Анюта Васильева Одержимость Сулима

3 Глава

— Да! Что?!

По лицу Тиграна было видно, что в клубе произошло какое‑то ЧП. Тем более он больше и не взглянул на нас. Быстро пошёл в сторону выхода. Его плечи были напряжены, а шаг — резким. От его спешки по моей спине пробежал неприятный холодок: если такой уверенный в себе человек так торопится, значит, случилось что‑то по-настоящему страшное.

— Похоже, произошло что‑то серьёзное, — произношу со вздохом. Все разборки с подругой по поводу её выбора потом.

— Думаю, да. Чтобы такой мужчина так быстро бегал… Это действительно что‑то очень серьёзное! Ладно, Ярка, пойдём ещё немного потанцуем.

— Давай! А то уже скоро собираться.

— Да, конечно! Тиграна ждать точно не будем.

Что мне ещё нравится в моей подруге: как бы то ни было, какие бы чувства она ни испытывала, за мужчинами Таня никогда не бегает. Не пишет первая больше одного раза, это же касается и звонков! Если мужчина сам не перезвонил, Татьяна ни за что не будет навязываться.

Примерно через сорок минут мы с подругой вызываем такси. Татьяна живёт на два квартала ближе, поэтому сначала завозим её.

Сердце неприятно щемит, в гостиной горит свет, значит, мама не спит.

— Что‑то ты припозднилась, — произносит тихо.

— Мам, ты чего не спишь? — мама кутается во флисовый плед, вид обеспокоенный.

— Да не знаю… Ты Нину видела?

— Мам, видела! Она была в клубе. Только вот буквально пару раз мелькнула и куда‑то пропала. Я ей позвонила, но, видно, она не слышала из‑за громкой музыки, — беспокойство мамы передаётся и мне. — Было очень много народу. Мы просто потерялись в толпе, вот и всё.

— Хорошо, — произносит устало. — Идём спать! Я завтра уже уезжаю. Вернее, уже сегодня, в десять утра поезд.

— В смысле, мам, в субботу?

— Ну вот так вот! — разводит мама руками. — Нашей мегере, видите ли, надо прикупить кое‑что. Пройтись по магазинам!

— А у нас что, в городе хороших магазинов нет?

— А а а! Провинциальный ширпотреб мне не нужен! — смешно приподняв вверх палец, кривляет свою начальницу мама.

Вообще заведующая отделением — женщина неплохая, но у неё, как говорит мама, случается ПМС. Не ежемесячно, слава богу, гораздо реже, так как женщине уже за шестьдесят. Но следит она за собой, как двадцатилетняя девчонка.

— Ну ладно, мам, что теперь поделать. Ты сама‑то успела собраться?

— А мне чего собираться? Мне красоваться не перед кем.

Я как‑то спрашивала у мамы, почему она не найдёт себе мужчину.

Не могу сказать, что я не ревновала маму, но когда я начала встречаться с Давидом, вдруг поняла, как же хорошо, когда кто‑то уделяет тебе внимание. Так приятно получать цветы и подарки.

Любой женщине хочется любви и ласки. Мама тогда ответила мне, что уже настолько привыкла быть одна, что вряд ли сможет вытерпеть рядом с собой кого‑то.

Хотя я думаю, на самом деле дело в моём отце! Они слишком сильно любили друг друга. Моей маме до сих пор сложно свыкнуться с мыслью, что кто‑то другой будет её касаться. Я слышала, как она говорила это своей подруге.

Ну или, возможно, она просто не смогла найти за эти годы достойного. Мама всегда говорит, что папа был идеальным. Внимательным, заботливым, терпеливым. Умеющим не просто слушать, а слышать. За тринадцать лет их брака они ни разу всерьёз не поругались. Конечно, были споры и недопонимание, но всегда удавалось сгладить конфликт…

Сестра домой так и не явилась!

Я проснулась в восемь утра, чтобы проводить маму. Ожидаемо, она была вся дёрганая: дозвониться до сестры ей так и не удалось! «Абонент вне зоны доступа».

