Анна Константинова Спирас. Книга 3

Глава 2

08.06.1969 год

Второй Мир, город Москва

Семь месяцев до начала революции

10:25 (Воскресенье)

Аластер

Пышная женщина за прилавком киоска одарила их усталым взглядом и отвернулась – вероятно, не оценила компанию из трех мужчин как перспективных покупателей.

Роланд в ответ рассыпался в комплиментах. Аластер с Фремом переглянулись. Сегодня у их друга почему-то было прекрасное настроение, и он щедро дарил радость каждому встречному, даже уставшей даме, замученной любителями мороженого.

– Эскимо? Стаканчик или фруктовое? – мгновенно растаявшая продавщица уже готова была весь нехитрый ассортимент своего ларька перевернуть.

– А как вы поняли, что не сигареты или абрикосовую? – не унимался Роланд.

– Ой, оно по вам сразу видно. Да и потом, абрикосовая теплая.

Роланд кивнул, вероятно, осознав всю глубину и мудрость собеседницы. Аластер старался не рассмеяться.

– Мне… на палочке, в блестящей бумаге, – ответил он и сделал мысленную пометку – разобраться, наконец, в видах здешних лакомств.

– Три порции эскимо, пожалуйста, – любезно оскалился Роланд. – И похолоднее, прямо чтобы со льда! Если поискать, наверняка ведь найдется?

Улыбающаяся продавщица пропала в недрах киоска.

– Согласитесь, это счастье, просто взять и съесть такое сокровище, как мороженое, – мечтательно протянул Роланд.

– Бесспорно, – усмехнулся Аластер.

– Стоял бы за нами в очереди ребенок, непременно купил бы и ему!

Фрем демонстративно оглянулся по сторонам.

– Жаль, страждущих детей разобрали, – буркнул он.

– Саня, ты глянь, наш Игорек вырос и обучился высокому искусству сарказма!

– Пожалста, – промурлыкала женщина, показавшись в окошке, и отдала Роланду три сокровища, сияющих серебряной фольгой.

Все трое медленно пошли к озеру. Фрем – нервный и задумчивый, Роланд, наоборот, излишне веселый, и Аластер между этими двумя полюсами. Как бы искра не пошла! Однако сегодня его обычная привычка досконально разбираться в настроении окружающих дала сбой. Солнце в парке Горького светило ярко, в воздухе стоял густой и сладкий аромат жаркого лета, поэтому хотелось радоваться жизни и не думать о чем-либо серьезнее мороженого.

– А у вас в душе Утесов не поет? – спросил Роланд, обкусывая эскимо по кругу, чтобы не потекло.

– Нет, у меня Михалков старается. Рома, ну где там твой информатор? – спросил Фрем с раздражением, вытирая с рубашки сладкое белое пятно.

– Это не информатор, а просто человек, которому есть что сказать. Встреча через пятнадцать минут, во-он на тех скамейках... Михалков, говоришь? Молодой такой? А песня из нового фильма… А я иду, шагаю по Москве, кажется? – уточнил Роланд.

Фрем усмехнулся и кивнул.

– Точно. Ты тоже смотрел? Хорошее кино!

Роланд ускорил шаг:

– Свободная скамейка. Давайте ее захватим! Отличное место, скажу я вам, а какой вид!

Вид отсюда и правда открывался замечательный. Впереди широко разливался на просторе пруд, по глади которого скользили лодочки с отдыхающими гражданами, а слева, высоко в ярко-синем небе, медленно, почти незаметно глазу, вращалось огромное колесо обзора, гордость страны.

Некоторое время сидели молча.

Солнце отражалось от воды золотой рябью, над парком плыл медный звук духового оркестра, слышался смех, и молодые голоса перекликались на аллеях. Мимо скамейки прошли две девушки в горошковых светлых платьях, белых носочках и черных туфельках.

– Да уж, красота, – мечтательно повторил Роланд, добивая остатки мороженого, – надо будет в следующий раз сюда погулять прийти, не по работе. – Он зажмурился, подставляя слепящему солнцу лицо, тронутое паутинкой морщинок.

Аластер посмотрел на товарища и задумался: а вдруг у него самого морщин целый лоб? Ведь двадцать семь лет уже… Интересно, что сказала бы она, увидев, как ее маленький друг повзрослел… Нет, не стоит сюда приходить гулять! От такого отдыха рождаются мысли… совершенно лишние.

– Эх, хорошо! – признался наконец-то и Фрем. - А как вы думаете, нашему будущему пойдет коммунистический строй?

