Анюта Васильева Соло для троих

Смотрю на часы, что показывают уже начало третьего.

— Вот блин! Нужно собираться. Со мной не хочешь?

— О нет! Ты же ещё не сообщила своим все новости касаемо учёбы?

— Ещё пока нет.

— Ну вот! Прости, подруга, — Люська поднимает руки вверх, — но свой домашний апокалипсис ты, пожалуйста, переживай сама. Я пас!

Рамиль.

В клуб я приехал только ближе к вечеру.

Такого у меня ещё не было. Да и вообще какого спрашивается?.. Вчера ещё долго сидел на набережной и пытался хотя бы немного разобраться в себе. Откуда взялась вообще эта Русалина? Все мозги мне свернула нахрен. Я её звонка ждал как пятнадцатилетний, жаждущий секса, — внутри буквально всё горело. Даже Камрану про неё рассказал. Вот только зря, наверное. Хотя…

Вот с хрена я так завёлся‑то?! Я к утру всё же понял, почему она так меня цепанула. Она приезжая и не знает обо мне ничего, поэтому так бесстрашно прыгнула ко мне в тачку…

Блядь, опять не сходится!

Во‑первых, подружка её просветила насчёт меня, я уверен! Да и когда я приехал сюда четыре месяца назад, то шлюхи разных возрастов также не боясь уезжали со мной, и никого из них мне ни разу не приходилось уламывать. Русалина с первой же минуты вела себя совершенно иначе. Она смотрела не так, как остальные, — не оценивающе, не заискивающе, а будто сквозь меня, будто видела что‑то, чего я сам в себе не замечал, и это одновременно раздражало и притягивало.

Во‑вторых, я позволяю тем девкам, что надеялись на сказку, только отсасывать у себя. Ну, если сучка более‑менее мне не так противна, мог поставить её раком и исключительно с презервативом отодрать во все дыры, и никогда я не спрашивал, можно или нет. Для меня, если девка запрыгнула в тачку, она уже автоматически на всё согласна.

Лину же я вчера готов был действительно сожрать. До зубовного скрежета хотел её касаться. Смотрел и едва мог сдерживать дрожь в своём теле. Яйца от желания скручивало так, что в глазах темнело. А как она охуенно пахнет… Тонкий цветочный аромат, причём точно не духи, а её собственный запах. Такая она вся маленькая, миленькая, только слишком худенькая, от этого смотрится едва ли не дюймовочкой. И от этой её хрупкости во мне просыпалось что‑то дикое. Первобытное желание одновременно обладать и оберегать, и это противоречие сводило с ума. Я стискивал зубы, чтобы не сделать чего‑то непоправимого, но один хрен сорвался…

— Явился! Ты на время смотрел? Скоро уже открываемся! — пришёл «начальник» и, как всегда, не дал спокойно посидеть и поразмышлять.

Ну или помечтать! Лина даже и представить не может, сколько раз и в каких позах я мысленно её брал. Но ничего, совсем скоро не только узнает, но и всё прочувствует.

— Ноги со стола убери! — Камран грубо спихивает мои ноги на пол, движение резкое, раздражённое, и в нём чувствуется, что он на взводе — будто весь клуб сегодня давит на него, а я своим бездельем только подливаю масла в огонь.

— Чего такой дёрганый? Случилось что‑то?

— Ты что девчонке сделал? Яман сказал, сбежала от тебя без обуви. Её какой‑то дед довёз до самого дома.

— Вот‑вот! Какой‑то дед. А должен был сам Яман подсуетиться.

— Он вёл их до самого подъезда.

— Да знаю. Он отчитался!

— Что произошло?

— Смотрю, моя конфетка тебя тоже зацепила!

— Я об этом ещё вчера тебе сказал. У тебя куча девок, отдай эту девчонку мне!

— А у тебя с каких пор проблемы с бабами? — смотрю ему прямо в глаза.

Камран заинтересовался Русалиной, как только я ему про неё рассказал. Но в тот момент это был просто интерес к девушке, которая сумела занять все мои мысли. Тогда ещё Зурфалов сказал, что, судя по тому, какие красотки всегда были в моём окружении, эта должна быть сравнима разве что с богиней. А как только вчера он её увидел, подошёл и прямо мне сказал, что хочет её себе.

— Таких у меня ещё не было! — совершенно спокойным тоном.

— У меня тоже. Прости, Камран, ты знаешь, я всё для тебя, но это моя игрушка, как наиграюсь…

— Поделись! — резко обрывает меня. — Я не утерплю и всё равно влезу. Давай лучше сразу поделим. Ты же знаешь, если я чего‑то очень захотел…

— А ты очень захотел? — приподнимаю бровь, хотя и понимаю, что он точно не шутит.

— Мы с тобой уже пару раз делили барышень,

— Камран! — усмехаюсь. Дурацкая ситуация. — По пьяни, и просто шлюх.

— Одна из этих шлюх была не такой уж и шлюхой! Мы вместе её распечатывали.

— Ага, а потом лечение за границей ей оплачивали. Камран, Русалина мелкая, она нас физически не вывезет. Я‑то для неё огромный, боялся вчера её раздавить, а ты почти на тридцатку больше меня весишь! — Камран буквально прожигает меня взглядом, — да не было, не было у нас с ней ничего, — снова усмехаюсь, — пока, разумеется, не было!

— Рамиль, я из‑за девчонки ругаться не хочу с тобой!

— Да не придётся, — после небольшой паузы произношу на выдохе, — не переживай! Внутри, однако, шевелится неприятное чувство — будто я уже не контролирую ситуацию, и эта девчонка каким‑то образом начинает менять правила игры.

Русалина.

— Папа! — со всех ног бегу к родному человеку и тут же оказываюсь в его объятьях. Почти блаженно вдыхаю знакомый запах его одеколона и шерстяного свитера, что протиан ароматом дома. И всё-таки я соскучилась жуть как.