Анна Константинова Спирас. Книга 3

– Она сказала: абсолютно ко всем предметам нужно готовиться с равным вниманием и обязательно учить наизусть учебный материал. Списывание недопустимо. У нас приличная школа, кто бы что ни говорил, и мы не можем подводить господина директора… Мне дальше продолжать? Она долго говорила.

Аврора усмехнулась, и Деймос засмотрелся на ее волосы, которые привлекательно раскинулись черным веером вокруг головы. Добиться подобного эффекта с одного замаха можно было только путем длительных и упорных тренировок. В общем, выглядела эта девушка как всегда прелестно – хоть тащи на крышу мольберт, пиши картину и вешай на стену. Но ее голос казался сегодня чуть более глуховатым… Что бы это могло значить?

– Запоминай, можешь записывать, – начала она тоном ректора. – Я открою тебе великие тайны школы господина Рикмора. По-настоящему нужно готовиться к экзамену у господина Ревекки, автомата не дождешься.

Деймос с недоверием покосился на Аврору.

– Прямо серьезный экзамен устраивает?

– Если придете с пустыми руками, первокурсников придется новых набирать. Поэтому я и говорю – нужно подготовиться: закуски, деликатесы… Княжеский стол представляешь? Как в семье Винтер, например, можешь в журнале посмотреть.

– Большой княжеский обед? – поразился Деймос, представив себе пятнадцать лакеев и около десяти перемен блюд в полной сервировке.

– Нет, разумеется, что-нибудь более камерное.

«А! Малый десертный прием с числом гостей не более десяти…» – подумал Деймос и поймал улыбку Авроры. Интересно, однако, разговор завернул! Случайно или нет? Благодаря его братцу семья Винтер популярна у молодежи, но все же…

– Но стол – не главное, – продолжила Аврора, – нужно подготовить интересную игру.

– Какую?

– Разумеется, азартную. Желательно новую, чтобы он никогда в такую не играл. Но это сложно. Наш курс в прошлом году карточную колоду выдумал и нарисовал. С портретами преподов, между прочим.

– Господин Рикмор был королем? – рассмеялся Деймос.

– Нет, джокером, – без улыбки ответила Аврора, и снова в ней промелькнула некая странность. Неуловимое ощущение неправильности, которое порой проскальзывало во взгляде.

– Отлично. Так и запишем. Ревекки: стол на тысячу повышенных стипендий и новое трехэтажное казино в окрестностях школы. С дисциплиной «Откаты» разобрались. А против Горгашмыги есть прием?

Аврора на секунду приложила ладонь ко лбу, и у Деймоса в душе вдруг заныло тревожно: да у нее что-то случилось!

– По «Истории» совет один: запиши слова Барбары и умножь на три. Страдайте, не спите, учите. Экзамен будет суровый. Но есть и хорошие новости: на «Искусство» можно вообще забить – господин Лоренц наверняка забудет про экзамен. А остальные преподы автоматы поставят, первая сессия совсем простая. Господин Морту немного поспрашивает, но у него под носом можно конспект с лекциями открыть… А ты выглядишь намного лучше. Хандра прошла?

Ого, какая резкая смена темы!

Аврора села, отчего край белой шубки приподнялся еще на несколько сантиметров.

Деймос улыбнулся. Его ладонь, перестав подчиняться, собралась начать соблазнительное сближение с ее рукой… К счастью, мозг успел дать команду отмены.

– Да, мне намного лучше, – суховато ответил он и встретил пристальный взгляд.

Проклятие! Не должно быть у девушек таких внимательных глаз. В них мало эмоций, будто одно сухое наблюдение, и еще нечто, чему не дать названия.

– Больше никаких ночных прогулок? – уточнила Аврора.

– Сон четко по расписанию! – кивнул он.

Это было абсолютной правдой. С тех пор как Алиса стала видеть Кассандру, та, видимо, перепугалась и притаилась в недрах души… внутри Спиралей, по словам подруги. Деймос опасался, что мозговая паразитка опять внушает ложное спокойствие, но Алиса видела влияние Кассандры. По её словам, паутина семейного демона сейчас скромно расположилась в дальнем углу его Спиралей. Наверняка затаилась и копит силы для нового удара.

