Litres Baner
Плохорошо

Ашаи
Плохорошо

Лúса собрала

людей из нашего общего чата в Телеграме в реальной жизни, у них с Ладом на квартире.

Телега – мой любимый мессенджер. Наверное, я – патриот. Приятно, что такую стильную штуку создал мой соотечественник. Это подбадривает. Может и у меня получится создать массово полезный продукт. То, что Телеграм использует ультрабезопасный протокол шифрования, меня не сильно вдохновляет. Мне нечего скрывать. Читайте, смотрите кто хочет – я всегда рад поделиться опытом. Для меня гораздо ценнее видеосообщения в кружочке и крутые стикеры, которые передают эмоции друзьям ещё точнее.

Не все 17 членов собрались на годовщину чата, но самые активные пришли. Нас навестил австралиец Майк. Лúса и Лад познакомились с ним в баре. Мы рассаживаемся в гостиной вокруг стола.

Сложно было не обратить внимание на карту мира во всю стену. Я предлагаю всем рядом с родным городом написать своё имя. Легко соглашается Майк, и я показываю ему, where situate a White Sea and a Severodvinsk City. В ответ он пишет свой никнэйм рядом с небольшим городом недалеко от Мельбурна. Водя руками по карте и активно жестикулируя, мы с жаром рассказываем друг другу, кто-где был.

Потом начался мини-кёрлинг. Я прошу у Лúсы мел и на черном деревянном журнальном столике рисую круг. В сантиметрах тридцати от него провожу линию старта. За ней ждут игры четыре миниатюрных стальных шарика – по два каждому участнику. На каждый из шаров сверху надет круглый пластмассовый бочонок таким образом, что бочонок можно катать, а шарик служит колесом.

Игроки ходят по очереди и стараются закатить бочонок от стартовой линии в круг. Выигрывает тот, у кого сразу два бочонка одновременно находятся в кругу. Страсти накаляются, когда бочонок соперника выталкивает из круга твой бочонок.

Лúса просит сыграть с ней партию. Мы присаживаемся на диван, и она незаметно под столом упирается коленками мне в ногу. Я стараюсь сыграть с ней вничью, но случайно выигрываю. Я немного не рассчитал силу толчка, и мой бочонок вместо того, чтобы встать в круг рядом с Лúсиным, выбил его из “дома”. Лúса закрывает лицо руками и ложится всем телом на мои колени, убитая горем.

Сегодня у нашего чата Новый год. Пришло время Тайного Санты. Каждый наугад вытягивает из Лúсиной летней парусиновой шляпки бумажку с именем человека, которому дарит подарок. Я снимаю эту забаву на видео в кружочке и сразу отправляю в наш чатик. Тот, кто пришёл без подарка, выкручивается сам. Андрей, например, поздравляет Лада настоящим мужским поцелуем в щёку. Лад явно смущён, но старается не подавать виду. Что делать, не всегда подарок – это приятный сюрприз. Иногда – просто сюрприз.

Самому Андрею в Санты достаётся его бывшая жена и её подарок – елочная игрушка ручной работы, которую они по иронии судьбы вместе покупали несколько лет назад.

Все веселятся, слушают музыку, общаются и много смеются. Вечеринка продолжается. Лад с Лúсой приготовили отличную лазанью по-грузински и несколько видов канапе: с сыром, рыбой и фруктами.

До закрытия метро остаётся недолго. Я благодарю всех за отличный вечер и прощаюсь. Лúса вызывается проводить меня до лестничной площадки.

Двери лифта открываются, и Лúса заскакивает в него вместе со мной. Двери захлопываются, я – в ловушке. Она обвивает руками мою шею, и мы едем вниз. Предполагая дальнейшее развитие событий, я повторяю фразу, которую писал ранее: “Ты мне тоже нравишься. Как друг. А друзья не должны целоваться.”

Только друзья и всё. Наша история не про разрушенный брак.

“Я и не собиралась с тобой целоваться,” – обиженно отвечает подруга.

Лúсе кажется, что её никто не уважает и не любит. Она говорит об этом. У неё опускаются руки и лицо. У меня внутри всё переворачивается, потому что я сам был в подобной ситуации. Мне знакомы эти чувства, и я рассказываю ей об этом в ответ.

