Анна Райтмур Пламя Арлекина

Разбудила меня Марго, пытавшаяся войти в комнату. До кровати я так и не дошёл, уснул прямо под дверью, чем мешал ей сейчас войти. Уже утро и солнце нежно щекотало мне щеки. Придется вставать.

— Поднимайся и пошли вниз. Эти двое ещё спят, так что кухня в твоём распоряжении. Эль и корица на столе, — произнесла девушка и тут же закрыла за собой дверь, оставляя меня одного.

Знает, как я ценю тишину утра и что мне необходимо. Её голос хоть был и строг, но я чувствовал переживание в купе с нежностью. В конце концов, она сама всё видела. Надо было действительно спускаться и приводить себя в порядок.

Первым делом я таки снял с себя жилетку, в которой проспал всю ночь. Обувь тоже сменил на более удобную, темно-коричневого цвета, а вот охристые брюки и рубашку с горлом нараспах, оставил теми же. Так я и спустился вниз.

С Марго мы всё еще были схожи по одежде. Снова брюки по талии и рубашка вовнутрь. Только на ней они теперь темно-бордового оттенка, а сверху образ дополнили подтяжки. И почему девушки должны ходить в платье? Марго выглядела крайне элегантно и женственно. Ничуть брюки её не портили.

Сейчас она тихо сидела и пила довольно крепкий кофе. Солнце нежно касалось её лица и придавало ей еще большей нежности. Особенно интересно смотрелись кудрявые пряди, выбившиеся из пучка. Глаз было не отвести, но мне было интересно совсем другое. Пока Марго пьёт кофе, меня ожидал свой утренний ритуал.

Сначала необходимо подогреть молоко. Важно следить и не давать закипать. Я всегда проверяю температуру ложкой. В особняке утварь в основном была медная, что особенно интересно смотрелась в свете солнечных лучей. Кровавая банда хоть и убийцы, но не лишены чувства прекрасного. Кухня особняка была оснащена двумя окнами, на подоконнике которого росли цветы. Что мне и самому добавляло настрой на утро. Когда ложка после молока чувствовалась горячей, я переливал его в кружку и после уже добавлял эль и корицу. Всё той же медной ложкой оставалось все перемешать и можно было наслаждаться.

В поссете с утра была особая магия. Теплый согревающий напиток напоминал мамин яблочный пирог и давал почувствовать этот еле уловимый момент уюта. В абсолютной утренней тиши, поссет казался особенно вкусным. Был слышен лишь звон уже пустой чашки Маргарет, что никак не мешал побыть наедине с собой. После пары глотков, я был готов к разговорам.

— Как ты себя чувствуешь? — я не мог не поинтересоваться и её самочувствием. Вчера Марго не дала мне особой возможности ей помочь, но моих переживаний это не отменяет. К тому же, утром она бывает более сговорчива.

— Этот урод пережал мне все кисти.

Она явно не была довольна своим состоянием и кажется они беспокоили её всю ночь. Поставив чашку с поссетом на деревянную поверхность стола, я пододвинул стул к девушке и молча спросил разрешения. На этот раз, я его получил.

Раньше, я и сам часто травмировал кисти рук. Такова была специфика моей деятельности и на них приходилась огромная нагрузка. Не сказать, что и сейчас меньше, но все же не сравниться с прошлой. По долгу работу приходилось искать всякие ухищрения их реанимации. Но тут все до банального просто. Обычный массаж и фиксация. Сидя напротив, я нежно взял руку Марго и принялся с нажимом разминать кисть. Сама ладонь, небольшие вращения в сгибе и лёгкий массаж пальцев. Судя по прикрытым глазам, она почувствовала облегчение. Сначала я размял одну руку, потом вторую.

— Спасибо, — совсем не едкое, а нежное и спокойное. Такова настоящая Маргарет. Такой она может быть. Пусть может и убить. В том тоже настоящая. Порой нежная, как сейчас, а порой жестокая. Хладнокровности ей не занимать, и её соратники об этом знают.

— У меня остались повязки. Лучше перевязать, будет проще.

— Пока не нужно. Да и у нас тоже лежат. Лучше перед тренировкой, — Что ж, пусть так. Но радует, что приняла уже хоть какую-то помощь.