– Сон по расписанию – это хорошо, – туманно отозвалась Аврора.

Деймос почувствовал: близится конец разговора. Сейчас он вежливо поблагодарит ее за советы, и в следующий раз они встретятся лишь после зимних каникул.

Солнечный диск просвечивал сквозь голые деревья. Деймос любовался рыжими отсветами на темных ветвях, Аврора, скорее всего, незаметно наблюдала за ним, и он сделал свой ход, опередив ее прощание:

– У меня дела идут отлично… В отличие от тебя?

Да, она и правда смотрела на него. Какие всё-таки красивые глаза!

– О чем ты? – уточнила она и улыбнулась.

– У тебя сегодня взгляд другой.

Аврора фыркнула.

– Знаешь, у людей время от времени меняются и настроение, и взгляд.

Деймос пожал плечами.

– Возможно, но это единственное, что казалось в тебе правдивым. Даже не взгляд, а печаль – вот там, на дне. Раз ты решила скрыть за маской и ее, думаю, тебе совсем плохо.

Они смотрели друг на друга. Поддельная улыбка на губах Авроры отцвела, и в глазах появилось то самое неуловимое выражение. Маска спала, и перед Деймосом сидела она, настоящая. Лицо почти пустое: лишь безразличие и печаль.

В душе он торжествовал.

– Тяжело, должно быть, выполнять поручения господина Рикмора?

Аврора, не мигая, глядела на него и ответила безучастно:

– Весьма. Но зачем о том беспокоиться молодому князю Винтер, ума не приложу? У него же у самого гора проблем.

Деймос постарался не расхохотаться.

– Я предполагал, что тебе известен наш маленький секрет, но не думал, что ты захочешь его обсудить.

Аврора пожала плечами:

– Я и не хочу.

Она поднялась и направилась к дверце на лестницу, не сказав больше ни слова. Деймос остался один в темнеющем морозном мире, ощущая удивительное тепло на сердце.

Это был их первый откровенный разговор, и на одну-единственную секунду он поверил, что сила, тянущая его к этой девушке, работает в обе стороны.

***

04.12.2016 г.

Первый мир, княжество Цирит

46 лет после революции

21:00 (Воскресенье)

Аврора

– Подворотни, вроде этой, слишком романтизируют! – Господин Рикмор нетвердо взмахивает рукой, указывая на дверь, ведущую из бара.

Единственный слушатель-собутыльник таращится примерно в указанном направлении и, не найдя ничего интересного, возвращается к изучению дна своего стакана.

– Причем романтизируются не от слова «романтика»… – Директор икает так громко, что бармен вздрагивает. – Нет, если подумать, в романтическом ключе тоже можно. Тогда в этой подворотне под приятную музыку станет прогуливаться парочка влюбленных, над головами пусть будут растянуты бельевые веревки, где сушатся всякие простынки в цветочек, а под ногами маячат коты, и… это… их хвосты складываются в сердечко… вот такое, – Господин Рикмор пытается показать пальцами, но сдается и рявкает: – В общем, не анатомического, а похожего на жопу! Чего ты удивляешься? Не замечал, что вот этот сра… странный символ, который называют сердечком, похож вовсе не на сердце, какое оно на самом деле, а на другую часть тела…

Собеседник многозначительно кивает.

– Но обычно подворотни романтизируются в другом, знаешь, в страшном ключе… – Директор залпом осушает бокал и сразу же сам наполняет до краев из бутылки, которую выхватывает из рук бармена. – Тогда влюбленные… нет, отставить влюбленных, тогда преступники будут красться в темноте под тревожную музыку, а вокруг пусть стелится туман… Представил?

– Наш бар действительно находится в темной подворотне, – отмечает бармен и продолжает протирать стойку.

– Влю…бленны...ик!...е… – кряхтит собутыльник директора. – А я любил! Тока… это совсем… А ты любил?

Задав вопрос, случайный собеседник падает головой на барную стойку, что неудивительно – уровень алкоголя в крови превышает критические нормы даже без учета возраста.

