Анна Райтмур Пламя Арлекина

Твою мать, что инспектор забыл здесь? Последний, кого ты ожидаешь увидеть за выпивкой — инспектор полиции. Не то, чтобы они не пили, но не здесь, не сейчас, не сегодня. Так, спокойно, моя паника мне сейчас не играет на руку, надо выровнять дыхание, как учили мастера.

— Несколько часов и то не получится, — да свалить меня не просто, хотя сейчас я бы с удовольствием провалился под стол, чтобы его не видеть и не слышать. Мне не уйти отсюда без алкоголя. С другой стороны, на мне де не написано кто я и вряд ли он проводит розыскные мероприятия. Как там делает Маргарет?

— Самоуверенно. Не против беседы, я не часто тут бываю. Как Вас зовут? — все же мне предстояла беседа со Стэнли, это могло быть полезным.

— Оливер, а Вас? — не задумываясь, я сообщил ему настоящее имя. Может быть это была глупость, но уже не было времени рассуждать о сказанном, да и с одного имени он меня не вычислит. Ради личного знакомства со Стэнли я не собираюсь в третий раз становится кем-то другим, обойдётся от такой чести.

— Энтони, можно просто Тони. — Тони. Что ж, запомним.

Запомним и покинем. Все напитки были приготовлены и по частям я относил их к столику. У самого было дикое желание влить в себя, наверное, литр виски. Мной можно было подрывать доки, стоило коснуться. Виски был выпит залпом, я хотел просидеть здесь весь вечер, чтоб меня не касались, не вышло. Блез первым спросил, что меня так наэлектризовало — пришлось ответить. Встреча со Стэнли действительно выбивала из колеи, но я не думал, что это будет так видно. Стихли все, даже Тревор и он не стал мне отказывать в просьбе принести ещё стакан виски.

Все заведение было сделано из старого сухого дерева. Целые куски то там, то тут были закреплены на стенах. Немного керосина и тут могло бы стать ярче, скажем, можно начать со столов из старых бочек. На самом деле, паб был по-своему самобытен. На стенах то и дело висели старые фотографии, иногда вперемешку с памятной рухлядью. Чего только стоил верх у бара, куда люди прибивали что не попадя. Вколачивали монеты, кулоны, кошельки, да что угодно. Каждый мог оставить частичку своей жизни.

Местами я высматривал даже старинные книги, но уже на стенах, там же башмаки и части разбитой посуды. Людская выдумка богата на следы. В таких местах всегда царили особые правила и даже мусор находил себе место.

Тревор таки принес мне новый бокал виски. Отлично. С каждым глотком тусклый свет помещения окутывал сознание. Было хорошо, тепло. Разные мысли мелькали под глотки крепкого напитка и самое главное, что не давало покоя — Стэнли. Как для инспектора, место необычное, даже инородное, но что же его тут держит? Тони, как он попросил его называть, все ещё сидел у бара в одиночестве. Места там поубавилось с моего последнего визита и его было хорошо видно. Возможно, будет лучше, если я узнаю что-то раньше, чем оно меня настигнет.

— Я отойду, — без всяких объяснений, я оставил пустой стакан на столе и стал продвигаться к Энтони. Садясь рядом, я взял себе ещё виски, хотелось разбавить вечер и предстоящий диалог.

— Какой это стакан по счету? — любопытство Энтони неумолимо.

— Третий. Я пришёл сюда выпить и знаете, не намерен нарушать планов. А что здесь делаете Вы, Тони? Вы не похожи на того, кто часто бывает в подобных местах.

Да, без формы он определённо больше похож на человека, но даже так он был слишком чужим среди всех этих пьяниц и бродяг. Выправка, манеры. Все это не вязалось с тем, где он сидит. Здешние обыватели хамили и могли в любой момент поступить… крайне бесцеремонно. Энтони же держался в рамках дозволенного.

