Полная версия:
Антон Щегулин Академик разгильдяй
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
А чувствовать себя паховой лошадью я тоже не любил.
Как говорится, больше всех в колхозе работала лошадь, но председателем так и не стала.
Да и суть упорной работы всегда заключалась в том, что дело любимое и желанное. А когда тебе нужно исправлять косяки за своими предшественниками это та самая неблагодарная работа, от которой кони дохли.
И сколько я не пытался найти хоть какие-то наработки, хоть какие-то материалы по дипломной работе, я не обнаружил ни единой написанной строчки. Ни даже темы или хотя бы намёток темы.
Не говоря уже о плане, теоретической и прикладной частях.
Я снова упал на кровать, закрыл лицо руками и шумно выдохнул.
Так, хорошо. Допустим, я был бездельником, каких поискать. Что же получается, за пять месяцев, в том числе и январь мне нужно было: устроиться в НИЧ и работать там минимум на полставки, чтобы не помереть с голоду, закрыть двадцать четыре хвоста, подготовиться к двенадцати экзаменам и зачётам, а также написать выпускную квалификационную работу.
Ничего не забыл?
И Артём ещё спрашивал меня, почему я не собирался возвращаться на бокс?
Неужели не очевидно?
Впрочем, для него реально не очевидно.
А ещё мне нужно было подготовиться к поступлению в аспирантуру. Но, благо, это будет только в сентябре. У меня будет целых два месяца, чтобы подготовиться.
Но документы нужно будет подать уже в июне. А чтобы их подать, нужно будет уже всё закрыть. Или в крайнем случае как-то договориться с принимающими.
Какой же геморрой.
Как сейчас я помнил прошлую жизнь, я спокойно готовился к каждому этапу, не перенапрягался, но и не давал слабины. Каждая ступень спланирована, а форс-мажор, если и случался, то был подконтролен.
Здесь же я был готов лезть на стенку от предстоящей нагрузки.
Так вот как себя ощущали двоечники, которым нужно срочно что-то сдать и выучить?
Вот почему они так часто сливались и просто бросали начатое?
Теперь я понял окончательно, насколько важную роль в жизни человека играло планирование.
Когда есть план есть уверенность. Даже, если что-то пойдёт не так, ты не мог предвидеть всего. И ты просто корректировал план.
А когда ты в принципе находился в позиции «всё всегда не так, а планировать я не буду», то оттуда и все неврозы, все проблемы, все поспешные, незрелые решения. Которые приводили лишь к ещё большему погружению на дно.
Именно поэтому осознание проблемы и объёмов нагрузки это ничто. Без плана можно просто сойти с ума. Браться за всё подряд, бросать, а затем снова браться и снова бросать, не видя результата.
Поэтому я принялся прикидывать, как разруливать ситуацию. В первую очередь нужно было понять фронт работ в целом. Есть ли ещё какие-то предметы, помимо высшей математики, которых я опасался?
Я открыл зачётку и погрузился в анализ. Ну высшая математика понятно. Точнее не понятно вообще. Я пока даже представить не мог, как вытаскивать этот хвост. Поэтому нужно было переключиться на то, что вызывало больше оптимизма.
Самые страшные вещи лучше делать не в начале и не в конце. Где-то в середине.
И после подробного изучения, меня снова словно ледяной водой окатили.
Правоведение.
Ну отлично, блин! Ещё один предмет, который меня повергнет в апатию.
Я помотал головой. Так, спокойно. Это не конец. В отличие от математики, тут не обязательно понимание, главное заучить. Так что будет попроще.
История КПСС.
Всё. Нахер. Уже этой троицы апокалипсиса хватило бы, чтобы я отправился подрабатывать на север.
Не повезло, не фартануло. Плакала твоя карьера учёного. Ты ничего не сдашь.
Так я бы сказал себе, если бы во мне не было природной упрямости. В некоторых вопросах, чем больше трудностей, тем больше меня это будоражило.
