Анна Винд До Земли и обратно. Открытие

Вот опять эта ухмылка. Почему она меня так выводит из равновесия? Видимо, я еще мало знаю о марсианах, они коварные существа. Надо постараться абстрагироваться.

– А где рыба? – спросила я, вспомнив о второй части своей мечты.

– Рыба? Полагаю, ей потребуется время, чтобы привыкнуть к тебе, тогда она рискнет проплыть мимо. Можно простоять неподвижно пять минут, посмотреть. Или выйти на берег и не выдумывать...

Не знаю, что именно меня так разозлило. Может, тон, каким это было сказано, может, то, что моя мечта не может осуществиться полностью, но я шагнула и, соединив тыльные стороны ладони у указательных пальцев, ринулась в воду и поплыла. Почему-то тело помимо моей воли среагировало криком и мурашками. Я плыла! И да, это действительно было непросто, совсем не как на тренажере. Я почувствовала, что мое тело движется быстрее, чем метр назад.

– Течение! – послышался вскрик гида.

Он выглядел обеспокоенным. Ну и зря, я читала, что нужно двигаться перпендикулярно течению. Но, взяв курс, поняла, что уже подустала. Интересуясь, есть ли тут дно, опустила ноги. Что-то вязкое схватило их, от чего я, не разбирая направление, снова поплыла. Мои движения уже не были такими четкими и слаженными, я волновалась, и появлялось все больше трудностей. А как сделать дыхание спокойнее, когда плывешь, да еще устала?

И тут меня по боку что-то пощекотало. Потом по ноге, еще... Я не понимала, куда мне теперь плыть, можно ли встать на дно. Мне кажется, даже взвизгнула пару раз. Тут моего бока коснулось что-то еще. Оно потянуло влево, и я наконец осознала, что это рука моего проводника, который поплыл за мной. Горячая волна стыда накрыла меня позже, а в тот момент я вцепилась в него инстинктивно. Пытаясь плыть с грузом, Рид тоже начал выбиваться из сил. Я попробовала встать на дно (обещая себе потерпеть, если наступлю снова на вязкую субстанцию), но нога не нащупала ничего. Я почти полностью ушла под воду, потянув за собой Рида. Паника охватила меня, а как справиться с ней без дыхания, я не представляла. И вот я уже не могу сосредоточиться и сделать движение пловца, а барахтаюсь и все еще ищу ногами дно. Речная вода хлынула мне в горло. Я не почувствовала сильную руку Рида рядом, очевидно, он отодвинулся, чтобы я не утопила его. Старалась не хлебать воду, но у меня не получалось. Легкие уже не так хорошо слушались меня, а тело – еще хуже, и все тяжелеет...

Тут я снова почувствовала руку мужчины. И снова инстинктивно стала карабкаться по нему. До моего слуха доходил плеск воды и кашель мой и Рида, какие-то слова, которые он пытался сказать, но все было как в тумане. Мозг словно блокировал все, сосредоточившись только на двух вещах: дно, мне нужно дно; воздух, мне нужен воздух! И все же, сделав волевое усилие, я расслышала то, что говорил марсианин, прерываемый потоком воды в его дыхательные пути: «Отпусти! Ты меня потопишь!» Инстинкт отчаянно не хотел отпускать, но разум возобладал, и я сделала, как он просил, замирая от страха перед смертью, да еще такой жуткой. Тело уже наливалось свинцом, перед глазами все плыло, но я все еще барахталась. Зрение ухватило что-то: кажется, ладонь. Со второй попытки я схватилась за нее, оказалась притянутой рывком на метр-полтора и продолжала двигаться в сторону берега. Ноги нащупали дно, я стала откашливаться. Рядом стоял мой спаситель, тоже сильно кашляя. Мы кое-как выбрались на берег и легли на травяной ковер, тяжело дыша и избавляя легкие от воды. Мне стало ужасно стыдно, но это, как оказалось, требует достаточно усилий, а у меня не осталось сил, и чувство притупилось. Наконец, я смогла выговорить: «Извини. Чуть не погибла в первые полчаса путешествия. Да еще и тебя чуть не утопила».