Сейчас, по прошествии трёх месяцев, когда я стучу по кнопкам ноутбука, описывая этот эпизод, не могу дословно вспомнить ни одной фразы, произнесённой нами в те мгновения. Настолько близко мне было положение, в которое попала Лúса. В памяти осталось лишь глубокое ощущение дежавю.

Знаю, что в такие моменты нужна поддержка и крепко обнимаю её. Нужно было сказать комплимент, но в голову лезло решительно ничего. Лифт уже давно остановился на первом этаже.

«Лад точно тебя любит. Это очень заметно со стороны, – наконец я прерываю затянувшуюся паузу. – Пойдём немного освежимся на улицу».

Начинаю чувствовать себя неловко и хочется поскорее уйти, но я не могу. Вопрос остаётся нерешённым. Мы выходим из подъезда на крыльцо и по красным глазам я понимаю, что Лúса плакала. В этих слезах было всё: и неудовлетворённое желание, и то, что мир больше не будет прежним, и накопленная усталость на фоне отсутствия самореализации.

Прошу Лúсу придержать входную дверь в подъезд, чтобы не сработал автодоводчик. Сам же подчёрпываю в ладони свежевыпавший снег и предлагаю Лúсе приложить его к лицу, чтобы снять красноватое раздражение кожи от слёз. Лúса с благодарностью берёт снег и кидает его мне в лицо, а потом убегает домой по лестнице. Я кричу вслед «Лúса!», наивно считая, что это заставит её вернуться.

Пусть хотя бы знает, что мне не безразлично.

Я поднимаюсь на том же лифте. В нём до сих пор не остыл неприятный запах Лúсиного парфюма. Дверь в квартиру открыта, я прохожу в гостиную. Ребята громко смеются, что я уже соскучился по ним. Кто-то спросил: “Что оставил?” Лúсы среди них нет. Из кухни выходит Лад, и я предлагаю ему перекурить на балконе.

В этой ситуации ему хуже всех. Я твёрдо уверен, что Лад имеет право знать правду и в двух словах рассказываю ему о происшедшем. Его мимика изображает боль и доказывает его чувства к Лúсе. Если бы он мне врезал, я бы его понял, и завязалась бы оправданная драка. Но он спокойно спросил, как я отношусь к Лúсе.

«Как к другу, – в который уже раз отвечаю я. – У нас всегда есть интересные темы для разговора, мне безумно нравится, как она рисует и как себя преподносит, всё очень по-женски. При этом меня не тянет к ней в сексуальном плане».

Надеюсь, Лад мне поверил.

На балкон заходит Лúса, и беседа резко заканчивается. От неловкости момента никто из нас не смеет взглянуть в её сторону. Мы молча смотрим на двор, на монументальные советские многоэтажки, разукрашенные тёплым светом домашних очагов. Притворяемся созерцателями. Я напрягаю боковое зрение и вижу Лúсины “руки в боки”. Лад докуривает, приобнимает её за талию, и они вместе уходят в гостиную.

В коридоре я встречаю Патра в куртке, заматывающего поплотнее шарф. Нам по пути.

Оказавшись на свободе, у меня появляется устойчивое желание напиться, но я сдерживаюсь. Эмоции переполняют – есть потребность выговориться. Я рассказываю Патру о случившемся на вечеринке. Его реакция меня сильно удивляет: он веселится как будто всё ещё там. Я смотрю на него с удивлением и негодованием. Он буквально кричит в пустую улицу, что я просто плохо знаю Лúсу, что она регулярно на глазах у Лада устраивает такие шоу.

Вот это новость!

«Ты просто не видел, она также флиртовала с Майклом» – подытоживает Патр, когда приходит время расходиться.

Единственное, что радует – обратная дорога до метро отличается от моего маршрута в ту сторону. Люблю ходить разными путями. Удачно получилось, что мы с Патром сделали небольшой крюк к его дому. Идти, а потом возвращаться одной и той же дорогой меня не устраивает. Даже если она самая короткая. Рутина, рутина.

