Анна Бриффа Венец Морфея

Я поворачиваюсь лицом к окну и обреченно жду рассвета…

Я спустилась в столовую на первый этаж, где стояли автоматы с шоколадками и печеньем. При виде этих устройств мне всегда становится немного тревожно. Честно говоря, я немного их побаиваюсь. Никогда не могла понять принцип действия металлической лапы, выдающей сладости. Я бросила монетку в отверстие и нажала нужные кнопки. Автомат тяжело вздохнул, задрожал, и вожделенная шоколадка «Аэро» начала выдвигаться вперед, но, приблизившись к краю и осознав, что сейчас придется ринуться вниз, вцепилась в края поддона и замерла. Автомат удивленно хмыкнул, для приличия содрогнулся еще пару раз и, сняв с себя всякую ответственность, с облегчением ушел в себя.

– Зараза! – прошипела я и ударила рукой по железной стенке. Реакции не последовало. Я ударила еще и еще. С таким же успехом можно было биться головой о подножие Эйфелевой башни.

– Позвольте мне, – раздался за спиной мягкий голос. Я обернулась. Высокая светловолосая женщина улыбалась мне.

– Давайте я попробую.

Женщина не была похожа на других сотрудниц компании. Здесь придерживались весьма демократичного стиля. Одевались кто во что горазд, на работу многие приходили в джинсах и майках, бесформенных балахонах и бермудах. В глаза бросалось обилие татуировок и пирсинга. Одна из скандинавок, уже не самой первой молодости, была украшена подобным образом с ног до головы. Некоторые мужчины в свою очередь носили длинные волосы, заплетенные во множество косичек, украшали себя серьгами и браслетами. И только менеджеры среднего и высшего звена придерживались более официального стиля. Подобное разнообразие мне нравилось. Однако, женщина рядом выглядела иначе. Несмотря на то, что на ней были простые брюки и легкий свитер, несмотря на умеренный макияж и отсутствие лака на ногтях, распущенные до плеч волосы и полное отсутствие украшений, она умудрялась выглядеть настоящей дамой. Помню, я подумала, что не решилась бы обратиться к ней с вопросом при встрече где-нибудь в лифте. Возраст женщины определить было также непросто. Сначала казалось, что ей не больше сорока, но легкие морщинки вокруг губ и глаз, а главное, глубина и внимательность ее взгляда указывали на старший возраст.

Она неторопливо вынула из кожаного портмоне монетку и бросила в автомат. Машина блаженно прожевала монету, вздрогнула и зажужжала, послушно выполняя приказ. Через пару секунд она прилежно выдала мою шоколадку и пачку печенья, заказанного женщиной, а также сдачу. Я взглянула на мелочь и с удивлением обнаружила, что денег больше, чем полагалось получить. Женщина заразительно засмеялась.

– Просто у нас с ним, – она кивнула на металлического бандита, – особые отношения. Я думаю, если бы я постаралась, мы могли бы совместными усилиями обанкротить его компанию-хозяина.

Она забрала свое печенье и, приветливо улыбнувшись, вышла из столовой.

Я взяла себе кофе и отправилась наверх.

Работа кипела. Мы все размещались в одном большом зале, где отделы располагались по национальному, а точнее языковому признаку. Интересно было наблюдать за представителями разных стран. Норвежцев было не видно и не слышно, казалось, они лишь приходят на работу, тихонько отсиживают положенное время, и так же тихонько уходят. Голландцы отличались от норвежцев некоторой расслабленностью и большим количеством татуировок. В группе испанцев периодически возникал накал страстей, по причинам, известным только им. Самым жизнелюбивым отделом был итальянский, по иронии судьбы располагавшийся почти вплотную к нашим столам. Утро начиналось с того, что итальянцы долго и шумно занимали свои места, предварительно поприветствовав и поцеловав каждого из своих коллег. Затем волнение успокаивалось и можно было бы сосредоточиться на работе. Но в этот момент к итальянцам в гости заходила какая-нибудь Мария, недавно родившая ребёнка и пребывавшая в декретном отпуске. Минут пятнадцать отдел трубил в трубы и звенел шпагами, выражая свою любовь к чаду, восхищаясь младенцем и матерью, словно Евой, родившей своего первенца. Далее следовал такой же бурный ритуал прощания с непременными поцелуями. Снова небольшое затишье, пока кому-то в голову не приходила идея приготовить кофе на всю команду. Далее составлялся список какой кофе кому нравился, я успела заучить его наизусть. Минут через десять заказы были приготовлены и компания удалялась на перерыв. Потом она возвращалась обратно. После этого возникала экстренная необходимость провести совещание, соответственно переместиться в специальный зал. И так до конца дня, который завершался бурными прощаниями. Характерно, что немцы, примыкавшие к итальянскому отделу с другой стороны, в ответ на все эти безумства даже головы не поворачивали.