– Не то чтобы это был рекорд.

Голос Рида был странный. Не похоже, чтобы он сердился, но довольным его тоже нельзя было назвать. Равнодушия тоже не было, но какое-то хладнокровие все же присутствовало. Я задумалась. Сколько путешествий он пережил и в скольких из них был на грани гибели, в скольких приходилось спасать нерадивых туристов? Мой проводник выглядит очень молодо, особенно если учесть, как быстро стареют марсиане по сравнению с жителями Титана, но он с детства бывал на Земле и много повидал и пережил. Ему пришлось повзрослеть раньше, очевидно. Этот ужасный сарказм вполне может быть компенсацией...

Мы наконец перестали кашлять, и дыхание почти выровнялось. Я смотрела на Рида, лежа на боку, он распростерся на спине, раскинув руки, взгляд его скользил по облакам. Отправившись меня спасать, он успел снять всю одежду, кроме трусов, и все его мускулистое смуглое тело было на виду. Даже в спокойном состоянии оно было рельефным, это казалось странным и несколько неприятным, но мне было любопытно. Внезапно он повернулся, столкнувшись с моим взглядом. Он удивленно поднял брови, в глазах был вызов. Я отвернулась и села. Надо мне быть повежливее и соблюдать приличие. Вообще я слышала, марсиане очень несдержанны в своих порывах, эмоциональны и решительны. Что же, это отчасти продиктовано физиологией, да и условия жизни у нас совсем разные. Не знаю, сколько мы пробыли на берегу возле реки, я потеряла счет времени, глядя на облака, изредка словно рассекаемые птицами, слушая ветер и опять же птиц. Я старалась не думать о том, какая неудача постигла меня в погоне за исполнением мечты. Но марсианин рядом решил напомнить.

– Впредь слушай меня. И будь осторожнее. Ты же хочешь вернуться к семье? И да, рыбу я для тебя поймаю. Надо же приготовить ужин.

Я открыла было рот, чтобы возразить, что мне хотелось постоять в водоеме среди рыб, но не решилась. Правда, я не думала к тому же, что мы будем есть кого-то.

– У меня есть соломка, – бросила я, не глядя в сторону Рида.

Но мужчина уже распалился. Он усмехнулся и сказал, что если я не захочу есть рыбу, то и не надо. А протеиновой соломки не хватит на все время, да и не такая вкусная она в сравнении с земной, настоящей, а не синтезированной пищей. Рид достал небольшую сумку-контейнер, в ней была какая-то нить и железный маленький крючок, пластиковая вытянутая штука оранжевого цвета и железный очень маленький шарик. Он разложил все эти вещи передо мной со словами: «Можешь посмотреть и прикинуть, как они должны собраться в снасть, а я пошел за рукояткой для удочки. Только не сломай ничего». А затем ушел в лес. Интересно, думает он вообще одеваться? Хотя в такую жару мне и самой захотелось раздеться. Еще мокрая одежда так неприятно липнет к телу... Ну уж нет, высохнет на мне.

Конечно, я видела на картинке и даже в старых видео удочки, но собрать части воедино было сложно. Крючок на конце этой нити, понятное дело. Пластик должен быть индикатором. Где именно располагать его, я не знала, но примерно прикрепила, а вот шарик... Должен ли он быть у индикатора, чтобы немного его потопить? У рукоятки точно нет. Может, ближе к крючку? Будет ли рыба на дне? Тогда это оправдано. В конечном итоге я закрепила шарик возле крючка, и из леса как раз вернулся Рид. Вид у него был недовольный, в одной руке он держал прямую длинную палку, а другой чесался. Именно так.

– Астероидовы комары! – ругнулся Рид.

Очевидно, комары и явились причиной его чесотки. Я не помнила о них ничего, вроде, насекомые.

– Ого, неплохо! – восхитился мой проводник, увидев мою работу.

