Анни Рихтер Ашара. Начало

— В лазарет? — удивлённо перебила Кайра. — Зачем бы мне туда понадобилось? Пф-ф-ф! Соврала бы что-нибудь правдоподобное! Скажем, э-э-э... — девчонка призадумалась, но лишь на мгновение, — скажем, что я ни с того ни с сего растаяла в воздухе... Ха! Услышь об этом кухарка, она тут же схватила бы половник и встала в караул у шкафа с вареньем — никак я объявлюсь там!

Алья неловко замялась. Впрочем, Кайра, увлечённая выдумыванием занимательных неприятностей взамен банальной хвори, смущения подружки не заметила.

— Или, скажем, — с воодушевлением вещала она, — что я покрылась перьями, начала кудахтать по-куриному и убежала э-э-э... улетела э-э-э... упрыгала в лес! Накануне инспекции! Да меня бы всем приютом искали! Господин Шаль лично бы каждому пню поклонился! А то попадусь я на глаза кому-нибудь из господ инспекторов, а прачка потом руки сотрёт, портки отстирывая! Или... или... или что меня утащили эти, как их там? Полуночные хвататели? — девчонка приумолкла и задумчиво продолжила: — Хотя нет, тогда мою кровать просто-напросто отдали бы кому-нибудь ещё...

С этими словами Кайра бросила взгляд на горящие окна — туда, где, по представлению девчонки, и стояла её кровать. В одном из жёлтых прямоугольников она, к своему неудовольствию, заметила высокий и худощавый силуэт госпожи управительницы приюта.

— Ну, что соврала, то соврала, — заключила Кайра и энергично потянула подружку в заросли кустов. — Воспользуемся сегодня, пожалуй, дальним входом. Могу поклясться, почтеннейшая госпожа Руж утрудила себя заглянуть в больничку — убедиться, что я там не появлялась... И пока она о том не позабудет, на глаза ей нам лучше не попадаться!

Подружки продрались — второй раз за день! — сквозь колючки. Спустились в полуподвальное помещение, битком набитое ветхими кроватями, шкафами, разбитыми зеркалами и прочим хламом, повидавшим не одно поколение воспитанников.

Потом по узкой винтовой лестнице поднялись на четвёртый этаж и, по счастливой случайности ни с кем не столкнувшись, проскользнули к своей двери.

Алье нравилась их спальня.

Хоть и предназначалась она для старших воспитанниц, в число которых девочка ещё не входила, Кайре удалось упросить госпожу управительницу сделать исключение.

Как именно ей это удалось, для всего приюта оставалось загадкой. То ли у строгой управительницы в отрочестве тоже имелась самая-пресамая лучшая подружка, и госпожа Руж вошла в положение. То ли ей до головной боли надоела настырная Кайра, поджидавшая управительницу с успевшей опостылеть той просьбой в самых неожиданных местах... Как бы то ни было, Алья оказалась на четвёртом этаже.

В просторном помещении с белёными стенами и сводчатым потолком стояли четыре кровати из тёмного дерева. На их лакированных, но давно облупившихся спинках искусно вырезанные длиннохвостые птицы прятались в переплетениях растений, усыпанных крупными цветами. Глиняные горшки в пообтрепавшейся соломенной оплётке свисали из-под потолка. В них тоже могли быть цветы, если бы уход не доверили воспитанницам. На подоконнике же, вытертом множеством детских локтей, в клетке жила парочка птичек, встречавших и провожавших день переливчатыми трелями. Их, мелких и сереньких, ничуть не похожих на тех, что важно оглядывали комнату со спинок кроватей, любили и берегли.

Масляных ламп в спальнях воспитанников не было. Господин Шаль серьёзно подходил к обеспечению пожарной безопасности: при нём приют не горел ещё ни разу. Вместо них на прикроватных тумбочках в стеклянных сосудах мерцали светоносные кристаллы — тёплого жёлтого цвета. Их тусклый свет, впрочем, не помешал Кайре заметить досадное изменение.

— Кто это? — ткнула она пальцем.

На кровати под окном, спрятав лицо в коленках, сидела совсем маленькая девочка. Когда хлопнула, закрывшись за спинами подружек, дверь, она даже не вздрогнула.

— Новенькая, — тихонько пояснила Алья.

— Ага, — кивнула Кайра. — И что она тут делает?

