Анна Филин Самое ценное во Вселенной

– Балбес тюленевый. Ты тогда Весельчаком будешь, – незлобно пробубнил Пётр Сергеевич, наводя курсор на графу в заведение данных, и тут Александр расхохотался в голос.

– Не, весельчак пиратом был, а я папка из того трио. Очки только прикупить бы.

На мониторе Горников вывел во весь экран камеру видеонаблюдения в шлюз. Девочка спала. Тогда Пётр Сергеевич свернул окно камеры и включил новостную сеть, которую на Земле уместно было бы называть “Интернет”, тогда как на просторе галактик используют иную волну для передачи данных под названием “Астралинг”. Капитана интересовали новости о поиске преступников на исследовательском челноке, но СМИ ничего не писало. Тогда он открыл информированное окно, в котором появлялись все важные новостные сводки о тех событиях, которые должны знать все, кто отдалён от жилых общин, в частности и учёные. Что касаемо законопорядка, там публиковали фото разыскиваемых преступников с причиной розыска. Но номер исследовательского челнока Горникова там не числился.

– Видимо, не особо афишировать хотят. Не привлекать внимание к… – Горников в смятении запнулся, причину которому Александр не сразу понял. – … к Олесе. Значит, это определённо что-то секретное. Деваться нам некуда. Земля под охраной гвардии, иные планеты с колонией наверняка уже получили на нас ориентиры. А на чёрном рынке пираты тут как тут, у них даже слухи быстрее гвардейских информаторов передаётся, – Горников продолжал рассуждать вслух, вдумчиво поглаживая щетинистый подбородок. – Провизии надолго не хватит. Особенно баллона с воздухом. Что думаешь делать с Олесей? – обернулся он на Александра и требовательно всмотрелся в ученика, принудив таким образом переключить инфантильность на серьёзность. Положение не шуточное. Они невольно вступили в игру, где стали третьей стороной игральной партией шахмат. А политические, как известно, соперников не терпят.

Поразмыслив пару мгновений, Александр пожал плечами:

– Главная задача спасателей самим не помереть. Значит надо искать варианты слепых зон, где провизию с расходником прикупить можно. В крайней степени на чёрный ранок под шумок вольёмся, поторгуемся на какой-нибудь из приборов.

– Надеюсь, до такого не дойдёт, – Горников как огня боялся темы пропажи, продажи и потери своих исследовательских приборов. Бережливым был, ответственным на зависть всем ученикам, которые то и дело жаловались, как им за своими менторами приходилось бегать и следить чтобы ничего не потеряли. А тут Александр вздумал о продаже заговорить. Ребята бы пошутили над ним: «Бессмертный что ли?»

Горников уже улетел к пульту управления, тогда как Александр ради интереса стал прицениваться, глядя на полки с пристёгнутыми мешками, хранящими в себе приборы. Смех смехом, а если и вправду до такого дойдёт? Никто не знает насколько велика охота за девочкой. Откуда она и для чего им понадобилась – это ещё предстоит узнать, а пока нужно о себе позаботиться.

Александр мысленно назвал её Алисой, и тут же осёкся: «Горников назвал её как-то иначе», – он ещё раз взглянул на мирно спящую в камере миловидную девочку с длинными светлыми косичками и согласился с учителем. Олеся она. И никак иначе. Поменял имя в графе название файла и полетел к пульту управления. А там, Пётр Сергеевич уже задавал координаты сверхзвукового полёта.

– И куда летим?

– Единственные, кому плевать на сводку преступников, это такие же учёные, как и мы. Плюс, учёные обычно улетают за границы маячков и оседают в слепых зонах. У меня есть один такой хороший друг. Сейчас он частники на одной из планет на краю нашей галактики.

– Хотите сказать, у вас есть знакомые, кто экспедиции за своё счёт устраивают? Да я скорей в единорогов поверю, чем в таких мифических богачей.

– Ну почему сразу “богачей”. О кредитах в залог космического корабля ты не слышал?

– А-а-а, этих дурачков и на Земле-матушке предостаточно было. Так мы к ним?

– Да. Только не смей такое при них ляпнуть. Вышвырнут – не успеешь и глазом моргнуть. За то у меня повод появится на чёрный рынок лететь, тебя продавать.

