Asora Mora Lasta im

Гитьянки собиралась возразить, но Тав её сразу же перебила.

— И в любом случае нам это на руку. Либо друиды будут должны нам ещё больше, либо ты снесёшь ещё несколько зелёных голов, — Тав старалась звучать убедительно и добавить подходящей Лаэ’зель мотивации. — А Уилл удостоверится в сохранности Рощи. Мы пока проверим вход в деревню и встретимся позже. Никакой пустой траты времени. Договорились?

Лаэ’зель сплюнула, но направилась ближе к скале. Гейл и Шэдоухарт, последовали за ней, хоть и с очевидным неудовольствием. Уилл благодарно кивнул Тав, и незнакомым заклинанием открыл потаённый проход. Как только половина группы скрылась за каменной дверью, более незаметная её часть направилась дальше по заросшей высокой травой и кустарниками тропинке.

Четвёрка шла совсем недолго, пока за густыми кустарниками и пышными деревьями не послышались незнакомые голоса.

— Впереди кто-то есть. Будьте внимательны, — мысленно обратилась к эльфам Тав и положив руку на кинжал, направилась в сторону голосов.

Дальше по протоптанной дороге, над окровавленным разорванным телом дварфа склонилось два человека. Притаившись за растительностью, четвёрка замерла, прислушиваясь и рассматривая незнакомцев.

— Ты же Верный! Ты не можешь умереть, — рыжеволосая девушка стояла на коленях перед телом и в панике закрывала рваные раны руками. — Умоляю, не бросай нас!

— По-моему, он без сознания. Эд, ты нас слышишь? — мужчина наклонился к дварфу, нервно потирая залысину.

Незнакомцы не выглядели опасными, совсем простое оружие и потёртая дешёвая броня. А раненный дварф и вовсе был облачён в тонкую мантию. Тав осторожно выпрямилась, специально наступив на сухую ветку, и глаза девушки, обратились в сторону четвёрки.

— Стоять! Ни шагу ближе!

Как только незнакомка обратилась к Тав, вокруг её правого глаза засиял странный символ, которые был словно впечатан в кожу и светился изнутри красным, а личинка в черепе взволнованно зашевелилась.

— Раны у него тяжёлые. Могу я осмотреть? — осторожно приближаясь, спросила Израйя.

— Брат, меч! — девушка выхватила из ножен кинжал, готовясь к атаке.

— Погоди… — тихий, едва слышный голос дварфа остановил её.

Его взгляд устремился к Тав и в голове вновь появилось знакомое копошение, заставив её взглянуть умирающему в глаза. Их разумы переплелись, в мыслях дроу промелькнули образы незнакомцев.

— Это мои брат и сестра... Андрик и Бринна. Новые рекруты… теперь ты за них отвечаешь, — мысли дварфа слабели вместе его дыханием. — Защити их... — с посмертным хрипом, он отдал последнее наставление брату и сестре.

— Она верная. Слушайтесь её. Она сможет… она… она…

— Эдовин… Эд! Нет, пожалуйста! — мужчина упал на колени, умоляя дварфа вернуться.

— Теперь он с Абсолют, Андрик, — рука плачущей девушки закрыла глаза умершего, и она снова повернулась к Тав. — Ты… ты Верная, да? Эдовин, наш брат… он был избран. Прямо как ты, — девушка поднялась с колен и встала перед дроу. — У тебя есть для нас приказы? Эдовин был нашим командиром.

Серебряный взгляд перешёл от горюющих к трупу их брата. Кроме загадочного символа на лице девушки, была и ещё одна тревожная деталь, что не отпускала разум Тав. Мантия дварфа была болезненно знакома. Такая, как и на спящих в зале наутилоида, где они увидели Шэдоухарт впервые. «Мантия. Эмблемы на мантиях. Такой же символ на лице. И они явно некровные родственники, — Тав старалась обдумать ситуацию, разглядывая значок в форме черепа в треугольнике. — Абсолют, верные, гоблины... надо узнать больше».

