Анна Шнайдер Недостойная

Часть первая. Восстановление. Глава 1

В Грааге сегодня было особенно снежно. Казалось бы, ничего удивительного, ведь всего через две недели — Праздник перемены года, но в последнее время природа не была щедра с нами на снег. Хорошо, что сегодня она смилостивилась и решила присыпать столичные улицы свежей белой пудрой, отчего они стали похожи на вкусный пряничный торт.

В такую погоду мне было немного легче идти по Старой Грааге — району, где проживали самые богатые и значимые люди города. В снегопад всегда легче дышится. И это была пусть небольшая, но поддержка от окружающего мира. Словно он понимал, куда именно я иду, и желал подарить хотя бы частичку покоя.

Дом семь по Дворцовой набережной я нашла легко и быстро. В конце концов, мало кто из жителей города не знал, где живёт архимагистр Бертран Арманиус, и я уж точно не относилась к этим счастливцам. За семь лет учёбы в Высшем магическом университете Грааги и почти три года аспирантуры там же я хорошо изучила Дворцовую набережную. Здесь же, только чуть дальше, находились и сам университет, и Императорский госпиталь, где я теперь стажировалась, выбрав своей специальностью магическую медицину. Поэтому мимо дома архимагистра и по совместительству ректора нашего университета я ходила частенько. Дом этот был высок и мрачен — длинные узкие окна, тёмный камень, увитый шипастым плющом, и крыша, выложенная зелёной черепицей. По сравнению с остальными зданиями этот особняк казался настоящей белой вороной. Хотя, скорее, чёрной.

Речка Тудаага (меня всегда смешило это название), протекавшая вдоль Дворцовой набережной, сегодня наконец покрылась лёгкой корочкой льда, и некоторое время я стояла возле резных перил, вглядываясь в узоры на воде, в кружащиеся в воздухе снежинки, в громаду императорского дворца на той стороне реки, чуть правее от меня.

Идти к архимагистру очень не хотелось, и, если бы не личная просьба архимага Брайона Валлиуса, я бы и не пошла. Но я была слишком обязана Валлиусу и не имела никакого права на отказ, тем более что связан он был исключительно с малодушием, о чем архимаг конечно же не догадывался.

Я почувствовала, что у меня начали замерзать ноги, и повернулась лицом к злополучному дому Арманиуса. Выдохнула. Ну же, Эн… Ты ведь сильная девочка. Ты сможешь.

В глазах защипало, и я упрямо сжала зубы. Забавно, что человека может одновременно переполнять столько противоречивых чувств. И злость, граничащая с ненавистью, и восхищение, и безумная надежда, и трепетная нежность, порой опалявшая мою душу сильнее любой ненависти.

Снег отчаянно хрустел, когда я упрямо шагала к дому архимагистра. Поднялась по лестнице к входной двери и позвонила.

Молчание. Десять секунд, двадцать… почти минута. Где он там? Наконец передо мной появилась слабая дымка ответных чар.

— Вы кто? — раздался сухой голос ректора. В дымке блеснули его недовольные глаза.

— Меня зовут Эн Рин. Я медсестра Императорского госпиталя. — Ни к чему ему знать, что я не просто медсестра. — Меня прислал к вам архимаг Брайон Валлиус, главный врач…

— Я в курсе, кто такой Валлиус, девочка. — В голосе прорезалось раздражение. — Ладно, заходи.

Я кивнула, но вряд ли он увидел — дымка развеялась, и дверь распахнулась.

В прихожей оказалось темно и тихо, и я чуть не упала, споткнувшись о ковёр. Зашипела, едва не выронив рабочую сумку с медикаментами, протянула ладонь и создала на ней маленький шарик света, который сразу взмыл под потолок, тускло освещая пространство вокруг меня.

Полукруглое помещение в тёмных тонах, ковёр с густым ворсом — кажется, бордовый, — шкафы по стенам, а впереди — широкая лестница на второй этаж, тоже покрытая ковром. Я подняла голову выше и чуть вздрогнула, увидев на самом верху лестницы инвалидное кресло с сидящим в нем хозяином дома.

— Забавно, — процедил до боли знакомый голос с не менее знакомой мне ехидцей. — И вот этот тусклый шарик истинного света — всё, на что способна протеже Брайона? Старик совсем из ума выжил.