С огромным трудом я нашла номер подруги сестры. Той самой девушки, что не позволила нам с Ниной подраться в клубе.

— Алло, Лена, ты не знаешь, где Нина? Это её сестра, Ярослава.

— Что ты хотела?

— Нина не пришла ночевать. Ты не знаешь, где она?

— Где она, я не знаю. Сбежала! Подставила и себя, и нас всех, идиотка.

— В каком смысле подставила?

— В обыкновенном! Эта дура толкнула одному мажорчику, которому только вчера исполнилось восемнадцать, «Зелёного червя», и не просто мажору, а племяннику очень крутого мужика. Сегодня утром он прилетел в наш город. Вам с матерью лучше куда‑нибудь уехать. Бараев вас с землёй сравняет, если Нинку не найдёт раньше, — от шока я не могла произнести и слова. Что она такое говорит? Какой ещё «Зелёный червь»? Какой мужик? Руки затряслись так сильно, что телефон едва не выскользнул из пальцев, а в груди всё сжалось в тугой комок, не давая сделать нормального вдоха.

— Лена, ты пьяная?

— Сама ты пьяная! Не звони больше. Мне ещё не хватало проблем из‑за твоей сестры. Мне тоже пришлось уехать, нам всем пришлось съёбываться. Сулим не тот человек, который будет церемониться с кем‑либо! Он — настоящее чудовище. За единственного родного племянника живьём в землю закопает. Так что лучше куда‑нибудь сваливайте.

Лена сбросила вызов, а я какое‑то время не могла отойти от шока. Замерев, стояла посреди комнаты, пока не услышала, что меня снова окликнула мама.

Выйдя за дверь своей комнаты, сначала захожу в ванную. Умываюсь прохладной водой. Руки трясутся, но сказать маме всё как есть я не могу. У нас нет отца. Нет защиты! Полиция? Лишь на мгновение мелькнула мысль. Но тут же вспоминаю, как два года назад у нас угнали машину. Мы знали кто, мы знали, где их искать. Потому что всё сняла хорошего качества камера наблюдения, висевшая на подъезде. Но справедливости мы так и не добились.

Хотя машина наша была и старенькая, но для мамы она, как память о папе, была очень ценная. Обычные малолетки, чьи родители работали на хороших должностях, решили покататься. Разбили её так, что и ремонту не подлежала. Сотрудник полиции прямо сказал, что бесполезно что‑либо предпринимать…

А здесь вообще непонятно что! А вдруг это наркотики? Тогда и Нину упекут за решётку. Нет уж. Пусть лучше мама и правда едет в свою командировку. Позвонить и вызвать её обратно я всегда успею.

Да и вообще. Вдруг это Лена вообще что‑то напутала? Нина уже пару раз без предупреждения не ночевала дома. Возможно, просто вчера она снова перебрала и сейчас крепко спит у какой‑нибудь подруги…

— Мам! Нет, ну ты представляешь? — прохожу в гостиную, где мама проверяет, всё ли взяла. Но вид, конечно же, крайне растерянный. Я стараюсь сделать свой голос максимально бодрым, — Нинка вчера, оказывается, со своей подружкой на спор пили какой‑то новый коктейль. Кто быстрее и дольше продержится. И её унесло, конечно же! — ничего умнее я, разумеется, не придумала, да и мама должна точно поверить и не переживать раньше времени. — В общем, она спит у той самой подруги, с которой пила. Поговорить мне с ней, правда, не удалось… Лена трубку ей под ухо сунула, а она мне: «Отвали, я спать хочу».

— Правда? Ну слава богу! — мама выдохнула, слава богам, поверила. — Когда явится домой, пусть мне позвонит. Я ей такое устрою! — грозит кулаком и берётся за ручку чемодана.

— Ладно, мам. Главное, что с ней всё нормально.

— Ну да. Слава богу! Так, ладно, всё, пора выезжать, а то на поезд опоздаю.

