Анна Райтмур Пламя Арлекина

Со мной такое уже было. Ты не знаешь, что взять, что оставить и как быть дальше. История и правда циклична. Не ожидал, что прочувствую это нас своей шкуре. Но не для того ли она повторяется, чтобы у нее был другой конец? Не знаю, как должно быть, но я сделаю так как надо.

Слишком мало времени, чтобы подумать. У меня не будет возможности сюда вернуться. На чердаке не должно остаться никаких следов моего присутствия. За 4 года я слишком хорошо обжил чердак, чтобы так быстро все убрать за один вечер.

Взяв то самое лоскутное одеяло, я расстелил его на полу и сначала бросил в самый центр костюм, самое мягкое. Дальше подушка, что была совсем плоской. Внутрь пришлось положить колбы со смесями и веществами. Они должны быть под защитой, иначе поджигатель подорвет самого себя. Какая ирония. Один лишний удар и бум — никого нет! Это будет забавно. Настолько, что процесс заставил меня улыбнуться. Но пришлось быстро вернуться к делам. Далее по мелочи: одежда, веревки, бинты сразу на себя, сбережения, сумка тоже летит в кучу и с ней, все, что я обычно беру с собой. Верхнюю одежду на себе. За окном октябрь и это здоров облегчает мои сборы. Минус место. Пальто, шляпа, ботинки. Сапоги только пришлось упрятать, они не для выхода в люди.

Собрав все вещи, я затянул узел и оглядел чердак. Теперь здесь слишком чисто и опрятно. Но если честно, уже маловажно. Главное, чтобы меня здесь не было. Пора уходить. Надо только рассказать… больше… я сюда не вернусь.

С узлом в руке я спускаюсь вниз и встаю ровно под дверью квартиры. Ожидание саднит лишь сильнее. Звонок. Гвен.

— Оливер, мальчик мой, как ты? У тебя что-то случилось?

Она заметила. Заметила узел. Конечно его нельзя было не заметить, но вместе с ним я принес ей беспокойство. Она уже волнуется. Я вижу тревогу в серых глазах. Я слышу переживания в старческом голосе, как он подрагивает, при мыслях, что со мной что-то не так.

— Да.

Нет смысла юлить. Одно короткое слово заставляет пожилую мадам накрыть губы ладонью, а глаза округлиться от ужаса.

Гвен никогда не вела разговоров на пороге, а потому узелок пока подождет меня возле лестницы, как залог, чтобы я не оставался надолго. В её квартире уже от самой двери чувствуется запах супа с грибами и сливками и конечно же запах свежего хлеба. Хлеба, что мисс Гринберг обязательно берет с утра в пекарне, он сладко хрустит и оставляет повсюду крошки. Женщина старательно собирает их и по вечерам кормит ими птиц в сквере. Помню времена, когда мы только встретились. Жила она совсем не богато и порой даже с такой простой вещью как кусок хлеба были проблемы. У меня оставались накопления от прошлых совместных дел с бандой. Моя доля. Но как бы я ни пытался, истратить их не получилось. Они лежали без дела. Все, что осталось я отдал Гвен. Она распорядилась ими разумно. Часть положила в банк под проценты, часть сразу пустила в дело и теперь ее жизнь в старости стала лучше. А я тогда освободился от тяжелого груза и ощущения крови на собственных руках. Лишь так те бумажки и монеты смогли пойти на пользу. На закрытие потребностей своей жизни мне вполне хватало зарплаты с кафетерия.

Запах свежего хлеба теперь долго будет напоминать мне дом Гвен. Дом, где я нашёл себе кров, уют и ту часть любви, которой лишил сам себя. Может я и не жил здесь постоянно, однако эта небольшая квартира стала мне родной. Меня всегда здесь ждали, мне всегда были рады, а теперь настал момент распрощаться и с этим теплым уголком. Жаль скучать по нему не буду. Ничто не перекроет ту боль, что гложет меня уже 4 года.

Сидя за столом, я не мог найти Гвен взглядом и собраться силами на слова. Не получалось. До этого я момента я разумеется думал о то, что же я ей скажу, но в мыслях не было ни одной правильной. Говорить правду я не собираюсь. Не убийца ведь.

— Оливер, пожалуйста, скажи уже, что случилось?

Слышу, как колотится её сердце. Моё тоже. Вот только инфаркт нас хватит от совсем разных переживаний. Надо отвечать. Положив голову на ладони, я наконец смог посмотреть ей в глаза.