Я набрала в грудь воздуха. Спокойно, Эн, спокойно. Ничего нового, не нужно так нервничать.

— Я могу показать вам документы, подтверждающие мою квалификацию, архимагистр. Если они вас не устроят, вы вольны попросить архимага Валлиуса прислать вам другую медсестру.

— Непременно попрошу, — хмыкнул Арманиус. — Поднимайся давай. Одежду в шкаф повесь, потом тапочки надень и поднимайся. Жду тебя в библиотеке. Это справа. Надеюсь, право и лево ты не путаешь.

Разумеется, я не стала отвечать. Сделала всё, как было велено, и поспешила наверх.

Библиотека тоже была полукруглой, как и прихожая, только здесь оказалось светло. В узкие высокие окна лился мягкий свет, за стеклом кружились снежинки, и это зрелище наполнило бы меня умиротворением, если бы не презрительная усмешка хозяина дома.

— Ну, как там тебя? Показывай свои документы.

Я кивнула, подошла ближе, положила сумку на стол перед архимагистром и открыла её. Достала свидетельство о медицинской квалификации и протянула Арманиусу.

Пока он вглядывался в бумажку, не имевшую для меня ровным счётом никакого значения и выписанную главным врачом госпиталя не далее как вчера, я рассматривала библиотеку. Узкие шкафы из светлого дерева, по форме напоминающие окна, были заполнены книгами так, что буквально ломились. И столько знакомых сокровищ, читанных и перечитанных множество раз…

— Значит, Эн Рин, медсестра высшей магической медицинской категории. — Уважения в голосе, конечно, не прибавилось. — И какой у тебя стаж, девочка?

— Три года.

— Высшая магическая категория за три года? — Арманиус насмешливо поднял брови. — И как же ты умудрилась её… хм… заслужить?

Я чуть улыбнулась. О, он бы не поверил.

— Я очень старалась, архимагистр. Так я вас устраиваю или вы попросите архимага Валлиуса прислать другого человека?

Меня смерили полным скептицизма взглядом с головы до ног.

— Ладно, давай попробуем. Валлиус никогда не был дураком, может, что и выйдет из его затеи… Меня сильно потрепало, девочка. Видишь?

Разумеется, я видела. И мне для этого даже не нужно было переключаться в магический спектр, достаточно было просто посмотреть на лицо, которое из-за ожогов оказалось почти не узнаваемо. Волосы — и те почти сгорели, и если бы не голос и не знакомые до тяжести в сердце глаза, я бы архимагистра и не узнала.

— Вижу. Но я бы хотела осмотреть вас основательно. Для этого мне необходимо, чтобы вы из кресла переместились на диван.

Диван в библиотеке был, и вполне подходящий. Но Арманиус от этой идеи в восторг не пришёл.

— Так уж необходимо меня укладывать в горизонтальное положение?

— Да. И вам нужно будет раздеться.

— Что?

— Раздеться. До нижнего белья.

— Девочка, — голос просто сочился ядом, — на мне кроме халата ничего нет.

— Значит, снимете халат и ляжете так, голым. — Я начала терять терпение. — Шевелитесь, архимагистр, у меня помимо вас ещё больные есть.

Чистейшая правда, между прочим.

— Ты с кем разговариваешь? — Теперь в голосе вообще не было ничего, кроме яда, но и у меня терпение закончилось.

— С пациентом! — почти прорычала я. — Снимайте халат, ложитесь на диван лицом вниз. Молчать и дышать размеренно, ровно. Пока не разрешу, не двигаться.

Арманиус поджал губы. И так тонкие, сейчас они превратились совсем в ниточку, а карие глаза опасно прищурились.

— Ладно.

Больше он ничего не сказал, но я поняла: ректор ещё припомнит мне это унижение.

Он привстал с кресла, на дрожащих по‑старчески ногах переместился к дивану, сел на него, скинул халат и лёг так, как я попросила. Я подошла ближе, стараясь не обращать внимания на голые ягодицы мужчины, которого боготворила с восьми лет, о чём не знал никто, даже он сам.