Он немного поправил части, поместив их на только ему понятное расстояние друг от друга, и привязал нить к палке.

– Для того, чтобы поймать рыбу, часто нужна приманка на крючке, но может работать и так.

Марсианин подошел к самому краю берега и закинул нить со всем содержимым в воду. Пластиковая штука закачалась на поверхности и только было остановилась, как ушла под воду. Рид издал какой-то возглас и потянул удочку. Неужели...

– Рыба! – ахнула я.

– Повезло! Ловим без приманки!

Я во все глаза смотрела на живое существо. Блестящая чешуя, выпуклые глаза, плавники... Вот она, прямо в руках у Рида. Он начал освобождать ее рот от крючка, который она схватила, приняв за еду. Глупое создание. Но такое красивое. Рид наконец снял ее, отошел на метра три от воды и кинул в траву.

– Вот, смотри.

Сам марсианин отвернулся и снова закинул удочку. А я подошла к рыбе и присела на корточки. Она открывала рот, но дышать на суше ей было не по силам, она умирала. С каждой секундой. Я вспомнила, как чуть не утонула и хватала ртом воздух. Взять и отпустить ее, и все равно, что скажет на это мой проводник. Но, прикоснувшись к ее гладкому чешуйчатому телу, обнаружила, что она будто сопливая. Даже выронила ее обратно в траву. Потом сделала еще попытку. Бр-р, неприятно ее держать, но мне надо отпустить малютку в воду. И тут чуть ли не на меня упала еще одна рыба побольше. Рядом стоял Рид и хмурился. Весь его вид словно говорил: «Я так и знал».

– Напрасно ты так. Здесь, на Земле, другие правила. Да и вообще, не ты ловила, не тебе и отпускать, не так ли?

Я тоже нахмурилась и, стараясь не выронить рыбу, размахнулась и запустила ее подальше. Рид даже не посмотрел в сторону воды, когда раздался всплеск. Он буравил меня взглядом и шумно дышал – и правда сердился. Но внезапно успокоился.

– Говорят, хорошая примета – отпускать первую. Но больше так не делай. Это мой ужин. И повторяю, здесь другие правила, – сказал он и вернулся удочке.

Я подумала о своем родном Титане. В наших садах и водоемах под строгим наблюдением каждое растение, каждое животное, их берегут. Я просто не могла представить, что можно вот так запросто в наше время убивать.

Рид наловил еще штук пять рыб, отпустил самую маленькую и довольный принялся разводить костер. Это уже было мной ожидаемо, ведь я сама покупала зажигалку, но все же... Жечь что-то... Хорошо, что гид собрал упавшие на землю ветки, не пришлось деревьям страдать. Сделал пирамидку из веток, а внутрь накидал сухой листвы, коры и иголок – листьев ели. Он очень умело все это проделывал, видимо, уже много раз этим занимался. Увидев огонь не в печи, я инстинктивно захотела его потушить, но сдержалась, потом, когда языки пламени принялись танцевать, я погрузилась в созерцание. Пляска огня, с одной стороны, успокаивала, а с другой – волновала. Что-то первобытное всколыхнулось во мне при взгляде на него.

Рид принес рыбу, надетую на палки. Она уже была выпотрошена, почищена с помощью ножа, к счастью, не моего. Глаза стали еще более выпуклыми и замутнились. Но хуже всего было то, что запах от жарящейся на костре рыбы вызывал чувство голода до головокружения. Я погрызла протеиновую соломку, но мой организм хотел то, что сейчас шипит на огне и пахнет так вкусно... Рид видел все это и ухмылялся, покручивая рыбу, чтобы она не пережарилась с одной стороны. Это его ухмылка! Почему она так задевает? Снова принялась успокаиваться дыханием, однако желание съесть убитую рыбу никуда не делось. Я готовилась заключить сделку со своей совестью. Гид сказал, что здесь другие правила, да и тут действительно много этих существ. К тому же, я в путешествии на другую планету, надо бы изучить все аспекты, получить опыт, как можно больше опыта. Мысленно сказав «звезды примут вас», я взяла у Рида одну палочку с рыбой.