— Кто-то притащил расцарапку, — вздохнула девочка, — и младшие с вечера дружно чешутся. Заболели все, кроме неё, вот её и отселили. Госпожа Руж сказала: «чтобы под ногами не мешалась».

— Ага-а-а, — протянула Кайра. — А куда подевались близняшки?

— Расцарапка, — напомнила Алья, легонько пошкрябав себя в качестве демонстрации по бокам. — Они тоже чешутся, только в лазарете — ужасно обеим поплохело.

— Как они умудрились? — искренне возмутилась Кайра. — Этой гадостью только малявки болеют! Чумазые, всё подряд в рот тянущие!..

Алья смущённо хихикнула.

— Так вот почему ты госпоже Руж про лазарет соврала! — догадалась Кайра. — Пф-ф-ф, она тебе наверняка ни капельки не поверила! Стала бы я этой дрянью болеть! Я руки мою! Э-э-э... иногда. И... и... и пол не облизываю — никогда! Ну не поверила же?

Алья, покраснев, шустро спряталась с головой в тумбочку. Ей вдруг срочно понадобилось разложить принесённые учебники.

— Да не-е-е, не поверила, — махнула рукой Кайра и вернулась взглядом к ребёнку. — Эй ты, новенькая, как тебя зовут?

— Она не разговаривает, — глухо отозвалась Алья.

— Что, совсем? — удивилась, скорее для вида, девчонка.

Алья снова что-то сказала в тумбочку. Что именно — Кайра не разобрала, а потому, пожав плечами: «Она, наверное, нашего языка не знает. Ну подумаешь, случается...», принялась за свои дела.

Стянув лёгкий, скрывающий от палящего солнца голову и — что гораздо более важно! — от любопытных глаз физиономию, платок и скинув ботинки, девчонка быстро переоделась из подпоясанной рубахи и штанов в мышиного цвета платье, куцее и неудобное. Вещи, ещё влажные, Кайра бросила кучей, мол: «и так отлично высохнут!»

Затем, изрядно попыхтев, она выволокла из-под кровати платяной сундук. Неведомыми путями попавший в приют, короб из прочного дерева был для любой из воспитанниц совершенно неподъёмным. Отыскав среди барахла потрёпанную шкатулку, девчонка захлопнула крышку и устроилась сверху.

— Госпожа Руж привела её вчера вечером, — примостилась рядом, горячо зашептав подружке в ухо, Алья, — уложила спать и убежала. Только новенькая не спала, а полночи у окна простояла. А потом села на кровать и с тех пор сидит — тихо-тихо... Только плачет иногда.

Услышав это, Кайра горестно вздохнула. Второй этаж, где жили младшие дети, наверняка пробудет в карантине дней десять, не меньше. А значит, им, старшим, придётся всё это время делить комнату с хнычущей малявкой. Было отчего начать вздыхать!

— Знает она наш язык или нет — загадка, — Алья, горя желанием поделиться новостями, огорчения подружки не заметила. — Но... она совсем не разговаривает. Совсем-совсем! Я думаю, причина кое в чём другом, — таинственно добавила девочка.

— Да-а-а? — невольно заинтересовалась Кайра.

— Её нашли за кордоном Незабудок, представляешь? — затараторила Алья. — Бродила там одна-одинёшенька, в саже, как из огня вышла. Только на ней самой — ни царапины...

— Кордон Незабудок? — перебила подружку Кайра. — В смысле, э-э-э... цветочков голубеньких? Первый раз о таком слышу! — и, фыркнув, добавила: — Дурацкое название! Он что, на клумбе под окном?

— Он в дальних пустынях! — воскликнула во весь голос Алья. — Сорок восьмой по счёту, вот ты о нём и не слышала! — и, зажав себе рот ладошкой, оглянулась на ребёнка.

Кайра, оглохнув на одно ухо, оглянулась следом. Фигурка у окна даже не пошевелилась.

— Я тоже не слышала, — призналась Алья, — до вчерашнего вечера. А когда полистала «Хроники цитаделей» — во-о-он ту красную книжку, которой ты окно подпираешь — оказалось, что это пограничный кордон цитадели Арая Веда. Той самой!

Кайра сосредоточенно дёргала себя за мочку уха — авось слух вернётся? Название ей ровным счётом ни о чём не говорило. Вероятно, потому, что исторический фолиант, с риском — если уж не для жизни, так быть отруганной воспитательницами, — добытый Альей из-под старой оранжереи, девчонка по его прямому назначению ни разу не использовала.