Утро выходило настолько тихим, что даже непривычно. Несравнимая ни с чем тишина. Меня она совершенно не напрягала. Несмотря на все мои яркие поджоги, мне часто хочется скрыться от всех к чертям. И это одна из причин, почему я не задержусь в особняке. Мне нужен свой безумный одинокий уголок, где никто не помешает быть собой. А вот Марго кажется была напряжена и с тем уставшей. Было видно, что определённые мысли не дают ей покоя. Захочет — расскажет.

Пока мне было о чём подумать. И если подводить итоги, то меня активнее некуда ищет полиция. Теперь у них гораздо больше зацепок по моему делу. Любой мой прокол обернется петлёй на моей шее. Мне снова пришлось бежать, я вернулся в особняк, где не смогу долго остаться. А ещё у меня работа, чертова обязанность и опять же, я под активным наблюдением доблестной полиции. Я в полной…

Из мыслей вывела Марго, когда я отошёл от нее, чтобы взять кружку с напитком.

— Ты поговорил с ней? — заслышав вопрос, я повернулся к девушке и облокотился о поверхность столешницы, что оказалась позади меня.

Я не знал, что ей ответить. Ком в горле так и не исчезал, несмотря на тонны алкоголя и слез за ним… Даже сейчас ноты эля ничуть меня не успокаивали, и я чувствовал тяжесть в груди. Я не мог кажется и посмотреть на Марго. Собственный карий взгляд слепило солнце. Кажется, во дворе у ребят растёт яблоня. Листья еще живы и некоторые плоды можно набрать для пирога.

— Поговорил, но это не легко далось. Я не забуду её слез. Её и… — Договаривать не было смысла. Без того было понятно

О ком болит моя душа на деле.

О ком сгорает сердце каждый день.

Моя любовь, живет, живёт доселе.

Спадают слёзы пеплом по щеке

— Можешь не говорить. И без того видно.

Спасибо. Просто спасибо. Закрыв глаза, я смахнул с век оставшиеся слёзы. Всё это время худые пальцы крепко сжимали кружку. Кажется, ещё немного и я смогу её разбить. Быстро допив содержимое, я все же решил навести порядок. Иногда уборка успокаивала, помогала отвлечься от мыслей.

— О ком речь? Не о той ли старухе судачите?

Тревор. Как минимум, его появление нарушило идиллию утра. Как максимум, он позволил говорит то, о чём не смел и думать. Да ещё и выражаться в подобном тоне. Терпеть подобного не буду. Никогда. Вот и какого вообще черта он решил встрять, куда не звали?

Нож моментально оказался в правой руке, а в левой — рубашка Эддорли. Нос к носу, нож к горлу. Наверное, в моих глазах можно было прочесть ненависть. Сам я чувствовал холод и неистовое желание заткнуть этого ублюдка на веки.

— Не смей так выражаться, Трев. Хоть это и не моя специальность, но запомни, что мне ничего не будет стоить перерезать тебе горло, — я буквально прошипел эту фразу ему на ухо. Пусть он и выше меня, но мне удалось притянуть его так, что наши глаза были на одном уровне. В моих была отрешенность, а вот в его ужас. Неужели главарь кровавой банды так сильно печется о своей шкуре?

— Мне казалось, что мы в одной лодке.

— Мы часть преступного мира. Тут каждый сам за себя, Тревор. И поверь, что никто не собирается дарить тебе пощаду, — после моих слов его взгляд покосился на Марго. Та лишь молча хмыкнула и закатила глаза. Она не собирается ничего делать с тем, что происходит. Ну, а мне ничего не стоит пролить кровь. Однако, не в моих планах совершать подобное намерено. Увы, любая жизнь ценна. Пускай и насчет жизни Тревора есть некоторые сомнения.

Рывком руки я избавляюсь от ножа, метнув его в стену. Наши глаза все еще друг напротив друга, но все же хватка на рубашке слабеет.

— Запомни мои слова, Тревор, — шепчу напоследок и наконец ухожу, чтобы достать нож из стены. Он ещё пригодится на кухне.

За это утро я понял одно — я здесь не останусь. И я приму предложение Маргарет.