– Впаривать замучаетесь, – отшутился Александр. Стал пристёгиваться и тут же вспомнил:

– Стойте! Олеся, – Александр скорей развернулся и оттолкнулся от спинки кресла полететь обратно. Перехватился за перила, приблизился к шлюзу, открыл его нажатием кнопки и при одном только взгляде на Олесю задумался: а её то как пристегнуть? Скафандр, в который она укуталась, огромный, никакого ремня не хватит. Остаётся будить.

Он осторожно тянется к ней рукой, гладит по голове, и девочка сонно начинает открывать глазки, тереть их, зевать и просыпаться. И вот снова Александра как гипнозом приковали к себе её изумрудные глаза. Она тоже смотрела на него без опаски, без страха, но изучающе. Александр не знал с чего начать их первый разговор. Первое знакомство. Это так волнительно, что эмоций не скрыть.

– Привет, меня зовут Александр. Ты понимаешь меня?

Девочка энергично кивала в знак согласия.

– Отлично. А… а как тебя зовут?

На этот вопрос девочка тоскливо промолчала. На мгновенье ему показалось, что она хотела что-то сказать, но не решилась произнести и звука. И тогда он предложил:

– Ты не против, если мы будем звать тебя Олесей? – на что получил улыбчивый взгляд и кивок согласия. – Хорошо. Олесь, нам сейчас надо лететь в безопасное место. Здесь на нас всё ещё могут напасть те люди. Давай помогу выбраться из скафандра, нужно пристегнуться для безопасности при варп-прыжке, – на что Олеся молча выбралась из “кокона”, Александр немного ей в этом помог, подал руку, и полетел с ней к дополнительному креслу в общем отсеке. Выдвинул запасное сидение, откинул сложенную спинку и помог Олесе пристегнуться.

– Раньше на сверхзвуковой летала?

Олеся уверенно кивнула.

– Хорошо. Вот, смотри, по правую руку в стене висит маска с трубкой. Если начнёт тошнить, поднеси её ко рту вот так. Ладно? – Александр показал на себе как нужно приложить маску, после чего прикрепил агрегат на место и намеревался полететь обратно, но заметил, как косички Олеси забавными щупальцами парили возле её головы. Осторожно схватил их двумя пальцами как брюзга и вручил девочке: – Их тоже держи, – оба тихо посмеялись над шуткой. На этой весёлой ноте он попрощался и полетел пристёгиваться к своему креслу.

– Всё? – Горников в ожидании держал над кнопкой ладонь, пока Александр спешно пристёгивался.

– Всё, – отдал приказ Саша, и Горников ударил по кнопке. Варп-двигатели загудели.

Каждый раз, в момент включения подобного вида перемещений, Александр с восторгом прокручивал в своей голове теорию и оглядывался по сторонам. Вокруг корабля создаётся пузырь пространства, внутренний варп-двигатель перед пузырём сжимает пространство и позади расширяет, словно позволяя кораблю в неподвижном состоянии перемещаться на неограниченной скорости неописуемо далеко, превышая даже скорость света. Объясняя простым языком, в момент варп-перемещения движется не объект, а пространство вокруг него, подобно сёрферу внутри волны. Но из-за опасности столкновения с объектами космоса, системой безопасности предусмотрено совершать прыжки поочерёдно, прерываясь на доли секунд для сверки информации с радаром. Есть смельчаки, отключающие подобную функцию, но ради чего? Ради отсутствия укачивания? Экономии времени? В любом случае это запрещено законом.

В те времена, когда ещё только внедряли подобные технологии, во время подготовки первых колонизаторов и обучения юных космонавтов активно поощрялся альтруизм. Это было сделано с целью воспитания взаимовыручки и пропаганде золотому правилу: “Жизнь – это самая ценная вещь на свете”, вокруг чего строилась вся остальная мораль, когда человек ступил в космос как в новый мир. Но многие спустя время и этим единственным правилом стали пренебрегать, отчего пришлось выделить целую планету под тюрьму, где помимо убийц и пренебрежительных к своей жизни личностей, так же сажали пиратов, воров, мародёров и прочих. И хотя момент, касаемо своего собственного здоровья на Земле сочли бы за личное решение человека распоряжаться своей судьбой, в космосе же это относится к преступлению и карается либо пожизненной ссылкой на Землю без права пересекать линию Кармана или, в случае нанесения тяжкого вреда здоровью третьим лицам, каралось как нарушение закона перед космической гвардией с пожизненной ссылкой в Цердес – планету-тюрьму.

