-хочешь себе забрать эту писклю? Так мы ж его… того… в заложники хотели... но ты же типа в курсе… ну… да? — с каждым словом, гоблин звучал всё тише, выдавая страх. — Ты… ты ж благословенная, да? В смысле, Верная?

Как только гоблин произнёс последнее слово, его правый глаз осветился таким же символом, как у рыжеволосой девушки. Но в этот раз символ ощущался иначе. Личинка ликовала, пока по телу дроу разливалась сила и власть. Продолжая молча смотреть на гоблина, который едва держался на шатких ногах, Тав старалась отогнать манящее чувство.

— Прощения просим, госпожа. Не имел желанья оскорбить. Я своё место знаю. Тут такое дело… пойдём мы, короче. А с писклёй сами развлекайтесь. — гоблин обернулся к уже притихшим собратьям. — Топаем, парни, пока она не передумала! — он начал подгонять остальных.

Опьянённая дюжина разбежалась, боясь даже поднять глаза на четвёрку. Как только они отошли достаточно далеко, со стороны мельницы раздался хриплый крик гнома.

— Прекрати-и-и-и-те!

Израйя и Эрдан поспешили за мельницу, где виднелась разрушенная стена. Через десяток долгих секунд прозвучал скрип, и лопасти начали замедляться.

— Мне нравится твой новый грозный образ, дорогая, — прокомментировал белокурый эльф, нависая над ухом Тав.

— Смотри, чтобы он не обернулся против тебя, — холодно отрезала дроу, не меняясь в лице.

— И всё же я могу заставить тебя покраснеть — продолжал ворковать Астарион, заставляя дроу удивлённо поднять бровь.

— А ты про красное лицо от злости не слышал? — Тав отодвинула надоедающего эльфа от себя и направилась к мельнице.

Лопасть с привязанным гномом медленно спускалась к земле, скрипя старыми механизмами и позволяя осмотреть пленника. Его кожа была тёмной, а одежда достаточно чистой и аккуратной, чтобы не принять за беглеца или рабочего. «Глубинный гном и явно не простой. Как он ухитрился попасть в руки гоблинов на Поверхности?» — обдумывала дроу, пока приблизившаяся лопасть позволила ей заняться освобождением пленника. Гном упал на землю и попытался подняться, но маленькое тело сильно качало в стороны, не позволяя встать. Он сдался и сел, хватаясь за голову руками.

— Аргх… магга каммара… вонючие мерзавцы! — гном выругался и подполз к стене мельницы, чтобы подняться и обратить взгляд к дроу. — Ну давай, делай что хотела.

— Делать что? — растерянно переспросила Тав.

Она ожидала хотя бы краткой благодарности, а освобождённый пленник, казалось, готов был плеваться спасителям в лица.

— Я глубинный гном, а ты дроу. Ты меня спасла, а теперь хочешь взять в рабство, — его голос сочился презрением, хотя лицо оставалось смиренным.

— Я не собираюсь забирать тебя в рабство, — последнее слово Тав специально подчеркнула собственным презрением.

— А зачем тогда? Чтобы мучить? Повеселиться? Или там, не знаю, поколотить хорошенько для удовольствия? — гном продолжал перечислять способы истязания, игнорируя ответ.

Тав выдохнула и проговорила мысли вслух, потирая висок пальцами.

— Ещё бы ты не попал в плен с таким языком… как вообще так вышло?

— Честно сказать, по своей вине, — краткое удивление гнома сразу же сменилось угрюмыми размышлениями. — Надо было бросать рюкзак и драпать от этих ушлёпков. Увы мне.

— Далеко же ты забрался для глубинного гнома.

— Невежество живо и процветает, как я погляжу! — громко возмутился бывший пленник, заметно осмелев. — Не все глубинные гномы всю свою жизнь проводят в Подземье, если ты не в курсе. Я, например, много лет прожил во Вратах Балдура.

«Кто бы говорил про невежество. Лучше страха, конечно, но всё равно очень неприятно», — размышляла Тав, разминая виски и отгоняя мысли о пути в Подземье поблизости.

— Я ищу старого друга. Боюсь, он попал в передрягу. Он просто пропал на моих глазах. И вот я отправился на его поиски, кое-кто прознал, что он сейчас в Подземье. Если повезёт, я найду его след, — гном грустно вздохнул и продолжил уже более живо. — Я всегда помогаю друзьям! А теперь позволь откланяться. Счастливо оставаться. Если нам суждено встретиться снова… значит, встретимся.