«Нашим будущим» они называли грядущую в Первом Мире революцию.

– Нет! – твердо ответил Аластер. – Первый отстает в экономическом развитии и не готов пока принимать общественную собственность. Думаю, примерно полвека придется его выравнивать. Я подробно расписал теорию возможного развития на несколько десятков лет вперед. Могу дать тебе ознакомиться.

– Ты вообще спишь? – рассмеялся Роланд.

Аластер тоже улыбнулся. Знал бы друг, как тяжело давался ему этот план. Каждый раз, стоило представить победу – вот он стоит перед ликующим народом… – как тут же рисовалась иная картина: гора мертвых тел – тех людей, что поверили в безумную мечту и пошли за ним.

А были и другие страхи, например такой: император, почуяв проигрыш, приказывает Виктору открыть Алую границу, монстры вырываются на свободу, и Первому миру – конец… И это лишь один из возможных сценариев. Пока ему не удастся найти решение для каждого, о Революции не может быть и речи.

Аластер не терял времени даром и пользовался удивительным шансом, который выпал ему здесь: он изучал историю революций. Мир-близнец накопил богатейший опыт свержения правителей – удачный и, особенно важно, неудачный. Даже не верилось, что вся нужная информация доступна бесплатно и без ограничений, только черпай.

Первое время, просиживая сутками в библиотеке, он не мог понять одного: почему абсолютно каждый человек в этом мире не становится ученым, писателем или великим изобретателем? Фрем предположил, что большинству это просто не нужно, и Аластер долго обдумывал его слова.

– Первым делом легализуем переходы между двумя мирами и усовершенствуем систему рынка, – жизнерадостно объявил Роланд.

Фрем возмущенно вскинул голову:

– Нет! Не нужно мирам пересекаться!

Он трогательно, даже болезненно боялся подставить под удар свой новый дом и вторую маму.

– Игорь прав, – кивнул Аластер. – Когда всё завершится, дадим время желающим вернуться сюда и закроем переходы.

– Ты серьезно? – поразился Роланд.

– Да! – повторил Аластер с нажимом. – Сам посуди: переходы между мирами – дело опасное, а откаты непредсказуемы. А к чему приведет открытый контакт? К новым войнам? Нет! Первому и Второму придется идти своими путями.

Роланд передернул плечами:

– Возможно… Игорек, а ты сюда вернешься?

Фрем насупился.

– Разумеется! А ты нет?

– Не, я там найду чем заняться. А ты, Сань, где обоснуешься?

Аластер ненавидел этот вопрос. Потому что не знал ответа. Чем больше думал, тем серьезнее понимал: он не будет чувствовать себя спокойно ни здесь, ни там. Кажется, его дом остался где-то далеко, и путь к нему измерялся не километрами, а годами. И с каждым ударом сердца он уплывал всё дальше.

– Не решил еще, – проговорил Аластер неохотно. – И хватит пустых разговоров! До победы нам работать и работать.

– Как скажешь… Так, друзья, я пошел…

Мимо скамейки прошел мужчина лет сорока непримечательной наружности, в обычной одежде. Этот человек числился у них на невысокой должности и выполнял разнообразные поручения. Сегодня у него были важные новости, однако сообщить их он предпочел Роланду. Вот за это Аластер и ценил своего товарища – тот почему-то абсолютно у всех вызывал доверие.

Роланд вскочил и пошел по аллее вместе с остальными гуляющими, догоняя неприметного человека.

– Интересно, что случилось? – спросил Фрем, ковыряя пальцем скамейку.

Неприметный человек был информатором Роланда и следил за обстановкой внутри отрядов.

Будущих участников революции они разбили на группы по тридцать-сорок человек. Каждому отряду был присвоен номер. Аластер, Роланд и Фрем по очереди обучали их магии и военному делу; такие уроки назывались «собраниями».

Информатор вышел на Роланда и попросил о встрече – значит, среди стройных рядов их бойцов завелись опасные разговоры или мысли.

– Скоро узнаем, – ответил Аластер, высматривая знакомую длинную фигуру среди гуляющих граждан.

Роланд вернулся десять минут спустя, и сразу стало ясно: новости не самые лучшие.

– Ну что, друзья, – он посмотрел на наручные часы, – предлагаю не терять времени и выдвигаться. Куда и зачем, расскажу по дороге.

