Анна Филин Самое ценное во Вселенной

Спутник ТЛН-104

Капитан исследовательского челнока – Пётр Сергеевич Горников – настраивал автопилот, будучи пристёгнутым в невесомости к креслу за пультом управления.

Его юный коллега и по совместительству второй пилот – Александр – сидел по соседству и со всей присущей ему манере нытья жаловался на горе-руководителей:

– Не, ну идиоты настоящие! Неужели им так сложно было нам ещё одного спонсора найти? Как-будто полно таких отважных выживальщиков, как мы.

– Я тебе уже говорил. Ничего кроме грунта там нет, – сухим невозмутимым голосом ответил капитан.

– Да? На Пандоре тоже грунт был, а под ним анобтаниум прятался.

– Это же фильм, – посмотрел на него из-под бровей Пётр Сергеевич.

– Ну и что? В те года для нас тоже была фантастика на планеты вне нашей системы летать. Однако, откуда мы с вами летим? Правильно, с планеты системы Кор. И уверяю вас, если бы нам дали ещё чуть времени… !

– Саня. Там. Ничего. Не было, – твёрдо заключил Горников и сурово уставился на ученика.

Требовательный тон сразу же заставил Александра смолкнуть и обидчиво отвернуться. Только надутые с негодования щёки и насупленный нос выдавали его бушующее возмущение.

Горникова такой конец диалога вполне устроил, и он отвернулся к настройкам карт да расчётам оптимальной траектории полёта до Земли.

Но с каждой секундой капитану становилось не по себе. Слишком подозрительной казалась беспрекословная покорность юнца. Словно обиду кровную затаил. Только и слышно его сопение на фоне еле заметного писка датчиков мониторов жизнеобеспечения корабля, от чего Пётр Сергеевич периодически стал поглядывать на Сашу. Тот всё ещё обиженно смотрел в сторону.

С минуты на минуту капитана всё больше раздражало внушающее чувство вины. Как на ребёнка наорал. И в правду. Их отношения с новоявленным учёным больше походили на семейные разборки, нежели конфликт двух коллег.

Горников с отцовской теплотой, но соблюдая субординацию произнёс:

– Ну не всегда же открытия совершать. Ты же знал в какую профессию идёшь. Всё же, не лёгкий это путь. Нужно иметь неординарное мышление, чтобы глядеть на мир шире, за гранями существующей информациями. А ещё любопытство, начитанность и не малую долю удачи.

– Вам то легко говорить. Вы, вон, новый класс беспозвоночных открыли. А я в истории как запомнюсь?

– На кой тебе это? Похвалить эго? – командир переглянулся с подопечным и увидел в его в глазах то самое возмущение означающее согласие. Понимал его. Сам таким же был. Но годы взяли своё и наделили мудростью, благодаря которой с каждым днём всё труднее оставаться тем романтичным первооткрывателем, как Сашка. В глубине души Пётр Серегеевич понимал, именно эта наивность вместе с рвением к открытиям ему и нравилось в Александре. Поэтому и выбрал его в ученики, отказав другим кандидатам из выпуска академии. – Хочешь сиять как вон та звезда? – Горников указал на солнце родной системы впереди, которое не ослепляло пассажиров благодаря защитному тонирующему фильтру в самом сплаве иллюминирующего стекла.

– Чего постыдного в том, что хочу запомниться в истории? – Посчитал он вопрос за насмешку.

– А ты знаешь что такое история? Посмотри туда. Что ты видишь?

– Ну тьму. Ну звёзды, – не догадывался о подвохе всё ещё обиженный Александр.

– Да. И вон той звезды уже как два века не существует. Её свет пронизывает эхом пространство и время. И когда он пройдёт мимо нас, в том месте останется лишь пустота. Про ту звезду забудут. И так тьма раз за разом поглощает неминуемо всех. Космос – это смерть, в прямом смысле слова. Выйди в невесомость без скафандра – не проживёшь и минуты. А представь, какого быть вон той чёрной незаметной точкой на горизонте, и быть при этом колыбелью жизни. А это куда ценнее сияния, согласись, – Горников указал на место, где по курсу движения располагалась невидимая взору родная планета Земля. – Вселенная безгранична. В ней, как и в жизни, ничего не происходит сразу и просто так. Звезды, чтобы засиять сначала формируются из облака невесомых газов и пыли. Потом сжимаются под действием внешних сил и приобретают форму, структуру, гравитацию, спутников, и так далее. История – это процесс напрямую связанный со временем. И раз ты хочешь стать её частью, то воспринимай опыт и неудачи как тот фактор, что сформирует из тебя профессионала и закрепит в истории как звезду. Но учти, что сияние будет зависеть только от ядра. От состояния души, что будто сияет для этого мира. Вспомни тех, кого любила история. У них к делу горела душа. И тебе нужно либо прозреть к науке как к ремеслу, либо найти другое занятие. Это не постыдно. Никто не будет тебя осуждать, если в двадцать пять решишь сменить профессию.