Но поначалу я реально хотел разорвать зачётку напополам и выбросить её в окно. Благо, самообладание взяло вверх. Записали. История КПСС. Тоже ничего невозможного. Выучить. Зазубрить. Выдолбить себе долотом на коре головного мозга. Немного сойти с ума в процессе, затем сделать себе лоботомию, чтобы всё это забыть. Ничего невыполнимого. Дальше.
Я пролистал всю зачётку, но не нашёл больше никаких серьёзных вызовов. Свою любимую социологию в этом мире я тоже завалил. И эта новость заставила меня потирать ладони от предвкушения.
Препод по социологии просто охренеет от моих познаний. Я ему выдам такую тираду, после которой он попросит у меня пару платных уроков. А если ещё и воспользоваться исследованиями из будущего и подискутировать, у-у-у, вот будет потеха!
Хотя нет, стоп! Мне нужно сдать предмет, а не выпендриться. Поэтому просто прихожу, рассказываю билет без подготовки, и вуаля.
Ну и куча предметов, которые я знал хорошо, либо средне. Придётся, конечно, подучить билеты. Но это всё ничто по сравнению с тремя всадниками апокалипсиса.
Хорошо, что их всего три, а не четыре. Вот появись четвёртый, я бы наверняка приуныл.
Где-то между делом затесалась информатика, в которой я тоже плохо разбирался, но что-то мне подсказывало, что я с ней разберусь без проблем. Хотя гипотетически её можно было записать в туже компанию, что и вышмат, правоведение и история КПСС.
Я выдохнул.
Внутри теплилось немного оптимизма. Было стойкое ощущение, что если я проработаю чёткий план загрузки и ничто меня не будет отвлекать, то я легко смогу это всё подтянуть.
Я достал бумагу, взял ручку, устроился поудобнее за столом. Внутри накопилась предельная доза воодушевления. Появление плана всегда успокаивало и настраивало на нужный лад.
Я закрыл глаза, прогнал в голове быстренько всё, что планировал записать и только прикоснулся ручкой к бумаге, как раздался стук в дверь.
Глава 4
Да чтоб меня! выругался я и небрежно бросил ручку на стол.
Это был точно не Артём, потому что у него был ключ. Значит, кто-то из посторонних. Может быть даже и лысый. Но сомневаюсь, что он отважился бы прийти прямо в общагу.
Я открыл дверь и обнаружил миловидную светловолосую девицу в зимнем пальто и в платке. На руках умилительные красные варежки, на ногах сапоги. На лице лёгкий румянец. Кончик носа покраснел, на ресницах почти оттаявший иней.
Она тут же сняла варежку и влепила мне пощёчину.
Ау! недовольно произнёс я. За что?
За то, что бросил меня на новогодней посиделке вчера.
Кажется, это была Рита. Было у меня такое наитие.
Не бросил, а оставил без присмотра на неопределённый срок.
Что ты вообще несёшь, Дима?
Милиционеры меня понятым позвали. У нас тут чуть поножовщина не случилась, ты не в курсе?
Глаза у неё округлились.
Что? Ты как? Не пострадал?
Нет, нет, что ты. Я можно сказать, эту поножовщину инициировал.
Серьёзно?
Шучу, улыбнулся я, у меня не то, что ножа, у меня даже вилки нет.
Повисла неловкая пауза, после которой я вновь решил завязывать со своим юмором. А завершить эту паузу я решил совсем по-дурацки. Уж не знаю, почему мне это пришло в голову.
Ладно, Рит, пока, рад был повидаться.
После этих слов я закрыл дверь и пошёл обратно планировать. Но Рита не унималась и колошматила в дверь так, что по всему пролёту эхо раздавалось.
Я поднялся со стула и снова открыл дверь. Разумеется, получил очередную пощёчину, но уже с другой стороны.
Нахал! Какая ещё Рита?