– Только осторожно, она костлявая, – сказал мужчина, впиваясь зубами в золотистую корочку на боку своей рыбы.

Это предостережение было очень к месту, ведь вся наша еда (почти) была синтезирована, однородная и без твердых несъедобных частей. Однако мне удавалось уловить языком косточки, я даже взяла вторую рыбу. Тут я поторопилась и проглотила маленькую кость, она впилась мне в горло, и, признаюсь, я несколько испугалась. Где здесь найти врача? Рид успокоил меня: «Просто заешь чем-то твердым. Протеиновый батончик сойдет, если будет проглочен кусок побольше. У нас один с собой». Это сработало. Я размышляла о том, сколько всего я узнала в свой первый день на Земле, а ведь он еще не закончен. Марсианин увидел мою погруженность в себя и не беспокоил. Правда, хватило его всего на полчаса. По меркам Титана за это время можно только начать размышлять, на Марсе явно об этом не знают. Или просто мой проводник такой? В общем, он принялся расспрашивать, какие у меня первые впечатления и какое самое яркое. Я бы сказала «все», но было одно с явным перевесом. К сожалению, мозг человека так устроен, что он лучше запоминает негатив. Вот и в моем случае самым ярким оказалось то, что я чуть не утонула. Даже кажется, что мне это теперь будет являться во снах. Как мой первый полет, кончившийся катапультированием, или как тот пилот, которого унесло после аварии в открытый космос. Или как... Подтянуть что-то ужасное, пугающее, отвратительное – всегда пожалуйста. Может, ученым стоит поработать над этой проблемой в конце концов? Я ответила Риду честно. Он помолчал с минуту (для марсианина, видимо, почти рекорд) и произнес: «Понимаю. Не каждый день бываешь на грани смерти. К сожалению, я не предотвратил эту ошибку, и теперь твое путешествие на Землю навсегда будет связано с этим негативным воспоминанием». Я осознала, что это было для него вдвойне скверно, ведь он мой гид. Хотела сказать, что сама виновата, множество хороших воспоминаний и головокружительных открытий было у меня сегодня, но... Это бессмысленно. И реальность такова, что у меня до сих пор перед глазами пузырьки в воде и возникает желание сделать вдох, чтобы убедиться, что я могу дышать.

Однажды мама сказала мне, что ее брат попал в аварию на обычном маршрутнике и после этого больше никогда не выходил в открытый космос ни на каком транспорте. Природой у человека заложен страх и инстинкт избегать того, что причинило негативные эмоции и ощущения. Я посмотрела на воду. Солнце еще не до конца село, лучи играли на поверхности реки. Небо становилось безумно красно-розового цвета, что даже немного пугало, но больше восхищало. Ветра почти не было, птицы пели все тише.

– Я все равно попробую еще.

Рид чуть не подавился последней пожаренной рыбой, рассмеялся.

– Ну хорошо, завтра этим займемся.

Мы еще какое-то время посидели у костра. Кстати, отдельный вид искусства – танцующие языки пламени. Они непредсказуемы, но как-то органичны. Мне кажется, можно смотреть на него часами, слушая только потрескивание горящего дерева. Но мой гид, конечно, имел другие представления и нарушил мою идиллию.

– Есть одна очень старая поговорка. Можно вечно смотреть на три вещи: как горит огонь, как льется вода и как работают другие люди.

Он усмехнулся и принялся разглядывать меня: какая будет реакция. Но правда была в том, что я не совсем поняла это поговорку. Огонь и вода, да, возможно, и правда. А вот последняя.... Не на всякого человека за работой я бы хотела смотреть. Например, тот, кто делает пробы на синтезированной еде, – вот скукота и однообразие. А хирург? Я бы точно не стала смотреть. Или «выжигатель», тот кто избавляется от мяса на костях умерших, регулирует температуру в специальной печи. Это та работа, которую машина делает не так хорошо, возможно, не хватает некоторой интуиции-чувствительности. Но все эти три работы наблюдать вечно никто бы не смог, я не сомневаюсь. И все же, если взять, например, пилота или того же учителя... Нет, все равно.