— Что случилось с вашим братом?

— Мы разыскивали беглецов. Тех, кто уцелел после падения корабля к западу отсюда. А вместо них напоролись на разъярённого медведосыча, — мужчина поднялся с колен, но всё ещё не смотрел на четвёрку. — Ну мы как-то оттащили его, но зверь его уже подрал. Я говорил Эдовину, что не надо лезть в ту пещеру! Там же кругом были следы медведосыча…

— Он думал, что беглецы там? Расскажи, мне о них поподробнее, может, мы их встречали, — Тав старательно подражала командиру Верных, заглушая нарастающую панику и меняя тон голоса на ледяной.

— Мы не знаем, как они выглядят. Но все, кто выжил в катастрофе, наверняка изранены. Это уже кое-что, — мужчина поверил новому командиру, и осторожность в голосе сменилась одержимостью. — Абсолют желает, чтобы их нашли любой ценой.

«Они ищут нас. Но не знают подробностей, значит, и их странное божество тоже, — напряжённо обдумывала Тав. — Если нас надо доставить любой ценой, значит, это не приглашение, а погоня. Значит, от них надо избавиться». Паника перерастала в глубокий страх, подталкивая беспокойное сознание защищаться и зацепиться за новый образ, лишь бы в них не узнали беглецов.

— Что нам делать, командир? — рыжеволосая девушка почти умоляла о приказе.

— Вы должны отомстить за брата и убить тварь, — глаза Тав отразили ледяной голос.

— Что?! — испуганно воскликнул мужчина, и его взгляд заметался между его новым командиром и разорванным трупом брата.

— Андрик, эта тварь убила одного из нас, — девушка бросилась к брату, словно стараясь заглушить его протест и убедить подчиниться. — Она убила Эдовина! Она враг Абсолют, — в её глазах был страх, но не перед медведосычом, она боялась ослушаться и услужливо обратилась к новому командиру. — Ты права, госпожа. Зверя нужно прикончить.

— Его пещера там, впереди, — мужчина указал трясущейся рукой дальше по тропе, откуда доносился плеск речки. — Сами мы бы не справились, но... если вы, Верные, нам поможете… может, у нас и получится.

— Желаешь ослушаться воли Абсолют? — строго спросила Тав, с трудом держась за образ.

— Нет, нет! Мы сейчас же направимся туда, — с этими словами девушка схватила брата за руку и потянула к реке.

Взгляды группы проводили их спины, что совсем скоро раздерёт медведосыч. Тав глубоко выдохнула, стараясь успокоить разогнавшийся пульс, успокаивая себя: «Они гонятся за нами. Нельзя позволить узнать. Я поступила правильно». Она повернулась к спутникам, надеясь не встретить знакомый липкий взгляд. Белокурый эльф, казалось, был лишь рад такому решению и даже наслаждался будущей кончиной наивных сектантов нового божества. Но реакция загадочных эльфов была совсем иной. Нечитаемые синие глаза Израйи не отрывались от Тав, словно замерли перед чем-то пугающим. Эрдан же смотрел в сторону, где исчезли брат и сестрой.

— Как жестоко! Я в восторге, — воскликнул Астарион, хлопая, словно после великолепного театрального выступления. — Ты не перестаёшь меня удивлять, дорогая.

— А вот я себя нет, — понуро прошептала Тав, ощущая волну вины и паники, которую старательно душила разумностью. — Но за нами послали людей. Людей, что носят мантии, как на корабле. Это не означает ничего хорошего, — она заставила себя повысить голос, мрачно усмехнувшись. — Тем более многовато двух божеств для одного дня.

— И кем бы ни было это божество, оно явно пользуется популярностью, — оживлённо подытожил белокурый эльф.

— Я понимаю твои опасения, — со сдержанным кивком высказался Эрдан и добавил, уже обращаясь только к Израйи. — Не думаю, что стоит им помогать. Их уже не спасти. Пойдём дальше.