Краткость и продуктивность тоже были характерными чертами Роланда. Аластер с Фремом молча поднялись и, постепенно ускоряясь, направились к выходу из парка, слушая по пути новости:

– Значит, товарищи, дело такое. Два месяца назад в тридцать втором отряде кто-то предложил, шутки ради: «А вот бы жахнуть по императору из ружья!»

Фрем охнул, но Роланд продолжал:

– В тот раз все посмеялись и забыли. Но на прошлой неделе в том же отряде идею обсуждали уже всерьез.

Они быстро миновали центральные ворота, и Роланд начал высматривать в потоке машин «шашечки».

– Я могу понять, почему эта тема привлекает людей, – продолжил он, но Фрем перебил:

– Ты что говоришь? Только представь, а если поражение? Если Виктору в руки попадут предметы из Второго, хоть фантик от конфеты, он узнает о переходе, и это будет конец… А тут – оружие!..

– Игорь, я не говорю, что согласен, но я понимаю привлекательность такой мысли. Оружие, мощь техники... Да где же эти машины? – Роланд активно замахал рукой. – И, между прочим, из тридцать второго отряда идея успела перескочить в другие, а сегодня в одиннадцать часов в Доме культуры Строителей состоится собрание. И нас с вами, попрошу заметить, туда не пригласили.

Аластер невольно сжал кулаки. В этом зале он сам проводил занятия. Директор Дома культуры и почти все работники были из своих, поэтому место считалось удобным и безопасным для массовых собраний.

Рядом наконец-то затормозила желтая «Волга» с шашечками, и они быстро залезли в салон. Разговор пришлось прекратить.

– До собрания еще пятнадцать минут… Друг, поднажми! Не обижу! – скомандовал Роланд водителю.

– За пятнадцать никак, а вот за двадцать в аккурат поспеем, – отрапортовал усатый пожилой таксист и лихо вырулил в третий ряд.

Аластер вдруг успокоился. Проблема была серьезная, но решаемая. В целом, пожалуй, ожидаемая… Надо будет подумать, какие гениальные идеи могут еще озарить его слишком активную армию, и принять меры заранее. Значит, надо не только за Кардера с Виктором продумывать возможные ходы, но и за своих!

Ничего страшного, просто еще немного работы…

***

08.06.1969 год

Второй Мир, город Москва

Семь месяцев до начала революции

11:20 (воскресенье)

Фрем

– Товарищи, только представьте, что может сделать одно-единственное ружье! А сотни или тысячи? Никакая магия не перебьет нормальную пулю!

Человек на сцене жестикулировал, расхаживал перед длинным столом, застеленным красной бархатной скатертью. На столе лежала охотничья двустволка, и выступающий иногда брал оружие в руки, будто подтверждая свои слова.

– Да чего тут спорить? – крикнули из зала. – Дело понятное! И не только охотничье надо взять. На такое дело кто ж пойдет с голыми руками?

Это заявление зал встретил одобрительным гулом. Зрителей собралось много, и всем нетерпелось высказаться.

– Друзья, товарищи, оружие может приобрести каждый. Зарегистрировались в обществе охотников, и все дела. Куда императору с магией против технологий этого мира! – продолжил человек со сцены.

Люди в зале орали, перекрикивая друг друга, на языке Первого Мира, и это возмутило Фрема больше, чем их тупые рассуждения. Вот же дураки беспечные! А о последствиях не думали? Ноги несли его на сцену, объяснить всем, что они идиоты…

На плечо упала тяжелая рука – Аластер решил его успокоить. Лучше бы того умника на сцене успокоил! Фрем резко дернул плечом, скинул руку… но остался на месте.

Они стояли у приоткрытой боковой двери зрительного зала, не заходили внутрь и уже минуты три просто слушали вместо того, чтобы разогнать этот балаган.

– Молодцы, хоть додумались приглушить звук вокруг зала, – прошептал Роланд.

Фрем прислушался – и правда, звуковые волны распространялись необычно. А за несколько шагов от высоких дверей зрительного зала царила полуденная тишина почти пустого общественного здания.

– Ну и что будем делать? – спросил он.

Роланд тоже смотрел на Аластера вопросительно.

Тот стоял, уставившись в пустоту. Этот взгляд Фрем отлично знал. Обычно за ним следовали точно выверенные указания, как будто Аластер за пару секунд успевал просчитать массу вариантов и выбрать лучший.

– Рома, пообещай выполнить любую мою просьбу.

Роланд нахмурился.

– Мог бы не говорить. Конечно выполню!