На этой неделе я практиковалась в выявлении интернет-мошенников. До поступления на эту работу я даже представить себе не могла, насколько пространство сети наводнено фальшивыми объявлениями, предложениями, именами несуществующих людей, ложными контактными данными. Аферисты не гнушались никакими методами, чтобы выманить деньги у доверчивых обывателей. Они предлагали купить айфоны, престижные машины, породистых щенков и котят по нереально низким ценам, рекламировали финансовые пирамиды, обещали устроить на непыльную и высокооплачиваемую работу, любыми способами старались заманить в ловушку. Многие люди верили и откликались на эти предложения, переводили большие суммы денег на сомнительные счета для того, чтобы не увидеть больше ни денег, ни красавца-автомобиля, ни милашку – домашнего питомца. Еще одной плодородной долиной для кидал были сайты знакомств. Одного такого проходимца я и пасла в настоящее время.

Зацепить его было нетрудно. Андреас дал мне список сайтов, на которых я зарегистрировалась под разными именами, приведя чужие данные и выложив фальшивые фотографии, соблюди правила, сказал он, и пройдоха конфеткой прикатится. Личные данные содержали привлекательную для обирал информацию и демонстрировали перспективу легкой наживы: женщина средних лет, в меру симпатичная, в меру образованная, в меру наивная, умеренного достатка, замужем не была и детей не имеет. Мечтает о семье, все еще склонна к романтическому восприятию действительности. Предполагалось, что такую рыбку шарлатанам легче было заглотить: уставшая от одиночества женщина, без особых склонностей к анализу ситуации, подсознательно стремится поверить в возможность появления в ее пресной и блеклой жизни сказочного принца – красивого, богатого, одаренного, ярко оперенного, который сумеет расцветить ее существование самыми радужными красками. Когда хочешь счастья, поверишь в любые небылицы. Конечно, наживку заглатывала одна рыбка из ста, работа у ребят была тяжелая – нужно было просеять много песка, прежде чем найти доходную крупицу. Но затея себя окупала.

«Ты даже не представляешь себе, как много на свете дураков», – написал мне однажды один из мошенников, которого я вычислила и пыталась пристыдить.

Итак, после того, как я разместила несколько страничек, оставалось только подождать. Конечно, писали и реально существующие люди. С некоторыми из них я перебрасывалась несколькими сообщениями, стараясь не обидеть отказом. Вскоре появился и Брэд.

Он прислал письмо, из которого следовало, что мы где-то раньше встречались. Я не знала что и думать, фотография ведь была не моя. Чего только не случается в жизни. Поэтому я ответила коротко, вежливо и неопределенно. Но, когда уже во втором сообщении начались комплименты моей неземной красоте, глазам, полным небесной синевы, и тому подобной чуши, я поняла, что рыбка тянет за леску рыбака. С фотографии мне улыбался чувственный ухоженный парень. Фотография к себе располагала так же, как располагала к себе фотография, выложенная мной самой. Брэд (ну прямо Питт!) рассказал, что живет в Нью-Йорке (круто!) и держит маленький магазинчик алмазов и бриллиантов (достойное занятие, хотя и некоторый перебор). Далее следовала довольно предсказуемая переписка. Страсть обжигающая и испепеляющая. Любовь, не знающая преград. Намеки на скорое бракосочетание. Я пунктуально отвечала на каждое письмо, проверяя почту несколько раз за день. Брэд, как и другие ему подобные, не особенно напрягался. Было заметно, что сообщения штампуются массово. Имя адресата ставилось наверху, чтобы можно было легко заменить, чуть ниже впечатывался текст. Правда, сочинял послания прирожденный романтик. Некоторые из этих сообщений я распечатывала на принтере и складывала в ящик стола на память.