Гном отряхнулся и пошатываясь, побрёл за мельницу. Четвёрка наблюдала, как невежливый бывший пленник, ругаясь под нос, нырнул в небольшую дыру в каменной стене, ограждающей заброшенную деревню от негустого леса.

— И почему так сложно было сказать одно маленькое «спасибо»? — пробурчала Тав, поворачиваясь обратно.

— Я всегда говорил, что гномов стоит считать за животных, — высокомерно добавил Астарион, вызвав у Тав громкий вздох и заставив эльфов недовольно фыркнуть.

— Боги, ты ещё и законченный расист, — в воздух возмутилась Тав, ускоряя шаг. – Как же нам с тобой повезло!

— Тебя в детстве гномы обижали? — со смешком спросила Израйя, заставляя эльфа театрально удивиться такому предположению.

Пройдя по разбитым каменным дорожкам между разрушенных домов, четвёрка вышла к небольшой площади, где рядом с разрытой ямой храпел спящий багбир. Тело дальнего родственника гоблинов, покрытое густой короткой шерстью, распласталось в куче пустых бутылок. Он глубоко спал и явно был сильно пьян, источая омерзительный запах. Пока эльфы брезгливо обходили багбира, Тав, наоборот, направилась прямо к нему.

— Спорим, что смогу обокрасть его быстрее, чем ты? — она оглянулась с игривой ухмылкой и бросила на Астариона весёлый взгляд.

— Обокрасть отвратительное тело, как элегантно, — проворчал в ответ эльф.

— Боишься? — Тав не отступала и уже вытаскивала из-под нагрудника пьяной туши золотое кольцо.

— Ха! — эльф преувеличенно возмутился и подошёл к багбиру, горделиво добавляя. — Нет ничего, что мои ловкие пальцы не смогли бы достать, ну, кроме личинок, разумеется.

Эльф осторожно присел рядом с пьяницей и потянулся к небольшому мешочку на его поясе, что был прижат мохнатым пузом. Всего пара искусных движений и мешочек с приятным звоном монет, оказался в руке плута. Но его самодовольная ухмылка моментально стёрлась движением багбира. Астарион замер, Тав и эльфы потянулись к оружию. Послышалось кряхтение с громким урчанием желудка, и багбир перевернулся на живот, открыв рот. Огромное количество вонючей коричневой жидкости с непрожёванными кусочками какой-то еды, волнами извергалось из его пасти прямо на ноги плута. Астарион оскалился и поднялся.

— Если бы ты не вонял настолько сильно, то выпотрошил бы, — прорычал белокурый эльф, заснувшему в своей блевотине, багбиру. И спрятав мешочек в дублете и с трудом борясь с желанием исполнить свою угрозу, указал на Тав. — И я этого тебе не забуду.

Пока Израйя крепко зажимала рот руками из-за смеха, Эрдан улыбнулся, а Тав даже не пыталась скрыть совершенное удовлетворение случившимся. Маленькая победа, что так удачно совпадала с желанием дроу достать высокомерного лживого судью, воодушевляла и глубоко радовала. Исполнив театральный поклон, словно после успешного выступления на сцене, Тав с довольной улыбкой направилась дальше. Израйя и Эрдан последовали за ней, пока Астарион пытался обтереть свои ноги обо что-нибудь и продолжал ругаться себе под нос.

— Да ладно тебе, кто знал, что так выйдет? — задорно добавила лунная эльфийка и ободряюще похлопала плута по плечу. — Получилось весело, не ворчи как старик.

Однако это лишь разозлило Астариона ещё больше, и он попробовал перекинуть блевотину со своих ботинок на её ноги. Это вызвало ещё больший смех эльфийки в неловком танце защиты от вонючих капель, пока Эрдан не утянул её за собой со строгим напоминанием об осторожности. Тав тихо посмеивалась подобной сцене, ощущая особенную и столь необходимую лёгкость за последние дни.

Повеселевшая троица с недовольный эльфом, оглядываясь, продолжала идти дальше. Вымощенная дорожка по левую сторону вела к воротам, запертым на большой железный замок, а по правую сторону глиняная тропинка уходила за высокий амбар. «Там может быть что-то полезное, — дроу возвращалась к практичным мыслям, приближаясь к дверям амбара. — Хотя бы вода и мука…» Размышления Тав оборвались, когда прозвучал гортанный рёв, а затем несколько тяжёлых ударов. Четвёрка потянулась к оружию, но из-за двери следом донёсся протяжный стон, очень знакомой для дроу.