— Неужели я настолько выделяюсь? — этот вопрос я оставил без ответа, но дал понять своему собеседнику, что суть он уловил и уже мне хочется услышать объяснений. Не только же ему меня расспрашивать.

— Ладно, раскусили, здесь подают отменное пиво, — это правда, выпивка здесь хороша, но что-то не сходится в его словах. Ладно, любой лишний вопрос может быть опасен.

— Не могу не согласиться. Особенно мне нравится купажированный виски, у него особый аромат и вкус.

Разговор об алкоголе быстро стих, не успев начаться. Да, можно было говорить и дальше, обсудить сорта, но музыка, меня отвлекла музыка. Сквозь весь гомон толпы я услышал как набирают обороты звуки родного фиддла и ударных. Энтони остался позади. Далеко позади. Фиддл пленил мое тело, аккурат вел за собой в центр зала, все больше будоража старую память. Мне казалось, что я смог коснуться мелодии и она прошла через все тело.

Шаг вперед, ещё один, ближе к музыкантам. Смычок набирал обороты, и я вместе с ним. Ноги не забыли родной рил. Я танцевал его с матерью, будучи ещё ребенком, покуда не приезжал отец. Стоило ему вернуться и все вечера принадлежали им, а они друг другу и танцу.

Стук, снова стук. Небольшие каблуки звонко били по старым доскам паба, лихо подхватывая каждый виток смычка. Тесно, очень тесно. Сама мелодия вела меня вдоль столов. То ли она, то ли алкоголь подняли меня на чей-то столик. Я даже не знал кто за ним сидел, но было так все равно, я слушал лишь свои тело. Меня было не остановить, как и когда-то мою мать. Она не раз рассказывала историю о том, как познакомилась с отцом в пабе. Мама была на сцене и отчеканивала неимоверный темп своими стройными ногами. Отца это восхитило настолько, что он после он даже боялся к ней подойти познакомиться. Но они сошлись вместе, в одном танце на долгие годы.

Рил кровью открывался во всем теле, разливая ритм по дереву. Мелодия. Темп. Скорость. Остановиться было невозможно. Щелчки степа эхом отдавались мне в ушах. Я слышал, как гости паба стали отстукивать ритм вместе со мной. Скрипач завелся и теперь мы соревновались. Сможет ли мой степ попасть в столь быстрый темп смычка? Нет. Но зачем? Он задает скорость, а я ритм. Вместе мы оттеняем друг друга, создавая что-то прекрасное. Мои туфли стучали без устали.

Щелчок за щелчком. Между ними почти не было промежутков, лишь иногда я делал махи ногами, разбавляя тот настрой, что задавал сам. В завершении я стал бродить по столам, уверенно шагая и ничего не опасаясь. Десятки взглядов следили за моим путем, совершено не мешая. Люди любили развлечения и где ещё такое увидишь. Минуя каждый ненужный на пути столик, я оказался на тропинке барной стойки, за которой все ещё сидел Энтони.

Он смотрел на меня вместе с остальными. Финальный аккорд я отстучал именно здесь, под носом своего палача. Было так плевать о его догадках, мне было хорошо и впервые за последние сутки, я чувствовал лёгкость внутри себя. Со стуком каблуков, стихла и музыка, настроение переменилось и моё представление завершилось. Стоило слезть и снова вернуться к своему собеседнику.

Энтони выглядел чуть удивленно и за ним было интересно наблюдать. Он не просто удивлён, он ошеломлен, а значит мой танец удался. Так хотелось подразнить его, совсем как на крыше. Грим на мне или нет, а поиграть вполне можно. Но по моим правилам, особенно тут. Если я и проиграю, то лишь по своей инициативе. Настанет момент, и я сам сдамся.

— Ни один англичанин не может так отстукивать степ, но и на ирландца ты не тянешь, — надо же, заметил. Не зря работает, вот только сути не видит.