– Спасибо. Я лекцию не заказывал, – Александр возмущённо схватился за планшет и принялся запускать профилактику систем безопасности. Заняв таким образом пару минут – стало скучно. Решил посмотреть карту, сверить с датчиками эхолокатора на наличие космического мусора вокруг их движущегося в пространстве челнока, чтобы в случае угрозы отвести от опасности челнок.

И тут Александр обнаружил на датчике пролетающий мимо небольшой метеорит. Оглянулся. Осмотрелся по сторонам во все три широких иллюминатора. Пролетели на безопасном расстоянии.

Неподалёку виден Юпитер во всей красе и его восемьдесят спутников: Лиситея, Ананке, Карме и прочие. А где 104? Где ТЛН-104?

– Постойте-постойте, притормозите! – замешкался Александр, желая рассмотреть горизонт. – Где Тюленчик? Где мой спутник? Вы его видите?

Капитан без доли удивления сухо произнёс важную новость:

– К сожалению, ТЛН-104 разрушили неделю назад по приказу руководства. Его траектория не давала возможности настраивать маршрут беспилотных спутников для контроля и изучения состояния планеты. Изучение оказалось важнее лишнего спутника.

– Лишнего?... Это же был мой дипломный проект, – на грани жалость простонал Александр. – Это было моё открытие. Для его изучения мне оформили гранд, впервые дали разрешение лететь в космос. Это… это не честно. Не правильно! А эти… Эти астероиды – всё что от него осталось? – с дрожащим голосом озирался вокруг Александр на хаотично парящие каменные обломки одной из Лун Юпитера, коим была для него одной из самых ценных вещей во вселенной.

Пётр Сергеевич со склонным ему хладнокровием промолчал. Одной планетой больше, другой меньше. На равновесии всего сущего это никак не повлияет, а вот для молодого парня, словно весь мир разбился на осколки. Оно и понятно – разрушили его первый успех, единственную гордость, которой он мог не только хвастаться в научном обществе, но и делать мерилом прожитой жизни настоящего учёного. И без какого-либо ведома его всего этого лишили люди с полномочиями и статусом выше его. Беспомощность, недоумение, несправедливость. В своё время и Пётр Сергеевич это испытывал, и очень сожалел, что Александру удалось ощутить подобную опустошённость в столь юном возрасте.

– Я сожалею, – сдержанно произнёс он, намереваясь хоть каплю поддержать мальца. Но ничего не поделать. Нужно продолжать путь в прежнем темпе.

Пролетая мимо осколков былой Луны, Александр с тоской рассматривал каждый астероид. Вспоминал первую экспедицию, незабываемый трепет достижения мечты и навсегда утерянную радость. Душа сжималась от отчаяния, ведь это всё что у него осталось – серые неотёсанные камни, то большие, то маленькие, навсегда разбросанные по всему пространству. И вдруг, он заметил белёсый трепещущий силуэт на одном из них:

– Остановите! Стойте-стойте! – похлопал по руке капитана, не сводя с находки глаз. – Вы тоже это видите?

Корабль включил противоположные их движению двигатели, снизив тем самым скорость до нуля. Оба капитана пристально всмотрелись в астероид, плавно кружившегося вокруг своей оси. Повернувшись в пол оборота, его слоистая структура напомнила кольца жизни на спиле дерева, разрезанные многослойный лук, или нечто, что со временем из года-в-год обрастало новой корой. Но это невозможно!

Терпеливо всматриваясь, исследователи заметили, как на одной из поворачивающихся к ним граням форма метеорита походила на расколотую скорлупу, где на внутренней гладкой поверхности лежала маленькая девочка с двумя длинными косами, в белоснежном сарафанчике и поджатыми к груди коленями.