— Как, ты не знаешь? — верно истолковала молчание Алья. — Янтарная Арая! Она исчезла — вместе со всеми, без следа! А потом появилась, только не на своём месте, а у самых Фиолетовых гор. Ворота распахнуты, знамёна висят... — девочка округлила глаза, — но говорят, что если внутрь зайти, обратно уже не выйдешь, представляешь?

— Жуть, — без тени испуга дёрнула плечами Кайра. — Фиолетовые горы — это жуть какая даль.

— Я думаю... — снова потянувшись к уху подружки, начавшей с чего-то сопротивляться, зашептала Алья, — я думаю, новенькая видела то, что должно оставаться в пустынях, потому и молчит — от страха! Ой!.. Я бы точно дар речи потеряла!

— Кто её там нашёл? — недоверчиво хмыкнула Кайра. — Могу поклясться, не порождения пустынь притащили малявку в приют!

— Я не знаю! — воскликнула Алья и, оправдываясь, добавила: — Всё это я случайно услышала, честно-пречестно! А потом... — она огорчённо вздохнула, — потом появилась нянечка, и мне пришлось убегать от воспитательской...

Сплетни сплетнями, но у подружек имелось и занятие поважнее.

— А теперь показывай! — нетерпеливо захлопала в ладошки Алья.

Кайра, в стенах их спальни уверенная, что никто не подглядывает — да и кому тут подглядывать? Не онемевшей же малявке! — гордо развернула свёрток. На замызганном клочке ткани лежал небольшой железный ключ. Подружки, едва не стукнувшись лбами, склонились над ним.

— Это ключик, — слегка разочарованно сказала Алья.

— Ну да, — подтвердила Кайра. — А ты чего ожидала?

— Ключика, — подавила вздох Алья. — Только я не думала, что он обычный... Ой, я не то хотела сказать! — быстро поправилась она, сообразив, что Кайра до последней капли крови — чужой, разумеется! — готова отстаивать право ключа выглядеть как ключ. — Это самый необычный в целом Ожерелье ключик! Честно-пречестно! — и уставилась на подружку. «Хватаем шкатулку и бежим в Дорен! — читалось на лице девочки. — Расскажем братьям о находке!»

Кайра в ответ мастерски изобразила непонимание. Обратно в город она не собиралась. Сбитые в закоулках Катор Эда ноги вопили: «прогулок на сегодня достаточно!» К тому же девчонка всё ещё злилась на Тамиля — младшего из двух сыновей главного погонщика караванов Дорена, их с Альей хорошего друга и по совместительству осла самоуверенного. Того самого Тамиля, который — без сомнения, нарочно! — отправил её по неверному адресу, лишив башмака единственной пары обуви.

«Пусть он помучается в неведении», — решила Кайра про себя. Самим им мучиться в неведении было, конечно, глупо. — Могу поклясться, — сказала она вслух, — что караван братьев задержался! Пф-ф-ф! Караваны то и дело задерживаются! — и хитро прищурилась. — Знаешь что? Ключ-то у нас! Давай попробуем, подходит он или нет?

— Так будет нечестно! Мы обещали... — запротестовала Алья, но Кайра, замахала руками. — Да помню я, помню! Только братья наверняка ещё в пустынях, а ключ — вот! Тебе что, нисколечко не интересно?

О-о-о, это была чудовищная провокация!

— Интересно! — горячо согласилась Алья. — Очень-преочень! — и с отчаянием повторила: — Кайра, мы ведь обещали...

— Подумаешь! — отмахнулась девчонка, но тут же, сообразив, что ляпнула глупость, поправилась: — В смысле, э-э-э... мы, конечно, обещали дождаться их возвращения... Но вдруг часовщик перепутал, и ключ не подойдёт? Тогда попытка и не в счёт!

Алья заколебалась. Она была порядочной, но, увы, очень любопытной девочкой. Впрочем, такое, казалось бы, положительное качество, как порядочность тоже зачастую предваряет восклицание «увы». Увы!

— Караван отца братьев ещё никогда не опаздывал, — попыталась возразить Алья. — Я думаю, они уже вернулись в Дорен...