— Меня оклеветали и теперь за мной гонятся довольно опасные люди. Под их властью полиция, они могут прийти сюда. Мисс Гринберг, я не могу подвергать вас такой опасности. Прошу лишь об одном, если сюда придет полиция, лучше молчите. Иначе… я даже не хочу представлять себе, чем это может обернуться для Вас.

Возможно я пугаю её, но у меня нет выбора. Я правда не желаю ничего, что могло бы навредить женщине. И чтобы она не выдала меня. Сама мисс Гринберг смотрела на меня с шоком. Она не ожидала. Такое сложно ожидать. Я сам не ждал, что скажу подобное. Главное, чтобы она поверила и ничего не говорила полисменам, когда они явятся сюда.

— Ох, Оливер. Никакой честности. Даже от полиции помощи нет.

Поверила? Она поверила! По началу я напрягся так, что мне не хватало воздуха, но после последних слов можно было дышать свободно. Во лжи уличили не меня. Боже храни короля, она поверила!

— Ты вернешься, мальчик мой?

— Не могу обещать Вам подобного.

Разумеется, нет. Это опасно. А потому я не могу тешить её сердце надеждами возвращения еще одного сына. В этот раз излечатся оба. Лекарство горькое, но действенное. Я горечи не чувствую.

— Не плачьте, прошу.

Завидев слезы в глазах, я больше не смог оставаться в стороне. В нежных объятиях, я успокаивал ту, что стала мне почти второй матерью. Тонкими пальцами я нежно проглаживал седые волосы, пока чувствовал под собственной грудью женские всхлипы.

— Я буду молиться за тебя…

А вот это лишнее. Знали бы Вы за кого собрались молиться, ступили бы на порог церкви для очищения от меня. Я заслуженно должен гореть в собственном огне. Впрочем, …

Мисс Гринберг и впрямь плакала по мне. Должно быть также по мне плакала она. Ни одни слезы не сравняться со слезами родной матери. Они бы обожгли мне кожу, но сумели дотянуться лишь до сердца. От собственных воспоминаний, я почувствовал, как мышцы на сердце разрываются и с глаз скатилось несколько слез. Нет! Я не могу вспоминать о ней. Каждый раз это приносит только боль. Губы дрожали, и чтобы не потерять себя окончательно, я плотно сжал их вместе с глазами. Кажется, попытки отвлечься от боли были тщетными. Мне не зашить эти нарывы. Никогда.

— Мисс Гринберг, я должен идти.

Твердым голосом пришлось привести её и себя в чувство. Мы должны отпустить друг друга. Главное, чтобы она отпустила. От горя она не могла вымолвить ни слова. Всё тихо плакала, вытирая слезы платком. Мне действительно пора уходить. Навсегда. За дверью меня по-прежнему ждал узел. Уходил я спиной к женщине. Перед глазами все чаще мелькал образ той, перед кем я виноват больше всего на свете. Ком в горле сжигал похлеще любого огня. Лишь у двери я осмелился снова посмотреть на Гвен. Лишь тогда она сказала:

— Спасибо. Ты дал мне возможность проститься.

Вы тоже. Но никогда не узнаете об этом.

Я ей так и не ответил. Не смог. Тенью скрылся за порогом и помчал прочь от дома, что приютил меня на почти четыре года. Что ждало меня дальше я не знал и даже не предполагал. В ближайшее время меня ждал только особняк. Идти к Марго слишком рано, а вот к ребятам в самый раз.

Особняк отличался своей роскошью. Кажется, несколько лет назад они накрыли одного богача и сумели занять здание для собственных нужд. Про старика мало что помню, но слышал, он был жутким скрягой, особо ни с кем не общался и дел не имел. Так что его пропажей никто не задавался и вопросов о смене владельца здания было немного. Ребята утрясли лишь формальности, а в остальном всем было откровенно плевать, кто тут живет. Налоги платите и самое главное.

Сам дом конечно поражал. Старик не жалел на него средств. Наверное, все свои деньги и вкладывал в улучшение и развитие собственного жилья. Кто ж знал, что пуля в лоб его оторвет от сейфа, и, стоя в лужи крови, умелые ручки доберутся до всех богатств несчастного. Доберутся до всего, что плохо и хорошо лежит. И все ради такого. Стоило ли того? Думаю, да.