Ох, чёрт, я поморщился.
Тебе нельзя пить, Дима! У тебя уже память отказывает.
Да, именно поэтому я с этого дня не беру больше ни капли в рот.
Серьёзно?
Серьёзнее некуда.
Она внезапно улыбнулась.
Это здорово, я… она огляделась по сторонам. Я давно хотела, чтобы ты завязал. Ну правда, ты себя совершенно не контролируешь, когда пьяный. На прошлой неделе отправил в нокаут мужчину!
За дело? нахмурился я.
Ну, вообще да, она опустила взгляд, но зачем в нокаут-то? Можно же было просто оплеуху дать.
Ну что ж, тогда ещё одна хорошая новость для меня, продолжил я, С этого дня больше ни одного удара по человеку, ни при каких обстоятельствах.
Она аж воспрянула духом.
Ты сейчас серьёзно? Димка!
После этих слов она бросилась мне на шею. А я и не знал, как от неё избавиться. Да и вообще, кто она такая? Память всё ещё ни к чёрту.
Оля? Маша? Настя? Кристина? Зачем придумали столько женских имён? Достаточно лишь двух самых красивых: Диана и Евгения.
Через пару секунд она начала меня зацеловывать. И вот тут произошло странное. Меня прям влекло к ней. Всё тело аж передёрнуло. А дальше всё, как в тумане.
Бельё, постель, экстаз.
Точёная фигурка у милашки. Хорошенькая, гибкая, страстная. Но чёрт подери, когда пелена тумана спала с глаз, когда я снова понял, что поддался животным инстинктам, я был готов удавить сам себя.
Она лежала на кровати, прикрываясь одной лишь простынёй и что-то мурлыкала. Я даже прислушался.
Я тоже не буду больше пить, мне так плохо было после вечеринки. Но зато музыка приятная. И люди хорошие были. Ты, кстати, ванную комнату у ребят отмыл? Это просто обалдеть! Словно профессиональная горничная. Они даже не узнали её, когда протрезвели.
Да как её блин зовут?
Кстати, завтра на каток пойдём? Я достану свои коньки. Так хотелось вспомнить свою юность, когда занималась фигурным катанием. Я просто обожала это дело. Пошли со мной? Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.
Она так канючила, будто я отказывался. Но я сидел и молчал. Не хотелось расстраивать милашку, но у меня дел по горло, и она в этот список вообще не входила. Может быть когда-нибудь. Когда поступлю в аспирантуру. Но точно не сейчас.
Я встал и оделся, затем посмотрел на пустую бумагу плана. Мысли, которые я собирал воедино, так долго и старательно, улетучились. Всё сначала.
Чёрт подери!
Кстати, моя мама будет делать праздничный стол для всех друзей, и ты тоже приглашён. Мы с ней уговорили отца, чтобы он на тебя не бросался, как в прошлый раз. Он вроде смирился, ты пойдёшь завтра после катка?
Её, как будто, вообще не волновали мои ответы. Просто тараторила и тараторила. А вот мне наоборот нужен был покой. Я почувствовал усталость, накатил сон.
Недаром расхожий анекдот про Ленина возник у меня в голове: хорошо иметь и любовницу, и жену. Жене сказал, что пошёл к любовнице, любовнице сказал, что пошёл к жене, а сам в библиотеку конспектировать, конспектировать, конспектировать.
В общем, от женщины слишком много неприятностей, особенно если нет жены или любовницы помимо неё.
Не зря я выбрал в прошлой жизни осознанное одиночество и полностью посвятил себя науке.
Дима, ты не на один вопрос не ответил! внезапно насупилась она.
Я зевнул.
Ты хочешь спать? Ну давай поспим, с улыбкой произнесла она.
Нет времени спать, дорогая, тебе срочно нужно идти, сказал я, И да, что бы между нами ни было, мы расстаёмся.
Она уронила простыню обнажив грудь и уставилась на меня не мигая.