Порой, желание проскочить в незнакомый дворик заставляет идти на нарушение правил. Например, переходить дорогу в неположенном месте. Нелегальные тропинки на придорожных газонах подсказывают, что я не один такой.

Но сейчас всё по правилам. Я иду до метро и думаю о том, как не легко было Ладу прожить этот вечер. Но он это сделал. Из-за любви к Лúсе. Также не просто, вероятно, было и Крониному парню.

Пару дней назад, когда я чувствовал себя совсем одиноко, когда не хватало одобрения и поддержки, я выложил несколько стихов про Крону в соцсети. Пришло несколько комментариев и стало легче. Вскоре мне написала Крона с просьбой больше не вывешивать стихи в публичный доступ, потому что поступают лишние вопросы от её молодого человека.

Должно быть, стихи поставили её парня в условия конкуренции и заставили уделять больше внимания и заботы. Мне хочется считать, что это укрепило их отношения. Остановившись на светофоре, я смотрю на свои замёрзшие красные руки и меня передёргивает. Это и есть те руки, закрывавшие образ уходящей красоты.

Откуда ни возьмись ко мне приходит понимание, что отношения – это ежедневная тяжёлая работа ради общего будущего. Неправильная реакция на фразы или действия откидывает назад и взаимопонимание приходится настраивать заново. Теперь я понимаю Крону, которая была в отношениях целый год и работала над ними каждый день. Ребята только-только притёрлись, а тут я со своими чувствами. Похоже её парень не так уж плох, раз вытерпел испытание и не соскочил с лодки.

Домашний

рабочий день начинается на час позже, чем офисный. Вместо шестидесяти минут спешки, однообразной дороги и безразличия толпы – сон. В моей новой компании отсутствует такой инструмент психологического давления со стороны руководства, как оклад. Мои деньги – это процент от сделки. Я на аутсорсе: предоставляю услугу по переговорам с клиентами, за это забираю комиссию от заказа. Меня устраивают сетевые партнёрские отношения, построенные на доверии. Взаимодействия в духе “начальник-подчинённый” мне не по вкусу.

И всё же руководство требует от нас выполнение плана по занесению клиентов в базу. Где требования – там недоверие. Я поясню.

Раз в неделю мой домашний рабочий день начинается с виртуального собрания в формате видеоконференции.


Продюсер компании вменяет мне невыполнение плана. 120 контактов вместо 200 положенных. В ответ я сообщаю, что в моём оффере прописана неполная занятость по 4 часа в день и легко разворачиваю ситуацию в свою сторону: “Получается, что план перевыполнен. 120 контактов вместо 100. На 20% перевыполнен.”

 

Поймите, я за то, чтобы исключать из рабочего процесса элементы недоверия.

Вредные они.

Если человека загнать в угол планом, он возьмёт недостающее количество контактов из воображения. Два часа бесполезных усилий и в базе появятся Менеджеров Вам Нерàбович и Злоева Нелюбовь Депрессьевна. Как видите, плановая система может мотивировать на отрицательные действия. Понятно, что план помогает прогнозировать объём продаж, снимает беспокойство и гладит по голове: “Всё хорошо, друг, всё работает”. Но вряд ли это сделает меня счастливым.

Я сам решаю, сколько мне работать, и сколько отдыхать. Вот, что делает меня счастливее.

Я правда думаю, что на собрании лучше тратить время на анализ поведения клиента или на решение ситуационного кейса по переговорам. Кейсы вскрывают невежество и заставляют развиваться. Подготовлю кейс сам и вынесу на обсуждение в следующий раз. Чтобы не забыть, ставлю напоминание в Айфоне.

У нашей компании свободный стиль. Запись совещания выложена в общий чат, чтобы пропустившие были в курсе обсуждения. Открыто и прозрачно. Я прослушиваю свою речь – не наговорил ли чего лишнего. Вроде уложился в рамки деловой этики. Всё прекрасно. Но не долго.

Прямо по середине рабочего дня меня начинает всего трясти. Гнев поднимается где-то из области живота всё выше к груди. Потом ещё выше, и выплёскивается через рот гнилыми словами, пахнущей желчью интонацией и фразами коричневого цвета. Дикая, бессознательная, мгновенная реакция на раздражитель. Я хочу разобраться в вопросе.