Закрыв за мамой двери, прохожу на кухню и наливаю себе горячий чай. На душе скребут кошки. За последние пару месяцев я маму обманывала не меньше десятка раз. И всё из‑за Нины! Горький привкус лжи оседает на языке, и даже горячий чай не может его смыть.

Долго изводить себя в ожидании непонятно чего я не могла. Уже час дня, а я всё пытаюсь дозвониться до сестры, но безуспешно. Ещё и слова Лены не дают мне покоя.

А что, если действительно какой‑то там крутой мужик приедет к нам домой?

Захожу в комнату, бросаю туда самые необходимые вещи: пижаму на бретелях, пару комплектов нижнего белья, крем для лица и домашний костюм. Родители Татьяны уехали на две недели за границу. Поживу пока у неё.

— Блин, Славка! Ты чего в такую рань припёрлась?

— Ты на часы смотрела? Рань… Почему у тебя телефон отключён?

— Потому что я спала. Выходной же!

— Как можно так много спать?! Ты во сне не писаешься? А то мне ближайшие несколько дней спать с тобой на одной постели придётся, — подруга лишних вопросов даже не задаёт. По моей собранной сумке и так поняла всё.

Сбрасываю с ног кеды и по‑хозяйски прохожу на кухню. Беру с холодильника графин наливаю для себя стакан воды.

— Не переживай, подруга. Позывы в туалет я чувствую. Иду, справляю нужду, а потом снова ложусь баиньки.

— Ужас. Как так можно?

Действительно не понимаю, Танюшка у меня может спать круглыми сутками.

— Ничего ужасного, Ярослава! — порхая по кухне, подруга достаёт чайные приборы. — Сплошные плюсы! И настроение хорошее, а главное, во сне кушать не хочется! — демонстративно закатываю глаза, опускаясь на стул.

— Таня, ты знаешь подробности того, что вчера произошло в клубе? — судя по тому, как помрачнело лицо подруги, она всё знает.

Не сводя с меня пристального взгляда, Татьяна опускается на стул напротив меня.

— Да, Слава, я знаю. Тигран вчера мне звонил ещё раз! Спрашивал твою фамилию.

— Зачем?

— Сразу говорю, я ответила на автомате! Потому что уже легла спать и была в полудрёме. Я сразу не сообразила, что к чему. Потом он уже трубку не брал, и я позвонила Владу… — повисает пауза каторая в считаные мгновения натягивает нервы мои до придела. — Подруга, Нинка совсем с катушек слетела!

— Говори всё как есть! Без вот этих твоих «не хотела расстраивать».

Таня тянется к моему бокалу с водой и лишь когда осушает его до дна, говорит:

— Она со своим каким‑то другом подметила одного из подпитых мажоров, который в подарок только‑только получил крутую тачку. Они подсыпали ему новый препарат.

— «Зелёного червя»?

— Ты знаешь? — подруга в удивлении округляет глаза.

— В общих чертах. Нашла номер телефона Лены. Ну той самой, помнишь? Которая вступилась за меня, не дала подраться мне с Ниной.

— Да‑да! Я почему‑то так и поняла.

— В общем, она мне сказала о том, что Нина кому‑то дала этого самого червя, и этот мажор оказался племянником очень крутого мужика!

— Не просто крутого мужика, Славка. А некий Бараев Сулим. Влад сказал, он сам Сатана! — от этих слов подруги по коже проносится озноб. — Он не из нашего города, — продолжает Татьяна. — Короче, мы с тобою прям вовремя ушли оттуда! Практически всех, кто находился в клубе, перепроверили. И это несмотря на то, что по камерам проследили. Поняли, кто и что. В общем, Нинка со своими подельниками смылась. Всех посетителей отпустили, а после… — Таня от волнения торопливо делает глоток уже своего чая. Обжигая губы и язык подруга морщится, но продолжает: — В клуб уже среди ночи приехали все крутые дядьки нашего города. Владик сказал, что и Тигран очень боится этого самого Сулима. Кажется, его все боятся! — от волнения Таня говорила чуть сбивчиво, но я старалась уловить и правильно понять каждое слово.