У господина Рикмора внезапно меняется настроение. Взгляд фиксируется, а костяшки пальцев белеют в результате мускульного усилия. Еще немного, и стакан может не выдержать давления, что неминуемо приведет к разрушению объекта и, с вероятностью 87%, к получению травм руки…

– Да, любил…

Он залпом осушает стакан. Значит, не разобьет. Закашлявшись, директор разворачивается и наконец-то замечает Аврору, которая уже давно стоит у него за спиной.

– А, это ты! Ну и отвратная же шуба! Сколько несчастных белых зверьков ты замочила, чтобы ее пошить? Ты тут, вообще, чего забыла? Эй, бармен, зачем впустил? Она же совершенно не… несвершеннолет… Ученица, короче!

– Пока не заказывает алкоголь, я не против, – отвечает бармен и демонстративно отворачивается к другому гостю. Реакция ожидаемая: он три часа выслушивал пьяный бред уважаемого посетителя, не имея возможности выставить того вон.

– Вот же, – бубнит директор. – Хорошо, и чего приперлась?

Аврора отодвигает соседний стул и садится, закинув ногу на ногу. Движения – утрированно резкие, уверенные, взгляд презрительный и в то же время безразличный. Поведение выверено до миллиметра и полутона. Таков образ, собранный для директора: высокомерная девица, колкая на язык.

– Пришла посмотреть, как вы пропиваете последние крупицы здоровья, – чеканит она, добавив в голос звонкость, чтобы перекричать шум пьяных голосов. – Вставайте, пора возвращаться в школу.

Господин Рикмор грязным пальцем крутит в ухе. Собутыльник с грохотом падает под барную стойку и устраивается там поспать.

– А, ну всё понятно. Бармен! У меня товарищ закончился, нового организуй! А этого, – господин Рикмор указывает пальцем на бывшего собутыльника, – с этой, – палец на Аврору, – вышвырни!

Бармен не откликается. Господин Рикмор кидает ругательство и разворачивается к Авроре.

– Ты, вообще, как меня нашла? Дети подсказали?

– Я четыре раза вас отсюда забирала. Вы забыли?

Аврора быстро осматривает пространство бара. Сегодня ничего угрожающего.

– Угу, вот оно как… А давай, ты лучше закажешь себе сок и доложишь мне последние данные наблюдений, – господин Рикмор заговорщицки подмигивает и наливает себе новую порцию из бутылки. – Раз приехала, значит имеется нечто важное. Полный вперед, обсуждай, я не против. Открыт для диалога, так сказать.

Аврора оценивает обстановку в связи с изменившимися вводными данными.

Свидетели: в зале пять посетителей разной степени трезвости, все на удалении; плюс один находится под стойкой в состоянии сильнейшего опьянения; бармен отвлечен другим алкоголиком.

Дополнительные факторы: храп уснувшего.

Вывод: 93% сохранения конфиденциальности. Достаточно для данного уровня секретности.

– Объекты наблюдения решили пригласить Алису на каникулы к себе в Эмбер, – говорит Аврора, чуть склонившись к уху директора. – Они сообщат ей после экзаменов.

Директор хихикает:

– Альтаир будет в восторге.

На это заявление у Авроры есть альтернативная информация, сейчас она опровергнет довод господина Рикмора:

– Один из братьев сказал, что князь и не заметит ее присутствия.

– Ага, конечно, не заметит, держи карман шире, старик пронырливее меня будет. Хм… – Директор неотрывно смотрит на прозрачную жидкость в стакане. – А это будет интересно… Говоришь, путешествие в Эмбер? Что, Альтаир, такого ты не мог предугадать? Напишу-ка ему!

Сердцебиение господина Рикомора учащается до ста сорока пяти ударов в минуту.

Вывод: он испытывает волнение.

– Опять развлекаетесь? – генерирует Аврора уточняющий вопрос.

– Конечно нет, просто плыву по течению. Эх, жалко, я не узнаю подробностей путешествия. Может, и тебе туда поехать?

Не подобрав в данном контексте лучшей реакции, Аврора закатывает глаза, демонстрируя безразличие.

– Меня никто не приглашал.

Директор хитро щурится, будто сканирует в ответ.

– Да ну?

Самое время подводить итоги и открывать истинную цель ее появления в этом гадюшнике.