Положила ладони на лопатки, провела ими вдоль спины, считывая повреждения магического контура. Да… потрепало его знатно. Контур сейчас напоминал переломанный позвоночник — все энергетические точки разбросаны, сила хаотична. Архимаг Валлиус просил помочь ректору восстановиться. Просил именно меня, потому что именно я разрабатывала последние три года методику восстановления магических сил в условиях сломанного энергетического контура. Прежде считалось, что это невозможно.

— Расскажите мне, что случилось.

— Это так необходимо? — огрызнулся архимагистр.

Защитница, даже если сложить вредность всех моих пациентов, окажется, что Арманиус им даст сто очков вперёд.

— Да, необходимо. Мне нужно знать, чтобы понимать, с чем придётся работать.

Кажется, я услышала скрип зубов.

— Из Геенны несколько дней назад попёрли совершенно жуткие твари, состоящие полностью из огня. И ничего их не брало… Пятнадцать архимагов погибло! Мои ученики, лучшие из лучших.

Я вновь провела ладонью по спине ректора.

— Почему же не погибли вы?

— Потому что я архимагистр, — огрызнулся Арманиус. — Я в огне не горю. Эти твари объединились и попытались сжечь меня, как сожгли остальных.

— Что же вы сделали?

— Сам стал огнём. Огонь, сжигающий огонь… Не думал, что это возможно, но это была моя последняя надежда. Если бы я догадался чуть раньше…

— Вы не виноваты.

— Не тебе об этом судить, — прохрипел архимагистр. — Делай свою работу, девчонка.

— Вы очень вежливы, — улыбнулась я, отняла руку от его спины и запустила её в сумку. — Вам нужно давать уроки этикета. Урок первый предлагаю назвать так… — Я достала один из шприцов, сняла колпачок и, замахнувшись, воткнула иглу в энергетическую точку возле копчика. — «Не стоит хамить людям, которые делают вам укол».

Арманиус взревел от боли, но двигаться он сейчас не мог — в растворе содержался состав для обездвиживания. Жаль, для немоты там ничего не имелось.

— Ты что делаеш‑ш‑шь!

— Тихо, тихо. — Я ввела препарат полностью и выдернула иглу. — Я ещё не закончила. На сегодня осталось всего четыре укола, потерпите, архимагистр.

Два — над лопатками и два — в шею. Каждый раз Арманиус хрипел всё тише, и это было объяснимо — я прекрасно знала, что боль, которую он испытывал, должна быть очень сильной, и сил на шипение становилось всё меньше и меньше с каждым уколом. Но увы — без боли раздробленный магический контур никак не срастить.

— Всё. — Закончив, я встала и, не удержавшись, похлопала ректора по обнажённой ягодице. — Пока лежите, через полчаса сможете подняться. Я приду завтра в это же время, продолжим.

— С‑с‑с…

— Не стоит благодарности.

***

Двигаться архимагистр Бертран Арманиус действительно смог только через полчаса. Проклятая медсестричка… И что она ему вколола? Боль была такая, словно он только что выбрался из пламени демона Геенны.

Арманиус надел халат, пересел в кресло и прислушался к себе. Нет, легче не стало, контур по‑прежнему был раздроблен, и собрать силу не получалось.

Настойчиво завибрировал браслет связи на запястье. Бертран покосился на сферический экран и поморщился — Брайон Валлиус, демоны раздери его медицинскую душу.

— Да.

— Ты жив, Берт?

— Ты издеваешься? — Арманиус не сказал — почти плюнул. — Ты кого ко мне прислал, Йон?!

Главный врач Императорского госпиталя поморщился.

— Умерь свой поганый характер, Берт. Эн тебе поможет.

— Неужели? Тогда объясни мне, какого демона у этой девчонки высшая магическая медицинская категория после трёх лет стажа?

— Знаешь, — архимаг Валлиус почему‑то развеселился, — я всегда тебе говорил и повторю ещё раз — ты прекрасный охранитель, Берт Арманиус, ты отличный боевой маг, но демонски плохой ректор.

И, прежде чем собеседник успел придумать очередной ехидный ответ, Валлиус прервал связь.

***

Когда я вышла из дома архимагистра Арманиуса, меня слегка потряхивало. Действительно, забавно устроен человек — может одновременно столько всего ощущать! Я и злилась, и негодовала, и… Впрочем, не надо об этом думать.