«Милая Элис (для него я Элис)! Если бы ты только знала, что значит для меня встреча с тобой. Моя жизнь переменилась до неузнаваемости. Я снова почувствовал ее вкус и разглядел новые цвета. Нет, я ещё не определил время для отпуска (тут ошибочка, я ни о чем таком не спрашивала, невнимательно, друг мой), но сделаю это в ближайшее время. И когда я тебя увижу, ты утонешь в моих объятиях.»

«Дорогая моя Элис! Ты даже не представляешь себе глубину моих чувств к тебе. Для человека, уже отчаявшегося встретить родственную душу, наше знакомство – шанс, который судьба даёт один раз в жизни (как там поётся, может два, а может три, но это не про нас). Красота и благородство души делают тебя единственной в мире, драгоценностью, которую я буду беречь всю жизнь, прижимая к своей груди».

Сегодняшнюю почту я ждала с особым интересом. Ситуации пора бы начать развиваться. Кавалер уверял, что глубоко влюблен и жить не может без своего предмета обожания. Обещал скорую встречу. То, что он ни разу не поговорил с невестой ни по телефону, ни в скайпе, и даже не попросил прислать ему больше фотографий, его, похоже, не смущало. Это было объяснимо – повышенная трудовая нагрузка, обилие респондентов, тут уж не до профессиональных тонкостей. Мне же напротив, была нужна вся возможная дополнительная информация. Фотографии я попросила и вскоре получила. На снимках был похожий мужчина, хотя с полной уверенностью утверждать, что это один и тот же человек было нельзя. Номер телефона мне тоже прислали, он был нью-йоркским, но постоянно находился вне зоны действия сети. Адрес также был подставным. Оставалось только понять, под каким именно предлогом будут вымогаться деньги. До сих пор жених вел себя галантно и обещал золотые горы. Однако, днем ранее он прислал необычно короткую записку о том, что у него возникли проблемы и он напишет мне завтра подробнее.

Я открыла почту.

«Дорогая, у меня случилась неприятность. Вчера ночью мой магазин ограбили. Вынесли почти все камни, которые были на витринах. Полиция начала расследование, но надежда не так велика».

Вот оно! – я уже вздохнула с облегчением. Но продолжение было следующим:

«Но ты не должна волноваться, моя любимая. Это никак не нарушит наши планы. Я уже подыскиваю билеты на Мальту и скоро буду у тебя. Не переживай, моя милая, я решу все проблемы, все будет просто отлично.»

Тоже мне, мачо, скривилась я. Наверное, нужно его немного подтолкнуть. И я ответила.

«Дорогой! Как же мне не волноваться? Голова кружится, когда я думаю о нас двоих. Может быть, я могу тебе чем-то помочь? Я не богата, но наше будущее так важно для меня! Скажи мне, что я могу сделать? Хочу быстрее быть с тобой».

Отправив письмо, я открыла следующее объявление. Эти ребята продавали BMW X5 2019 за пять тысяч евро. Действительно, нужно быть порядочным идиотом, чтобы поверить в подобное чудо. Но люди верили. Эти мошенники особо не церемонились. Здесь расчет строился не на качестве аферы, а на количестве в нее вовлеченных. Тексты были написаны на не слишком хорошем английском, с явным использованием онлайн переводчика. И почти всегда начинались одинаково.

«Я военный, который служит в Африке. Недавно умерла моя жена, и я не в силах больше видеть машину, которая ей принадлежала…»

Этих парней я знала уже хорошо. После нескольких отвлекающих писем дела якобы передавались транспортной компании, которая должна была доставить машину на Мальту. Компания, естественно, была подставная. Деньги за машину не требовалось переводить до получения, что несколько усыпляло бдительность, а вот доставку нужно было оплатить.

Эти же ребята, ничтоже сумняшеся, в другой группе объявлений предлагали купить редких экзотических обезьянок.

Так и проходил мой день. Задача заключалась в том, чтобы связаться с потенциальным продавцом, или ухажером, или представителем какой-нибудь сферы услуг, собрать о нем как можно больше информации и передать ее в отдел безопасности. Дальше не моя забота. Сначала это выглядело интересно, и я работала азартно, но со временем новизна ушла, и игра превратилась в рутину. К тому же угнетала бесполезность этой работы – мошенника блокировали, он тут же открывал новый аккаунт, я тоже писала ему с нового аккаунта, с некоторыми мы начали узнавать друг друга почти мгновенно и на этом раунд прекращался, я передавала его коллегам.