Что ты сейчас сказал?
Я повернулся к ней, выражение её лица было, мягко говоря, раздосадованным.
Ну не прям расстаёмся, начал смягчать углы я, разбегаемся, делаем паузу, в общем, освобождаем друг друга от бремени ответственности за наши непростые и крайне эмоциональные отношения.
Что ты такое говоришь, Дим? тихо произнесла она. Я уже с мамой договорилась, мы папу уговорили, я думала мы на катке покатаемся, потом купим чаю горячего…
Не успела она договорить, как по её щекам побежали слёзы. А я стоял и не понимал, что же с этим всем делать?
Наверное, не стоило так рубить с плеча и говорить про расставание.
Но она тоже могла бы войти в положение, я даже не помнил, как её звали!
А хотя нет. Скорее всего, она не знала, что я забыл. И сколько мы с ней вообще провстречались? Вряд ли долго. Не мог быть этот Дима таким однолюбом и семьянином.
Шесть лет! внезапно завопила она. Шесть лет я с тобой, и ты мне такое заявляешь?! Я из-за тебя в этот паршивый вуз поступила! Я вообще-то в МГУ хотела.
Ах, чёрт. Шесть лет, оказывается. А чего он ей предложение не сделал?
И забери своё кольцо!
Она сняла с безымянного пальца кольцо и бросила его на пол.
Нет, ну тогда всё логично. Я бы после шести лет отношений так же отреагировал.
Она спешно оделась.
Правду мне отец про тебя говорил! всё ещё ревела она. Вот так вот просто? Без причины?! Да ты реально пропил всю свою голову!
Эм, Настя, слушай…
Никакая я не Настя, придурок!
Собрав все свои вещи, она вышла и хлопнула дверью.
Блин, не угадал, буркнул я себе под нос.
Как же её звали? Надо записать. Точно не Рита и не Настя. Может и вправду Диана или Женя?
Дверь внезапно распахнулась, и она крикнула вдогонку.
Ещё и воспользовался мною напоследок, козлина! Забудь меня навсегда! Ненавижу тебя.
Я стоял опешивший. Возможно, её реакция была всё-таки чрезмерно эмоциональной. Впрочем, кто вообще поймёт этих женщин? Самое главное, что я мог наконец сконцентрироваться на плане.
Но как назло накатила такая дрёма, что я не мог сопротивляться. Вновь туман перед глазами, я, сам того не ведая, лёг на кровать, накрылся простынёй и уснул, как суслик буквально за пять секунд.
* * * * *
Разбудил меня Артём.
Эй, Диман, кто тут кольцо забыл?
Это не моё, буркнул я сквозь сон, положи на тумбочку. Лена за ним вернётся?
Лена? Что ещё за Лена?
Моя бывшая невеста.
Её же Аллой звали, когда ты успел Лену какую-то оприходовать?
Аллой?! я аж приподнялся на кровати и поморщился.
Ну да, вот ты ловелас конечно.
Кто в здравом уме назвал бы свою дочку Аллой?
Не знаю, пожал плечами он, например Борис и Зинаида Пугачёвы.
Борис, Зинаида и Алла, буркнул я под нос, они пытались собрать бинго из самых нелепых имён?
Артём плюхнулся на свою кровать.
Что с кольцом-то делать?
На тумбу положи тебе сказали, рявкнул я, и не трогай. Вещь чужая, дорогая.
Ну тогда в ящик надо убрать. Мало ли кто зайдёт? Тут же проходной двор.
Я нахмурился.
Так вот как она открыла дверь во второй раз.
Замок хлипкий. Через раз срабатывает, сказал Артём, Так чего? К тренеру пойдёшь? Обрадовать его.
Последнее он произнёс, изображая кавычки руками.
Не, ну нафиг. Думаю, что он переживёт.
Так всё-таки реально уходишь? Нонсенс.