На лице его мелькнуло сомнение – зачем переспрашивать очевидное? Они давно понимали: просьбы остались в прошлом, наступало время отдавать приказы.

– Хорошо, идите за мной!

Аластер распахнул дверь и размашистым шагом направился по проходу в центр зала. Фрем и Роланд пошли следом. Сначала их заметили и узнали немногие, но постепенно сидящие в креслах начали беспокойно оборачиваться. Кто-то отчетливо прошептал:

– Александр Се…Сергеевич.

Фрем, подражая друзьям, шел уверенно, с расправленными плечами и старался не зыркать злобно по сторонам. Когда они подошли к сцене, в зале наступила неестественная тишина.

– Александр Сергеевич, – на языке Второго Мира начал оратор на сцене, – мы не ожидали вас… наше собрание…

Тишина сгустилась, Аластер неторопливо поднялся на сцену. Фрем испугался, что люди решат сбежать из зала, но виновники сидели на местах тихо.

– Доброе утро, товарищи, – спокойно начал Аластер, и негромкий голос эхом пронесся по залу. Возможно, это была магия. – Рад видеть отряды в добром здравии и общем единении. А вы, Степан Игоревич, – Аластер обернулся к предыдущему оратору, который попытался слезть со сцены, – останьтесь, пожалуйста.

Степан Игоревич послушно замер. Он начал приходить в себя, прокашлялся и даже подал голос:

– А-Александр Сергеевич, мы рады видеть вас… Чем обязаны визиту?

Фрем задохнулся от возмущения, а Роланд беззвучно рассмеялся. Вот такой выдержке нужно учиться будущему революционеру!

– Тема собрания очень уж интересная, не мог пропустить. – Аластер подошел к столу, на котором лежали ружье и коробка с патронами.

– Степан Игоревич, будьте любезны помочь!

– Я?.. Помочь?..

– Зарядите, пожалуйста, ваше замечательное ружье, отойдите на другой конец сцены, прицельтесь мне в голову и нажмите на курок.

Зал охнул, а Фрем случайно икнул. Он верно расслышал? Степан Игоревич, вероятно, тоже не понял указания. Аластер подошел к нему, сунул в руки ружье и медленно повторил:

– Зарядите и стреляйте мне в голову!

– Александр… Сергеевич… вы шутите? – под стальным взглядом Аластера он все-таки подошел к столу, трясущимися руками взялся за ружье, но рассыпал патроны.

– Роланд?.. – прошептал Фрем, но друг шикнул в ответ, хотя у самого лицо напряглось и побелело.

– Я не буду этого делать! При всем уважении, но вы права не имеете…

– Очень жаль, Степан Игоревич, вы не оправдали возложенных на вас надежд, – отчеканил Аластер. – Роман Николаевич, придется вам!

Услышав имя из Второго мира, Роланд вздрогнул, но совладал с собой и поднялся на сцену. В зале послышались шепотки, люди вскакивали с мест.

– Мне выполнить тот же приказ? – сухо спросил Роланд, подойдя к столу.

– Да. А вы, Степан Игоревич, сойдите со сцены. В вашем присутствии больше нет надобности.

Роланд зарядил ружье, оглушительно щелкнув.

– Мне встать к левой кулисе? – голос подвел, ему пришлось прокашляться.

– Верно. Вы у левой, а я у правой.

– Не надо!

Первый возглас из зала показался оглушительным, а дальше поднялся гвалт. Люди вскакивали и бежали к рампе, они просили, умоляли… но замолчали и замерли, как только два человека на сцене заняли условленные места у противоположных кулис и Роланд взял Аластера на прицел.

Выстрел прогремел слишком быстро, Фрем даже не успел крикнуть. За секунду, которая растянулась в вечность, ему в голову пришла мысль:

«А вдруг тело Аластера упадет сейчас на пыльную сцену?.. А как же их общее дело?»

И он с ужасом ждал, когда друг начнет падать, но тот почему-то продолжал стоять. Дуло ружья в руках Роланда дымилось.

Люди охнули, и Фрем, наконец, заметил пулю. Она замерла в воздухе ровно посередине, между двух мужчин, вибрировала и гудела назойливой мухой. Пулю совершенно не устраивало, что ее смертельный полет прервали, и она мечтала продолжить движение... но не смогла, и пару мгновений спустя звонко покатилась по сцене. В тишине зазвучал голос Аластера:

– Благодарю, Роман Николаевич, а теперь слушайте внимательно!