В чем-то он даже был прав и его замечание оказывалось верным. Частично. Моя внешность кого-то вводила в ступор, и не все даже лезли в уточнения, что часто даже играло на руку. Отец был истинным британцем — темные волосы и карие глаза, что я унаследовал, а с волосами было сложнее. Энтони был прав — англичане так рил не отстукивают. Сколько бы мой отец ни учился, но у него никогда не получится как у матери коренной ирландки. Эшлинг была настоящем олицетворением ирландской сути — бойкая танцовщица из портового паба Белфаста не уступала не одному мужчине. Именно её стойкость и прыткость влюбили в себя бывалого моряка. Зелёные глаза матери стали для него особым маяком меж рейсами и медный цвет её кудрей. От ирландских предков матери я забрал вьющиеся пшеничные локоны. Иногда на солнце, они горели настоящим рыжим пламенем. Летом заметнее были видны веснушки, волосы и того выцветали на пару тонов. Я был сыном своих родителей, в той или иной степени. Лицо хранило в себе материнские черты: вздернутый носик, форма глаз, вперемешку с отцовскими строгими линиями. Они всегда будут рядом со мной…

— Мама научила. Она из Ирландии, а отец англичанин. Они познакомились в одно из его плаваний. Влюбились и в Англию вернулись уже вместе.

На том ему знать достаточно. Надеюсь он успокоится, услышав объяснение. О семье я сейчас не хочу говорить. Ни с ним, ни с кем-либо другим. Ему вообще лучше знать обо мне как можно меньше. Если его способности также хороши, как говорят, он может и догадаться. Видно придётся стать другим и немного поводить Стэнли за носик. Мне не привыкать играть роли.

— Прошу извинить, но мне необходимо вернуться к друзьям.

Опасно вилять перед ним так, как я делаю то сейчас. Пока мне дорога моя шкура. Встав со стула, я тотчас же хотел направится к столику, как на полпути меня окрикнули по имени. В момент я почувствовал себя странно. Хоть я и общаюсь с людьми и не являюсь ярым затворником, порой меня даже зовут не по прозвищу, но отчего-то так было необычно, до кома в горле, слышать собственное имя с его уст.

— Оливер! Надеюсь мы еще встретимся.

Надеюсь нет. Стэнли слишком самодоволен. Даже зная, кто я, ему меня не найти. На его слова я лишь хмыкнул и не смотря в зелёные глаза, пошел от него прочь.

Марго сидела в одиночестве. Кажется, она успела взять вторую чашку напитка. Её взгляд бесцельно бегал по стенам. Трев и Блез, как истинные джентльмены, оставили даму наедине с выпивкой. Присев рядом, мне стало интересно что у нее на уме. Спрашивать не хотелось, потому решил просто наблюдать. Она выглядела скучающей, словно привела в бар детей, а те разбрелись по углам и ей лишь осталось ждать, когда те наиграются. Если так, то картина мрачная. Парни точно кутят с девицами где-то по углам. Мне подобное не интересно, а потому, думаю я смогу все же развеять скуку своей подруги.

— Я вижу, что ты смотришь. Натанцевался?

— Понравилось?

— Ты был эффектен.

Слышать подобное было приятно. Но не совсем радовала такая реакция. Найнтингейл сидела не здесь, а в собственных мыслях. Она не слушает. Пара щелчков перед глазами и в следующий момент мне просто заламывают руку!

— Ауч, ну зачем же так? Я не виноват, что ты сама себе на уме весь вечер.

— Не надо щелкать своими пальцами у меня перед носом

Мне показалось, что что-то хрустнуло внутри меня. Маргарет хоть и кажется слабой, но у нее тяжелая хватка. Одну руку она мне просто вывернула, а второй припечатала мою кудрявую голову к столу. И все же отпустила быстро. Нет, не было и не будет у нее целей вредить мне.