Придав голосу дополнительно 35% презрительных нот, максимально возможное значение, она цедит:

– Даже если бы пригласили, я бы отказалась. Это раз. А два, я не собираюсь дальше следить за вашими кроликами, мне надоело носиться за ними по всей школе. Вы дали мне право отказаться от одного приказа, и я им воспользуюсь.

Требование прекрасно вписывалось в концепцию образа и одновременно было продиктовано ее интересами. Эти встречи с Деймосом Винтер… и особенно сегодня – разговор на крыше, на закате…

Не…

Неююю…ююю… соооо…бррооо

Нецелс… нецелесообразными и вызывали сбои в ее программах.

В сложившейся ситуации оптимальное решение – прекратить контакты с источником проблемы.

Директор продолжает щуриться на нее.

– Что так? Тебе, разве, не всё равно? Эх, вспомнилось мне… – господин Рикмор вытаскивает из-за пазухи засаленную тетрадь и открывает на странице, где красными чернилами выведена дата. – Помнишь этот день?

Конечно Аврора помнит, она вообще не умеет забывать. В тот день они познакомились и заключили сделку.

– Это дата, когда мы заключили с вами сделку, – сообщает она на всякий случай. – Вы сказали, что напомните, когда я приду и попрошу о расторжении. К чему вы показываете ее сейчас?

Аврора не может в полной мере понять последние действия директора. Просьба о разрыве сделки не прозвучала, следовательно, его действия нелогичны. Она еще раз проверяет реакции старика: уровень опьянения не может объяснить подобный сбой. Обычно этот человек поразительно логичен в любом состоянии.

Какова вероятность, что в ее поведении и словах он заметил несоответствие? В рамках своего характера она все аргументировала. Возможно, презрительных нот в голос стоило добавить на 40%?

Директор смеется. Понятно, данную реакцию следует отнести в раздел «юмор, основанный на нелинейной логике» – ту загадочную область, которая лежит за гранью ее аналитических способностей. К сожалению, господин Рикмор частенько обращается именно к этому способу выражения эмоций.

– Да так, просто вспомнилось, – бросает он. – Ну, уговор есть уговор. Малых пристрою за ними шпионить, с тебя обязанность снята. – Он отодвигает от себя бутылку. – Эй, бармен, посчитай за меня и моего друга, мы уходим. Друга с собой не заберем, но ты его на улицу не выкидывай, за ним скоро жена придет, зуб даю! Ну, чего сидишь, пошли, повезешь меня домой, раз уж приехала. Тоже мне, мамка нашлась… Мамочка… Заботливая, прямо как… директор детдома.

Они выходят на воздух, и Аврора возвращает аэрацию легких к рабочим 80 процентам. В баре она ее снизила до 50-ти, предполагая, что дольше десяти минут там не пробудет. Вышло 11. Отклонение в рамках допустимых значений.

– Ой, подожди, – господин Рикмор приваливается спиной к стене в темной подворотне. – Странно, обычно свежий… ой… воздух наоборот, бодрит. Дай мне минутку.

Он хмурится и глядит в одну точку.

По-прежнему оставаясь в образе, Аврора фыркает, проводя одновременно диагностику его состояния, возможную в данной ситуации. Сердцебиение, реакция зрачка. Этот человек нужен ей, она не может его потерять из-за банального приступа. Всё в норме. Вероятно, он просто что-то вспомнил.

– Давно завязывать пора, – говорит она то, что собеседник ожидает. – А вы были правы, действительно классическая подворотня.

Аврора оглядывается. Жест выбивается из ее образа, но не более чем на 7–8% – допустимые отклонения. Теперь можно отвести взгляд в сторону и… ее внимание привлекает пара людей. Двое идут по подворотне, держась за руки.

«Подворотни вроде этой всегда романтизируются. Здесь, под приятную музыку, будет прогуливаться парочка влюбленных, над головами растянуты бельевые веревки, а под ногами маячат коты, их хвосты складываются в форму сердца…»

Аврора приподнимает голову: никакого белья на веревках, ни единого кота. Постепенно пара скрывается из поля видимости; две фигуры слишком близко друг к другу. Нелогично и не оправдано динамикой движения. Их шаг затруднен, но они, кажется, никуда и не спешат…

Аврора стоит в недоумении. Непредвиденная ситуация… Она что-то испытала и не может отнести полученный опыт к известным ей телесным или нервным реакциям…

– Аврора! – Она никогда не слышала у господина Рикмора такого голоса: он выдыхает слова, а не произносит. Взгляд направлен на ее щеку. Возможно, там грязь?