Ты видел, сколько у меня долгов? А мне ещё дипломный проект писать, к госэкзамену готовиться, потом и вовсе к аспирантуре пахать и пахать.
Ой, скажешь тоже, думаешь я тебе поверю? У тебя каждый год одна и та же песня. Да вот только с бокса ты ещё не уходил и невесту свою не бросал. Как она, кстати, это восприняла? И почему ты решил с ней расстаться? Девка огонь же.
Огонь, огонь, а вот я буду не огонь, если на напишу этот чёртов план. Скажи, а библиотека сейчас работает?
Шутишь что ли?
Нет.
Конечно не работает.
А должна бы.
Ну сходи к завхозу, ключ попроси, за пять рублей может и выдаст.
Да не, к чёрту, я просто в аудитории какой-нибудь плюхнусь. Ты, кстати, на какую тему дипломного проекта будешь писать?
Не знаю, не хочу ничего писать. Ленке с потока денег заплачу, чтобы всё сделала.
Лоботряс.
Я спортсмен, а не умник. И ты тоже спортсмен. Чем быстрее у тебя из головы выветрится вся водка, тем лучше будет для тебя, когда вернёшься к своим делам. Всё равно учиться у тебя никогда толком не получалось.
Ну вот и посмотришь заодно, как надо дела делать, а не языком чесать и кулаками махать.
Ну ты тип, конечно, ухмыльнулся Артём.
А я зевнул и отправился в лабораторный корпус. Договорился с охранником, что посижу в аудитории. Он мне пригрозил, что если куда двину за пределы, мне кранты. Но мне никуда за пределы и не нужно было.
Достаточно просто сесть сосредоточиться и всё спланировать. Жрать хотелось страшно, но я решил, что раздобуду еду вечерком. А голод, как и в прошлой жизни, будет играть мне на руку, подстёгивая мою мотивацию.
Да вот только такого адского голодомора я ранее никогда не ощущал. Складывалось впечатление, будто мой желудок пожирал сам себя. Мало того, что он урчал, как динозавр, так ещё и крутило его, хоть в больницу беги сию секунду.
Я спустился к охраннику.
Михалыч, не найдётся чего пожевать? А от до бистро ковылять минут двадцать, а я сейчас помру.
А чего же молчал? У меня тут с праздничка остались яства, будешь? Салатики, немного колбаски, мяско варёное. С ребятами отмечали. У нас у всех новогодняя вахта, эх. Ну я так год через год работаю, то с семьёй, то вот с ребятами.
Давай, Михалыч, ща вымру.
Он достал остатки, и мы на пару начали хомячить. Тут же на табуретке, что мы использовали, как импровизированный стол, появилась чекушка водки и пара стопок.
Михалыч мерно налил, напевая себе что-то под нос.
Ну давай, Димка, жахнем с тобой за праздничек. Уважь старика.
Михалычу было за пятьдесят. Не сказал бы, что старик, но и молодым не назвать.
Это, Михалыч, я только поесть, завязал я.
А чего так?
Да автобус меня сбил, представляешь?
Ого?! Автобус? Это как?
Насмерть.
Да ну?!
Я плохо понимал, отыгрывал ли он хорошего собеседника или реально верил всему, что я говорил.
А вот так, я тоже чекушку бахнул, поскользнулся на переходе, а он как меня переедет. Резина-то какая? Ну? Правильно, всесезонка. Вот и не сдюжил. А там три тонны масса, али ещё больше. Все косточки пересчитал, шею мне свернул, рёбра всмятку.
Да ну?! он сидел с выпученными глазами и не прикасался к водке.
Ну да, а потом очнулся гипс.
Ты как выжил-то?
Легко! Меня в Пироговке лечили, всё тело в железяках, на рентгене видно. Эх, я бы тебе показал, да только оставил дома. Как-нибудь принесу.
Ну дела-а.
Во, во. Если сейчас выпью, клянусь тебе на лестнице расшибусь и шею сверну себе.