Отряхнувшись и распрямившись, я все же сел рядом с ней. Надо было поговорить, так или иначе. Для начала меня правда интересовала она. Да, она сильная, ба может за себя постоять и да, никогда не покажет, что внутри, но я не могу не ощущать. Я слишком хорошо её знаю. Что-то словно тревожит. Но…

— Послушай, мне надо было как-то вернуть тебя в этот паб. Давай условимся на том, что я не спрошу тебя сейчас, может позже, но в данный момент я хотел бы поговорить с тобой.

— Так говори.

Но она никогда не скажет. Во всяком случае не здесь и не сейчас. Позже. Когда остынет. Мне стоит сменить беседу. Раз уж я не знаю каковы мысли под её причёской, я собственноручно их изменю и, хотя бы буду примерно понимать свою сестру.

— Касаемо дома. Во многом благодарен за комнату, но думаю буду искать другое жилье. Не беспокойся о безопасности. Все равно им неизвестно кто я и как выгляжу на деле, но я не смогу находиться в том доме вечно.

Особняк кровавой банды Англии действительно удобен и раскошен, но люди в нем. Их уже много. Я не хочу быть втянут в их быт и разговоры о делах, что они ведут, слушать как те готовятся и строят планы. Даже если бы они не ругались последние месяцы, я бы все равно не вынес. Там никогда не бывает тихо. Одна комнатушка и тонкая дверь не спасут меня. Я привык к тишине. Все мое детство в родительском доме рядом были тишина и уют, чердак вообще был образцом тихого места для такого отшельника, как я. Шумна была лишь моя работа. Да и потом, я хочу не слышать взрывы собственных смесей. Я это я. Я не Арли сутки на пролет. Я хочу от того закрыться.

Маргарет слушала меня с вниманием и пониманием. Она знала, она видела уже сейчас, как я ворочу взгляд по сторонам и всячески сжимаю пустой бокал. Вот только ее губы все равно сжимались от настороженности. В такие моменты она усердно думала и кажется принимала решение.

— Пошли на улицу, подышим воздухом, а то ты сейчас тут задохнешься.

Строгий величественный тон. Не пойти за ней было нельзя. Уже с теплотой голубые глаза смотрели на меня и ждали. Я встал, и мы оба действительно пошли на воздух. Наверное, мне это было в самом деле нужно. Мысли бегали одна за другой и начинали путаться, перетягиваться узлами, что отдавались натяжением в мышцах. Прохладный ночной воздух, помог всем этим мыслям исчезнуть, а телу расслаблено выдохнуть. Такой воздух был ценен. И она это знала. К прочему, прохлада придавала мне живости. Опять же, о чем Марго прекрасно знала. Моё тело любитель холода и на улице я чувствую себя вполне комфортно, даже в довольно лёгких одеждах, тогда как многие мерзнут. Маленькие радости, заставившие улыбнуться. Мимолетная, но ощутимая душе улыбка.

— В особняке есть ещё бутылка виски. Можешь выпить, если мало. А потом собирай свои вещи и пойдем ко мне.

Вот и её решение, что девушка приняла несколькими минутами ранее. Я могу отказаться, и она не скажет мне и слова, но уже знает, что я соглашусь. Да и в самом деле отказ стал бы крайним проявлением глупости после моего монолога о страданиях в стенах особняка. Я проревелся — она нашла решение. Маргарет действительно помогла мне. Потому я согласен. Говорить сейчас не хочу, так что ответом пока будет сдержанный кивок головы.

Встреча со Стэнли не давала моим мышцам расслабится. Возможно ещё потому девушка вывела меня погулять. Как бы то ни было, мне опасно так крутиться. Повезло сейчас — не повезёт завтра и он заполучит мою кучерявую макушку на свой стол с гримом или без. Но не взирая на всю ту опасность, честно говоря я мог бы сблизиться с ним. И узнать о своем деле самостоятельно. Хотя так ли оно надо мне? Если ему суждено поймать, то так я смогу лишь приблизить неизбежное.