— Даже если и так, — не стала спорить Кайра, — встретиться у нас получится только утром. Уходить в город после заката воспитанникам строго воспрещается! Мы, конечно, могли бы сбежать тайком... — притворно задумалась она. — Но вдруг нас застукают? Скажем, госпожа Руж?

Алья заколебалась сильнее. Ситуация по-настоящему была ужасной! Девочке виделось, как лучи восходящего солнца озаряют её хладное тело... До утра она — никаких сомнений! — тысячу раз умрёт от любопытства. Избежать печальной участи можно было одним способом из двух. Нарушив либо данное братьям слово, либо установленные взрослыми правила... Борьба любопытства с порядочностью причиняла бедняжке почти физические страдания.

— Стемнело ведь из-за Сдвижки! — воскликнула она. — И только у нас. В Дорене ранний вечер.

— Ха! — уверенно ответила Кайра. — Так и скажешь госпоже Руж!

Сама девчонка не боялась ни строгой управительницы, ни уж тем более мягкосердечного господина директора, да и правила виделись ей скорее рекомендациями. Младшая подружка, напротив, к глупым указам и запретам относилась со всей серьёзностью, и Кайра считала упущением этим не воспользоваться.

— А если Сауль с Там... с братом узнают? — вздохнув, спросила Алья. Любопытство побеждало, и всё, что оставалось его соперникам — выторговать приемлемые условия капитуляции.

— Откуда они узнают, если не от нас? — удивилась Кайра. — А мы им не скажем! Ну давай, соглашайся!

Алья призадумалась... и согласилась.

Кайра, мысленно возликовав, стянула с шеи верёвочку, на которой болтался бронзовый цилиндрик. Был он размером с её большой палец, полый внутри, испещрённый едва видимыми глазу бороздками снаружи. Концы верёвочки, пропущенные сквозь полость в сердцевине, связывал крепкий узел.

Девчонка называла его «кулончик». Он был единственным украшением, которое она носила, и единственной ценностью, которой обладала.

Калхун, где жили они тогда с матерью, не был родным домом Кайры.

Всего лишь очередная паршивая дыра из длинного их списка, в которой девчонке довелось побывать за свою недолгую жизнь.

На планете, чьё название не имело ни малейшего шанса задержаться в её памяти, добывали редкий минерал, образующийся в топях болот, что буро-зелёной лентой тянулись вдоль экватора. Из разбросанных среди трясин поселений Калхун был, пожалуй, самым крупным.

Иногда поздней ночью маленькой Кайре удавалось тайком пробраться на технический этаж их жилой башни. Сверху из западного окна во тьме бескрайних болот можно было разглядеть цепочки огоньков — там днём и ночью трудились копатели. В восточном же окне, на возвышенности, ослепительно ярко светились стартовые площадки космопорта: оттуда с рёвом, заставлявшим дрожать хлипкие стены, взлетали и уносились прочь грузовые корабли.

В тот день — Кайра хорошо это помнила — она как обычно пряталась в шкафу, пока её очередной новый отчим с бандой приятелей отмечал окончание погрузки. Тогда она впервые услышала о бронзовом цилиндрике, а потом и увидела его, украдкой выглянув в щель между створками. Отчим, хвастаясь безделушкой, пьяно говорил о сокровище, путь к которому записан на ней, и его собутыльники пьяно ликовали.

Потом были крики и стрельба, и маленькая Кайра слышала, что её отчим тоже кричал и, наверное, тоже стрелял. А потом — этот момент как-то выскользнул из памяти девочки — они все вдруг пропали. Только бронзовый цилиндрик остался лежать на столе среди бутылок дешёвой выпивки и вонючих окурков сигарет.

Отчим не вернулся в тот день домой. Не вернулся он и на следующий день. И вскоре мать Кайры, собрав их нехитрые пожитки, увела дочь к Вратам.

Потом были другие места, обычно такие же отвратительные, как и Калхун. Засыпая в своей постели, когда она оказывалась достаточно удачлива, чтобы такую иметь, или, гораздо чаще, в своём углу, на тряпье, маленькая Кайра думала о сокровище бронзового цилиндрика.

О том, как было бы здорово его добыть.

Зубами и ногтями Кайра распустила узел верёвочки.

Между тем Алья, повертев в руках неряшливо склеенную шкатулку, откинула крышку и заглянула внутрь. В хитросплетении пружинок и шестерёнок ясно угадывалось продолговатое, по размерам цилиндрика, ложе.