— Что ещё Влад сказал?

— Влад сказал, что сестре твоей пиздец! — мы синхронно подпрыгиваем от испуга.

— Капец, напугал, Влад! — брат Тани швыряет на стул свой рабочий пиджак, достаёт из шкафа бутылку с этикеткой «пять звёзд» и, откупорив её, делает прямо из горла несколько жадных глотков.

— Ну рассказывай уже, что там?

Смерив сестру тяжёлым взглядом, парень усаживается за стол. Таня, спохватившись, начинает суетиться и накрывать на стол.

Несмотря на то, что нас съедает любопытство, терпеливо ждём, пока брат Тани наестся. Когда он голодный, то очень злой. Всё равно ничего не расскажет.

— Я таких людей никогда не видел! — наконец Влад заговорил сам. — Блядь, он когда только вошёл, отвечаю, девки! Все наши авторитеты чуть в штаны не наложили.

Кажется, Таня не дышит, так же как и я.

— Я его сначала, получается, со спины увидел. Вроде обычный мужик, с меня ростом, может, чуть‑чуть выше.

Неосознанно зачем‑то провожу параллель между собой и этим Сулимом. Влад чуть выше среднего роста, выше меня на полголовы, получается, что этот самый Сулим почти на голову меня выше.

— А когда он повернулся… Бля! У него реально мёртвые глаза! Смотришь, как в бездну, — Влад снова покосился на бутылку со спиртным, но пить не стал. Он вообще редко пьёт.

— Так что всё‑таки там произошло? — сейчас меня больше волнует именно это. — Что учудила моя сестра?

— Нинка уже давно связалась с шайкой Кастета! — хмурю брови. Кажется, я где‑то слышала это прозвище, но всё равно мне мало о чём оно говорит. — В общем, если тупо по делу. Нинка подсела к племяннику Бараева. Крутанула хвостом. Ну, как она это умеет…

Нина очень красивая! Эффектная, ноги от ушей, не то что я. Без высоких каблуков совсем «штепсель». Нина всегда тщательно следит за собой. Именно поэтому мне вообще непонятно, что она делает в компании таких людей.

Я вдруг вспомнила, кто такой Кастет. Уголовник! Несколько раз сидел за воровство. Сейчас поднялся в криминальных кругах и занимается махинациями разного рода. Давид со своими друзьями как‑то при мне обсуждал этого самого Кастета и его шайку.

— В общем, сыпанула она ему в бокал один из новых психотропных препаратов.

— Наркотик?

— Нет, Ярослава! Хотя точно не знаю, но вроде не наркотики, — Влад почесал затылок, — как я понял, эта дрянь действует конкретно на мозг. Делает человека полностью управляемым. Короче, за каких‑то пятнадцать минут этот парнишка, как его… Хасан вроде. Написал для Кастета расписку, якобы отдаёт машину в счёт, как я понял, несуществующего долга. Плюс «Ролекс» за десять лямов.

— Я в шоке! Куда эта дура влезла?..

— Подожди, Ярусь. Самое говно‑то не в этом, — напрягаюсь. Что может быть хуже? — Этот препарат даёт охеренную побочку. Вплоть до летального исхода, — я едва ли не свалилась со стула. Влад, дотянувшись, поддержал меня за локоть. Тепло его руки на мгновение пробивается сквозь ледяной ужас, сковавший меня, но тут же растворяется — это всё прямо таки слишком, чтобы можно было успокоить простым прикосновением.

— Он…

— Пока живой! Но в себя ещё не пришёл.

— Капец! — всхлипываю, принимая из рук Тани стакан с водой. Холодная влага не приносит облегчения, и я ставлю стакан, едва не расплескав его: внутри всё дрожит, как натянутая струна, готовая вот‑вот лопнуть.

— Знаешь, что первым произнёс Бараев, когда ему принесли полное досье на всю вашу семью? — сердце оглушительно бьётся о рёбра. — Шмару, что Хасану дурь подсыпала, из‑под земли достать! Мать и сестру в расход!