Про закон, появившийся в космосе за последнюю сотню лет, куда интересней размышлять. В университете, где обучался Александр, одной из первых дисциплин был “Закон космической гвардии”. На Земле у каждого штата, страны и африканских поселений свои своды законов. Но перед космосом все равны. Нации объединились и создали единую конституцию, согласно которой, преступления, свершившиеся на Земле, подвергаются правосудию страны, в которой преступник перешёл закон, но если правонарушение произошло за линией Кармана, границей Землей и космосом, то судить его будут по Законам космической гвардии, отсюда и единая тюрьма. По такому правилу, если их с Горниковым и в правду сочтут преступниками, то светит им далеко не Магадан со своими золотыми шахтами, а настоящий ад, под названием Цердес. И только сейчас до Александра дошло понимание всей серьёзности, на что пошёл Горников ради принципов своего ученика. Во что он поверил и за кого заступился.

За минутами размышлений, Александр не заметил, как закончился Варп-прыжок и челнок уже спокойно дрейфовал в пространстве неизвестной системы планет.

Горников взялся за руль, нажатием кнопок возле большого пальца правой руки запустил ионный реактивный двигатель и челнок полетел ближе к одной из планет. С первого взгляда, ничем не примечательная планета похожа на огромную пустыню Сахара с узорами от кратеров, устьев былых рек иозёр, словно перед ними Марс размером с Юпитер.

– Планета безрассудны заёмщиков? – пошутил Александр, лукаво переглянувшись с учителем. Горников хлопнул его по плечу, мол “Перестань так шутить”, чем ещё больше рассмешил Александра, который уже отстегнулся и полетел к Олесе.

– Ты как? – к радости Александра, Олеся сидела как ни в чём не бывало, держа косички, как он её и оставил. Она смотрела на него невинными глазками, как котёнок, теряющийся в догадках о происходящем.– Мы планируем произвести посадку. Скажи, ты раньше когда-нибудь была на какой-либо планете? Понятие гравитации тебе знакомо?

“Да” – покачала она головой. А потом: “Нет”

– Как это так?! Такая взрослая девочка, сквозь пространство в туманность обращается, а с гравитацией не знакома. Во дела, – он дотянулся одной рукой до держателя с планшетом, отцепил от держателя девайс и достал с боковой поверхности стилус-ручку, начав рисовать для примера. – Смотри, планета имеет ядро, оболочку. Куда мы летим оболочка там твёрдая и называется корой. Там работают наши друзья, которые изучают кору, её других жителей и природу. Планета к себе притягивает ядром, потому что оно излучает…

Тем временем Горников пытался связаться с коллегами. Посылал сигнал один за другим. В один момент ему ответили:

– Приём. Повторите имя и цель пребывания, – спросил мужчина по ту сторону рации.

– Горников Пётр Сергеевич. Исследовательский челнок 136 просит разрешение на посадку с целью…

– Горников, ты что ли? Приземляйся, конечно. Координаты для посадки 59° 56' и 29° 19'. Приём.

– Принято, – Горников ввёл координаты в компьютер и отпустил руль. Автоматическая система наведения взяла управление на себя и принялась направлять корабль вдоль орбиты. Выдалась минутка обернуться на тех двух и посмотреть, как они себя чувствуют. – Дышать не тяжело? – Громким басовым голосом спросил он девочку. Та от неожиданности вздрогнула, с ужасом замерев на месте и вытаращив на него глаза.

– Вы чего мне ребёнка пугаете! – ругнулся в её защиту Александр, но Горников не поддался эмоциям и сухо продолжил.

– Судя по отчётам той планете, нам понадобятся скафандры. Девочке тоже. Иди, глянь, в рабочем ли состоянии Стриж.

– Она в космосе выжила. Я не уверен, что ей вообще актуально наличие воздуха.

– За то нам актуально не привлекать внимания и маскировать ребёнка под обычного человека.

Голосовая помощница осведомила о посадке через 10 минут. Самое время переодеться в защитный скафандр и подготовиться к высадке, к чему и решил приступить командир.

Горников без интереса пролетел мимо Олеси, словно её здесь и не было. Александр мельком заметил его безразличие и даже обиду, словно Пётр Сергеевич в глубине души обвинял её в сложившейся ситуации и тактично отмалчивался в сторону невинного ребёнка. Что толку сейчас выяснять с ним отношения? Горников непреклонен и упрям как баран. С затаившей обидой Александр тяжело вздохнул и молча приступил к обязанностям.

