- Рейтинг Livelib:4.1
Полная версия:
Анна Шнайдер Недостойная
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
И пошлёт его Совет архимагистров далеко и надолго, если делать так, как привык Арчибальд — откровенно и в лоб. Но для охранителя это было нормально, а вот для советника — уже не очень.
Арманиус тоже не был гениальным политиком, но всё же он был старше принца, в Совет входил давно и понимал, как с ним нужно правильно взаимодействовать. Там стоило быть змеёй, а его высочество… он скорее баран.
Одно дело — наградить никому не нужную девочку орденом Золотого орла, просто статусной медалькой, и совсем другое — пытаться сломать устои, которые складывались веками. Просто прийти и бросить на столы архимагистров этот закон не получится.
Берту давно хотелось встряхнуть этот гадючник. Половина его так называемых коллег по Совету была натуральными бездельниками. Нет, когда‑то они пахали, зарабатывая статус и звание, теперь же в основном сидели на дотациях и ничего не делали, аргументируя это тем, что они уже «отмагичили своё».
Арманиус, натура деятельная, такого терпеть не мог. И взгляды свысока, и вечное противостояние между аристократами и нетитулованными архимагистрами изрядно трепали ему нервы во время заседаний в Совете. Взрослые вроде бы люди, а занимаются какой‑то ерундой.
Однако если бы не недавняя потеря способностей, Берт не полез бы в эту кутерьму. Во‑первых, из‑за отношений с Арчибальдом. Во‑вторых, ему, как охранителю, было бы не до того. И в‑третьих, при всём желании и всех доработках Арманиус не верил в то, что этот закон примут даже после трёх чтений и обсуждений.
Но ведь в то, что можно учиться в магическом университете, обладая двумя магоктавами дара, Берт тоже когда‑то не верил. И в то, что с таким уровнем дара можно пользоваться амулетами, чтобы творить магию. И в то, что энергетический контур восстанавливается после необратимых повреждений.
Сегодня, глядя на эту Эн Рин, Арманиус вдруг захотел поверить в невозможное. Вот ведь — стоит оно перед ним. В коричневом платье, белом врачебном халате сверху, хирургических перчатках и со шприцем в руке. Невозможное, невероятное, но тем не менее…
Так что если будет шанс разворошить гнездо змей в Совете, Берт им воспользуется. Хотя бы ради того, чтобы этой невозможной девчонке не пришлось всю жизнь платить налоги за свою необыкновенную невозможность.
***
Я весь рабочий день думала о том, что сказал Арманиус. Он был абсолютно прав, я понимала это, как и то, что жизненно необходимо объяснить всё Арчибальду. Но зачем это ректору? Ему, как аристократу, должна быть решительно безразлична судьба магов неаристократического происхождения. Хотя архимагистр никогда не высказывался по этому поводу, в отличие от многих других титулованных магов. Вот Байрон регулярно проходился по чьему‑нибудь происхождению, по крайней мере, когда мы учились. Заткнулся только после того, как Рон победил его на магической дуэли.
Я усмехнулась, взбалтывая реактивы и вспоминая эту историю.
Неофициальные дуэли в университете были запрещены, но в случае, если студент считал себя по какой‑то причине оскорблённым, он мог вызвать оппонента на дуэль официально, в присутствии свидетелей — студентов и как минимум одного преподавателя. Тогда дуэль устраивалась во внутреннем дворе, в полдень назначенного дня.
Байрон тогда сказал во время обеда: «Ты, Янг, я смотрю, очень любишь картофельное пюре? Женись на Рин, эта деревенщина наверняка сажает картошку лучше, чем владеет магией».
Рон, к моему удивлению, тогда промолчал, только глазами сверкнул — зло, даже бешено. А на следующей паре вызвал Байрона на дуэль в присутствии всего курса. Весь курс через пару дней и собрался на внутреннем дворе. И не только наш — другие студенты тоже захотели посмотреть на дуэль потомственного аристократа и сына сапожника.
Рон Асириуса тогда чуть по стенке не размазал. Я до сих пор счастливо улыбалась, вспоминая, как Байрон летел через весь двор, словно большая неуклюжая птица, а затем сползал по кирпичной кладке административного корпуса, прижимая к кровоточащему носу рукав. Рон потом сказал, что мог бы и убить, но не хотел, чтобы его отчислили из университета.