Отряхнув снежинки с плеча, я улыбнулась прояснившемуся небу. Ничего, Эн, ты всё выдержишь. Как и всегда.

Перехватив рабочую сумку поудобнее, я быстро пошла вдоль по набережной, стараясь побыстрее оставить позади дом архимагистра, в который мне всё равно предстоит вернуться завтра, как бы сильно я ни желала этого избежать. Впереди меня ждали другие больные, моя лаборатория и, конечно…

Браслет связи на запястье завибрировал. Да, архимаг Брайон Валлиус меня, несомненно, тоже ждал.

— Энни? Как ты?

Голубые глаза наставника смотрели тревожно.

— Вы волновались? — Я широко улыбнулась. — Ну что вы. Арманиус сейчас безобиднее котёнка.

— Котёнка с очень острым языком.

Я улыбнулась шире.

— Скажи мне, Энни… Есть у Берта шанс выкарабкаться из этого демонского дер… из этих демонских проблем?

— Я постараюсь, Брайон. Сделаю всё возможное.

— Я сегодня говорил с его высочеством. Он сказал, если ты вытащишь Арманиуса, тебя представят к ордену Золотого орла… вновь.

Я закатила глаза.

— Лучше повысьте мне зарплату.

— Энни, — наставник засмеялся, — ты всегда была нахалкой. Сейчас в госпиталь?

— Да. Я зайду, как закончу работу.

Валлиус кивнул и отключился, а я прибавила шагу.

Орден Золотого орла… Забавно, что его высочество Арчибальд решил пожаловать мне эту награду во второй раз. Хотя однажды он ведь уже сделал исключение. Золотой орёл — орден, предназначенный исключительно для аристократов, к коим я не относилась, как было понятно из моего имени. У аристократии имя и фамилия могут начинаться только на «А», «Б» или «В» (у королевской семьи — лишь на «А»), и фамилия всегда оканчивается на «ус». Остальные буквы — для людей попроще. У самых простых, практически безродных, как у меня, имя и фамилия должны состоять не более чем из пяти букв и не начинаться на «А», «Б» или «В».

«Вы слышали, что Эн Рин получила орден Золотого орла?!» — шумел университет тогда, три года назад.

«Да не может быть!»

«Она же безродная!»

«Она недостойна!»

Я лишь улыбалась. Недостойная… это слово эхом звучало у меня в ушах всё время обучения. Но его высочеству Арчибальду было плевать на количество букв в моём свидетельстве о рождении. Он во многом был страшный формалист, но только не в вопросах чистоты крови и аристократизма. И именно ему — и архимагу Валлиусу — я была обязана тем, что мне разрешили иметь в Императорском госпитале собственную лабораторию.

Конечно, это не могло не породить слухов определённого толка, но я слишком редко видела его высочество, чтобы они поддерживались.

И вот — опять этот орден. Надо будет добиться аудиенции и попросить Арчибальда не вешать мне на шею ненужную награду во второй раз. Три года назад это было делом принципа, да и я, по правде говоря, мечтала, что обо мне услышит архимагистр Арманиус. Услышит, придёт на награждение… И ужасно расстроилась, когда он не пришёл.

Теперь, спустя три года, я стала гораздо умнее и уже не ждала от ректора ничего хорошего. Я навсегда останусь для него недостойной.

Тепло поздоровавшись с охранниками, я поспешила по заснеженной дорожке к боковому входу. Так было удобнее добираться до маленького закутка на втором этаже, где находилась моя лаборатория.

Каждую секунду кивая коллегам, я взбежала по лестнице, коснулась ладонью замка — дверь сразу распахнулась, впуская меня в помещение, пахнущее дикой смесью разнообразных трав и книжной пыли.

Чихнув, я повесила пальто на вешалку, скрутила волосы в тугой узел на затылке, нацепила белый халат со сверкающей надписью: «Эн Рин, старший стажёр», переобулась и поспешила на утренний обход своих пациентов. Они привыкли, что я наведываюсь к ним ещё до завтрака, а сейчас было уже около одиннадцати утра — непорядок.

Терапевтическое отделение, к которому я была прикреплена, всегда заполнено под завязку, но моих пациентов там сейчас всего шестеро. Все — маги с повреждениями энергетического контура разной степени тяжести.