Планета радушно встречала своих гостей. Челнок приземлился стабильно, на автопилоте строго по заданным координатам. Горников, одетый в белый с синими полосками скафандр “Сокол КВ” отворил изнутри люк и выдвинул раскладную лестницу до земли. У подножья корабля, прикрываясь рукой от песчаного урагана, поднятого приземлением челнока, возле сухопутного вездехода ожидали двое: мужчина и женщина, в обычной летней одежде, с прозрачными масками-противогазами на лице, похожими на маски для дайвинга.

Рассмотреть с высоты инопланетную флору тоже интересно, и она здесь была, не смотря на безжизненный вид из космоса. Немного напоминала пустынные тропики – широколистные кусты и пальмы имели пёстрый песочный цвет и сливались с золотисто-рыжим горящим песком, а чистое небо в персико-розовых тонах походило на приближающийся земной закат или ранний рассвет.

Александр оставался стоять на месте, чтобы привыкнуть к тяжести тела. В невесомости быстро привыкаешь к ощущению полёта, однако, он не так давно покидал Землю, чтобы мышцы забыли какого-это – держать тело в пространстве.

И пока Пётр Сергеевич разворачивался спиной и осторожно спускался вниз, Александр отметил на собственных ощущениях незначительно усиленную гравитацию в отличии от Земной. Его посетили воспоминания об одном уроке, где преподаватель спрашивал их, каким бы изменениям прибегло тело человека через несколько поколений, если бы человечество выросло в условиях с ослабленной, усиленной или отсутствующей гравитацией. Учитель рисовал на доске схему сосудов и сердца с распределением в них давления при разных условиях, формирование костной структуры, удлинение или укорочение конечностей, сопровождая рисунки пояснением. Это натолкнуло Александра на мысли, что Олеся не похожа на человека, выросшего на других планетах или родившегося в одной из космических станциях, где экспериментируют с беременностью в невесомости. Она земная девочка с пропорциональными размерами рук, глаз, которая уверенно стоит на ногах. Но смотреть на неё сейчас без улыбки невозможно. Александра распирает со смеху от одного только вида на это невинно дитя, облачённое в скафандр “Стриж” цвета хаки, который под действием гравитации повис на ней мешком, и такой же шлем на голове, как большая кастрюля с прозрачной стенкой. Стриж был единственным мягкий костюм на борту, который подошёл бы ребёнку.

Тем временем Горников уже внизу. Пора спускаться и им. Александр, придерживаясь за поручень, осторожно развернулся спиной и шагнул на лестницу. «А как это сделает Олеся?» –Александр задумался над этим вопросом только что. Придётся помочь.

«На шажок ближе к разгадке, Земная девочка», – поравнялся с ней Александр, спустившись на пару ступенек вниз, и бережно взял дитя в руки.

– Пошли, – внимательно смотря под ноги, он стал переступать ступеньку за ступенькой, пока не оказался на земле.

Горников уже разговаривал со своими знакомыми. Они смеялись, шутили, обменивались рукопожатиями. И когда Александр опустил с рук Олесю, новые знакомые переключили на них своё внимание. А когда подошли ближе, Александр невооружённым взглядом заметил их излишнюю рыжеватость кожи и волос. У женщины с каре первоначальный цвет волос явно был тёмным из-за чего оттенок рыжего смотрится неестественно бурым, тогда как у мужчины, возраста примерно как и Петр Сергеевич, и борода, и забранные на затылке волосы – рыжие, как паприка. Вспоминая всё тот же урок про изменение человека, учитель рассказывал и о коже, приводя в пример Марс, как планету, на которой в качестве защитного механизма от излишней солнечной радиации в коже стали бы накапливаться не только меланин, то и каротиноиды – пигмент для защиты организма от рака кожи. Именно каротиноиды придают моркови, тыкве и двум этим исследователям ярко-оранжевый цвет.

– Здравствуй, – протянул для знакомства руку мужчина. – Меня зовут Антон Павлович. А это моя помощница Светлана.

– Очень приятно, – пожал ему руку Александр, за тем протянул Свете. – Я Александр, ученик Петра Сергеевича. А не подскажете, это рассвет или уже закат? – Указал он в небо пальцем, заставив Антона Павловича непроизвольно глянуть в указанном направлении.