Два этажа, роскошный чердак, крыша. С десяток комнат, в части которых сейчас живут убийцы прошлого владельца. Никто не живет из них здесь постоянно, ввиду некоторой безопасности относительно себя. У каждого отдельного жилья, но порой здесь довольно удобно побывать после дела, пожить, обдумать план и не мотать свои кости по городу. Особняк был неким рабочим местом. Здесь была вся грязь и кровь, а дома у каждого царили чистота и покой.

Знаменитая, кровавая банда Англии из трех мужчин.

Нажав звонок, я стал ожидать. За дверью мне послышался голос Трева и его короткое «кто?»

— Открывай уже, — в моем голосе сквозили недовольство и нетерпение. Честно было мало желания в том, чтобы стоять под дверью и терпеть его псевдодопрос. Я не сомневаюсь в том, что он знает Кто именно находится за дверью. Мой голос не трудно узнаваем, да и особо больше некому прийти под двери их пристанища.

— Ну а вдруг ты маньяк какой-то, — он насмехается надо мной. Откровенно. Чертова улыбка слышна даже через дверь, которую уже хочется выбить вместе с его противной ухмылкой.

— Тревор Фредерик Эддорли! Давай без игр. Открывай.

Снисходительное «ладно» и наконец-то дверь отворяется. Мне кажется я прибью когда-то его или отравлю. Эти его игры порой просто бесят. Особенно сегодня. Не было совершенно никакого настроения с этими играми. Без того хреново. И да, я не ошибся. Дверь мне действительно открыл Он. Тревор Эддорли считает себя главой их банды, хотя на самом деле все делят обязанности примерно поровну. Справедливости ради, отмечу, что именно Тревор составляет планы действий, координирует работу каждого и ищет жертв. На всех подряд они не кидаются. Его роль во многом значима. Слава пришла к ним, не без усилий Эддорли, тут стоит отдать ему должное. Эта сволочь в своей сути умеет хорошо планировать и мозги работают у него хорошо. Но не всегда.

Сам Тревор был немногим выше меня, всего на дюйм. Точеные черты лица, сам довольно худой. В этом мы с ним похожи. Ничем особо непримечательный шатен и для нашего мира это, как правило, плюс. Никто ничего не видит, в полиции описать толком не может. Есть у Эддорли такое свойство — сливаться с толпой.

— Арли, какими судьбами? — из собственных мыслей меня вывел Трев своим вопросом. Моя реакция было спокойной, но… я не хотел бы сейчас с ним общаться и было тяжело. Да еще и назвал меня прозвищем, чем сразу выбил мое желание на приятный диалог.

— Прошу, не зови меня так. На сегодня я Оливер.

После новости от Марго однозначно хотелось побыть только Оливером. Как минимум — это безопаснее. Безопаснее и спокойнее для самого себя. Да и сейчас я не на своей сцене, не в своем костюме и даже не в гриме, чтобы быть тем, кем не являюсь в обычной жизни. Откровенно сил не было и меня хватило лишь на то, чтобы дойти до зала, где я замертво пал на диван. Будь моя воля заснул бы прямо сейчас. Но, наверное, это не особо вежливо. Если честно, плевать я хотел сейчас на вежливость и уверен, ребята все понимают.

— Трев, кого там принесло?

Низкий голос с нотками хрипотцы раздался примерно со второго этажа. Этот голос хорошо мне знаком — голос Блеза Флетчера. Должно быть опять сидел в лаборатории, хотя его комната находится ровно через стенку от неё, так что мог быть и там.

— Арли, — ответ Тревора не заставил себя долго ждать.

— Эддорли! Сука. Ты глухой или охреневший?

Либо он идиот, либо бесит и словно забывает о простых просьбах, о моем присутствии. Я же слышу эту издевательскую ноту смеха в его ответе. Можно ли убить человека только за то, что он не реагирует на твои просьбы? Наверное, можно. Тревора так точно следует. Умеет же, сволочь, выбешивать. Подскочив с дивана, я с силой вцепился в его обивку. Собственные пальцы побелели, а оскал лица усилился. Было много мыслей. Дать пощёчину, перерезать горло, отравить или же сжечь. Я не люблю людские смерти. Каждая жизнь ценная — даже, если это жизнь Тревора. И это все, что его сейчас спасает. Да и собственная усталость играет свою роль. Я изнеможён. Но при желании можно найти силы — как следует ему врезать. Конечно моя реакция его не пугает, но теперь слова были приняты к сведению.

— Прости, в общем у нас в гостях Оливер, — даже поднял ладони в защитном жесте, мол успокойся, придурок, я просто шучу. Однако спасибо, что таки исправился. Злиться меньше я не стал и Тревор справедливо решил перевести мое внимание на что-то другое. Знает черт, что я не успокоюсь просто так и бессмысленно даже пытаться говорить мне фразы об успокоении или «возьми себя в руки».