С тех пор Асириус не трогал ни его, ни меня. Жаль, что этого не случилось раньше — после той дуэли до выпуска нам оставался всего год…
Я попросила вечерней аудиенции у Арчибальда сразу, как пришла в госпиталь. Мне дозволили, прислали пропуск по почтомагу, и в назначенный час я явилась во дворец.
Я была здесь лишь однажды — в тот день, когда меня награждали орденом Золотого орла. Но тогда я, потрясённая тем, что это происходит со мной, почти ничего не запомнила. Сейчас же всё было иначе, поэтому я во все глаза рассматривала то, что окружало его высочество с малых лет, ещё раз убеждаясь в том, что мне здесь нет и никогда не будет места, даже если сильно захотеть. Я когда‑то захотела стать магом — и я им стала. Но стать принцессой… нет, никогда не захочу.
А вокруг всё было бело‑золотым, торжественным и возвышенным. Белые ковры на полу, золотые светильники на белых стенах, слуги в белом, и только стража — в красном. Словно кровь на снегу.
Меня вели по широким лестницам двое стражников и человек в белой форме с золотыми пуговицами, который представился личным камердинером его высочества Арчибальда. А я, шагая за ним, пыталась понять, зачем взрослому человеку может понадобиться слуга. Убираться в покоях — понятно, а ещё зачем? Одежду чистую приносить? Обувь чистить? Одевать? Какие у него обязанности?
В любом случае это очень скучная работа. И меня непременно ждало бы нечто подобное, если бы не одержимость магией.
— Заходите, айла. — Камердинер распахнул передо мной дверь. Тоже белую, с золотым узором — ветками деревьев, цветами, птицами. Красиво, как в музее. — Его высочество ждёт вас.
Мне непроизвольно захотелось расправить своё коричневое платье с белым воротничком, в котором я часто ходила на работу — оно неожиданно показалось слишком простым, слишком обычным, слишком… грязным. Коричневый резко контрастировал с белым и золотым вокруг меня.
Это был кабинет. Просторное помещение со шкафами из светлого, но не белого, слава Защитнице, дерева, заполненными книгами, огромное окно практически во всю стену, из которого открывался такой величественный вид на заснеженный вечерний город, что мне захотелось охнуть и, открыв рот, словно маленькая девочка, любоваться и любоваться.
— Здравствуйте, Эн, — раздался голос принца откуда‑то справа.
Я, на секунду ослеплённая видом из окна, не сразу вспомнила, куда и зачем пришла.
Арчибальд стоял возле книжного шкафа, облокачиваясь на одну из полок и глядя на меня с лёгкой улыбкой на губах. Он был в форме охранителей — чёрном мундире с серебряными пуговицами и медалью с символикой вечного огня на груди — знак, что перед тобой не просто охранитель, а самый главный из них.
— Добрый вечер, ваше высочество. Я по делу.
Он улыбнулся чуть шире.
— Я понял, что не просто так. Давайте сядем. Будете чай?
— Нет, спасибо.
На самом деле чаю хотелось. И не только чаю, поужинать после тяжёлого рабочего дня — тоже. Но это всё — дома, точнее, в общежитии. Не следует задерживаться здесь дольше, чем это нужно для дела.
Слева от окна, в тени большого шкафа, стоял письменный стол, за который мы и сели. Арчибальд — в мягкое белое кресло, я — в кресло поменьше и золотое, но тоже очень мягкое.
— И всё-таки, Эн… — Принц коснулся браслета связи. — Дрэ, будь добр, чаю нам с моей гостьей.
Ну да, конечно, галантность прежде всего.
— О чём вы хотели поговорить?
Я глубоко вздохнула и начала:
— О вашем законе, ваше высочество. Это не совсем моё дело, но…
— Почему же? Он касается и вас в том числе. — Арчибальд резко посерьёзнел. — Продолжайте, Эн.
Говорить было сложно. И потому что я всё-таки немного смущалась ситуации, и потому что Арманиус сказал о своих непростых отношениях с принцем и я боялась что‑нибудь ляпнуть, и потому что я была слишком уж заинтересована в принятии закона — не ради себя, скорее ради Рона, и это мешало моему внутреннему спокойствию.
Но я уже много раз была в подобном положении, поэтому знала, что здесь главное. Не сдаваться.
— Общество, в котором мы живём, ваше высочество, сложилось очень давно. И маловероятно, что архимагистры захотят что‑то менять, особенно с учётом того, как хорошо нетитулованные маги пополняют государственную казну. Это просто невыгодно.