— Кто-то там хорошо проводит время, — усмехнулась Тав.

Судя по смешкам позади, остальные согласились с предположением бурного свидания. Обернувшись, Тав жестом показала на ворота из деревни, не желая беспокоить парочку в амбаре. Но два эльфа уже решили иначе, приближаясь с хитрыми улыбками. С глазами, полными ребяческого веселья, Астарион и Израйя толкнули ветхие дверцы амбара, являя группе, возможно, самую необычную пару, которую можно было бы себе вообразить. Багбир в открытой меховой одежде и со спущенными до щиколоток штанами, стоял за огромной огрихой, что всем весом наклонилась над стогами сена. Лицо Тав залилось смущением, и она шокировано уставилась на необычную парочку, пока лунная эльфийка и белокурый плут оказались явно довольны своим открытием.

— Какого хрена? — взбешённо прокричал багбир.

— Вы так шумели… — Израйя с трудом сдерживала приступ смеха, — аж присоединиться захотелось.

Эрдан тут же потянул эльфийку обратно со строгим взглядом, закрывая её рот ладонью, пока Астарион словно продолжал наслаждаться ситуацией.

— Мешаешь! Хр-р… раздавлю! — рёв огрихи раздался эхом по амбару.

— А теперь бежим! — весело крикнула Израйя и схватив оцепеневшую Тав за руку.

В тот же миг четвёрка со смехом пустилась в бег. Прямиком мимо пьяной туши, направляясь к длинным корням, что тянулись вниз по каменной стене за пределы деревни. Злостные крики становились всё ближе, а дрожь по земле от шагов огрихи, ощущалась всё сильнее. Плуты в прыжке схватились за корни, скользя по влажной земле. Израйя и Эрдан почти за долю секунды до хватки огромных лап огрихи, успели последовать за спутниками. Приземлившись, четвёрка превратилась в смеющуюся и задыхающуюся кучу тел, покрытых грязью и листвой. Не с первой попытки им удалось распутаться и встать, чтобы бежать дальше от разгневанных любовников. Пока они убегали через речку, уже болезненно смеясь и запинаясь, Тав привычно проверила каждого, опасаясь случайных травм. Спутники выглядели грязно и на удивление счастливо.

Дроу ощущала себя невесомой, почти парящей и непривычно воодушевлённой, впервые за долгое время. Серебряный взгляд неосознанно задержался на белокуром эльфе. Вместо нахальной ухмылки или скуки, бледное лицо светилось искренним весельем. Притворный судья в испачканном камзоле заливисто смеялся, будто дал себе волю. Широкая улыбка впервые обнажила его зубы с выраженными клыками, а под глазами почти исчезли тёмные круги. «Может… — Тав на мгновение задержалась на клыках, но быстро отдёрнула себя, — нет, невозможно. Прекрати». Лёгкость и глупое веселье заглушали подозрения, и она мысленно решила отложить тревожные размышления на более спокойные минуты. Лишь изредка отвлекаясь на спутников, дроу шла вперёд, наслаждаясь безмятежным временем в погоне за сохранением жизни.

Постепенно отпуская ребячество и успокаиваясь, четвёрка вернулась к развилке у тайного прохода в Рощу. Тав нахмурилась, только сейчас понимая, что остальная часть группы может ждать их у портала: «Возвращаться обратно опасно. Они должны догадаться и пойти к Роще». Взглянув на тень от солнца и посчитав прошедший час, взгляд дроу привычно перешёл к изучению окружения. Справа возвышалась скала, и за небольшой порослью виднелась верёвочная лестница.

«Неплохой способ взглянуть на местность свысока», — рассудила Тав и направилась к острым краям обвалившейся глины. Обязательный цепкий навык для расы, что тысячелетиями выживала в скользких пещерах Тёмных Глубин, позволил ей взобраться даже не запыхавшись. Хотя эльфы и были ловки, им явно не доставало опыта. Дроу не сдержала самодовольную улыбку, наблюдая, как спутники неумело покоряют несколько метров сухой глины.

***

Поднявшись до пика и обойдя слизкие остатки панциря наутилоида, Тав замерла перед чарующим видом. Скалистая местность и глиняные дороги исчезали в пышном лесу, золотой берег был усыпан остатками корабля, волны реки поблёскивали в лучах яркого солнца, и даже болото, о котором говорила безумная старушка, выглядело на удивление уютно и спокойно. Позволив себе несколько минут любования местной природой, дроу попробовала свериться с картой и найти храм Селунэ среди густых крон. Но даже поднявшись на небольшой валун, ей удалось разглядеть лишь верхний край старого здания.