— Не поднимешься к себе?

— Пока нет.

Вопрос о собственной комнате действительно меня успокоил. И Тревор ушёл. Славно. В особняке у меня действительно была своя комната. Тихое уютное местечко недалеко от Марго. Были времена наших совместных дел. Был смысл появляться в этом доме. А потому комнату за мной закрепили, и она до сих пор остаётся моей. Не сомневаюсь, что все осталось на местах как было, однако заходить правда пока не буду. Не хочу касаться сейчас того, что со мной связано. Хочется спрятаться и сгореть.

Запустив ледяные пальцы в кудри, я только сейчас осознал где и почему оказался. И совершенно не понимал, как и куда идти дальше. Раньше я мечтал о свободе и однажды достиг ее. Но теперь она душила, наступала на пятки и не давала возможности сбежать, как когда-то. Тогда я заплатил высокую цену, чтобы казалось и в самом деле освободиться. Тогда я потерял все. Неужели я снова близок к смерти?

— Накрыли? — тихий низкий голос, что нежно окутывал слух, появился вместе с ощутимым весом рядом.

— Да.

Рядом сел Блез. Он был куда более спокойным и рассудительным, в отличие от Тревора, а потому не давил. Во всяком случае я не чувствовал давления рядом с ним. Пару лет назад мы проводили с ним много времени в лаборатории. Если бы не Блез, я бы никогда не достиг собственных высот.

— Пойдём покажу кое-что.

Без лишних слов мужчина уходит наверх. Мне явно необходимо подняться и нет смысла не доверять ему. Не знаю, что он задумал, но ради такого я готов подняться с дивана и пойти куда угодно. В данном случае на второй этаж. Третья дверь справа.

Лаборатория почти не изменилась. На столе целые системы из колб и пробирок. В ящиках библиотечного стеллажа хранились десятки веществ и реактивов. Эту лабораторию Блез собирал собственноручно. Что-то раздобыл на блошином рынке, что-то помогла достать банда, в одном из грабежей. Стеллаж они тогда полностью утащили из дома одного графа. Уж очень Флетчеру приглянулась эта система хранения с множеством мелких ящиков, да ещё и подписать их можно. Разве не идеально? Он очень любит порядок, несмотря на сферу деятельности. Были в коллекции мужчины и некоторые ученые книги. Часть награблено, часть честно куплено. Имели место быть и собственные записи. Их Блез начал вести ещё в юности, когда попал на войну. Вскоре его знания совершенствовались, а записи перестали помещаться на страницах одного блокнота.

Со всем наполнением лаборатория была опасным местом, особенно если ты не знаешь деталей процессов и не сведущ в познаниях химии. Я опасности не видел, так же, как и Блез, что уже потянулся за нужным для демонстрации веществом. Насыпав немного порошка на полностью прожжённый металлический лист от предыдущих опытов, Флетчер берет пипетку с довольно жидким раствором. Пара его капель на порошок и реакция происходит моментально. Вся смесь искрится синим пламенем. После большого снопа искр, на листе остался догорать небольшой огонек. Маленький, но манящий своими синими переливами.

— Завораживает, согласись?

И я соглашусь. Мой взгляд был прикован к фейерверку реакции от начала и до конца, пока пламя не стухло окончательно. Пусть эксперимент был не большим, но он произвел на меня должное впечатление. Блез знает, как помочь мне привести себя в порядок. И признаюсь, это сработало. Мой разум уже не такой туманный, а теперь словно появились силы. Мне стало… легче?

— Надолго ты к нам? — голос старшего вывел меня из пламенного транса и заставил сфокусироваться на собеседнике и его словах. Вопрос хороший и я знаю на него ответ. Я просто не смогу тут долго жить, как бы я не хотел того и как бы не пытался. Они работают все вместе уже несколько лет, а я? Я просто иногда захожу в гости. Так и в этот раз. Их база всего лишь перевалочный пункт, чтобы обдумать дальнейшие действия и принять, дай Бог, правильное решение.

— Не знаю. Марго звала к себе. Думаю, принять её предложение, но и здесь тоже буду появляться по возможности.

Особенно, если я действительно пропишусь у Найнтингейл. Жить с ней куда спокойнее, чем в их компании. С ними тоже знаком давно и может быть с тем же Блезом у нас куда больше общих тем, но все равно мало в том всем ощущается уюта. С ней он есть. Внутри меня.