«От крови не убежать, да? — обречённо выдохнула Тав, оборачиваясь на труп дварфа. — Дом мог бы мной гордиться». Мысли о безопасности группы от фанатиков нового божества, лишь слегка перекрывали навязчивый стыд за жестокое решение избавиться от живой преграды на пути к цели. Почти так же, как поступили бы настоящие дроу.

Вместе со скрежетом воспоминаний о сородичах, её потянуло к растерзанному дварфу. Что-то манило подойти ближе и поднять руку. Словно в мертвеце было нечто ценное, почти божественное. Личинка за глазом ощутимо заёрзала, наполняя беспокойный разум дроу наслаждением и мыслями чуждым голосом: «Глупо будет, если воспоминания носителя пропадут зря. Личинка должна поглотить их все. Этот опыт может насытить, сделать сильнее».

Голоса спутников затихали и обратились эхом, пока рука Тав, незнакомым жестом, самовольно подзывала разорванное тело подняться с земли. Попытки закрыться от личинки, оборвать связь и отойти подальше от дварфа, растворялись в опьяняющем ощущении власти и силы. «Не поддавайся! Нельзя!» — мысленно кричала Тав, цепляясь за страх и отдёргивая себя от соблазна.

Труп с глухим звуком ударился о землю.

Мышцы расслаблялись, мысли становились яснее и чётче. Личинка внутри дварфа всё ещё манила к себе, отпуская мёртвого носителя. Разум Тав возвращался под её контроль, она снова видела тропинку, вновь ощущала тепло солнечных лучей и свежий ветерок, слышала шум речки. Плечо дроу сжала тёплая ладонь.

— Ты в порядке? — встревоженный голос Израйи помогал вернуться в настоящее.

— Да, теперь, да… — слабо ответила Тав, пытаясь понять, что произошло, и все возможные варианты казались ужаснее превращения в свежевателя разума, — кажется, труп подчинялся мне. Нет, он подчинился личинке, как и моё тело.

Солнечная тропа, казалось, на мучительно долгую минуту погрузилась в тишину. Ни шума воды, ни песни птиц, ни шелеста листвы. Только удушающая тишина вокруг напряжённой четвёрки и их размышлений о ломящей слабости перед неизвестной силой личинок. Группа начала уже отходить от растерзанного трупа, но прозвучал пугающее знакомый писк, а из глазницы показалась личинка. Она пищала всё громче, выползая на щёку дварфа, болезненно дёргалась и извивалась, словно вместо летнего ветерка её обволакивала кислота. Писк закончился с последним спазмом в омерзительной личинке, сворачивая существо свежевателей разума подобно спящей гусенице в слизи и крови. Отвратительное зрелище поднимало завтрак дроу ближе к горлу, пока эльфийка позади не сдержала тошноту. Тав с трудом оторвала взгляд от личинки, отходя назад.

«Эта тварь так легко управляла мной. Управляла и разумом, и телом. А если единственным способом излечиться окажется смерть? — слабым шагом дроу направилась к речке, смотря под ноги и погружаясь в мрачные мысли. — Хальсин же должен помочь? Но, если он уже мёртв… стоит ли возвращаться в Рощу? Нас перебьют или мы погубим их? Вдруг личинки обратят нас прямо там? Или в лагере...»

Каждый следующий вопрос ощущался неподъёмным грузом на плечах, придавливая тело к земле. Но ноги продолжали упрямо шагать вдоль речки. Тав с силой потёрла лицо и, заставив себя пару раз глубоко вздохнуть, отказалась терять надежду на излечение: «Нет уж, — дроу старалась вспомнить каждый раз, когда мир вынуждал её опустить руки. — Я выживала столько раз и сейчас не собираюсь подыхать. Особенно так». Данное когда-то давно обещание обращало отчаяние в злость и решимость. Пока группа проходила мимо пещеры, из которой доносился шум и человеческие вопли, Тав концентрировалась на одной мысли: «Если суждено сдохнуть, то только на своих условиях».