Девчонки с Тамилем и Саулем знали, что шкатулка была непростой. Стали бы они иначе тратить скудные сбережения, собирая её по частям? Нет, эта шкатулка отличалась от других — она умела говорить! Говорила хлипкая коробочка голосами, записанными на поверхностях бронзовых цилиндриков. Во всяком случае, по заверению торговца, сбывшего им шкатулку в виде хлама и, вдобавок, с недокомплектом. Заводной ключ, добытый такими хлопотами в Катор Эда, был последней недостающей деталью.

— Дай сюда, — буркнула Кайра, посасывая палец. Узел сопротивлялся до последнего, и она чуть не лишилась ногтя.

Заполучив шкатулку, девчонка вложила цилиндрик, опустила крышку. Затем поискала замочную скважину, примерилась к ней ключом и... Щёлк! Железный ключик подошёл.

Любопытная Алья моментально позабыла о своих моральных терзаниях, а у Кайры, к её удивлению, задрожали руки. О том, чтобы отложить шкатулку, не могло быть и речи — и девчонка решительно повернула заводной ключ. Один раз, другой, ещё пару десятков раз — и разжала пальцы, отпуская его.

Затаив дыхание, девчонки глядели на шкатулку. Целую вечность, не меньше, ничего не происходило. А потом вдруг закрутились шестерёнки, и из механических недр её донёсся голос... Он, тихий и невнятный, принадлежавший ребёнку, совсем маленькому мальчику, рассказывал, вероятно, как достичь сокровища.

На языке, которого ни одна из девчонок не знала.

Завод закончился, и в комнате повисла тишина.

— Я ничего не поняла, — призналась Алья. — А ты?

Кайра озадаченно молчала. Такого она не ожидала! Девчонка была уверена, что запись сделана на языке копателей Калхуна. Иначе как бы отчим узнал о содержимом? Но маленький мальчик лепетал на чужом, совершенно незнакомом ей наречии.

— Чтоб мне в небо провалиться! — вскочив, заметалась она.

— Может, братья что-нибудь разберут, — утешающе предположила Алья.

— Да они ни разу в жизни не выбирались дальше соседних цитаделей! — воскликнула Кайра. — А там все говорят по-наш...

Тут она осеклась. Маленькая девочка, прежде уткнувшаяся лицом в коленки, теперь не отрываясь смотрела на подружек. Жёлтые отблески огней дрожали в её огромных, на пол-лица, тёмных глазах.

— Подай-ка... — Кайра потянулась к оставленной шкатулке.

Затем она присела на краешек кровати ребёнка. У безымянной маленькой девочки, найденной за сорок восьмым кордоном, была нетронутая загаром кожа и, собранные в два потешных хвостика, светлые волосики. Глаза же её не были тёмными, как показалось сперва Кайре — они, словно иноземные цветы, что распускались у старой оранжереи, имели удивительный фиолетовый оттенок.

— Эй, новенькая, — помахала Кайра шкатулкой, — ты эту штуку понимаешь?

— Она не разговаривает, — напомнила Алья. — Оставь её в покое.

Кайра призадумалась. История, вероятно трагичная, скрывавшаяся за коротким «она не разговаривает», девчонку не интересовала — трагичных историй имелось и у неё самой — и увещевания подружки пропали втуне. Малявка понимала — девчонка была в этом почти уверена! — речь, записанную на кулончике. Оставалось лишь придумать, как выудить из неё услышанное... и Кайра не была бы собой, если бы не придумала.

Бросившись к школьной сумке Альи, девчонка перевернула её вверх дном. Под протестующий вопль подбежавшей хозяйки пару раз встряхнула — к облегчению последней, над кроватью. Из сумки выскользнули узкие полоски бумаги, пара карандашей, глиняные поделки... Аспидная дощечка с грифелем на верёвочке плюхнулась на одеяло последней. Схватив её, Кайра метнулась обратно к маленькой девочке.

— Нарисуй! — наспех взведя пружинку, она отпустила ключ.

— Отстань от неё! — воскликнула Алья, собирая разбросанные учебные принадлежности. — Она тебя не понимает! — и тихонько добавила: — И не трогай мои вещи, пожалуйста...

Но тут, к изумлению их обеих, маленькая девочка взяла грифель в кулачок и неловко накорябала сначала круг с точкой в нём, а следом одну над другой две волнистые линии...