– Она жива! – обернулся Александр.

– Да чёрт с тобой. Она ж бледна как смерть! – возразил Горников. Но ещё раз скептически присмотрелся к находке вместе с подопечным, и в один миг заметил, как девочка пошевелила ногой.

– Видели-видели?! – взбудоражился Александр.

Капитан вдумчиво провёл рукой по своей отросшей бороде.

– Может ловушка какая? Сам знаешь, космические пираты на любую уловку пойдут, лишь бы гос корабль угнать. Да ещё с таким оборудованием как у нас. Не, иди на фиг, я в твою авантюру ни ногой, – взялся за штурвал Горников, намереваясь скорее вернуть корабль на прежний курс. Но в тот же миг Александр намертво схватился в его запястье и неистовым взглядом уставился тому в глаз:

– Мы. Её. Заберём, – он настолько сурово процедил фразу, что даже Горников на секунду испугался. Александр отстегнулся от кресла и полетел в невесомости к скафандрам: – Подлетите ближе.

Капитан следовать приказу не спешил. Обдумывал. Мало ли, чем это окажется на самом деле. Неизвестная форма жизни или андроид-какой для приманки любопытных. Но Горников осознавал одно: всё это добром не кончится.

И всё же капитан согласился подлететь ближе и наклонил в сторону штурвал, но не переставал обдумывать увиденное. Только что ж “лекцию” подопечному читал: «космос – смерть, в прямом смысле слова. Выйди в невесомость без скафандра – не проживёшь и минуты».

Как только корабль оказался возле астероида, шлюз челнока плавно отворился перед Александром, опускающим стекло-фильтр для защиты глаз от света солнца.

Прикрепился двумя карабинами к внешней зацепке и оттолкнулся, улетая в невесомость к мирно спящей светловолосой девочке.

Вокруг тишина. Таинственное молчание, за которым таится быстрая смерть, под названием космос. Какого это видеть, как в пространстве безжизненного и холодного хаоса лежит беззащитное крохотное существо, сжавшись в комочек?

Александр хватается за край каменной глыбы и, не веря глазам, рассматривает чудо-ребёнка. Любопытство берёт верх, и он трепетно касается её головы. Девочка просыпается. Едва приоткрыв глаза, щурится от яркого света, и сразу же пугается своего искажённого зеркального отражения в стекло-фильтре. Александр догадывается об этом по немому крику девочки. Поднимает забрало и отводит вверх руки, показывая тем самым: «Я без оружия. Я тебе не наврежу».

Девочка успокаивается, с любопытством рассматривая его лицо, а он завораживающе не может налюбоваться её необычайно изумрудными глазами с вкраплениями золотых блестящих частиц. Сколько бы он не читал статей, сколько бы не исследовал космос, но никто и никогда из настоящих учёных не мог себе даже представить жизнь в самом космосе. Это сенсация!

Он медленно опускает руки и дружелюбно протягивает ей. Девочка тоже тянется и нерешительно берётся за перчатку, старясь нащупать в ней пальцы, словно тоже не верит, что встретила живого человека.

– Шурик! – раздаётся по рации.

– Что?

– Я всё же был прав. Это ловушка, – Пётр Сергеевич видит десяток точек на радаре и смотри в сторону незваных гостей, подкрадывающихся из тени Юпитера. Обозначающих светодиодов на кораблях нет, а это значит – они пираты.

Александр тоже их увидел. Бережно, но быстро схватил на руки девочку и оттолкнулся от астероида, полетев в сторону корабля. Еле успел ухватиться одной рукой за перила, как двигатели челнока загудели, и корабль пошёл на разгон. Началась погоня!

По ним открыли огонь. Только и видно, как пульки проносятся мимо или рикошетят от металлической поверхности корабля. Вакуум выступает в роли глушителя, отчего пули превращаются в тихих убийц. Остаётся молиться, лишь бы не попали в скафандр. Разгерметизация приведёт к неминуемой гибели. Нужно скорее попасть внутрь.

Саша заслоняет собой девочку: «гниды, лишь бы не ранили», – тянется ногой к шлюзу, закрепляется мысом за “якорь” и матерится в рацию:

– Останови эту чёртову колымагу! Мы ещё за бортом.

Не успевает Горников сбавить скорость, как видит на фоне солнца расплывающиеся в шеренгу тени с голубым сиянием на носу кораблей. Космическая гвардия. Она должна заступиться.