Проходя дальше и взобравшись на холм, перед взором группы показалась заросшая полуразрушенная каменная стена. А под ней крутился пёс, который пытался носом и лапами поднять тело человека, что лежало в большой луже крови. Он умоляюще скулил, просил мертвеца пошевелиться. Но это лишь оставляло на белом мехе яркие красные пятна. Четвёрка остановилась, наблюдая за печальным моментом. Первой с места двинулась лунная эльфийка, на ходу выпивая зелье.

— Эй, малыш, — она заговорила спокойно и двигалась очень медленно, но пёс угрожающе зарычал, — тише, тише... — эльфийка внимательно присмотрелась к кожаному ошейнику с яркой голубой надписью на небольшом медальоне. — Ты Шкряб, верно? Всё в порядке, Шкряб, мы тебя не обидим.

Пёс прекратил рычать и повернулся к телу своего хозяина, залаяв, будто рассказывая. Закончив свой звериный рассказ, пёс жалобно заскулил и склонил голову.

— Мне жаль твоего хозяина, Шкряб, — Израйя подошла ближе и присела перед псом. — Мы не сможем его вылечить, прости. Но ты можешь пойти с нами.

Шкряб жалобно заскулил, присев рядом с телом своего хозяина.

— Понимаю, ты не можешь его оставить, — эльфийка медленно протянула псу руку. — Вот, запомни мой запах. Найди нас, когда сможешь.

Пёс слегка открыл пасть и какое-то время обнюхивал ладонь Израйи. Но после вновь вернулся к попыткам поднять хозяина, а группа продолжила путь вдоль каменных стен.

***

Пройдя через кустарники под высокими деревьями и даже отыскав немного съедобных грибов, группа подходила к воротам в деревню, отмеченную на карте. Впереди виднелись очертания небольшого моста, и доносились голоса. Тав молча кивнула эльфам в знаке быть потише и подобраться к неизвестным без предупреждения. Но обогнув раскидистый можжевельник, они наткнулись на тушу кабана. Он выглядел живым, только сороки, что лакомились глазами, подсказывали, что смерть добралась до животного. Тав присела перед массивной тушей, заставляя птиц встрепенуться и отлететь.

— Странно, — задумчиво прошептала Тав, осматривая животного. — Он выглядит совершенно здоровым, а свежее мясо не будет лишним. — руки дроу проверяли шерсть и клыки. — Если он не был болен, можем забрать.

Тав внимательно и не торопясь сматривала кабана, стараясь вспомнить все советы для охотников. Не вздут ли живот, нет ли подозрительных ранок на шкуре, не сломаны ли конечности.

— Кабан, мёртв, друг мой, — над ухом дроу прозвучал шёпот белокурого эльфа. — Сколько на него ни смотри, он живее не станет, — хотя тон был привычно лёгким, с каждым словом ощущалась тревога. — Пойдём. Мы никогда не разберёмся с нашими мозгослизнями, если станем таращиться на любую падаль, — прохладная рука подтянула дроу вверх, побуждая встать.

Тав оглянулась, одёргивая плечо. «Друг мой? Не дорогая и тому подобное? Ты не Лаэ’зель, зачем тебе так спешить?» — прищурившись, она всматривалась в бледное лицо, ища ответы. Астарион казался прежним, с театральностью и наглой манерой излишне приближаться, но брови хмурились, а губы поджимались. «Врёшь», — мысленно утвердила Тав, доверившись интуитивной подсказке в разуме о странном поведении эльфа. Дроу вернулась к осмотру с более резкими движениями. Заметив крохотные капли крови на шести, она отодвинула пальцами шерсть и нашла две маленьких колотых раны словно от толстой иглы и совсем близко друг к другу.

— Ну что? Он достаточно мёртв на твой вкус? — шёпот Астариона зазвучал более встревоженно, хотя бархатность тона никуда не исчезла.