Аврора быстро касается лица и чувствует присутствие жидкости.

– Ты плачешь?

Закрыть глаза и отвернуться! Она впервые в жизни не проводит анализ ситуации и не делает вывод, потому что знает его заранее:

«Сбои продолжаются. Для их предотвращения ей нужно немедленно прекратить общение с ним. Деймос Винтер мешает реализации ее плана».

Глава 4

10.06.1969

Первый Мир, княжество Авантюрин

Семь месяцев до начала революции

10:00 (вторник)

Аластер

Аластер вел экипаж по узким черным улицам осторожно, насколько мог, – проблемы им были не нужны. Рука после блокировки выстрела болела, но он не обращал на нее внимания.

Прибыв в Первый Мир, они окунулись в привычную работу. Да, и такая работа за много лет стала привычной, человек ко всему привыкает. Даже к смертельной опасности и необходимости постоянно обманывать.

Угольно-черные колеса тихо шуршали по каменной мостовой, в нужный момент разъезжаясь с другими колесами или ногами зазевавшихся прохожих. Улицы были полны, будто все жители столицы Авантюрина в это летнее утро решили выйти на прогулку.

Под конец пути Аластер изменил манеру езды и к резному черно-лакированному крыльцу высокого здания подкатил лихо, даже слегка нагловато. Затем, не слишком просчитывая результат, активировал магию раскрытия дверей кареты. Пара окон над их головами с треском захлопнулись, но он сделал вид, будто не заметил. На дверях экипажа, черный на черном, красовался герб с гордой троицей: парик, фартук и перчатки. Карета демонстрировала достоинство своих хозяев, и кучер мог плевать на удобство других граждан.

Аластер мимоходом посмотрелся в зеркало, закрепленное сбоку экипажа, проверил маскировку. Заменный портрет действовал отлично, но образ молодого веселого кучера сегодня давался тяжело. Примерить бы личину дряхлого старика со следами глубокой печали и, возможно, застарелого алкоголизма на лице... Глупая мысль! Нужно выглядеть перспективно и бодро, ведь они представляют приличную организацию.

С запяток ловко соскочил лакей и вручную развернул вниз от двери кареты небольшую лестницу.

– Офис господина Боунза, прибыли ровно к назначенному времени, – проорал Аластер в переговорное устройство, после чего из экипажа быстро вылезли трое людей в нарядной черной одежде. Последний недовольно повертел пальцем в ухе, но ничего не сказал. Не глядя на двух слуг, троица важной процессией направилась к темному двухэтажному зданию, украшенному черной лепниной.

– Пошли, послушаем? – шепнул Аластеру лакей.

Оба незаметно проскользнули внутрь кареты и захлопнули дверь. Тут, разумеется, было просторно, но комнату они себе позволили только одну, чтобы не вызывать лишних вопросов.

– Уф! – молодой лакей развалился в мягком черном кресле, и Аластер, несмотря на маскировку, тут же увидел в нем Роланда. Вот уж мастер перевоплощений! Заменный портрет ему был, в принципе, и не нужен. Манера поведения решает все! – так он сам говорил, поучая новичков.

– Давай-давай, пока наши не поднялись. Я им сказал идти помедленнее, – проговорил Роланд.

Аластер достал из ящика небольшую деревянную трубку, которая служила для концентрации магического импульса. Глядя в окуляр, он навел устройство на одно из высоких окон. Второй этаж, третье справа. Там шевельнулись черные атласные шторы и показался некто бледный, глянул на карету у подъезда и что-то проговорил стоящим в глубине комнаты.

Аластер сформировал волевой посыл, оформил мысленно откат, и в карете тут же гулко зазвучали голоса из комнаты. Уличный шум погас, словно его выключили. Роланд одобрительно хмыкнул и устроился в кресле поудобнее. Трубу Аластер закрепил на высоком штативе.