Мои размышления прервал смех марсианина. Он что, надо мной пошутил? Я нахмурилась, и он сразу сказал: «В этой поговорке есть доля правды. Не так ли? Вообще она больше шуточная и о лени человека». Я снова погрузилась в размышления, чем опять же рассмешила Рида. Это расстроило меня, да и кому понравится, что его высмеивают за то, что формировалось сотнями лет. Размышления. Много думать перед тем, как сделать. Когда наши далекие предки покинули родную планету навсегда, у них не было права на ошибку. Все было ограничено, нужно было проводить расчеты и сверки множество раз, прежде чем приступать к реализации. Вот к чему далеко ходить: мое спонтанное решение чуть не стоило мне жизни. Умение размышлять и анализировать полученную информацию отличает нас, людей, от других живых существ, а у тех, кто...

– Извини, – прервал мой поток мыслей Рид, – я и забыл, какие мы разные.

– Кто мы? Марсиане и жители Титана?

– Я не совсем об этом. Хотя об этом тоже.

– Ничего не понимаю.

– Да не бери в голову. Просто извини. Твоя способность к такой сосредоточенности точно не будет лишней. Но здесь на Земле нужно «чувствовать».

Марсианин замолчал, давая мне время осмыслить сказанное. Еще, еще немного. Видно было, что он ждет-не дождется какой-то реакции, но я не могла до конца понять, что он имел в виду, и все ломала голову. Тогда он продолжил:

– Понимаешь, Астра (только поняла, что Рид так ни разу не назвал меня Асей, как я просила), на Земле много нового и часто опасного. Что-то становится на свои места сразу благодаря изучению истории наших предков, особенно истории вещей и явлений, которые мы проходили еще в школе, а что-то... Надо почувствовать, принять мгновенное решение, доверившись инстинкту. Добраться до кинетической памяти, бросить рациональное зачастую. Я с детства бывал на Земле, учился у отца и у других опытных гидов, развивал в себе эту связь с подсознательным, инстинктивным. Конечно, это повлияло на меня, но я бы ничего не поменял. Я такой, каким и должен быть. Тебе придется тоже кое-чему научиться, если хочешь провести эти несколько дней на Земле с пользой и без травмы.

Такую большую важную тираду точно следовало обдумать и проанализировать, но марсианин передо мной явно не этого ждет, и неизвестно, что еще «выкинет», если я так сделаю.

– Моя генетика уже другая, очевидно. Но я постараюсь слушаться тебя, чтобы не попадать в неприятности. Ведь ты мой проводник на этой планете.

– Ты способнее, чем думаешь. И память генов у тебя такая же, – тут же с жаром ответил мне Рид.

И в то же мгновение он кинул мне что-то, даже, можно сказать, в меня. Я поймала свой ботинок.

– Вот видишь.

– Но это просто реакция. Чтобы работать пилотом, я ее много тренировала.

– Реакция – это и есть своего рода инстинкт.

И он кинул мне второй ботинок, только гораздо внезапнее, словно молния метнулась. Я поймала каким-то чудом, даже зрением не успела отследить, а рука поймала.

– Это не просто реакция, а очень хорошая, инстинктивная реакция.

– Фух. Но так быстро принимать решения я не смогу. Одно дело понимать то, что в тебя летит...

Внезапно в меня снова что-то кинули, но я не ловила, а прикрылась руками и закрыла глаза.

– Теперь яснее? Я кинул в тебя землю, и ты без всяких там анализов и размышлений принялась защищать глаза, лицо в целом. Это...

– Ты кинул в меня землю?! – повысила я голос и вскочила.

– Тебя это задело? Тебя же не задело даже.