Приёмник ловит внешний сигнал:

– Приём. Говорит командир 97 роты космической гвардии. Челнок 136, приказываю заглушить мотор для стыковки.

– Стыковки? – усомнился Горников. – Мы для вас не преступники. Мы исследователи! У нас есть лицензия. За нами гонятся пираты. Вы не видите?

– Вы в запретной зоне и у вас на борту секретный объект. Либо вы не препятствуете изъятию образца, либо мы будем вынуждены применить карательные меры.

«Карательные меры из-за ребёнка?» – усомнился Горников и не успел опомниться, как гвардия не раздумывая открыла по ним огонь лазерами.

Штурвал вправо. Челнок уходит в вираж. Уворачивается от перекрестного огня пиратов и улетает прочь, в сторону Юпитера, облетая астероиды ТЛН-104.

– Держитесь! – орёт в рацию Горников, и Александр со всей силы старается удержать хрупкую девочку, на пределе держась за единственный поручень, чтобы не соскочить и не улететь в безграничную пропасть. Оборачивается и видит, как два огромных флота, пираты и гвардия, схлестнулись в единый поток и мчатся за ними, не прекращая огонь.

«Это конец! Всё! Нас точно пристрелят!» – Александр вжимается в поручень до судорог, и вдруг ощущает согревающее тепло в груди. Он дышит им. Лёгкие словно пылают, сердце жжёт, но ничего не болит. Первая мысль: «Всё же ранили. Я труп», – и открывает глаза, а девочка в его руках горит бирюзовым пламенем и как сквозь пальцы просачивается, улетая в сторону преследователей зелёным туманом.

Невозможно в это поверить, но Александр видит, как корабли теряются в космической мгле, а останки того самого разрушенного спутника окутанные бирюзовой туманностью начали сближаться, путаться, мешаться пилотам кораблей, заставляя виртуозно уворачиваться от столкновения.

Не удаётся рассмотреть всё сражение. Челнок сворачивает за Лиситею, улетает прочь, и вскоре им удаётся скрыться с поля зрения кораблей.

Как только с радара исчезает последний объект, капитан снижает скорость до минимума и с тяжёлым вздохом оборачивается на соседнее кресло по привычке глянуть на Александра. Но там никого.

– Сашка! Саша, ответь! – С ужасом орёт Горников в рацию, вспомнив о подопечном. Время стало проклятьем. В голове пронеслись все молитвы. Он вслушивается в невыносимую тишину и думает: «Неужели не удержался?»

– Приём, – раздался грустный ответ. – Я в порядке.

– А девочка?

«Девочка…» – всматривался в след Александр, держась одной рукой за перила.

Челнок, притаившись, завис в тени одного из спутников Юпитера. Александр с трепетом смотрел вдаль, надеялся вновь увидеть изумрудное чудо, что на миг вернуло ему интерес к науке и поразило одним только своим существованием, зародив так много вопросов, что поиск ответов на всё могло бы занять целую вечность. И Александр был готов заплатить эту цену как настоящий учёный. Разгадать загадку её появления и тайны вселенной. Но её уже нет. Загадка вселенной ускользнула от него сквозь пальцы. Он её не удержал. Она ушла. Пропала. Затерялась.

Как там говорил Пётр Сергеевич? Для науки нужна капля удачи. Но проблема с удачей в том, что она резко приходит и неожиданно уходит. Можно сказать, бросает в самый неподходящий момент. Её уязвимость сравни того мгновения, когда космо-девочка превратилась в туманность и просочилось сквозь пальцы.

Как на зло на горизонте лишь мрак, чернота, тишина и звёзды. Слышно только своё тяжёлое дыхание в скафандре и частый ритмичный пульс сердца.

Потеряв в ожидании последнюю каплю надежды, Александр с отчаянием решился открыть люк и вернуться в корабль. Но как же тяжело принимать поражение. Он потянулся отстегнуть один из страхующих карабинов и при одном только взгляде на перчатку в голове пронеслись воспоминания, как его изучающе рассматривало неизвестная науке девочка. Она будто не знакомилась с ним, а узнавала. Рассматривала как того, в чьё существование не могла поверить. Возможно, ей не встречались люди в скафандрах. Не просто ж так за ней охотились пираты. Но что если она сама не совсем добрый “ангел”? Хотя и выглядела весьма безобидно, но с какой лёгкостью она превратилась в живую энергию и при желании могларазгромить в пух и прах обидчиков.