Словом, сегодня я уже с раздражением приняла заминку с женихом – ювелиром. Мне уже скучно было развивать эту тему, хотелось быстрее зафиксировать факт мошенничества и передать ухажера по назначению. А пока пришлось переключиться на покупку-продажу породистых котят.

Недели через две после отправки письма с описанием своего сна, я получила приглашение на встречу в лаборатории Нуландера. Я решила, что ничего не потеряю, если схожу, хотя бы больше узнаю о человеке, о котором столько говорят.

Его команда занимала половину первого этажа, и, как я узнала позже, значительную часть подвальных помещений. Солидная бронированная дверь отгораживала их территорию от любопытных взглядов. Нас встретила молодая девушка, говорившая с французским акцентом и приятной картавинкой, представившаяся как секретарь мистера Нуландера. Она провела нас в небольшую комнату, оборудованную под конференц-зал. На встречу было приглашено человек двенадцать – пятнадцать. Сам Пол Нуландер уже ждал за столом. Справа от него сидела женщина, в которой я с удивлением опознала незнакомку, сумевшую справиться с торговым автоматом. По-моему, она тоже меня узнала, во всяком случае улыбнулась тепло и искренне. Поскольку все собрались вовремя, сразу приступили к делу.

Сначала мы занесли наши данные в специальные бланки. Затем секретарь представила доктора Нуландера как главу физико-сомнологической лаборатории, перечислив его многочисленные регалии, а также миссис Амаду Нуландер, физиолога и, по совместительству, супругу вышеназванного господина. В лаборатории работают физики, физиолог, психолог, онейролог и технический персонал. Их деятельность спонсируют сразу несколько государственных и общественных организаций, поскольку руководитель лаборатории сумел заинтересовать своими исследованиями влиятельных ученых и бизнесменов. Задачей научной группы является комплексное исследование процесса сновидений, его физиологических и психологических особенностей.

Далее слово взял сам Пол Нуландер.

– Друзья, – сказал он, – я рад видеть вас сегодня в этом зале и очень надеюсь, что наше знакомство выльется в долговременное и плодотворное сотрудничество. Мы внимательно ознакомились с присланными нам письмами и рады отметить, что даже несколько удивлены тем, насколько интересными оказались ваши описания сновидений. Поскольку яркие и красочные сны обычно снятся творческим и неординарным личностям, мы верим в то, что вы откликнетесь на наше предложение поучаствовать в экспериментах, проводимых нашей лабораторией. Ввиду ограниченности наших ресурсов мы не обещаем большого финансового вознаграждения, хотя, безусловно, постараемся возместить затраченное время (похоже, мы обойдёмся лаборатории подешевле подопытных крыс, хихикнул кто-то в зале), но ожидаем также, что вы получите удовольствие от нашей совместной работы. Мы также надеемся, что ваши ряды будут пополняться новыми участниками. Итак, обсудить детали и получить для ознакомления контракты вы можете у мисс Элоди Тома, он кивнул в сторону секретаря. А затем вы получите индивидуальное расписание на следующие две недели.

Словом, выступление было довольно сухим, деловитым и кратким. Сам Нуландер по-прежнему выглядел обычным, ничем не выдающимся человеком, а вот его спокойный тихий голос и особенная мягкая манера выговаривать слова обладали некоторым гипнотическим эффектом, публика в зале расслабилась и заулыбалась.

Контракты на сотрудничество были самыми обычными. Мы обязуемся прилежно выполнять просьбы научных сотрудников, они обязуются создать нам комфортные условия, мы имеем права, они имеют права, мы даём своё согласие на участие в экспериментах в качестве подопытных кроликов, лаборатория не несёт ответственности… ну и все в таком духе.

В конце встречи я хотела подойти к Аманде Нуландер, но постеснялась. Контракт я подписала. Так все и началось.

В воскресенье мы всей семьей ходили смотреть «Энканто», а потом ели мороженое в кафе на набережной. Скоро заканчивался учебный год, нужно было бы получше подготовить детей к экзаменам, но Джанкарло предложил оставить их в покое на сегодня, тогда завтра их головы будут работать плодотворнее. Успокаивая тем самым свою совесть, мы позволили себе полениться и понежиться, вечером прогулялись с Финном к морю, а на ужин купили готовую еду в ливанском кебабе. Перед сном я рассказывала Джанкарло о своей работе, о моих интернет-ухажерах, мы посмеялись, он дал несколько советов относительно текстов сообщений.