Ну дела-а.
После этого он выпил, а потом ещё и ещё. Моя история его никак не остановила. Возможно, даже воодушевила. Когда я доел салат, я понял, что зря вообще всё это затеял. Теперь Михалыч рассказывал мне задушевные истории. И благо, меня спас Петрович, который составил ему компанию. Но внезапно я понял, что они могут знать то, чего не знал я.
Мужики, а кто сейчас в НИЧе работает? внезапно вклинился в разговор я.
Как кто? возмутился Петрович. Учишься тут уж пятый год, а Пономарёва Арсения Витальевича не знаешь? Ну даёшь.
Я записал на всякий случай на руке.
Кстати, они с Бакуниным вчера тоже здесь праздновали, подметил Михалыч, Я им даже звонил, поздравлял.
Они здесь? удивился Петрович.
Да, прикинь, билеты купить не успели вовремя. Там Бакунин что-то напутал. В итоге здесь остались. Я их в своей подсобке потом спать укладывал. А сам тут кемарнул прямо на стуле. Не знаю, спят до сих пор или обратно туда вернулись.
А НИЧ всё ещё в двести тридцать четвёртом?
Оба посмотрели на меня, нахмурившись и хором ответили.
Что значит «всё ещё»?
Не прошло и минуты, как я ломанулся в НИЧ. Откладывать такое было нельзя. Познакомиться с начальником и замом в неформальной обстановке, презентовать себя и обо всём договориться ещё до начала второго семестра значило выйти в дамки.
Я несся через коридоры, минуя пролёты. По пути аж весь вспотел, наконец добрался до заветной двести тридцать четвёртой. Но стучать не спешил. Прильнул ухом к деревянной двери и прислушался.
Внутри велись какие-то разговоры, слышался иногда хохот, а также деревянный стук. Чем они там вообще занимались? Но то, что все в сборе это хорошо. Значит, была возможность пообщаться.
Одно было обидно, что я шёл с пустыми руками. С другой стороны, а что я мог вообще принести? Ну не водку же тащить к интеллигенции. Да и будь у меня хоть какой-то подарок, я бы, наверное, подарил его Михалычу за то, что накормил.
В общем, была ни была, надо заходить.
Я сделал глубокий вдох, уже занёс руку над дверью, как она внезапно передо мной распахнулась, и я увидел пухлое лицо с щетиной.
Был ли это Пономарёв или Бакунин, я пока не знал. Но судя по пиджаку, галстуку и часам человек точно не бедный. На левой руке «Восток», светло-серый пиджак с широкими лацканами. Нечасто такое встретишь даже на чиновниках, а тут сотрудник Научно-исследовательской части. Рубашка светло-голубая, галстук коричневый. В руках огромная кружка чая, из которого валил пар.
Опа! Это вы вовремя, он буквально затащил меня внутрь за руку, Игорь Львович, нам тут судьба студента послала на наше счастье!
Студента говорите?
Так точно, глядите какой красавец, он повернулся ко мне, Пономарёв Арсений Витальевич, а это мой коллега Бакунин Игорь Львович. Возможно, вы о нас слышали.
У меня улыбка до ушей растянулась, и я пожал обоим руки. Мужики были крепкие, уверенные в себе и обстоятельные. По рукопожатиям это прекрасно чувствовалось.
Поршнев Дмитрий Владимирович.
Оба нахмурились. От них несло слегка перегаром, видимо, мужики квасили всю прошлую ночь, затем отоспались, а теперь бодрятся чаем.
Игорь Львович, знакомая фамилия, не так ли? нахмурился Пономарёв.
Так секретарь парткома МИЭС!
Точно, точно! Вы чай не родственники? поинтересовался Пономарёв. Или просто однофамильцы.
Однофамильцы, которые знакомы через родственников, улыбнулся я.
Вот те на, бывает же, восхитился Бакунин.