Нет. Она защищалась, как и любое живое существо во вселенной.

«Она пожертвовала собой или тот эффект обратим? Кем она была? Неужели она была в спутнике всё то время, пока я изучал его? Из-за этого ТЛН-104 разрушили? Но как они о ней узнали? Я же не находил данных о жизни в планете, да и если бы что-то подозрительное обнаружил, то разве меня бы не завербовали как свидетеля? А может, она появилась там после моих изучений, ознакомившись с которыми учёным стало интересно провести столь дерзкий эксперимент? Кто она? Почему за ней охотились пираты?»

– Сань, ну ты там скоро?

– Уже иду. Отцепляюсь, – озвучивает в рацию Александр и оборачивается на прощание взглянуть на звёзды. Но не чернота там уже была. К челноку приближалось бирюзовая космическая туманность, подобно густым чернилам кальмара в воде. Туманность не расползалась по пространству, а наоборот, концентрировалась в яркий светящийся шарик и приобретала человеческий силуэт в колосящимся белом сарафане. Да это же та самая девочка! Она с прикрытыми от усталости глазами летела к нему.

Александр без раздумий оттолкнулся полететь к ней. Вытянул навстречу руки и поймал. Девочка устало моргала превозмогая сил, словно была на грани потерять сознание. Александр подлетел к челноку. Переложил её в левую руку, а другой принялся подтягивать себя в невесомости за прикреплённый к челноку трос.

– Пётр Сергеевич, девочка вернулась, она у меня. Жива. Мы возвращаемся в челнок.

– Погоди! – раздалось в ответ сквозь шипение рации. – А ты уверен, что наши условия не ядовиты для неё? Она выживает в космосе, но что если наш воздух, наполненный кислородом, водородом и прочим будет не пригоден для дыхания?

«А ведь и правда вопрос», – попытался взглянуть на неё Александр, но в скафандре нет возможности с лёгкостью наклониться. Девочка уже спала, прижавшись к нему.

Он отвёл от неё в сторону руку, но девочка не отлетала. Зафиксировалась, примагнитилась к его скафандру. Попытки её осторожно оторвать проваливались одна за другой. Что же за магнетизм такой?

– Не могу её здесь оставить. Она словно приклеилась, – озадаченно докладывал Александр в рацию. – И… уснула.

Пётр Сергеевич молчал. Видимо, думал.

– В космосе нечем дышать, но всё же глянь, она дышит? Совершает дыхательные движения?

– Она приклеилась ко мне, я вообще ничего не вижу, – возмущался Александр. – Я теперь вообще не знаю что делать. Мне заходить с ней внутрь? А если она ещё и во сне задохнётся, то это будет полном фиаско. Или мне лучше оставаться самому в космосе, но кислород в болоне не вечный.

– Ты её на попечение взял, вот и делай как считаешь нужным, – безразличным тоном капитана, словно напоказ, Горников переложил на его плечи ответственность. Кто котёнка домой приволок, тот теперь в ответе. Но это даже близко не котёнок, а куда глобальней. От мысли об этом у Александра по телу пробежали мурашки страха.

Статус такой большой ответственности Александр никогда не испытывал. Он ведь и сам ещё в каком-то смысле мальчишка на попечении старшего. И в данной ситуации решение в самом деле только на нём, а эту кроху он и сам не знает: кто она, что она, какого вида, расы, что для неё полезно, а что вредно. Это же так сложно.

Но взвесив все известные ему факторы, Александр решил всё же пройти внутрь и проверить теорию. Девочка походила в точности на человеческого ребёнка, а это означает наличие в ней генетики человеческого строения внутренних органов и систем метаболизма. В эту теорию слабо верится. Но самое главное – смерть ей не страшна, раз на атомы может распадаться: «И откуда такое чудо? Неужели из будущего?»

Во вселенной есть понятие времени, и оно не как Земное, а куда глобальней. Может она Алиса из будущего и является представителем нового витка эволюции человека. А может и сбежавший эксперимент, или украденный пиратами. Ничего не известно. Но оно так и может остаться неизвестным, если не спросить, если не проверить. Ведь такими же постулатами главенствуют учёные всех мастей. Задают правильные вопросы и ищут ответы. И вот и он: момент узнать является ли кислород пригодным для жизни девочки или ей куда лучше в космосе.