— Какая куколка. Красотка, вечер не хочешь провести?

За всеми размышлениями, я не заметил окружения. До мужского голоса, вокруг Марго были лишь пятна, но сейчас я четко видел рядом с ней мужчину, что уже держал ее за талию. Маргарет смотрела на него с явным презрением. Ох и получит он от неё.

— Малышка, ты такая крошечная, тебе явно не хватает рядом сильного джентльмена.

Ублюдок. И полон же таких мир. Лезут к даме с самыми грязными намерениями. Их не всегда видно, но стоит тем выпить, как сущность смывается крепостью алкоголя, обнажая все гнусное нутро таких вот «джентльменов». Не удивлюсь, если у него есть супруга.

— Лучше вернись к жене, треклятый рыцарь, пока я не оставила тебя без твоего меча, — в такое представление лучше не вмешиваться.

Маргарет умеет отшивать мужчин особым способом. Отбитое причинное место и вторая вывернутая рука за день. Только на этот раз я отчетливо слышал хруст костей в ладони. Она развернула его к себе спиной как самую настоящую шавку и пнув ногой по пояснице, оттолкнула куда подальше. Но видно рыцарь не собирается отступать. Прошипев, он с оскалом зверя посмотрел на Марго.

— А ты строптивая ведьма. Ничего, на каждую такую найдётся управа. Стоит лишь быть немного жёстче, — и смотрит на нее с оскалом зверя.

Несмотря на явно большое количество алкоголя в том мужлане, он уверено идет к ней обратно. И не только он. Со стороны подходит еще один. Додумались же. Вдвоем на одну девчонку. Сволочи.

— Эй, примени хотя бы свою силу с тем, кто равен тебе. А ещё лучше отвали от девушки и проваливай, пока она против тебя не сыграла, — пора привлекать к себе внимание. Они не тронут Маргарет. Не позволю.

И это сработало. Во всяком случае один из них стал идти ко мне, второй стоял пока на месте, уже хорошо.

— Ты кто ещё? Или считаешь себя равным мне?

— Ну уж точно не её, — почти оскорбление для Маргарет, однако сейчас нет времени в том разбираться.

В их глазах я выгляжу как чёртова шутка, что уверено стоит пред ними и дерзит. Мелочь, что легко убрать кулаками. Так ли легко? Его взмах кулака у лица. Промах. Стоило лишь пригнуться и оказывается, кулак уже не такой полезный, верно? Ну, посмотрим кто на что способен. Схватив соперника за руку, мне удаётся сместить его вес вперед и перепрыгнуть через широкую спину, приземляясь на носки. Отлично. Он на полу, я позади.

Я просчитался лишь в том, что оказался спиной к второму и он быстро взял меня в захват, пережимая рукой шею. Силён. И воздуха все меньше. Маргарет уж было хотела помочь, но тот мужлан оклемался и быстро перехватил девушку за кисти. Надо выбираться. Мне вполне хватает сил вдарить ему кулаком в основание шеи, а потом и в сам изгиб, чтобы вырваться и наконец самому вздохнуть полной грудью. Нога уверено впечаталась ему в живот и на время оттолкнула. У меня есть секунды.

— Ах ты, сукин сын! — он буквально рычит, мчась напролом. Черт.

Марго всё пытается противостоять тому мужчине, что до сих пор держит её, а мне предстоит разобраться со вторым. Задний двор паба был не столь большим на маневры, но всё же мне удалось лихо запрыгнуть на баки и пробежаться вдоль стены, чтобы снова очутиться за его спиной. Отлично, небольшое преимущество у меня есть. Камень с земли становится отличным подспорьем. Немного прицелится и точно под колено. Его пригнуло. Отлично. Минус один. Надо что-то решать со вторым.

— Отпусти, девушку!