Сказав это, Рид начал смеяться, а я только позже осознала, что его так развеселило значение слова. Как быстро движутся его мысли. Я почувствовала желание изучить своего проводника, да и марсиан в целом. Представила, как проведу целую научно-исследовательскую кампанию. И даже эти его смешки уже не казались такими раздражающими.

– Ладно, пора идти к палатке.

Марсианин поднялся и принялся засыпать догорающие угли песком. Он уже оделся, а моя одежда высохла, осталось только обуться. Спасибо Риду, мои ботинки были у меня под рукой, а вот его нам пришлось поискать. Уже сильно стемнело, и пришлось использовать ХИС1[1]. Одна люминесцентная палочка занимает мало места, а горит ярко и довольно долго. Когда сгибаешь такую, внутренняя трубка ампулы лопается, и начинается химическая реакция. Это не самая экологичная вещь, но на Земле это чуть ли не единственный источник света ночью. Еще благодаря безоблачному небу нам светила луна – три четверти. Идти по темному лесу было увлекательно, но тяжело. Я и в светлое время суток с трудом адаптировалась: столько корней, растений разного уровня, жилищ насекомых, и все это вперемешку, в хаосе. Поэтому Рид вел меня за руку, предостерегая от препятствий и коварных выступающих частей корней деревьев, и только на нашей поляне отпустил. В тот момент я была очень благодарна, что у меня есть проводник на этой дикой планете, да еще такой опытный. Капсула рядом блестела от лунного света, из-за веток выглядывало темное небо и звезды, пожалуй, единственное, что было почти таким же, как дома.

– Пора ложиться спать. Туалет у нас будет за той елью. Колючки видишь? Достаточно далеко от палатки, но недостаточно, чтобы заблудиться.

С этими словами Рид вручил мне ХИС. Я добралась до ели, что указал марсианин, и почувствовала себя не в своей тарелке, но справилась со всем. Вернувшись, я не нашла на полянке моего гида, подумала, что он отошел, залезла в палатку и чуть не вскрикнула. Марсианин был уже там.

– Моя очередь, – сказал он и забрал у меня ХИС.

Я успела спрятаться в спальник, когда Рид вернулся. Он залез в свой, и мы оказались в небольшом пространстве достаточно близко друг другу. Почему-то я не думала об этом моменте, но теперь уже было поздно. Как бы меня это ни смущало, другой палатки нет. Я доверяла своему проводнику, но нарушение личных границ переживала с трудом. Мы смотрели друг на друга в свете ХИС, и я пыталась угадать, о чем думает этот мужчина. Судя по всему, он вообще ни о чем не думал. Рид поплотнее закрыл палатку, пожелал спокойной ночи и отвернулся.

– А что если придут дикие звери? – вдруг испугалась я, представив подобие медведя (видела на старых видео), который разрывает нашу палатку.

– Не волнуйся, я установил возле палатки специальный ароматизатор, отпугивающий диких животных. Но как показывает практика, животные сами боятся подходить к чему-то человеческому, тем более летом, в сытое время, – спокойно ответил Рид, не поворачиваясь.

– А если начнется стихийное бедствие, пока мы спим?

– Спи уже.

Вот тебе и ответ.

– Но если все же начнется?

– Астра, стихийные бедствия не происходят на Земле так просто. Тем более мы смотрели прогноз.

– Ну, прогнозы не всегда точны.

Рид рывком сел и, буравя меня взглядом, сказал, словно отрезал: «Спи», – затем снова отвернулся.

Я старалась успокоиться дыханием, но волнение никак не оставляло меня. Ночевать в новом месте – это одно, а ночевать в лесу в нейлодомике без замков, там, где отсутствует связь, электроника вообще, да и люди... – это уже совсем другое дело. Еще час покрутившись, я смогла заснуть. И, конечно, снилось, как тону. Мне кто-то дал руку, но, когда я потянулась к ней, это оказалась лапа медведя. Потом я увидела его оскал: он нападал на меня! Проснувшись, я поняла, что уже начало светать, но, очевидно, еще слишком рано, раз Рид спит. Пришлось заставить себя уснуть снова.