– Я слышал, в Адаманте все в восторге от слуг, обученных в школе госпожи Розалинды, – говорил чуть гнусавый голос. – Мы решили взять на работу секретаря. Пришлось подождать, но меня уверяют, будто дело того стоит.

– Несомненно, дражайший мой, несомненно! – отвечал ему некто почти шепотом. – Эта школа выпускает лучших специалистов. Я могу похвастаться двумя лакеями оттуда, они и правда заменяют десяток обычных бездельников. Трудолюбивые и молчаливые. Мы их почти не видим, но работа выполняется аккуратно и в срок. Сейчас хочу заказать переписчика для особо важных бумаг.

– Полагаете, там учат как-то по-особому?

– Несомненно! – убедительно зашелестел второй. – Моя экономка уверена, все дело в хорошей ежедневной порке. Но я полагаю, главный фактор успеха – сама госпожа Розалинда. Я видел ее несколько лет назад и должен признать, это достойнейшая дама, знающая толк в воспитании. Странно, что она не попала в Адамант…

– Дорогой мой, а вы почему туда не попали? – поинтересовался гнусавый.

– Ну, мне и здесь неплохо. Да и потом, не одарен я способностями, достойными нашего великого императора.

– Ну вот видите! А госпожа Розалинда, несомненно, обладает выдающимися… эхм-м… талантами. Она показалась мне… темпераментной дамой.

Аластер с укором поглядел на Роланда. Тот расхохотался.

Госпожи Розалинды на самом деле не существовало, они изображали ее по очереди, в зависимости от свободного времени. А заменный портрет, насколько Аластер знал, Фрем срисовал с какой-то знаменитой итальянской актрисы Второго Мира. Для госпожи директрисы пошили несколько черных платьев с глубокими декольте, и деловые переговоры с ее участием происходили быстро и четко. Но тут, возможно, Роланд переборщил.

– Я ничего не делал! – замахал тот руками, но смеяться не перестал.

– Опять кое-куда наложил ваты на три размера больше?

– Обижаешь! Магию визуального расширения сварганил. Слушай, не мешай исследованиям. Я вывожу формулу зависимости размера женской груди от времени переговоров.

– И как успехи?

– Выяснил, что зависимость обратно пропорциональная.

– Можешь диссертацию написать.

– А по какой дисциплине? – заинтересовался Роланд.

– Ядерная физика.

– Это точно! Результат у меня ядерный выходит!

В окно тем временем выглянул еще один человек, оценил карету и пробормотал недовольно:

– Школе всего шесть лет, а разговоров вокруг, будто в Авантюрине больше нет заведений для воспитания слуг.

– Школы-то имеются, – подтвердил гнусавый, – но вот результаты обучения и, что важнее, презентация их... Без обид, любезнейший. Ваше учебное заведение тоже выпускает весьма достойные кадры, но госпожа Розалинда невероятно убедительна…

– И что за вычурный экипаж? Я не понимаю! Вы видели эти гербы? Удел слуг – скромность и вежливость…

– Несомненно, любезный, несомненно, – тихий голос не спорил, но Аластер был уверен: он предпочтет школу госпожи Розалинды.

Из трубы-транслятора раздался громогласный стук в дверь, это их троица прибыла на место. Кроме будущего секретаря туда отправились первый помощник госпожи Розалинды и заместитель по учебному процессу. Если все пройдет успешно, еще в одной важной точке у них будут свои глаза и уши. Господин Боунз, обладатель гнусавого голоса, служил начальником торгово-рыночной палаты Авантюрина.

Аластер хотел подсадить своих людей в Управления всех княжеств, и школа госпожи Розалинды показалась удачной идеей. Они открыли ее в Авантюрине – столице наук и учебных заведений. Школа якобы воспитывала и обучала высококвалифицированных слуг разнообразных мастей, которые потом устраивались на работу…

Шесть успешных выпусков спустя у них были охвачены почти все стратегически важные точки в разных княжествах. А два года назад несколько слуг попали в Адамант и сумели там хорошо себя показать. Всю эту деятельность друзья довольно удачно проворачивали за спиной у ничего не подозревающей Регины.