Александр вновь придерживает одной рукой кроху, а другой отдаёт машине команду открыть люк. Тяжело решиться на такое и испытать провал, какой ещё не видала история. Но пересиливая страх, он подаётся вперёд!

Александр залетает внутрь корабля и герметично закрывает за собой люк.

Планета Гронис

Два исследователя, Пётр Сергеевич Горников и его ученик Александр, смотрели через стекло в шлюзовую камеру. Они наблюдали за парящей в невесомости спящей девочкой, которая по неизвестным причинам примагнитилась к скафандру и спала, укутавшись в него как в одеяло.

Александр держал в руках аппарат для обнаружения радиации, а по другую сторону стекла перед ним висел считывающих датчик. И когда пропищал сигнал, Пётр Сергеевич глянул на показатели.

– Не излучает. Это хорошо, – и снова устремил на девочку недоверчивый суровый взгляд.

– Что дальше? – озадачено спросил Александр. Ранее они уже поднимали тему дальнейших событий, но отвечать Пётр Сергеевич не стремился, пока последний из экспериментов не показал, что находиться рядом с девочкой безопасно. Теперь от ответа не увильнуть, и Горников это понимал, отчего негодующе хмурился.

– Мы не знаем какие нас ожидают последствия после того, что произошло. Мы сунули нос не в своё дело. Ты понимаешь, что теперь домой не сможем вернуться? Отныне мы в бегах из-за этого непонятного ребёнка.

– Хотите сказать, нужно было бросить девочку на растерзание?

– Это уже не имеет значения. Может патруль и хотел её защитить, а может и нас от неё. Мы с ней сбежали, и теперь весь мир может быть из-за неё под угрозой. Мы не знаем кто она. Ты не знаешь на что она кроме того фокуса способна. И прежде чем спасать, мог бы семь раз подумать о последствиях, – Горников наседал всё громче и громче. И когда осознал, что уже перешёл на крик, оттолкнулся и полетел в невесомости к прикреплённому на стене компьютеру, где изображались иные показатели, и решил заполнить графу о радиации.

– Ну вы её ещё антихристом назовите. Пётр Сергеевич, это ж не научно.

– Ты меня ещё науке поучи, – негодующе кинул ему фразу Горников, не оборачиваясь от монитора. Быстро закончил печатать и полетел к пульту управления. Видимо, настолько от возмущения кипел, что смотреть ни на кого не мог. Александр это понимал, не первый день с ним работает. И глянул в монитор прочитать авторство учителя:

« Графа “описание” – свёрнуто.

Возраст: ???

Семейство:-

Род:-

Вид:-

Температура тела: +35⁰С, по истечению времени на борту показатель возрос с -75⁰С и отмечается тенденция к увеличению показателя. Состояние испытуемого: удовлетворительно.

Температура внутри корабля: +20⁰С

Температура за бортом: -103⁰С, находимся в тени Карме.

Ядовитые пары: результат отрицательный

УФ-излучение: показатели в минимальных значениях.

Радиация: результат отрицательный.

Эффект Вавилова — Черенкова: результат отрицательный.

Люминесценция: результат отрицательный.

Магнетизм: сильно выражен во время сна. Особенность вида (?)

Переносимость воздуха: Данных недостаточно

Переход в газообразное состояние: Данных недостаточно

Питание: Данных недостаточно

Комментарий: планируется исследование анализов крови»

Взгляд Александра случайно упал на название файла: “Неопознанный ребёнок из космоса”. «Никуда не годится», – подумал он и решил стереть бездушное название и дать имя девочке. Пишет: Семейство – “Тюленьчик 104” в честь спутника возле которого её нашли, и Имя – “Алиса”.

– Пётр Сергеевич, вот вы ругаетесь на неё, а вдруг она вас прославит? И станут нас сравнивать с тем самым трио из мультика про тайну планеты. Я всегда чувствовал, что вы мне кого-то напоминаете. Теперь всё встало на свои места. Вы тот самый бородач Зелёный. Точно так же бу-бу-бу да бу-бу-бу вечно, – Александр намеревался дразнить учителя пока тот находился далеко от него, на безопасном от подзатыльника расстоянии, и не заметил, как Горников уже оказался за спиной и вчитывался в хулиганство. – Ой, как вы близко, – дёрнулся он от испуга в сторону.