Это было лишним. Собравшиеся в зале, стоя, внимали каждому слову.

– Еще раз услышу, что кто-то вместо тренировок ведет подобные разговоры, исключу из отряда без права восстановления! Запомните: ни одно оружие не поможет нам в борьбе с императором, и побеждать мы будем, используя его же инструмент – магию. На этом все. Остаток встречи посвятите отработке защиты от летящих предметов, раз уж собрались.

Когда они покидали зал, люди молча провожали их взглядами.

– Ты меня, конечно, извини, Аласт… Сань… ты знаешь, я за тобой и в огонь и в воду, но…

Роланд запутался в словах и замолчал, привалившись к тяжелой двери Дома культуры. Он подставил солнцу лицо, и Фрем мог бы поклясться, что у друга за последние полчаса прибавилось морщин и седых волос.

В сквере напротив ДК бил фонтан и гуляли беспечные счастливые люди. Недавние события показались вдруг незначительными, и Фрем не мог оторвать взгляд от бабушки с внучкой, которые кормили птиц у скамейки.

– Говори до конца! – попросил Аластер, разминая плечо.

– Предупредить ты мог? Заранее, когда мы у зала стояли!

– О чем?

– О приказе выстрелить тебе в башку! – крикнул Роланд.

Аластер пожал плечами и скривился.

– Что бы это изменило?

– Ничего! Но если ты тренировался отражать пули, мог бы предупредить… Что с плечом?

– Я не учился пули отражать. Часть отката пришлось на себя взять. Не переживай, в следующий раз лучше получится.

Роланд сплюнул.

– Да пошел ты… Скоро переход. Успеешь оправиться? Сходи в больницу!

– Переживу, ушиб обычный… Игорь, а ты о чем молчишь? Что на душе, говори!

Фрем не мог сформулировать мысли, слишком многое хотелось сказать, большого и значительного – как те бабушка и внучка, например…

– В парке Горького колесо есть… большое. Поехали, прокатимся?

Аластер и Роланд рассмеялись, пожалуй, слишком дружно и весело. Фрем тоже усмехнулся. Ему показалось: если не сделать это сейчас, то потом будет поздно. И возможность прокатиться на самом большом в стране колесе, может, никогда и не представится.

Только теперь он по-настоящему понял: каждый из них в любой момент может упасть бездыханным на землю и никогда не подняться.

Глава 3

04.12.2016

Первый мир, княжество Цирит

46 лет после революции

15:20 (воскресенье)

Деймос

Он не любил зиму. Теплое парадное облачение занимало много времени, но самое страшное начиналось потом: во всей этой одежде приходилось переться… простите, шествовать на официальные мероприятия. Организаторы же, боясь заморозить высоких гостей, лезли из кожи вон, наводя на княжескую ложу согревающие чары. От гремучего сочетания этих факторов по телу в течение долгих нудных часов тек пот, а голова то пыталась заснуть, то паниковала от духоты. И таких мероприятий бывало по три-четыре в день.

Однажды Деймос попытался заменить церемониальные наряды на легкие современные вещи, в которых тепло добавлялось магически и могло регулироваться, но оказалось, что подобное совершенно недопустимо. Пришлось принять мысль, что благополучие княжества зиждется на поте его правителей в буквальном смысле слова.

В Цирите он наконец-то обновил верхнюю одежду. Новый плащ весил меньше осеннего, зато тепла давал больше, чем меховой. Теперь зима не казалась ужасным испытанием… особенно когда сидишь на крыше школы и любуешься солнцем, скатывающимся за снежные верхушки деревьев… особенно когда делаешь это не один, а в компании прелестной черноволосой дамы… Решающим фактором, конечно, оставалось любование солнцем.

Деймос усмехнулся. Редко случалось, чтобы душа застывала в таком блаженном покое.

– И что ответила Барбара? – спросила Аврора, изящно растянувшись на заиндевелой крыше. Она лежала, не заботясь о холоде, и смотрела прямо на бледное зимнее солнце, которое пробивалось сквозь мутноватые тучи.

Аврора оделась тепло, в самогреющуюся белую шубку. О том, что наряд не простой, говорила необычная легкость тканей, а также отсутствие какой бы то ни было одежды между нижним краем белоснежного меха (середина бедра) и верхним краем сапожек (середина голени). Этот точеный промежуток тянул внимание и вызывал задумчивое волнение. Деймос плотнее замотался в плащ и припомнил, что там пищала председатель студсовета.