Точно, точно, подметил Пономарёв, но мы вас не затем затащили в наше логово, Дмитрий Поршнев.
Внезапно, он повернулся ко мне и посмотрел с прищуром.
Кстати, а чего под дверью стояли ждали? спросил он с подозрением. Небось, хотели вынюхать, какие государственные заказы в этом году университет получит и когда? Ай, ай, ай, не хорошо шпионить.
Да я и не шпионил, улыбнулся я, Я работать у вас хочу.
Оба приподняли брови.
Мне Михалыч сказал, что вы не улетели к семьям из-за того, что с билетами путаница вышла. Вот я и решил наведаться.
А подарок принесли? Как никак Новый год наступил.
Повисла неловкая пауза, после чего Пономарёв рассмеялся.
Да я шучу, какие у нас могут быть подарки? Счастливое социалистическое будущее лучший подарок для каждого из нас, верно?
Я кивнул.
Что касается работы, то знаете, Дмитрий, вы чудесным образом угадали. Нам и впрямь нужны лаборанты.
Он всё ещё слегка пошатывался, но речь была абсолютно чёткой. Язык у Пономарёва даже не заплетался.
Но вот какое дело, мало какой лаборант способен выдержать наш вступительный тест. Поэтому подумайте хорошенько, Дмитрий Поршнев, вы готовы пройти этот тест?
А то!
Они с Бакуниным переглянулись и улыбнулись.
Что ж, первый тест на смелость пройден, поздравляю, но это ещё не всё. Знаете ли, мы тут с Игорем Львовичем в шахматы играли пятую партию к ряду. Надоедает друг с другом, а Михалыч с Петровичем отказываются. Проигрывать не любят. Так вот, условия следующие. Коли выиграете у одного из нас место лаборанта ваше. Коли проиграете едете покупать нам билеты на самолёт. Идёт, Дмитрий?
Он протянул мне руку, чтобы скрепить наш договор. И я, немедля ни секунды, принял этот вызов.
Правда, меня слегка потряхивало, потому что в шахматы я в последний раз играл с отцом, когда мне было пятнадцать.
Глава 5
Господин, Поршнев, вы, наверное, даже и не представляете, во что ввязались. Одно неверное действие и придётся вам ехать нам за билетами, с улыбкой произнёс Пономарёв, И если Игорь Львович ещё вам мог бы поддаться, то я поддаваться не намерен. Игорь Львович, кстати, а не проверите ли вы тумбочку на наличие коньячка армянского. Прошлогоднего!
После этого оба разразились хохотом.
Вы уж извините нас, Дмитрий, мы, знаете ли, для здоровья делаем это. А не для потехи, уж поймите правильно.
Ничего страшного, улыбнулся я и махнул рукой, Праздник всё-таки.
Ага, а завтра на работу уже… сказал Игорь Львович и сделал паузу, Только не нам!
Они с Пономарёвым вновь рассмеялись.
А я только сейчас осознал, что никаких длинных каникул в СССР и не было никогда. Ну конечно! Учёба со второго числа, работа тоже. Только школьники на каникулы уходили.
Так это получается, что завтра уже начнётся моя полноценная жизнь в новом теле. Ох, лишь бы успеть с планом. Больше всего я ненавидел действовать без плана.
Но один из важнейших пунктов реализовывался прямо здесь и сейчас.
Бакунин достал бутылочку коньяка и облизнулся.
Нет, Арсений Витальевич, ну здоровье здоровьем, но и без удовольствия я пить не собираюсь.
Да кто ж просит? Айда наливайте, Игорь Львович. У НИЧ особое расписание, но даже мы уже должны быть здесь третьего числа и усердно отрабатывать полученный государственный заказ.
Так точно, Арсений Витальевич, Бакунин повернулся ко мне, Дмитрий, я вижу, что вы спортсмен и комсомолец, но не могу не предложить в такой замечательный день. Будете?