Тав спустилась к спутникам, пряча карту, уже готовая возвращаться к дороге до Рощи, но совсем рядом послышалось копошение, прямо из заплетённой паутиной расщелины в валуне. Звук был до боли знакомым, словно веял темнотой и влажностью. В глубине расколотого камня виднелся небольшой кошель, вокруг которого суетилась сотня крошечных пауков. Мешочек был приоткрыт, обнажая блестящие золотые монеты внутри, и манил плутовское нутро дроу. Тав и в детстве не сильно любила пауков, опасаясь, что даже самое безобидное насекомое может рассказать о ней Паучьей Королеве. Но она научилась обращаться с ними и понимать их настрой. Медленно присев перед расщелиной, она осторожно приблизилась к паутине.

«Защищают золото? Нет. В кошельке должно быть что-то ещё», — с этой мыслью Тав ловко просунула руку, не задев тонкое кружево паутины, и выхватила кошель. Крошечные пауки зашевелились быстрее, кружа вокруг пустого места. «Мне монеты нужнее», — мысленно оправдала себя дроу и начала осмотр своей находки, надеясь, что внутри спрятано что-то зачарованное или хотя бы дорогое. Но раскрыв кошель на коленях, Тав увидела среди десятка золотых монет вовсе не ценное украшение, а шёлковый кокон с паучьими яйцами. Осторожно подняв его, Тав прислушалась к нему и не услышав ни звука внутри, облегчённо выдохнула: «Ещё спят. Оставлю на потом». Забрав монеты и бережно завернув паучий кокон в кусок ткани, она спрятала кошель в зачарованный мешочек.

Обернувшись, Тав не забыла театрально ухмыльнуться второму плуту в подтверждение своего мастерства. Ей хотелось доказать, что ловкие пальцы, не такая уж и особенность, как пытался всех заверить Астарион. Но самодовольство дроу исчезло с появлением красных искр позади Израйи и Эрдана, что всё ещё всматривались куда-то в даль. Воздух вокруг наполнился запахом серы, а шелест листвы сменился на треск, словно пик скалы оказался внутри гигантского костра. Искры превращались в белый пепел, формируя фигуру, окружённую оранжевыми волнами магии. Эльфы отступили ближе к Тав, пока дроу замерла с клинком в руке.

Искры и пепел всё плотнее крутились в воздухе, и со вспышкой жара, перед ними предстал человек в богато расшитом синем камзоле и с зачёсанными назад чёрными волосами. Он выглядел так, будто собирался уговорить их продать ему замок, словно они находились не рядом с остатками корабля свежевателей разума, а на закрытом шикарном балу. Неизвестный дружелюбно улыбнулся и, разведя руками в воздухе, заговорил приятным баритоном.

— Так, так. Что я вижу? Дорогу к искуплению, или к окончательной погибели? Кто знает? Ведь ваш путь только начался, — мужчина расхаживал перед ними, размышляя вслух. — Что лучше подойдёт к такому случаю? Может, слова колыбельной? — пока группа вставала плотнее друг к другу, сжимая оружие в руках, он продолжал свой монолог, акцентируя слова жестами, как театральный рассказчик. — То-то радости было мышке, как лисица, кота провела! Но когтистая лапа ударила… тут и песня к концу подошла. Отменные в Кормине сочинители, согласитесь? — на замену выразительному тону пришла насмешка и изящно поклонившись, мужчина добавил. — Приятно познакомиться, я Рафаил. К вашим услугам, с превеликой радостью.

— Такие искры от людей не исходят. И воняет как в Аверно. Он не человек, — мысленно обратилась Тав к эльфам и продолжила вслух, слегка ступив вперёд.

— И кто же с нами говорит, мышь или кот?

— Ни то и не другое. Скорее уж лиса, которая в песне почти случайно… — Рафаил ответно сделал шаг вперёд. — С молчаливым наблюдателем, готовым прервать своё молчание, — подтверждая слова, загадочный мужчина поэтическую паузу. — Разумеется, слова мои достойны места более уединённого, а также более… я бы сказал, уточнённого. На мой вкус, слишком уж здесь как-то… неказисто, — он развёл руками, и окружение вокруг поглотилось мраком. — Пойдём.