Мой алмазный магнат прорезался наутро и сообщил, что едет в Эфиопию закупать партию камней, взамен украденных. Из праздного любопытства я начала искать информацию о месторождениях алмазов в этой стране, а заодно почитала о стране и наткнулась на рассказ бывалого путешественника о нравах местного населения и отношении к туристам. Он писал, что население Эфиопии очень общительно и дружелюбно, всегда поспешит на помощь человеку, попавшему в беду. Вообще они умеют радоваться жизни. Я рассматривала фотографии людей, живущих в шалашах или в буквальном смысле в куче камней, торгующих кусками туалетной бумаги и всем, что попадается под руку, при этом у них были вполне счастливые, улыбчивые лица. Удивительно, как они умеют быть довольными жизнью, не имея ничего, в противовес нам, имеющим многое, но вечно неудовлетворенным. Впрочем, так же легко, непринужденно и весело они старались обобрать незадачливых чужаков, имевших неосторожность подвернуться им под руку. Например, такой трюк – родственники выбирают одного камикадзе, который бросается под колеса вашей машины. И всю оставшуюся жизнь вы выплачиваете компенсацию ему, или его семье. Иначе отправляетесь в местную тюрьму на неопределенный срок, а в местных тюрьмах, как вы понимаете, нет телевизоров и кондиционеров. Можете хоть покрывало жевать, хоть скрести по стенке кровавыми ногтями. И по барабану насколько профессионален и дорог твой адвокат – если ты белокожий, плати. Так что, дорогой Брэд (ну прямо Питт), склонность к мошенничеству у тебя в крови. Я сообразила, что конец истории близок, поскольку якобы поездкой в Эфиопию можно было бы оправдать перевод денег именно в эту страну. Ах, да! Сразу по завершении сделки жених примчится ко мне для заключения законного брака.

Пришлось напрячься и придумать достойный ответ со вздохами, клятвами и заверениями в бесконечной любви.

А затем я переключилась на курсы иностранных языков с фальшивой страницей.

Мне снится, что мы с сыном идём по пляжу по самой кромке моря. Никого кроме нас на берегу нет. День тёплый и ясный, море мирное и ласковое. Вдруг я замечаю, что под ногами у нас что-то блестит. Это рыбка, ее выбросило приливом. Она необыкновенной красоты, переливается разными цветами: красным, голубым, зелёным. Мы наклоняемся, чтобы лучше ее рассмотреть и видим, что она сделана из стекла, но сделана искусно, совсем как настоящая. Вопреки здравому смыслу мой сын опускает ее в воду. И, о чудо, она оживает. Плавно взмахнув плавниками, медленно уплывает и уходит в глубину. Мы идём дальше и видим ещё одну рыбку. Потом ещё одну и ещё. Все они невероятно красивы и все бездвижны. Но оживают, как только попадают в родную стихию. Скоро уже вся прибрежная полоса усыпана стеклянными телами. Большие, маленькие, разной формы, разных цветов, они ждут своей очереди. Мы принимаемся за работу, поднимаем, отмываем от песка и отпускаем на свободу. Я чувствую скользкие чешуйки у себя под рукой, специфический запах живой рыбы, их глаза тускло смотрят прямо на меня. Это длится долго. Мы почти справились с задачей. Остались лишь несколько мелких рыбёшек. И тут море окрашивается в такие глубокие цвета, которые только можно себе вообразить.

Оно сверкает, блещет, мерцает, даже воздух над водой становится радужным. Мы стоим молча и наблюдаем это великолепие.

Через два дня меня попросили зайти в лабораторию, чтобы сделать кардиограмму и сдать кровь. Пока я ждала в приёмной, смогла подслушать обрывки разговора, доносящиеся из приоткрытой двери кабинета напротив.

– Я в детстве летал во сне. Это как на санках с горы зимой. Какое-то падение в этом было. Вокруг говорили, когда летаешь – растёшь. Может быть. Я скорее с этим согласен. А ещё более взрослые эпизоды полетов… это как будто по моей воле. Ощущение парения и не могущества, а умения в этом.