– Закат. И вам очень повезло увидеть такую красоту сразу же по прилёту. Когда прилетели сюда мы, здесь бушевал невиданной силы ураган. Из-за чего, кстати, и решили прозвать планету Гронис. Да?– Антон Павлович переглянулся с помощницей, ожидая согласия. Но Светлана решила уделить внимание застенчивой маленькой гостье, что пряталась от них за Александром.

– Ой, а кто это тут у нас? – с любопытством нагнуться она к девочке.

Олеся смущённо держалась позади Александра, сжимая в кулачок тугую ткань скафандра и с опаской выглядывая из укрытия. Александру подобная смущённость казалась объяснимым страхом перед незнакомцами в страшных масках, но почему она так доверяла ему? Ничего геройского он для неё не сделал и даже в огромном скафандре при их первой встрече на астероиде выглядел ужасающе, чем эти двое. Может она всё же не Земного происхождения? Может, мысли читать умеет или ауру человека различать? Об этом можно подумать потом, а сейчас надо придумать алиби и сказать это настолько громко, чтобы Горников тоже услышал версию появления в их команде ребёнка.

– Это Олеся. Мы подобрали её в катапультирующей капсуле. Не знаем, что с ней произошло, но, видимо, девочка всё же пережила тяжёлую травму. Катастрофу или ... В любом случае, с момента нашего знакомства она так и не произнесла ни слова.

Света с охами-вздохами принялась жалеть девочку, причитать да сочувствовать. Но с пониманием отнеслась к ситуации и присела перед ней на колено, протянув руку. Олеся глянула на Сашу. Саша одобрительно ей кивнул и разрешил познакомиться.

– Она всё понимает. Только боится.

– Ничего страшного. Я в реабилитационном центре рабатывала. Там не только с инвалидами работать приходилось, но и с детишками, пережившими психологическую травму. Так что умею подход найти. Друг нужен каждому. Верно? – она взяла протянутую ладошку, потянулась за другой и покачала их с Олесей руки. – Проголодалась? Кушать хочешь?

И тут у Александра как дыхание спёрло. Ведь они с Горниковым ещё не успели это выяснить. А вдруг она не ест человеческую пищу? Голодную забастовку устроит, и Света начнёт паниковать и намеренно впихивать в неё пищу, жидкость, которую та, возможно, и не переваривает! Девочку начнёт рвать, ей станет плохо. Это привлечёт внимание. А где внимание – там вопросы. А где вопросы – там раскрытая лож! Нельзя такое допустить! Нужно что-то придумать. Что-то правдоподобное и безотказное.

– Мы перед выходом по супчику опрокинули, – отмахнулся Александр, тревожно переглянувшись с Горниковым.

– Сухой суп не заменит настоящей пищи, – дружелюбно ответила Света, продолжая играться с Олесей. – У нас здесь свой огород, свежие овощи прямо с грядки, так что не отказывайтесь.

– Огород? – с подозрением удивился Горников. – Но в отчёте не слова о пригодности почвы к выращиванию продуктов.

– Ионизируем почву, насыщаем микроэлементами, соблюдаем календарь посадок. Давай всё подробней за ужином расскажу, – хлопнул его по плечу Антон Павлович, как старого друга, и развернулся к машине. – Идёмте. А то с наступлением темноты Минтодрогны пойдут.

– Мито…кто? – Александр не смог не то что бы выговорить, но и запомнить с первого раза услышанное название существ. Но Света любезно пояснила:

– Минтодрогны. Хищные быки, с клыками, рогами и золотой непробиваемой чешуёй. Их манера поведения очень похожа на повадки кабанов, и тропа миграции тоже часть их жизни. Но если не стоять на пути их миграции, то ничего плохого не произойдёт.

– А наш челнок не на тропе их миграции? – негодующе уточнил Горников.

– За дураков нас держишь? – хмыкнул Антон Павлович. – Не переживай, она в паре километров от сюда. И даже если одна особь сюда случайно забредёт, то ничего кораблю не сделает. Пошли.