Это происходит в ситуациях, когда кто-то хочет от меня баблэйро или напрягает что-нибудь сделать. Это происходит в независимости от глубины знакомства с человеком. Разница в том, что в споре с друзьями негодование подавляется привязанностью и чувством доверия, зато с чужими контроль над агрессией теряется и всё заканчивается стычкой.

Эмоциональное цунами зарождается вокруг песчинки, сущего пустяка. Арендодатель моего жилья просит при выезде помыть холодильник и сделать перерасчёт квитанций. Чистка холодильника занимает 20 минут, перерасчёт встанет мне не более чем в 1000 рублей. Обе просьбы абсолютно справедливы: запачкал – убери, нажёг свет – заплати. Нужно ли тратить нервы и время на споры, учитывая, что хозяин студии прав?

Конечно, нет.

А что, если я слышу от него такую фразу: “Наш договор не пролонгирован, я могу прийти с участковым и выселить тебя”? Похожие ощущения испытываешь, когда в прохладный осенний вечер проходишь мимо фонтана. Ветер усиливается в твою сторону и обдаёт холодными, нежданными брызгами. А что, если он последний скряга? Тогда что?

Тогда, конечно, да! Держи чертежи! Ссора стоит нервов.

Во всём этом не было бы проблемы, если бы не долгое угнетённое состояние после, которое принято называть раскаянием. Когда ты судишь и себя и других в попытках разобраться, а в итоге не понятно, кто прав, кто виноват, и зачем вообще всё это. Крайне непродуктивное душевное состояние. И я нашёл лекарство – это то, что я делаю прямо сейчас. Просто записываю происшествие.

Тут главное начать, перебороть внутренний страх с немым вопросом себе: “Зачем тебе это?”

Обычно я отвечаю: “Однажды я соберу эти разрозненные записи в рассказ, а может и в роман, или даже в новый, ещё несуществующий жанр. Опубликую его. Людям обязательно понравится и пригодится мой опыт.”

После такого ответа я готов работать.

В моём Гугл Документе несколько разделов: Словечки, Фразы, Мысли, Эпизоды. И даже, Что такое русская национальная идея.

Сегодня добавился ещё один: Сны. Возможно, они приблизят меня к разгадке смысла моей жизни. Я слышал, что сон – это напоминание о нерешённых наяву, важных вопросах. Они важные, потому что закрепились на подсознательном уровне во время мощнейшего эмоционального всплеска. Да-да, сила эмоции определяет значимость происходящего для нашей памяти. Чтобы в следующий раз самые значимые события в жизни сопровождались самыми яркими эмоциями. Такая вот замкнутая система. Во сне переживания смешиваются с жизненными ситуациями и получается сказочная история.

Первый сон в новом разделе моего Гугл Документа – мистический. Очень страшно смотреть страшный сон, но еще страшнее его записывать. Даже сейчас, вспоминая о нём, мурашки по коже. Если исходить из концовки сна, то смысл моей жизни во мне же самом. Звучит крайне эгоистично, но нужно это признать, несмотря на распушённый павлиний хвост.

Я убегаю от демона, который наказывает за невыполненное обещание самому себе: покурил сигарету, хотя бросил, или играл в компьютер вечером после работы вместо того, чтобы тянуться к мечте. Наказывает за слабости, одним словом. Я бегу медленно, хотя стараюсь изо всех сил, по малоухоженным коридорам здания советского образца с облупившейся краской и мерцающим освещением. Я пробую вернуться назад за поворот, а там уже другая локация с моими друзьями в атмосфере вечеринки студенческого общежития с алкоголем, музыкой и громкими голосами. Но я не планирую отвисать здесь. Мне нужно поймать демона, который меня преследует. Для этого в руках материализуется деревянная прямоугольная ловушка без крышки. Контакты замыкаются вручную по бокам коробки. Я смеюсь и обращаюсь к друзьям: “Ну что, ребят, давайте проверим – вдруг кто-то из нас демон.” Ставлю ловушку на подоконник, с размаху двумя руками ударяю по контактам и

Рейтинг@Mail.ru