Диалог с Блезом, как правило длится не долго. Он был немногословен. Спрашивал и говорил всегда по делу. Он был тем, с кем молчать было легко и приятно. Однако, если вопрос касался пиротехники, то бывшего военного могло прорвать на часы разговоров, чаще монологов об этом замечательном искусстве. Серьёзно, я восхищаюсь им в этом отношении. Иногда мне кажется, что кроме Флетчера никто не разбирается в огне и всех его проявлениях на таком уровне, на котором знает он. Насколько это восхищало, настолько и могло напугать — на что способен человек, владеющий столь непростыми знаниями и навыками, особенно если человек прошёл войну. Он убивал и видел смерть. И это не то же, что зарезать бедолагу в переулке. Пугало тех, кто узнавал. Порой и Тревор боялся, что Флетч что-то взорвет забавы ради, но внутренняя дисциплина не давала ему просто так играться с подобными вещами. Научив меня укрощать огонь, начал бояться уже он. Я применял знания так, как того не ожидали. И да, я творю ужасные вещи. Не секрет. Но ему не остановить меня. Радовало, что он это понимал и потому не читал моралей. Я безумен даже среди своих.

— Знаком с лисьим хвостом?

— Слышал, но сталкиваться не доводилось.

— И правильно. Едкая зараза.

Может быть и едкая, но это не остановит пиротехника от демонстрации. В конце концов ему и самому процесс химической реакции приносит некое удовольствие. Разумеется, исключительно эстетическое. Хотя…, наверное, Флетчер тоже своего рода безумец. Мания к огню не является нормой как таковой. На этот раз он дает мне повязку для защиты органов дыхания. С дымом лучше не шутить, особенно с тем, что может прожечь дыхательные пути.

Аккуратно Блез на крупку металла выливает концентрат азотной кислоты, и реакция не заставляет себя ждать. Дым постепенно поднимается от стола наверх. Бурый дым. Завораживающее зрелище. Засчет формы самого дыма и его нового окраса, вся картина действительно похожа на хвост дикой лисицы. Хитрой и смертельной. Убийственной красоты зрелище. Стоит лишь кончику этого хвоста оказаться у носа человека и можно будет попрощаться со своей способностью слышать какие-либо запахи. Как и запаха дыма от самого хвоста. Потому он в особенности опасен. Ты просто его не почувствуешь. Максимум увидишь, но пары этой заразы довольно летучие. Следствием столкновения станут: отравление, уничтожение слизистой, удушье и смерть.

Продолжать реакцию далее — опасно. И пока хвост нас не коснулся, не взирая на повязки, Блез нейтрализует реакцию обычной перекисью водорода. Мне остаётся открыть окно, чтобы все максимально выветрилось. На это необходимо время, а потому мы идем прожигать его на кухню. Выходя из комнаты, мужчина закрывает ее на ключ. Ключ при том остаётся в замочной скважине. Тяжёлая и на глухо запертая дверь не позволит дыму распространиться на особняк. Скорые смерти всей банды никто не планировал.

С затуханием реакции моя кровь лишь закипела. Во всем теле играл адреналин и сил на жизнь стало больше. Да и настроение поднялось. Во всяком случае, я уже не так сильно хочу кого-то убить со своей хандры или просто пройтись кулаком по челюсти. Только Тревору бы с радостью добавил пару ссадин. Бесит. Даже сейчас. Тот как раз сидел на кухне и слишком спокойно пил чай.

— Будешь? — крайне милая попытка с его стороны предложить мне что-либо, словно он настоящий хозяин этого дома. Как истинный джентльмен, он протягивает мне чашку отменного чая. На самом деле Трев действительно джентльмен, но лишь в отношении дам и то определенное время. Настоящий дамский угодник. Но тут он хоть как-то себя проявляет, а вот гостеприимство не его сильная черта, в отличие от Блеза. Флетчер конечно суровый мужчина, но всегда рад побыть в уюте с чашкой чая и лимонным кексом. Здесь он преображается и становится даже милым, что на первый взгляд никак не вяжется с его суровой внешностью. Ему всего лишь 30, но выглядит он явно старше свои лет. Подкрученные воском усы и густая, аккуратно подстриженная борода. Добавьте к прочему военные шрамы, что не обошли мужское лицо стороной. Он попал в дальние края совсем юношей по собственной воле и обману. И теперь уже рубцы никогда не сойдут с лица бывалого солдата.