— Да, — Арчибальд усмехнулся. — Я говорил с Ареном… с императором. Он сказал, что нынешние устои давно изжили себя и когда‑нибудь могут привести к гражданской войне, но менять их — большой риск и катастрофа для казны. Однако он не отказал.
С моей точки зрения, именно так должны звучать отказы императоров, но Арчибальду виднее.
— Я думаю, вам нужно схитрить, ваше высочество. Распишите подробнее условия передачи титула, надавите на слабые места архимагистров…
— Например? — Принц явно заинтересовался.
В этот момент принесли чай. Я подождала, пока камердинер и две служанки расставят всё на столе — к чаю ещё полагались вазочки с печеньем и конфетами — и уйдут, и только потом продолжила.
Я говорила минут пятнадцать, перебирая все варианты давления на Совет архимагистров — некоторые подсказал мне Арманиус, другие возникли в голове чуть позже, когда я обдумывала встречу с Арчибальдом. Он слушал очень внимательно, забыв про чай.
Я тоже забыла. А когда почувствовала, что в горле пересохло, сделала глоток — и с трудом удержалась от стона. Вкус был фантастический. Пожалуй, за возможность пить подобный чай многие девушки будут готовы войти в Геенну. Жаль, что принцу не нужны эти «многие». Ему за каким‑то демоном понадобилась именно я.
— Вы абсолютно правы, Эн, — сказал Арчибальд, тоже пригубив чай, а потом потянулся за печеньем. — Я всё доработаю. Перенесу Совет на послезавтра, чтобы не пороть горячку, и хорошенько продумаю. Да, кстати. Вы не хотите пойти вместе со мной?
Я в этот момент наслаждалась чаем, но, услышав вопрос, чуть не подавилась. С ним? На Совет архимагистров? Не очень романтичное свидание.
Но прежде чем я ответила, Арчибальд продолжил:
— Советникам будет полезно поглядеть на вас, послушать про ваши заслуги. Понять, насколько наша система изжила себя.
А‑а‑а, то есть мне нужно поработать живым наглядным пособием. На самом деле идея хорошая, хотя я бы предпочла другую кандидатуру. И, конечно, идти туда вместе с принцем… это уж слишком.
Не знаю даже, как так получилось, но я вдруг выпалила:
— Я приду туда с Арманиусом, ваше высочество.
Принц нервно звякнул чашкой, резко поставив её на блюдце.
— С кем?..
— С Арманиусом. Он пока считается архимагистром, номинально, конечно, но всё же. Однако он не сможет попасть на Совет без посторонней помощи. Я приведу его.
Эн, ты точно свихнулась.
Нет, конечно, идти с ректором я никуда не собиралась, уверенная, что у него есть провожатый и без меня. Но мне ведь нужен был повод отказаться! Отличный повод. Потом скажу принцу, что Арманиус нашёл замену, а мне было неловко тревожить его высочество. Почти гениально. Главное, чтобы ректор об этом гениальном не узнал.
— Что ж… — Я резко встала из‑за стола. Чай допит, всё сказано, пора и честь знать. — Я пойду. Доброго вам вечера, ваше высочество.
— Эн… — Арчибальд вскочил следом за мной, да так, что приборы на столе зазвенели. — Вы опять от меня убегаете!
Судьба у меня такая — убегать.
— Простите, но я тороплюсь. — Я пятилась к двери спиной, боясь, что, если повернусь, побегу со всех ног, а это будет невежливо. — Мне… надо. Очень.
Арчибальд вдруг засмеялся, качая головой.
— Энни… Ладно. Бегите пока. Я вас не держу.
— Спасибо, — выдохнула я с облегчением и нырнула за дверь.
И только вновь шагая за камердинером к выходу, вспомнила это его «пока». «Бегите пока…» Защитница, наверное, я неправильно себя веду. Но откуда же мне знать, как правильно?! В университете нас не учили отказывать принцам.
Глава 4
Утром Арманиус встретил меня, стоя на лестнице. Ещё накануне он ездил в кресле, и, хотя я видела, что прогресс налицо, ходить ему было тяжело. А тут…
— Архимагистр! — Я так обрадовалась, что забыла, с кем разговариваю. — Вы ходите! Как замечательно!
К моему удивлению, он улыбнулся. Чуть‑чуть.
— Хожу. Но пока недолго.