Поначалу, когда я занялась этой темой, однокурсники смеялись — мол, Эн, ты сошла с ума, не с твоими способностями! Ведь у меня самой энергетический контур настолько слаб, что я практически не могу использовать магию, а тут вдруг — восстанавливать чужой.

И только архимаг Валлиус, выслушав захлёбывающуюся от волнения третьекурсницу — именно тогда в университете выбирают специальность, — кивнул и сказал:

— Хорошо.

Я помню, что застыла, ощущая лишь, как колотится сердце.

— Хорошо?..

— Да, Эн. Очень хорошо.

Гораздо позже я поняла, что наставник ни на что особо не рассчитывал — просто он знал, что желание совершить одно открытие иногда приводит к другому. И оказался прав. На своём пути я совершила много важных для магической медицины открытий. И до сих пор работала над тем, что нравилось мне больше всего.

Каждый случай был уникален, и не существовало одного решения на всех. Приходилось экспериментировать, подбирать методики, препараты и схемы лечения. Кто‑то восстанавливался за пару‑тройку недель, на кого‑то я тратила полгода — прогнозировать было тяжело. Но я билась до конца и побеждала.

Вылечу и архимагистра Арманиуса. Вылечила же я его высочество Арчибальда?

Обход и все процедуры я закончила только к обеду. Есть уже хотелось зверски, и я спустилась на первый этаж, в столовую для врачей.

— Эн! — увидев меня, приветливо помахала рукой сидящая за одним из столиков Ло Нор — старшая медсестра хирургического отделения и моя близкая подруга. Уровень дара у Ло чуть выше моего, но в университет она даже не совалась — после окончания школы пошла в медицинское училище при госпитале.

Я кивнула, набрала на поднос еды — обед для работников госпиталя был бесплатным — и опустилась на стул напротив Ло.

— Как там наш великий и ужасный? — Подруга заиграла густыми чёрными бровями. Волосы Ло высветляла до белизны, а вот брови оставляла родными. Почему‑то ей нравилась именно такая внешность.

— Арманиус‑то? — Я откусила большой кусок хлеба и с энтузиазмом погрузила ложку в суп. — Ношмаша, — произнесла с набитым ртом.

— А?

— Нормально, — ответила я ещё раз, проглотив хлеб. Правда, тут же зачавкала супом. — Жить будет. А что, все уже в курсе, куда и к кому меня отправил Валлиус?

— Разумеется, — хихикнула Ло. — Ты же знаешь, у его секретарши язык без костей.

— И голова без мозгов…

— Точно. Так что сегодня все делали ставки, вышвырнет он тебя сразу или потерпит несколько дней.

— О! — Я развеселилась. — И как?

— Пока народ считает, что потерпит. Даже странно, с учётом характера Арманиуса.

— Они просто учитывают протекцию главного врача. — Я поморщилась. — Честно говоря, я тоже пока склоняюсь к мысли, что через пару дней он меня выгонит. Как раз массаж начнём…

Ло, знающая, что массаж — неотъемлемая часть терапии, вновь захихикала.

— Байрон, кстати, поставил на то, что ты продержишься до конца курса и вообще вылечишь Арманиуса.

Это было настолько удивительно, что я поперхнулась.

Байрон Асириус — мой заклятый враг ещё со времен учебы в университете. Аристократ до последней капли крови, он в принципе терпеть не мог безродных выскочек, а я была самой выдающейся выскочкой из всех. Во время учёбы я столько всего натерпелась из‑за него! Впрочем, три года назад, когда мы оба стали сотрудниками госпиталя — только Байрон пошёл в магическую хирургию, — он несколько поутих. Недолюбливал меня по‑прежнему, но хоть козней не строил.

— Надо же. Может, он заболел?

— Да нет, здоров. Просто Байрон — один из немногих, кто знает тебе цену, Эн. Он тебя очень не любит, но не может не признавать твоих заслуг.

— Что ж, хорошо, если так. Он, конечно, первостатейная сволочь, но маг и хирург прекрасный. Думаю, со временем сможет занять место Валлиуса.