Все собрались идти к машине. Горников нажал пару кнопок на предплечье скафандра, отдав кораблю приказ закрыть люк и перейти в спящий режим. Света намеревалась повести Олесю за ручку, но та без резких движений показала что не хочет за неё держаться, вынула тканную перчатку скафандра из её рук и взялась за Александра. Никто возражать не стал. Пошли. Но спустя пару шагов Александр заметил как его маленькой спутнице трудно шагать. Глянул на Олесю, а та как неуклюжий коротышка старалась придерживать одной рукой спадающие штаны комбинезона и быстро нелепо шагать, как по болоту. Смотреть без смеха невозможно. Александр встаёт на колено и берёт её на руки:

– Так быстрее будет, – оправдывается он перед Светой, и как только та отворачивается и слегка обгоняет их. Александр нажимает на боковую кнопку своего шлема и переключает динамик с громкой связи на рацию между шлемами:

– Олесь, только не магниться ко мне как в тот раз. Они испугаются.

Девочка кивнула, а вот Горников, у которого так же в это время включилась рация, проигнорировал услышанное и подошёл к вездеходу, у которого был длинный большой багажник, как у пикапа.

– Забирайтесь, тут не далеко ехать.

Антон Павлович опустил для них створку багажника, подставил под ним подобие табуретки, чтобы было возможно залезть, и посоветовал для мягкости в поездке расположиться на мешки, в которых сложен полиэтилен. На вопрос: «Зачем вы его с собой возите», – был услышан знакомый ответ:

– Постоянно забываем их выложить, – Антон Павлович закрыл за ними дверцу, и устремился скорее сесть за руль и уехать на базу.

Тронулись.

И хотя путь проходил по равнине, бездорожье сильно сказывалось на качестве поездки. Пассажиров качало из стороны в сторону, они подкакивали на ямах и кочках, коих было не мало, и на каждой то сильнее, то слабее. Подобная неистовая тряска безумно походила на поездку в старой дедовской машине по деревенским дорогам. Александр сразу ради смеха вспомнил песни, которые играли в этот момент у дяди из приёмника.

– Чего опять ржёшь, – спросил по каналу внутренней связи Горников, сидя напротив его и Олеси.

– Эта планетка мне настолько любимую Родину напоминает, вы себе не представляете, – и снова прыснул со смеху, когда все подскочили в очередной раз на кочке. Тут уже и сам Горников пытался сдерживать саркастическую улыбку, придерживаясь за ручку кузова. Александр, отпустил кнопку рации и запел от души во всё горло:

– Всюду черти, надави брат на педаль,

Час до смерти, да сгоревшего не жаль,

А в чистом поле ангелочки, васильки,

А мы на воле и нет ни гари, ни тоски,… ¹

Под душевные завывания Александра, которые задуманы в самой песне, просторы неизвестной доселе планеты Гронис и в самом деле стали напоминать Землю. Закат, от которого они уезжали всё дальше и дальше, приукрашал мгновение чувством завершения тяжёлого дня и придавал ностальгию. У Александра подобное чувство всё ещё сильно обострено. За всё время в космосе он часто тосковал по прелестям жизни с гравитацией и таким банальным вещам как смене погоды: облака, тучи, грозовой ветер, пасмурность, ручейки от дождя, проливной ливень, радуга после грозы, свежий ветер, тепло солнца и закат, который был уникален каждый прожитый вечер. Со слов тёти, в деревне у которой он проводил каждое лето, подобный романтизм он унаследовал от своего дедушки, который тоже был космическим исследователем и знаменитым изобретателем, чей рыжий космический кот прославился больше своего хозяина.

Горников же наоборот, был человеком отрёкшимся от прошлого. Из его рассказов, в космосе он провёл куда больше лет своей жизни, чем на Земле. Это настоящее чудо, что он прилетел с экспедиции во время государственной итоговой аттестации Александра, согласился быть в составе приёмной комиссии, и тот вытянул его номер, как принимающего экзаменатора. Пётр Сергеевич не скучал по Земле. И даже наоборот, как выражался Александр, бухтел и причитал за привычки, которые тормозят и тянут исследователя в прошлое, закрывая глаза на шанс оказаться в будущем. А ещё, называл это “дорогой к Альцгеймеру” и поощрял тягу к знаниям и внедрению новых полезных привычек. Но кто знает, кого покорит Альцгеймер? Может, такие “живые” умы больше всех подвержены к болезням памяти, а может и наоборот. Во всём нужно иметь середину, и ценить как прошлое, так будущее и настоящее.