«Кое-кто тоже хранит грязные секреты», — Тав оттолкнула эльфа и встала перед ним, уставившись в алые глаза.

— Очень странные отметки. Не узнаёшь?

— Я… у него выпили кровь через раны на горле. И это сделал вампир, — тон манерного плута на мгновение сбился, но быстро вернулся к бархатному шёпоту. — Я не хотел ничего говорить, чтобы не тревожить вас понапрасну. Это опасные создания, — Астарион развёл руками над тушей кабана и продолжил более мягко. — Но ты не волнуйся, я буду на страже сегодня ночью. Нам ничего опасаться незваных гостей, — белокурый эльф прошёл мимо Тав, под пристальные взгляды. — А теперь, может, уже пойдём дальше? Там как раз наши недавние знакомые.

«Что за дурацкие оговорки? Но нет, не может быть. Солнце даже мои глаза жжёт. Хотя это оправдало бы странности», — пока Тав размышляла, её взгляд старался найти хоть что-то ещё в лице подозрительного эльфа. Но Астарион выражал только недовольство и скуку, приглашая троицу пройти дальше, театрально подражая жестам дворецких.

— Мы вернёмся сюда, — прошептала дроу и ступила вперёд, подгоняя руками белокурого эльфа идти первым, не желая упускать его из виду.

Группа продолжала путь к голосам сквозь листву, пока не показались знакомые фигуры. Голоса принадлежали наёмникам, что привели отряд гоблинов к Роще. И с тем же самым мужчиной чьё лицо теперь украшали два синяка под глазами по бокам сломанного носа. Почувствовав небольшое облегчение, Тав выпрямилась и вышла к наёмникам.

— Я думал, ты там в Роще Хальсина с козломордым пиво пьёшь. А я тут торчу с разбитой мордой. — Арадин презренно смотрел на Тав, но осторожно отшагнул назад. — Прёт тебя от этого, что ли?

— А ты всё ещё дуешься? — оскалившись, Тав приблизилась, натягивая злую улыбку подобно настоящим дроу, заставляя столь уверенного в своих словах, человека, отшагнуть ещё раз. — Сам виноват, что не следишь за языком.

— А тебе-то, зачем приспичило лезть не в своё дело, а? — Арадин, казалось, всё ещё не понимал причин удара по лицу. — Только подумал, что этот заказ не может вонять ещё больше… и тут тебя принесло.

— И что же за заказ такой? — Тав снова шагнула, напирая.

— А такой, от которого у тебя половина отряда трупами ложится, — на этот раз наёмник снизил громкость голоса и с досадой перевёл взгляд на тела в нескольких метрах. — Один волшебник из Врат Балдура готов нехило пробашлять за реликвию, какая-то Песня Ночи, которая под храмом, где нас гоблины прищучили, спрятана. Но от золота проку мало, когда ты труп.

— Говорят, что предводитель друидов пошёл с вами. Так где он? — Тав продолжала допрашивать.

— Стоило ему услышать, что мы собираемся искать Песню Ночи, так он подорвался, прямо как кобель на собачью свадьбу. А когда на нас гоблины напали, мои парни сделали ноги, как я их и учил. А старый хрыч, нет.

— И ты, конечно же, оставил его умирать? — злая улыбка Тав становилась шире, пока она с трудом боролась с желанием врезать по трусливому лицу ещё раз.

— Ну да, и правильно сделал. Я ему не нянька! — выпалил Арадин, отходя к молчаливой паре наёмников и бросая Тав последние слова. — Хочешь поиграть в героя, сходи и вежливо попроси гоблинов. Может, они отдадут тебе то, что от него осталось!

Тав сдержалась и в этот раз одарила наёмника лишь тяжёлым взглядом над злой улыбкой, когда он уже направлялся со своей командой прочь от вспыльчивой дроу. Четвёрка дождалась, пока наёмники скроются в зарослях вокруг деревни, и начала медленный обыск трупов на мосту. Три человеческих и два гоблинских.