Тьма проглатывала четвёрку, что уже близко теснилась, пока их не оторвало друг от друга неведомой силой. Вмиг мрак отступил тёплому свету свечей и камина. Они оказались в богато украшенном зале, рядом с длинным столом с множеством блюд на позолоченных тарелках. Стены венчали различные фрески и гобелены, всё вокруг напоминало покои безумно богатого дворянина-коллекционера. Но запах серы усиливался, а комната была наполнена демоническими мотивами: в статуях, в картинах, в узорах на мебели. Озираясь, группа сплотилась, готовясь к защите. И мужчина вернулся, вновь собираясь из хлопьев пепла.

— Ну вот. Совсем другое дело.

— Верни нас обратно, — строго приказала Тав, стараясь заглушить испуг и привычно хватаясь за образ опасной дроу, — сейчас же!

— Как же я лишу вас чести моего гостеприимства? — мужчина совсем не реагировал на смену образа Тав, он был жутко спокоен и продолжил властно. — Вы в моём Доме Надежды. Здесь, усталые могут отдохнуть, а голодные насытятся от души, — он развёл руками в сторону стола за ними. — Угоститесь же. Ни в чём себе не отказывайте. Ведь эта трапеза… — его взгляд сменился пугающим весельем, — может стать последней.

— Весь этот пафос ведёт к чему-то конкретному? — выпалила дроу, не сдержав эмоции.

— Мне не удалось тебя развлечь? Что ж… разочаровывать тебя я тем более не желаю, — с последними словами, его объяли языки пламени, от которых исходил сильный жар, но мужчина лишь улыбался, растворяясь в огне.

Растворяясь, чтобы явить свой настоящий облик. Камзол теперь был закрыт тяжёлыми пластинами, на голове выросли четыре колючих рога, карие глаза сменились ярким свечением ада, кожа покраснела, на пальцах появились длинные когти, а за его спиной раскрылись размашистые крылья с наростами костей. Завершив свой облик золотыми искрами по латам и явно довольствуясь оставленным впечатлением, Рафаил продолжил.

— Что может быть лучше незнакомого дьявола? Дьявол знакомый. Но кто я для вас? Друг ли? Возможно, — он вновь расхаживал перед группой перечисляя. — Противник? Допустим. Но спаситель? Да. Однозначно.

— Мне плевать кто ты и что такое, — Тав чувствовала страх группы так же сильно, как и собственный, что душил, заставляя дроу скалиться. — Лучше скажи, чего ты хочешь.

— О, мне нужна сущая мелочь, право. Разве душа дорого стоит? — дьявол подошёл ближе, наслаждаясь страхом. — Вопрос, понятно, риторический, так что позволь, я сам же дам тебе ответ. Она стоит очень недорого, когда у тебя в башке паразит, — он театрально жестикулировал, изображая личинку. — Один череп, два постояльца. И никаких решений не предвидится, — Рафаил демонстративно поднял правую руку, чтобы щёлкнуть. — Я запросто со всем разберусь, — от щелчка, на когтистых пальцах ярко вспыхнуло пламя, дополняясь вспышками в камине и в свечах.

— Ты обезумел, если посчитал, что я пойду на сделку с дьяволом.

— А что есть безумие, если не отрицание реальности? — Рафаил насмешливо улыбнулся и продолжил ироничным перечислением страхов и сомнений Тав. — Займись самолечением. Носись туда-сюда, умоляй, укради что-нибудь, наделай долгов… исчерпай все возможности, останься с пустыми руками. И вот когда надежда съёжится и покроется ледяной коростой отчаяния, тогда ты постучишь в мою дверь, — дьявол разразился смехом, разведя руками. — Надежда. Ха-ха-ха! Идеальная приманка.

— Отправь нас обратно. Я больше не хочу видеть твоё самодовольное лицо, — Тав старательно удерживала стальной тон голоса, сильнее сжимая рукоять далхара. — Никогда.

— Конечно, конечно. Кусай руку, кормящую… — насмешки дьявола сменились скучающим выражением лица, — пока зубы остались. Все эти милые симптомчики? Лопающаяся кожа, плавящиеся внутренности… пока ничего такого? Да вам необычайно везёт, — его рука снова поднялась перед группой. — Я буду рядом, когда везение закончится.

Раздался тихий щелчок пальцев, мрак снова поглотил и выбросил четвёрку на пик скалы. Быстро поднявшись, группа молча уставилась друг на друга, пока белокурый эльф не заговорил первым.

— Что? Теперь за нами ещё и какой-то дьявол увязался? Чем дальше, тем лучше! — хотя Астарион и сохранял театральную драматичность в тоне, но голос выдал дрожь. — Он сказал побегать. Похоже, он уверен, что мы не отыщем лекарства. И, возможно, он прав. Нам так и не удалось ничего найти.