— Если это не эрл грей, то я отказываюсь.

— Блез специально держит запас, — приятно, когда так, даже если это звучит от Тревора. Отойдя от которого, я пересел к Флетчеру.

Пить я не спешил. Сначала хотел погреть пальцы. С детства они были холодными и этот простой ритуал — греть их о чашку, помогал подумать, успокоиться. В мыслях была ситуация с моим обнаружением. Как много они знают? Как скоро доберутся до Гвен и действительно ли она смолчит обо мне? Хотя… да даже если и расскажет, они не смогут сразу меня найти. Она не знает где я, но сможет рассказать о том, как меня зовут и как я выгляжу. А вот уже это проблема. Продумать что-то дальше мне помешал Тревор со своими чертовыми мыслями вслух!

— Арли, мне известно, что случилось и что заставило тебя к нам вернуться.

— Временно, Тревор.

— Не суть, не хочешь в паб? Выпьем, отвлечемся. Что скажешь? — хоть и отвлек, но предложение было заманчивым. Стоило согласиться и на время забыть о происходящем. Где-то я даже скучал по крепкому виски, всему этому шуму толпы и родным людям рядом. Блез тоже согласился, что не удивительно. Решение я принимал не долго.

— Я согласен, но ты угощаешь.

— Уговорил, — даже не возражает, ну надо же какая щедрость. Я его разорю.

— Если собрались напиться, я с вами, — голос Маргарет слышался уставшим с лёгкой отдышкой, кажется, она только вернулась с участка. Что на этот раз или снова Томми? Собственно, не суть.

Вечерняя выпивка спустя долгое время тишины стала событием. В целом, как выяснилось, никто никуда толком не выходил в свет последние пару лет и хотелось немного принарядиться. Вечер предвещает быть роскошным.

В паб леди Маргарет наконец могла одеться как ей вольно — брюки вместо юбки идеально ложились на тонкую талию. На контрасте шла нежная блузка с рюшами, подкрепленная ремнем, а на ноги высокие гвардейские сапоги. Даже в таком виде, она выглядела утонченно. Дамский силуэт ничуть не был загрублен, скорее наоборот. И сразу менялось ее лицо, словно сияние было внутри девушки. Легкая, счастливая. Я был рад за неё.

Сам я не стоял в стороне и решил обойтись классикой — коричневые броги, охристые брюки, что также садились по моей тощей талии и простая льняная рубашка. Почти морская, с широким воротом на распашку. Строгие рубашки, как у Тревора всегда душили мне горло, а это напоминала ещё и дом. Поверх я накинул бежевый жилет с тонкой бордовой клеткой.

Эддорли и Флетчер обошлись простыми, но строгими костюмами. Под пиджак Тревор к прочему поддел жилетку и ремни с оружием. Он говорил, что пусть они и идут развеяться, но паб — это далеко не самое безопасное место, даже для них. Пьяные люди бывают весьма… заинтересованы битье морд малознакомым людям.

К нашему приходу, в пабе уже царила шумная атмосфера. Мы сразу заняли столик, пока он был свободен. Несмотря на то, что нас сюда затащил именно Тревор, мне было особое удовольствие дойти до стойки и сделать заказ. Так что, я сразу спросил у друзей, что они будут. Марго и Блез заказали себе по пинте эля, Трев выбрал джин-тоник, а я остановился на виски. Платит за всё Эддорли так что, он любезно отправил меня к бармену с парочкой купюр. Вот где, где, а у бара места уже не было. Пришлось втиснуться с краю и почти прижаться к какому-то мужчине, чтобы дотянуться и сделать заказ.

— Вы так сильно жаждете выпить? — голос раздался буквально над моим, от чего я дёрнулся. Не знаю уж кто, но сначала выпивка, потом новый собеседник. Да, знакомства с пьяными дело не хитрое. Паб — особый клуб знакомств для бедных. Причем любых знакомств — кому-то хочется найти собеседника на вечер, пожаловаться на жизнь, а кому-то найти пассию на ночь.

— В целом да. Как и моим друзьям, — как же он мне мешает. Приходится по два раза повторять каждый напиток, ничего не слышно.

— Вы там что, решили устроить спор кто быстрее напьётся?

— Бессмысленно, со мной у них нет шансов.

— Без шансов? Либо вы не пьёте, либо наоборот отменный пьяница. Сколько Вам нужно, чтобы дойти до кондиции, четверть часа? — и снова расспросы, ну как же он надоел. И кто такой любопытный? Стэнли…