— Нашли что-нибудь? — спросила Тав, вытряхивая из мешочка, спрятанного в штанах мёртвого наёмника, пару золотых монет.

— Немного золота, немного полезных ингредиентов и… — Израйя протянула Тав свёрток пергамента, — и какое-то послание.

Группа собралась вокруг Тав, пока дроу разворачивала пергамент. На грубо выдубленной шкуре, толстым углем, словно детская и неумелая рука нарисовала три фигуры. Первой фигурой был гоблин с искрящимися ладонями, второй — квадратное человекообразное существо, третьей — кто-то вроде эльфа. И на каждой и фигур украшалась незатейливой короной.

— Изображены явно неслучайные фигуры, — прокомментировал Эрдан, — скорее всего, у гоблинов не два предводителя, а три. Будет сложнее, чем мы предполагали.

Новая информация стала почвой для обсуждения между четвёркой о шансах против организованной и, скорее всего, крайне фанатичной, армии. Пока Эрдан предлагал различные стратегии проникнуть в стан врага, Израйя перечисляла подходящие заклинания иллюзий, Астарион скучающе пинал трупы. А Тав продолжала вглядываться в рисунок троицы. «Зачем дроу руководить гоблинами, ещё и на Поверхности? Кем она должна быть, чтобы встать рядом с теми, кого они даже за животных не считают? — мысли крутились вокруг другой дроу, ища подходящий ответ. — Либо изгнанница, либо присягнула новому божеству. Если те сектанты поверили, что мы какие-то Верные, может, и гоблины поверят? Если поверят, мы сможем вытащить друида без боя. А если нет…»

В размышлениях Тав не заметила, как подошла остальная часть группы, пока её не отвлёк голос бородатого волшебника. Оторвав взгляд, она увидела не совсем то, что ожидала. Подол мантии Гейла был заметно подпалён, броня Лаэ’зель была в брызгах крови, а жёсткие тёмные волосы Уилла были покрыты рыжей пылью. Гейл оживлённо рассказывал, что за скрытой стеной они наткнулись на небольшую группу гоблинов, на которую стремительно напала Лаэ’зель, совершенно не обратив внимания на ловушки друидов.

— Гитьянки не умеют действовать аккуратно, — возмущённо сплюнула Шэдоухарт, — несётся не смотря!

— Зато мои навыки боя куда полезнее, — огрызнулась Лаэ’зель, — и куда более меткие.

Новая перепалка уже не сильно удивляла ни Гейла, ни даже Уилла. Мужчины встали между девушками и дополнили рассказ.

— Лаэ’зель проявила не только воинственность, но и свою смекалку, — Уилл улыбнулся гитьянки и продолжил. — Она пришибла одного гоблина, телом другого, сбросив его с обрыва.

— А Шэдоухарт спасла друида, чью кровь мы видели на дороге, — Гейл улыбнулся жрице.

Девушки недовольно фыркнули и отходя, закончили очередной обмен обвинениями.

«Надо же, а они быстро научились справляться с ними», — Тав слабо улыбалась этой мысли. На мгновение ей показалось это забавным, даже тёплым. Будто один этот проблеск повышал шансы на попытку стать командой, хотя шансы на исцеление растворялись.

— Я рада, что вы прикончили гоблинов, а не друг друга, — мягко добавила Тав рассерженным девушкам и указала на вход в деревню. — Мы тоже нашли кое-что и встретили кое-кого. Думаю, у нас есть план. Притворимся верными новому божеству и попробуем найти друида. Лаэ’зель, прошу, не нападай первой. Пошли.

Дождавшись нескольких кивков и недовольного согласия гитьянки, группа направилась к воротам деревни. Перед каменной аркой стояла когда-то яркая вывеска «Лунная гавань», прикрывая изуродованное тело тифлинга. Задержавшись совсем немного из-за остановки синеволосой эльфийки над трупом, группа прошла дальше прислушиваясь. Пройдя всего около десяти шагов за каменную арку, они услышали шёпот. Тав остановила спутников рукой, всматриваясь в крышу одного из ближайших домов. Сквозь разбитую черепицу взгляд дроу уловил движение, и она окликнула затаившегося.