— Главное, что ходите. — Я надела тапочки и поспешила наверх, гремя сумкой. — Далеко не всегда мои пациенты начинали ходить с первой же недели лечения. Некоторые до самого конца практически…
Я, заговорившись, споткнулась об очередную ступеньку и полетела вперёд, грозя расквасить себе нос, столкнувшись с лестницей. Но вместо того, чтобы стоять и наблюдать за моим бесславным падением, ректор метнулся вперёд, схватил меня за руки, приподнял, поставил на ноги и… вдруг со свистом отлетел в сторону, сильно ударившись спиной о перила, и сполз на лестницу с протяжным стоном.
— Защитница! — воскликнула я, чувствуя себя полной идиоткой. Подбежала к нему, наклонилась и заглянула в бледное лицо. — Архимагистр, вы живы?
Он ещё раз простонал что‑то невнятное, а потом ответил:
— Нет, я сдох. В муках.
Я выдохнула.
— Раз способны шутить, значит, живы. Давайте я помогу вам встать.
Теперь уже я осторожно обхватила Арманиуса под мышками и поставила на ноги. Он слегка покачивался, на лбу выступила испарина.
Плохо. Как бы нам теперь не откатиться назад в прогрессе…
— Демоны… не дойду я до библиотеки.
— Так, держитесь за меня. — Я подошла чуть ближе и прижала ректора к перилам, чтобы не упал. — Я вас донесу, не волнуйтесь.
— Да как ты меня донесёшь...
— Обыкновенно.
Придерживая Арманиуса одной рукой, второй я раскрыла сумку и быстро достала оттуда силовой амулет, изготовленный когда‑то давно Роном. Я всегда носила его с собой как раз для непредвиденных случаев. Амулет был отличный. Но, мягко говоря, неприятный. Длинная и тонкая игла, которую надо было воткнуть себе под кожу на запястье, оставив снаружи только кончик — бусинку из горного хрусталя, чистейшего проводника силы.
Под ошалевшим взглядом ректора я привычным жестом вонзила иглу под кожу, вздохнула, ощущая, как магия полилась прямиком в кровь, и сделала шаг назад, отпуская ректора и одновременно поднимая его в воздух.
Так мы и дошли до библиотеки. Я на своих двоих, а Арманиус плыл по воздуху, словно тучка. Очень удивлённая тучка.
Посадив его на диван, я сразу вытащила иглу, засунула её обратно в сумку, а после достала оттуда платок и обтерла лицо. По нему, как обычно, пот струился уже потоком.
— Вы как себя чувствуете, архимагистр? — поинтересовалась я, закончив обтираться. Голос был хриплым, как всегда бывает после использования амулетов. — Сильно ушиблись? Давайте я спину посмотрю.
— Не надо. — Арманиус кашлянул. — Ты… как ты сама?
— Что значит «не надо»? — Я возмутилась. — Мало ли что у вас там. Я должна посмотреть. Снимайте халат и ложитесь на живот.
К моему полнейшему изумлению, ректор вдруг заявил:
— Не лягу, пока не скажешь, как себя чувствуешь.
— Да нормально я себя чувствую, — пробурчала я растерянно и зачем‑то добавила: — Вам‑то что?
Я почти сразу пожалела, что сказала это. Взгляд Арманиуса наполнился такой обидой… А потом он молча снял халат, развернулся и лёг на диван, не издав больше ни звука. Демоны. И вроде не виновата я ни в чём, а всё равно ощущаю себя препаршиво.
Я села рядом, пощупала спину. Ушиб был, но совсем небольшой, за неделю пройдёт, и восстановлению контура не помешает, слава Защитнице.
— Это… это вас амулет моего друга так шарахнул. Он просто боялся за меня, поэтому сделал какой‑то амулет… — Стало неловко. Амулет‑то только от Арманиуса. Не стоит этого говорить. — Я сегодня же сниму.
Ректор молчал.
— И эту иглу тоже он сделал. Он талантливый артефактор. Игла была его экспериментальной работой на последнем курсе, и после выпуска он её мне подарил. Я с её помощью могу применять магию, только даётся это тяжело, конечно. Но ничего страшного, откат быстро пройдёт, через полчаса я буду совсем в норме.
Арманиус по‑прежнему молчал.
Я закусила губу.
— Вы извините меня за грубость, архимагистр. Я просто… мм… не подумала, что…
— О чём же ты не подумала? — В голосе было столько ехидства, что мне немедленно захотелось встать и уйти. — Что я тоже человек? Что я могу испугаться? Что я, в конце концов, могу беспокоиться о тебе?
Демоны. Ну не отвечать же «да».
— Ладно. — Ректор вздохнул, передёрнув плечами. — Неважно. Ты поговорила с Арчибальдом?
— Поговорила.