Мысли дроу, что крутились вокруг слов дьявола о цене их душ, отвлеклись на неожиданный тон голоса. Резко повернувшись к Астариону, она увидела то, что показалось ей болезненно узнаваемым. «Вот оно что. Вот что я почувствовала, — она размышляла, всматриваясь в алый взгляд, что метался, несмотря на сдержанное выражение лица. — Ты притворяешься спокойным. Мастерски, но я вижу».

— Будем разбираться с проблемами по мере их поступления, — твёрдо ответил Эрдан. — Мы пока не нашли друида, чтобы вычеркнуть этот вариант. Ещё осталась та странная старушка, что говорила с вами.

— Если мы не знаем, куда идём, запросто может статься, что, наоборот, проблема разберётся с нами. У этого дьявола есть какой-то план. Он с нами играет. Напоминает мне… — лицо Астариона помрачнело, и он допустил заметную паузу, — одного старого приятеля, который любил забавляться с живыми игрушками. Такие, как они, вступают в игру лишь тогда, когда уверены, что победа останется за ними.

— Но мы ему не игрушки, и нужно дать ему это понять, — твёрдо закончила Тав, отказавшись проваливаться в отчаянье, что дьявол так умело поселил в их мысли. — Он назвал надежду приманкой, а значит, хочет, чтобы мы её потеряли и приползли к нему, даже не попробовав.

— Возможно. Но не он один плетёт против нас сети, — понуро согласился белокурый эльф. — Это не простой мозгоедский паразит. Кто над ним поколдовал и с какой целью? Чего от нас хотят? — он развёл руками в воздухе и уже спрашивал кого-то вдали. — И что в нас такого особенного, что сначала с нами говорит Бог Судьбы, а теперь уже и дьявол стучится в наши двери? Ответим на эти вопросы, и, возможно, у нас появится шанс.

— Мы это сделаем, — твёрдо добавила Израйя, — будь в этом уверен.

Решительность в словах лунной эльфийки напомнила Тав об утреннем разговоре. Пока четвёрка спускалась со скалы, Тав незаметно для остальных потянула Израйю к себе и обратилась мысленно.

— Ты видела ещё один сон?

— Не совсем, мне явился размытый образ. Мы найдём ещё кого-то. И щупалец у этого образа не было.

— А ты можешь предвидеть то, о чём спросишь? — Тав всё ещё пыталась разобраться, как можно использовать недавно раскрытую способность спутницы.

— Нет, к сожалению. Это было бы так просто, согласись? — Израйя тихо усмехнулась. — Я вижу только то, что показывает мне Леди Грёз. И видения зависят от фазы луны, а сейчас она не полная.

Спустившись, четвёрка прождала совсем немного. Вдали показалась остальная часть группы. «Как долго он держал нас в своём извращённом Доме Надежды?» — размышляя, Тав пошла навстречу. Встретившись, оставленная в деревне часть группы поспешила разузнать причину изменения договорённости. Тав коротко объяснила про страх гоблинов перед дроу, про быстро испарившийся страх невежды-гнома и про амбар с неожиданным открытием. И последнее, вместо смеха вызвало настороженные и осуждающие взгляды. Особенно со стороны Лаэ’зель, которая презрительно выругалась. Ощущение совсем недавней лёгкости утонуло в мыслях о безответственном решении и Тав поспешила изложить встречу с Рафаилом.

— Сладкоречивый дьявол, — тихо начал Уилл. — Старая сказка, отец мне её рассказывал. Там был герой, злодей и мораль, всё как положено. Говорится в ней о крестьянине, что заключил сделку с адскими силами. В обмен на самый драгоценный плод дьявол обещал крестьянину бездонный кошель. Само собой, драгоценным плодом оказался не фрукт, а его любимая дочь. Сказки многому могут научить, — притча от героя была ожидаема и вызвала пару недовольных вздохов, но Уилл продолжил. — Сейчас может казаться, что за исцеление мы отдадим что угодно. Но дьявол возьмёт не что угодно. Он возьмёт всё.

— Но согласитесь, это лестно. Приглашение отужинать с дьяволом, — теперь Гейл обратил на себя всеобщее внимание. — Я имею в виду, что для дьявола это эквивалент серенад и букетов. Он говорит, что мы в отчаянном положении? Это всё означает лишь то, что в отчаянии и он. Ему что-то от нас нужно, очень нужно. И это знание мы можем обернуть в свою пользу.