— Это же Первоначала! Смотри, Алья! Совсем как на Вратах на площади Консулов! — торжествующе запрыгала Кайра, увлекая за собой подружку. — Ну конечно! А что там ещё могло быть?

На каком бы языке ни говорил маленький мальчик, чей голос тончайшими бороздками обвивал поверхность кулончика Кайры, маленькая девочка с фиолетовыми глазами его понимала.

Считаясь частью Дорена, приют жил по времени башенных часов главной торговой площади города.

Поэтому, несмотря на опустившуюся ночь, в коридорах не прекращался шум. Воспитатели и воспитанники, притворяясь, будто на улице ранний вечер, занимались обычными вечерними делами: бегали по комнатам, хлопали дверьми, громко разговаривали, ругались, смеялись...

Вопрос, можно ли воспитанникам уходить в город после захода солнца, оставался открытым, но Алья начала подозревать, что её подружка слегка преувеличила размах вероятных последствий.

Конечно, теперь это было неважно. Девчонки единогласно, хоть и под энергичным напором Кайры, решили, что воспользоваться удачной ситуацией нужно без промедления: маленькая девочка могла из комнаты и пропасть. Иногда детей усыновляли или, куда реже, удочеряли. «Кто знает, — повторяла Кайра, — вдруг счастливые родители хнычущей малявки уже поднимаются по лестнице!»

Погрустневшую Алью — ведь когда они заявятся к братьям с аспидной дощечкой, украшенной Первоначалами, станет ясно, что обещаний подружки не держат! — Кайра приободрила.

«Да Тамиль с Саулем только обрадуются! — уверенно заявила она и, заметив вопросительный взгляд Альи, пояснила: — Им не придётся возиться с ребёнком! Мы сделаем самую сложную часть работы!»

Девочка, подумав, с доводом согласилась.

Вскоре на аспидной дощечке появились девять Первоначал.

Составляли они Узор Врат земли, где было спрятано сокровище. Именно так подружки поначалу думали. Однако девятый знак был нарисован, а шкатулка, хоть и замедляясь, продолжала играть. Маленькая девочка снова взялась за грифель...

— Десятое? — тихонько удивилась Алья.

Маленькая девочка, самостоятельно разобравшись, как работает механизм, взвела пружинку и накорябала одиннадцатый знак.

— Это могут быть Узоры двух разных Врат, — пожала плечами Кайра. — Не отвлекай малявку. Посмотрим, что дальше.

А дальше запели в своей клетке птички... Кайра шикнула на них один раз, другой, но те не умолкали. За их жизнерадостными трелями голоска, звучащего из недр шкатулки, было совсем не слышно.

— Глупенькие, — заулыбалась Алья. — Из-за неразберихи со временем в их маленьких головках всё перепуталось. Они больше не знают, когда спать, а когда петь!

Зашипев от раздражения, Кайра сдёрнула со спинки кровати полотенце и подбежала к подоконнику — завесить клетку. За окном она заметила троих, уверенным шагом направляющихся к главному входу. Двое визитёров были облачены в кольчуги с гербом внутренней стражи, хорошо различимым в свете уличных фонарей, и Кайра забеспокоилась. «Не из-за пустяка ли на торговой площади они здесь?» — подумалось ей.

Взгляды на воровство или, как называли его в приюте — заимствование, были у девчонок диаметрально противоположными. В любое другое время Кайра, считавшая стянутую с лотка сладость или, скажем, вытащенный у растяпы кошель сущей мелочью, не стала бы огорчать свою честную подружку. Но ситуация требовала немедленных действий, и Кайре пришлось-таки поделиться.

Укоризненно взглянув на подружку, Алья выскочила в коридор, чтобы через мгновение вернуться.

— Они говорят, кто-то обокрал посла!.. — притворив дверь, сбивчиво зашептала девочка. — Зачем ты обокрала посла?

— Почему сразу я? — по привычке возмутилась Кайра, но, сообразив, что отпираться глупо, перешла прямиком к оправданиям. — Откуда мне было знать, что это посол! Он выглядел как нормальный человек! И вообще, лучше скажи, что там происходит?

— Господин директор повёл их в свой кабинет, — дрожащим голоском ответила Алья. — Ой, Кайра... что же нам делать?

Господин Шаль обладал парадоксальной уверенностью, что его воспитанники — через одного воришки, жулики и хулиганы — неплохие, в общем-то, дети.