— Отлично. Я рад. Надеюсь, хотя бы тебя он послушает.
Больше Арманиус не сказал ни слова до самого конца процедур. Стоически вытерпел все уколы, массаж и выпил очень горькое лекарство, даже не поморщившись. А потом я ушла, сопровождаемая мрачным молчанием, ехидной усмешкой и собственными путаными мыслями.
«О чём же ты не подумала? Что я тоже человек? Что я могу испугаться? Что я могу беспокоиться о тебе?»
Мне хотелось вернуться и сказать ему: «Нет. Всё не так. Я просто настолько привыкла к вашему равнодушию, что мне странно замечать нечто иное». Странно, да. И ещё почему‑то очень светло и одновременно горько и сладко… До ужаса и дрожи в коленках.
***
Демонова девчонка. И почему она так к нему относится? Он же не сталкивался с ней раньше. У их курса Арманиус не преподавал, это совершенно точно, да он вообще редко преподавал, отдавая предпочтение обязанностям охранителя. И нигде с ней не…
Так, стоп. Берт нахмурился. Как это он раньше не подумал?..
Вступительные экзамены. Две магоктавы дара. Никогда и ни при каких условиях девочку с подобным уровнем не приняли бы в университет, если Арманиус сидел в экзаменационной комиссии. А он сидел. Увы, от этих обязанностей ректора невозможно отвертеться. Он мог на время отойти, но всё равно — его подпись на приказе о зачислении была обязательным условием. Он был пьян? Или что?
Минутой спустя, немного подумав, Берт вызвал по браслету связи Эрту, своего секретаря, и попросил прислать по почтомагу приказ о зачислении в университет Эн Рин.
Подпись там была. Немного нервная, с припиской: «Под личную ответственность Валлиуса!» Хм. Значит, на экзамене он все же присутствовал. Что ж, раз так, лучше задействовать «Мемориум».
«Мемориумом» называлось специальное зелье, при помощи которого дознаватели опрашивали свидетелей, в том числе и охранителей. Для здоровья оно было совершенно безвредно, зато помогало вспомнить то, что забылось, в мельчайших деталях, как будто произошедшее случилось совсем недавно.
У Берта имелось несколько флакончиков на всякий случай в специальной аптечке охранителя. Он сходил за ней, а после выпил глоток горького и не слишком приятного зелья, загадав при этом вспомнить вступительные экзамены Эн Рин. И задохнулся, ощущая, как светлеет, свежеет в памяти…
Как он вообще мог её забыть? Мелкая девчонка с двумя косичками и пронзительно‑зелёными глазами. Но дело было не только в необыкновенном цвете этих глаз — настоящем, своём цвете, — но и в решимости, целеустремлённости и демоновом упрямстве, с которым она отстаивала право сдать экзамен вопреки словам ректора.
А он назвал её недостойной. Надеялся, что она попросту обидится и не станет пытаться сдвинуть гору плечом. И вышел из аудитории, не желая видеть, как её сейчас опозорят, оставят от наивной детской мечты только прах и пепел.
Берт не верил, что она может сдать экзамен даже по теории. Кроме того, он знал характеры своих коллег и понимал — никто, кроме Валлиуса, не даст ей шанса. Именно поэтому, когда Брайон вечером принёс ему приказ, Арманиус был поражён.
— Йон, ты свихнулся?
Главный врач Императорского госпиталя проигнорировал вопрос.
— Зря ты не остался на экзамен, Берт. Девочка очень талантливая. Она не просто вызубрила всё, что смогла найти. Она экспериментатор. Показала нам несколько собственноручно разработанных схем заклинаний, а когда Вейла попросила её придумать что‑нибудь интересное из исходных данных, она придумала! Представляешь? Работать со схемами в шестнадцать лет — уму непостижимо!
— Две магоктавы, Йон, — чуть не взвыл Арманиус. — Было бы хоть двадцать! Ну пятнадцать! Но две!
— Знаешь, — усмехнулся Валлиус, — если бы у этой девочки было хоть немного больше дара, она бы горы свернула и научилась вспять реки поворачивать. Так что нам, может, повезло, что у неё всего лишь две магоктавы.
У Берта появилось ощущение, что он разговаривает со стеной.
— Йон… хорошо, допустим, я подпишу. Как она экзамены будет сдавать?
— Это уже её проблемы, не твои. Знаешь, я даю своим пациентам рекомендации, как они должны себя вести после выписки из госпиталя, но следить за тем, выполняют ли они их, уже не моя обязанность.