Голова идёт кругом. Таня, так же как и я, бледнеет на глазах.

— Он когда это всё говорил, все вокруг как прислужники стояли. Никто даже рта не раскрыл. Хотя это не его город! — на последней фразе голос Влада чуть поддаётся эмоциям. — Через какое‑то время Сокол осмелился, взял слово. И, на удивление, Сулим его худо‑бедно выслушал!

— Сокол? Дмитрий Николаевич? — почему‑то первым на него подумала. Поэтому несмело переспрашиваю.

— Он самый, Ярослава.

— А он что… Он с ними… это…

— Вот он так и сказал. Что ты, что тётя Ира, — вы как с другой планеты! Тихие, мирные, и что дальше собственного носа ничего не видите. Сказал о том, что Нина с детства бедовой была и вы не виноваты.

— А он что? Ну этот, Сулим, — Влад какое‑то время помолчал, потом всё‑таки сделал ещё один большой глоток коньяка, перевёл на меня тяжёлый взгляд и продолжил.

— Мне его смех ночами сниться будет. В самых кошмарных снах!

— Так до чего они всё же договорились? — к чёрту подробности, я сейчас в обморок упаду.

— Бараев сказал, чтобы Соколов не пытался разжалобить его. Но Сокол продавил тем, что Нинке плевать на вас обоих. Ваши жертвы бесполезны. Плюнет и разотрёт.

— Это неправда! — произношу резко, но сама не верю в свои же слова.

— Да, конечно! — с невесёлой усмешкой произносит Влад. В его взгляде — усталость человека, которому слишком часто приходится разбивать чужие иллюзии, и от этого мне становится ещё горче. В упор смотрю на брата подруги. — Ярослава, очнись. Нинка на системе уже почти год. Она уже давно не та, что раньше. Хотя и раньше особо не была покладистой.

Что такое система, я прекрасно знаю. И что уж говорить, подозревала, что сестра употребляет запрещённые вещества. Не только по её зачастую неадекватному поведению я это видела. У Нины сначала потерялся золотой браслет, что мама дарила ей на совершеннолетие. Через какое‑то время серьги, сразу обе. И самый шок — это православный крест на золотой подвеске.

Я свои украшения стала прятать после пропажи кольца. Мне на восемнадцать лет мама подарила вместо браслета. Нина пару раз просила дать ей поносить мои украшения, и вид её в этот момент был странным. Я не дала. Услышала за это о себе много нового. До сих пор в ушах звенит её резкий, чужой голос, а в груди ноет то самое чувство — будто между нами выросла ледяная стена, и каждый раз, когда я пытаюсь к ней подойти, она только толще становится.

Мама на самом деле, думаю, тоже это всё понимает. Просто верить не хочет, ещё больше, чем я.

— Значит, он может что‑нибудь сделать маме, — спохватилась я. Сердце колотится где‑то у горла, перекрывая дыхание, и перед глазами на мгновение всё плывёт — я вдруг отчётливо вижу, как в нашу тихую квартиру врываются чужие люди, и не представляю, чем смогу её защитить.

— Нет! — на выдохе произносит Влад. — У Соколова был весомый аргумент, против которого Сулиму не нашлось что ответить. Его племянник тоже подсел на какую‑то хрень. Пока что вроде так, баловался. Но Сулим не знал, и мать Хасана не замечала ничего подозрительного. И Ирина Валерьевна не видела, что происходит у неё под носом. Так часто бывает.

— Получается, Сулим прислушался к Дмитрию… Капец, я всегда думала, что он обычный водитель скорой помощи.

— Ага, и катается на Бэхе свежего года! — снова смотрит на меня, как на неразумного ребёнка. — Не знаю, прислушался или нет! Но за тёть Ирой вроде никого не отправил. Хотя лично мне кажется, он выслушал‑то Соколова только потому, что он уже мужик в годах. А в культуре Бараева принято уважать старших, — не успеваю я выдохнуть, как Влад продолжает. — Сулим выслушал, и, как он сказал, принял к сведению! Но как он решит, хер его знает.