– Я не летаю, а шагаю над землей, руками точно не размахиваю. Шагаю широко…

– Я летаю систематически. Самое трудное – взлететь. Нужно концентрировать внимание, энергию… И поднимаешься. А потом уже легко. Я летаю примитивно: ноги вместе, руки в стороны самолетиком.

– Так вот, подъемная сила в верхней части груди. Напоминает глубокий вдох и… полетел. Руки в полёте не важны, но если хочется больших ощущений, то можно и расправить. А вот голова важна. Стоит только подумать, что это невозможно, то ничего и не получится. Но стоит подумать, что ничего невозможного нет, то летай на здоровье, наслаждайся, раскинув руки, пока вдоха хватит. Только вот поверить не очень получается, только начинаешь взлетать и … «нет, невозможно!». И сразу как в масле, воздух становится вязким, подниматься все труднее и труднее, и, в конце концов, опускаешься.

– Обычно я нахожусь в какой-то комнате или в большом зале с высокими потолками. Там есть люди, знакомые или незнакомые, ходят, разговаривают. Мебели мало, по углам. Я просто высоко подпрыгиваю, очень легко, отталкиваюсь ногой от стены, как в паркуре, и летаю под потолком, свободно так. Иногда отталкиваюсь от стен. Ощущение, что это очень просто и естественно для меня. Удивление, почему другие так не могут. Летаю подолгу, могу переворачиваться как в воде, наблюдаю сверху за людьми. Состояние в этот момент потрясающее. Когда просыпаюсь, всегда удивление, что в реальности так не получается, это же так просто! Раньше снились полеты над землей на уровне проводов, просто передвигалась стоя, руки опущены вдоль тела. Сейчас таких снов нет, а вот в комнате летаю. Ещё такой нюанс – стены всегда бетонные, без обоев и покрытий, ровные.

– Я летаю во сне редко. Всегда начинается все с крутого пике вниз и испуга. Я не люблю высоту без опоры и боюсь ее. Ну, есть такая фобия. Собственно летать, мне кажется, я начинаю только после выхода из пике. Мне почти никогда это не нравится. Как-то раз я постарался осмыслить этот процесс и понять, что вижу вокруг. Рай хотел увидеть, наверное, ангелов. Эдвард прав, тут все и закончилось.

Я их слушала, и вспоминала свой сон.

Они окружили меня со всех сторон. Замкнули круг.

Мне удалось закрыться в комнате, но это лишь минутная отсрочка, ветхая дверь не выдержит малейшего напора. Комната маленькая и под самым потолком окно, за которым виден пейзаж с заснеженными соснами и белоснежными, нетронутыми городской гарью сугробами. Оно открыто, но расположено недосягаемо высоко и нет ничего похожего на лестницу или подставку.

Меня накрывает ужас первобытного человека, оказавшегося перед разъярённой толпой иноплеменников. Даже мой собственный запах изменился, теперь я пахну резкой смесью пота, ацетона, аниса и ещё чем-то кислым, что и называют запахом страха.

Все происходит замедленно, время растянулось и повисло в пространстве, как дряхлая рыболовная сеть. Даже поворот головы превращается в развёрнутое действие.

Один из преследователей за дверью насвистывает легкомысленную мелодию, и я силюсь вспомнить ее название вместо того, чтобы искать пути отступления.

Я не верю в свою удачу, я не смогу…

Раздаётся первый удар.

Тогда я зажмуриваю глаза и раскидываю в стороны руки. Здесь так тесно, что я касаюсь пальцами одной руки шершавой стены, а пальцами другой – старого громоздкого платяного шкафа. Мне не хватит пространства для разбега и сил для толчка. Тело отказывается повиноваться остаткам разума.

Дверь валится под напором буйной толпы. Грубые грязные руки тянутся к моему платью, стремясь ухватить меня за рукав.

Тогда я перестаю думать, я просто делаю это. Приседаю, отталкиваюсь изо всех сил от пола, подпрыгиваю и начинаю работать руками. Воздух вязкий и густой, ощущение, что ты плаваешь как мелкая рыбешка в аквариуме, наполненном оливковым маслом. Или как большая больная птица, из последних сил выбирающаяся из придорожной грязи. Мне удаётся оторваться от земли, и я медленно поднимаюсь вверх. Они ещё пытаются ухватить меня за ноги, но главное сделано, теперь мне легче, я стряхиваю их руки и выскальзываю в окно.