— Слышь, фигляр, не твоего ума дела. Проваливай, пока кости целы, — ну это мы ещё посмотрим.

К ним просто так не подступиться, его дружок хоть и кряхтит, но оклемался и пошёл на меня с еще большей яростью. Бил он без разбору. Голова, ребра, ноги. Голову я сразу защитил, а по рёбрам и животу изрядно досталось. Мф. Саднит, но нормально. В этот раз я хотел проскочить под ним, но он на удивление оказался быстрее и снова схватил меня, начиная душить. Твою мать. Краем глаза я заметил как и Маргарет отвязалась от мужчину, даже порезала ему щеку, но успех длился недолго. Он выбил нож и схватил её, заломив руки за спину. Урод.

— Теперь мы порезвимся, — сознание я терял все больше, с трудом пытаясь концентрироваться на образе Найнтингейл. Все плыло. Воздуха почти не было дыш..атьтяжело.. . Выстрел. За миг я упал на брусчатку, тут же ловя ртом столько воздуха, сколько мог и сразу перевёл взгляд в сторону, откуда был звук.

— Не сегодня, — Тревор стоял у входа, держа пистолет на прицеле, — пшли вон, в следующий раз не промахнусь.

Оказывается первая пуля попала мужчине, державшему Маргарет, по плечу. Кровь заливала ему рубашку, пока он скалился. Противопоставить Эддорли с огнестрелом было нечего. Их шансы и впрямь были малы, а потому ушли.

Я только-только смог встать и ещё пытался сфокусироваться. Маргарет на первый вид была цела и к ней уже шёл Тревор. Медленно, почти осторожно, но смотрел на неё так, будто в драке была виновата именно она.

— Как ты? — нежный голос и тянущаяся рука для помощи.

— Как я?! Совсем спятил?! А если бы ты попал в меня? — помочь ей сейчас без шансов.

— А ты бы предпочла умереть или быть изнасилованной одним из них, если не ими двумя?!

Снова сцепились. Мило конечно, но не самое время и место. Повезло еще, что остались живы. Лишь сейчас я, заметил на своей руке под рёбрами следы крови. Плохо.

— Заткнитесь оба, после разберётесь кто прав, кто виноват. Предлагаю сваливать. Где Блез?

— В пабе, крутится с женщинами и алкоголем, — ничего не меняется. Нашего четвёртого друга придется забирать.

Пора уходить. И на удивление, оба согласились. Тревор не терял попыток снова помочь Маргарет, кажется у нее начали проявляться синяки, но тут же получил под дых. Я и не заметил, как она оказалась рядом, а Трева отправила искать подрывника под шафе. Эддорли ничего не оставалось кроме как смириться и в его руках вместо Маргарет, оказался пьяный Флетчер. Единственный, кому было хорошо и всю дорогу назад он пел песни и ругался на то, что мы так рано ушли из такого замечательного места.

Вернувшись в особняк, мы принялись осматривать травмы друг друга, что нам любезно были оставлены. На мне числились: разбитая губа, синяки на ребрах и шее, разбитый висок и пара ссадин на костяшках. Марго повезло больше. Даже пьяные бандиты в пабе не стремились портить внешность куколки, что ожидалась стать их игрушкой на вечер. Но все же и на ней остались следы. Синяки на запястьях и шее. Тоже пытался немного придушить. Видимо, чтобы была сговорчивее. С ней такое конечно маловероятно.

— Иди сюда и не рыпайся.

Бесполезно спорить. Остаётся лишь покорно сидеть и принимать помощь. Алкоголь приятен, но раны жжет неимоверно и уже это доставляет мягко говоря дискомфорт. Ни разу неудовольствие. Надо будет все же достать спирт, чтобы не переводить продукт. В конце концов, я намеревался выпить эту бутылку, а не выливать на собственные раны. Кощунство! Или стоило попросить у Блеза. С чем тоже есть нюансы. Мы неоднократно экспериментируем и спирт необходим немного для иных целей. Так что в целом, алкоголь как дезинфектор не самый плохой вариант. Даже отличный.