Врачебная железная логика.
— Ладно. Пойми ты, если мы примем эту… Эн Рин, появятся и другие —какие‑нибудь Ри Нэн, Ни Рэн и прочие, которые тоже захотят учиться в университете. Этим мы создадим определённый прецедент, понимаешь?
— Ерунда, — отмахнулся Валлиус. — Как повалят, так и отвалят. У нас ты есть в качестве цепного пса. Всех прогонишь. Но её не принимать, Берт — преступление. Послушай меня, старика, и поверь моему опыту. Эта девочка войдёт в историю. Я чувствую.
Несколько секунд Арманиус молча смотрел на своего университетского наставника, давно ставшего другом, и не мог придумать, что бы такое ещё сказать, дабы уговорить. А потом плюнул и поставил подпись на приказе.
Всё равно ведь не выдержит, вылетит на первой же сессии. Не может быть иначе. Не может быть. И все тут.
Теперь, вспомнив и экзамены, и этот разговор, Арманиус испытал весьма противоречивые чувства. С одной стороны, он был прав тогда. Вероятность того, что из Эн Рин выйдет толк, была куда меньше обратной, и ректор не видел смысла рисковать. Но прошло десять лет, и история рассудила иначе.
Хотя… какая уж там история. Девчонка эта сама творила свою историю. Сама придумала способ сдавать экзамены по предметам, где требовались магоктавы, сама выдержала травлю, которая наверняка была, и сама поступила в аспирантуру, взяв тему, считавшуюся безнадёжной.
Недостойная, значит… Что ж, по крайней мере теперь понятно, почему Эн его недолюбливает. С её-то гордостью это совсем не удивительно…
***
После работы мы с Роном встретились в нашей любимой пивнушке. Вообще в Старой Грааге как в элитном районе было мало мест для того, чтобы посидеть с друзьями и при этом не разориться, но мы, прожив здесь десять лет, знали парочку. Трактир «Свинтус» подходил для этого идеально. Я была любительницей местных пончиков, Рон же обожал пирожки с курицей и грибами, а также мясной рулет, салат «Маг‑обжорка» с солёными огурцами и, конечно, пиво. Светлое или тёмное, сваренное хозяйкой «Свинтуса» Элис Лаагш, оно прекрасно бодрило и почти не пьянило. Конечно, если не перебарщивать.
— Снимай, — потребовала я сразу, как мы сели за столик, и протянула Рону руку, на которую он несколькими днями ранее повязал нитку‑амулет. — Твоё чудо мне сегодня чуть пациента не угробило.
— Арманиус к тебе полез? — Светлые кудри Рона от возмущения даже чуть приподнялись.
— Нет. — Я развеселилась. — Он с трудом ходит, какое там лезть. Я просто упала, он поддержал, помог подняться, и тут его шарахнуло. Что‑то ты явно не доработал.
Друг удивился, ощупал запястье и хмыкнул:
— Демоны, я ж забыл поставить константу. Торопился… Хотел на агрессию замкнуть, а в итоге замкнул просто на прикосновения по его инициативе. Пока ты к Арманиусу прикасалась — ничего, а как он… Сильно его шандарахнуло?
— Прилично.
— Прости, Энни.
— Ничего, восстановлению не помешает.
В этот момент подошёл подавальщик, мы сделали заказ, а потом Рон поинтересовался:
— И как успехи? Вернёшь академии ректора и миру — архимагистра?
— Сомневаешься? — Я притворно обиженно надула губы.
— Ни капли. — Друг шутливо поднял руки. — Единственный человек, в котором я могу сомневаться в этой ситуации, — сам Арманиус.
— Почему?
— Знаешь, — Рон щёлкнул пальцем по подставке для салфеток, — насмотрелся я на этих архимагистров за последние годы так, что тошнит. Приходят ко мне частенько, амулеты какие‑нибудь заказывают. Магазины им, видишь ли, не подходят, им надо, чтобы амулет был личный, индивидуальный, а не, демоны их раздери, общественный. То, что продаётся в каждой артефакторской лавке, не для них, им подавай особенное, уникальное. Представляешь себе личный противозачаточный амулет?
Я хихикнула.
— Одному браслет, другому серьгу, третьему кольцо на мизинец левой ноги. И плевать, что свойства такие же, они готовы кучу денег оставить, лишь бы выделиться. А все почему? Потому что большинство этих архимагистров — бездельники. Своего достигли, статус получили, привилегиями пользуются, а делать ничего уже не хотят. Лень.