— Вообще, — Ло понизила голос, — среди персонала ходят слухи, что главный врач прочит в преемники тебя…

Я усмехнулась и отодвинула опустевшую тарелку. Брайон намекал пару раз, и я полагала, что он заговорит со мной об этой возможности в самое ближайшее время.

Но пока я могла сказать только:

— Это всего лишь слухи, Ло, не более.

— Ну, дыма без огня…

— Бывает, ещё как бывает. Пойдём? Пора возвращаться.

Ло улыбнулась.

— Знаешь, — протянула она, вставая, — я, конечно, ни разу не архимаг Валлиус…

— Это точно.

— …но была бы я им, выбрала бы тебя в преемницы.

Я промолчала. Мне не хотелось говорить, что это было бы высшей наградой для меня, безродной Эн Рин, которую он один когда‑то счёл достойной учиться в Высшем магическом университете Грааги.

Я родилась в маленькой деревушке на севере Альганны. Так называется наша страна, с севера окруженная смертоносной Геенной.

Когда и почему появилась Геенна, никто не знает. Маги‑теоретики (впрочем, практики тоже) строят различные теории возникновения, но они всё равно не более чем теории. Огромная стена из огня, уходящая далеко в небо — и если бы всего лишь стена! Не подходить к Геенне ближе чем на километр — простое правило, но она, если ей захочется, и сама может прийти к тебе в дом.

Временами оттуда что‑то выбиралось. Это «что‑то» всегда было разным, и охранители, дабы не путаться, называли любых порождений Геенны демонами. Иногда это были чёрные птицы, способные обращать в пепел всё, к чему прикоснутся. В другой раз — белёсый туман, внутри которого было так холодно, что людям приходилось срочно доставать тёплую одежду. Огромные волки, чудовищные насекомые, мерцающие звёзды, огненные монстры, сильные, секущие песком ветра — история порождений Геенны насчитывала несколько томов. Всё это изучали охранители, к числу которых относился и Бертран Арманиус.

Мне тогда едва исполнилось восемь. Родители мои были простыми крестьянами, и кроме меня у них было ещё трое детей. Эду тогда стукнуло четырнадцать, Эв было двенадцать, а Эм — пять.

В тот день родители работали в поле, а Эд им помогал. Мы с Эв и Эм играли во дворе, когда услышали вдалеке страшный, жуткий, нечеловеческий рёв, а следом сигнал — громкий пронзительный свист, которым полагалось предупреждать соседей о том, что Геенна в очередной раз проснулась.

Эв моментально тоже засвистела в свисток — селяне от мала до велика носили такие на шее — а потом схватила нас с Эм и потащила в погреб. Мы хорошо знали, что нужно делать — за восемь лет, что я прожила с родителями, те вдолбили в наши головы, как нужно себя вести, если услышишь сигнал. И неважно, где ты будешь — в поле, в лесу или дома.

Мы просидели в погребе несколько часов, ощущая, как вибрирует земля вокруг нас. Сверху доносились странные, жуткие звуки, напоминающие крики смертельно раненных зверей. А потом всё стихло.

Тишина была такой долгой и полной, что Эв решила — пора выходить. На самом деле это было прямым нарушением родительского наказа, но мы ведь были детьми… Эм капризничала, не желая больше сидеть в холодном погребе, мы все хотели горячей еды, а над нами было тихо.

Поначалу, выбравшись наружу, мы даже не поняли, куда попали. Вокруг оказалось темно хоть глаз выколи, только кружились повсюду маленькие огненные светлячки — знак, что охранители здесь и выполняют свой долг.

А потом я увидела…

В темноте, в нескольких метрах от нас, что‑то мерцало. Это что‑то напоминало огромную змею. Чешуйки на её теле мягко переливались, мигая, и это было бы красиво, если бы не было настолько жутко.

— Назад! — прошептала Эв, сжимая в объятиях Эм. — Энни, возвращаемся! Скорее!

Прошло много лет, а я до сих пор иногда просыпаюсь от тех слов сестры, сказанных свистящим шёпотом, полным дикого страха. Так уж получилось, что больше ничего сказать Эв просто не успела.

Змея сделала рывок к нам, подбираясь ближе, подняла над землёй большую голову, открыла огромный рот, в котором сверкнули три ряда ровных острых клыков, и извергла огонь, превратив сестёр в горстку пепла за несколько секунд.