— Я знаю, что вы здесь, — Тав крикнула в сторону шума и приказала тише, уже командным тоном. — Выходите.

Силуэт выглянул из-за крыши и явил группе молодую гоблиншу в костяном шлеме.

— Засекла нас, да? Молодчага. Как говорится… — гоблинша вышла в полный рост и вылупила глаза, — ч-что… дроу? Под солнцем? — она замялась и тут же начала раздавать приказы в разные стороны. — Разойдись! На ней печать Абсолют! – и продолжила, поклоняясь Тав. — Извиняюсь, вашество. Не разобрались издалека.

— Чтобы больше такого не было, — дроу нахмурилась, смиряясь с новой ролью и сверля гоблиншу суровым взглядом.

— К-конечно. Ходите везде, где захочется, — гоблинша развела короткими руками в воздухе и снова обратилась назад. — Парни, разойдись! И с уважением давайте, с уважением!

— Ну теперь я ваш страшный лидер под защитой страшной Абсолют, — мысленно обратилась Тав к группе. — Похоже, что тех, кто с личинками, называют Верными. Это будет нам на руку.

Часть спутников сдержанно кивнула, и группа прошла вглубь деревни. Их окружали полуразрушенные каменные дома с заколоченными окнами, разбитые вымощенные дорожки, множество развалившихся деревянных ящиков и разбросанного мусора.

— Хорошо гоблины здесь развлеклись, — оглядываясь, тихо прокомментировал Уилл.

— Судьба не была добра к этому месту, — с печалью добавила лунная эльфийка, разглядывая окружение, словно представляя бурную деревенскую жизнь.

Но скорбь Израйи и Клинка Фронтира по заброшенной деревне не разделилась даже бородатым волшебником. Он с самодовольной улыбкой направился к камню со знакомым знаками. Немного работы над стёртым рисунком и пара взмахов рукой с тихим заклинанием, и руны вспыхнули мягким фиолетовым светом. Это заставило Тав сразу же оглянуться по сторонам, с надеждой, что гоблины не увидели портала. И к её облегчению гоблинская стража была занята совершенно бесполезными вещами. Одни продолжали рушить постройки и забавляться уничтожением глиняных горшков с крыш домов, другие пили из пыльных бутылок, бессвязно споря. Тав бросила строгий взгляд на Гейла, напоминая об осторожности и выдохнув, собрала жестом группу поближе.

— Пора оглядеться, возможно, деревню оставили не так давно. Если гоблины не успели всё вычистить, то есть шанс найти что-то полезное, — тихо сказала дроу и замолчала, пока несколько гоблинов не прошли мимо. — Нам нужно разделиться, так мы сэкономим время, — она указала на пару сохранившихся вывесок. — Шэдоухарт и Гейл, там была аптека, вам стоит осмотреть её, там могли остаться зелья. Лаэ’зель и Уилл, там была кузница, она на вас. Астарион, Израйя и Эрдан со мной, впереди какое-то столпотворение гоблинов, попробуем расспросить или подслушать. Встретимся здесь позже.

В этот раз никто не возражал, и группа разошлась в стороны. Шэдоухарт и Гейл открыли скрипучую дверь в аптеку, откуда повеяло тяжёлым запахом трав. Лаэ’зель и Уилл отогнали гоблинов от массивных ворот в кузницу и исчезли во мраке заброшенного подвала.

***

Менее заметная четвёрка же направилась вперёд, навстречу неразборчивым гоблинским возгласам. Чем ближе они подходили, тем сильнее чувствовался кислый запах прокисшего эля. Около дюжины гоблинов радостно выпивали за каждый новый круг лопасти мельницы, к которой был привязан гном. Пленник пытался кричать, но получалось лишь жалобное мычание, что только сильнее раззадоривало толпу.