— Тебе тоже досталось.

Нежно, я коснулся её шеи, где начинали виднеться синяки. Их проявления не избежать. Придётся прятать под кружевом. Смотреть на неё такой, было куда больнее, нежели ощущать коньяк на ранах. Всем своим видом, она показывала свою стойкость и непоколебимость. Внутри Марго нежная. Пусть и мало кто видел её таковой. Я же чувствовал эту нежность в её прикосновениях, глазах. Взгляд кричал об аналогичной боли, которую она испытывала, смотря на меня. Нам больно лишь от ран друг друга. На собственные было наплевать.

— Жить буду. Я сказала не рыпайся!

Злится и мёртвой хваткой удерживает тело. Пришлось снять жилет и рубашку. Оказывается, мне неплохо прилетело по ребрам и теперь меня ожидает фиолетовый рассвет. На ребрах уже была необходима мазь. Таковая имелась. Вновь нежные и с тем уверенные движения. Я хочу отплатить ей той же монетой. Вот только коснуться её мне никто не позволит. Марго не позволит. И не потому, что это недозволительно, а потому что ей не нужна ничья помощь. Она справится сама. Марго полагается лишь на себя, несмотря на работу в команде. И заботиться может только она. В отношении самой себя это правило не работает. Исключений почти не бывает.

— Готов. Теперь можешь идти к себе. Тебе надо как следует выспаться.

Твердый и жёсткий голос. Кажется, это не обсуждается. Видно действительно пора. Пора оставить её одну и дать ей возможность быть наедине с собой и своей болью. У меня нет выбора.

Действительно покинув комнату девушки, я вернулся к себе. День оказался насыщенным и его было необходимо переварить. Мысли не раз одолевали меня. Иногда я думал обо всём на свете. И признаться честно, легче не было никогда. Так и сегодня. С мыслями накатывали разные, порой противоречивые чувства. Страх, радость, тревога. Раздумья с каждым витком мыслей становились все глубже и глубже.

Образ Энтони не выходил из головы. Он сильно отличался от того, каким я видел его с крыши. Он был более непосредственным, чем казался мне в форме. Возможно даже дерзкий, хулиган, но все такой же внимательный к деталям. Мог ли он догадаться обо мне? Так быстро, вряд ли. Я не успел рассказать ему что-либо, что могло бы меня выдать, да и по внешности тоже сразу не сообразишь. Мало на свете похожих людей.

Это встреча и произошедшие за сутки события заставили меня о многом задуматься. Четыре года я бегал от правосудия. Четыре года сжигал год и очищался от боли. Четыре года я жил в агонии собственных пожаров и смерти. Четыре года… Неужели мой срок вышел?

Я сидел на полу небольшой комнаты особняка. Вокруг было темно, но света луны из окна хватало, чтобы заметить насколько здесь пыльно. Три на четыре. Небольшая кровать, шкаф с резьбой на верхней балке, стеллаж с парой книг и письменный стол. Кажется, там до сих пор лежит мой дневник с записями о различных смесях. Тогда мы с Блезом много экспериментировали, и я делал себе пометки о металлах. Со временем их выучил и оставил все записи здесь. Да и безопаснее было держать всё в голове. Рядом было несколько колб с металлами и реактивами для создания пламени. Этим можно было побаловаться, но сейчас на то не было настроения. В углу, рядом со шкафом стояло зеркало в полный рост. Оно отражало свет луны и тот падал прямо на меня. Лишь в тиши лунного света я мог всё обдумать.

Сон неумолимо смарывал меня, но мысли лезли безустанно. Мне кажется, в моменты я начинал бредить. Я видел Тони, слышал лязг наручников, а на шее затянулась петля и дальше не было ничего. Абсолютная тьма, тишина и покой…