Анна Эвелина Беглянка

Глава 24. Укромное место

Прошло три месяца.

Три долгих, снежных, тихих месяца. За это время Элиара успела привыкнуть к северной зиме — к её суровости и к её красоте. Она научилась различать оттенки снега: утренний был голубоватым, дневной — ослепительно-белым, вечерний — розовым от заката. Научилась топить печь так, чтобы тепла хватало на всю ночь. Научилась готовить из тех припасов, что приносил Алдан, и даже начала экспериментировать с местными травами, добавляя их в похлёбки и чаи.

Домик стал для неё не просто убежищем — он стал домом. Она знала каждую половицу, каждую трещину в стенах, каждый горшочек на полке. Она разложила книги по алфавиту, перебрала травы в кладовой, починила протекающий угол крыши. Ей нравилось заботиться об этом месте. Это давало ощущение цели то, чего ей так не хватало после побега.

Алдан приходил регулярно — раз в четыре-пять дней. Он приносил припасы, книги, новости из внешнего мира. Иногда они разговаривали о магии, о целительстве, о войне, которая всё ещё шла на южных границах. Иногда просто сидели у огня в тишине, и это молчание было уютным, не тягостным. Она привыкла к его присутствию, к его низкому голосу, к его сдержанным улыбкам, к тому, как он аккуратно вешал куртку на крюк у двери, но она всё ещё держала дистанцию. Не подпускала его слишком близко и не позволяла себе ничего большего, чем благодарность.

Он, казалось, понимал это, не давил и не требовал, просто был рядом — ровно настолько, насколько она позволяла.

Сегодня он пришёл снова. С большим мешком за плечами и странным выражением лица — более серьёзным, чем обычно, Элиара сразу это заметила.

— Что-то случилось? — спросила она, принимая мешок.

— Я кое-что узнал, — сказал он, садясь за стол. — О твоём отшельнике. Об Орине.

Элиара замерла, она рассказала Алдану об Орине ещё в их первый разговор, три месяца назад — кратко, сжато, просто упомянув, что старый дракон пожертвовал собой ради неё. С тех пор она часто вспоминала его, его глаза, его голос, его последние слова. «Живи. Отомсти за всех нас», но она не ожидала, что Алдан начнёт выяснять подробности.

— Ты искал информацию о нём? — спросила она, опускаясь на стул напротив.

— Да. — Алдан снял перчатки и положил их на стол. — После твоего рассказа меня заинтересовала одна деталь. Артефакт, который он использовал — портальный кристалл, такие артефакты были созданы больше тысячи лет назад, во времена Первой Магической войны. Их было всего несколько штук, и все они считались утерянными. Тот факт, что у старого отшельника оказался один из них, — это не случайность. Кристалл такой силы не мог просто валяться в лесу.

— Ты думаешь, он был кем-то важным?

— Я думаю, он был не просто отшельником. — Алдан достал из-за пазухи свёрнутый пергамент. — Я навёл справки. Связался с архивами Северного королевства, с историками, со старыми драконами, которые ещё помнят прошлое. Это заняло почти три месяца — старые записи разбросаны по разным хранилищам, и никто не спешит делиться информацией о южанах, но то, что я узнал... — он помолчал. — Ты должна это услышать.

Он развернул пергамент. Это была копия какого-то старого документа — судя по виду, снятая магическим способом. Пергамент был пожелтевшим, края обтрепались, но изображение сохранилось. На нём был герб: серебряный дракон на фоне гор.

— Ты узнаёшь этот герб? — спросил Алдан.

Элиара покачала головой, она плохо знала геральдику этого мира — Кайран не считал нужным учить её таким вещам.

— Это герб рода Скайримов, — сказал он. — Древнего драконьего рода, который считался вымершим уже больше ста лет. Они были не воинами, не завоевателями, они были хранителями знаний, советниками королей, магами-учёными. Их замок когда-то стоял на юге — там, где сейчас Пустоши, выжженная земля, а последним главой этого рода, по документам, был дракон по имени Орион Скайрим.

— Орион, — прошептала Элиара, и сердце её забилось быстрее. — Орин.

— Да. — Алдан кивнул. — Орин — это сокращение. Так его называли друзья или те, кто помнил его молодым.

Элиара почувствовала, как внутри что-то переворачивается. Старый отшельник, которого она встретила в лесу, был не просто драконом-изгнанником. Он был последним представителем древнего рода. Она вспомнила его лицо — покрытое морщинами, но всё ещё благородное. Вспомнила, как он держался — с достоинством, несмотря на потрёпанный плащ и сломанный посох. Да, теперь это имело смысл.

— Расскажи мне о нём, — попросила она, и её голос дрогнул. — Всё, что ты узнал.

Алдан откинулся на спинку стула и начал рассказывать. Его голос звучал ровно, но в нём чувствовалось уважение — то самое, с которым говорят о павших героях.

— Орион Скайрим родился больше двухсот лет назад, — начал он. — Его род был одним из самых уважаемых в Южном королевстве. Скайримы не были воинами — они были учёными, магами, целителями. Они верили, что знание важнее силы, а мудрость важнее власти. Их библиотека считалась величайшей на континенте, в ней хранились книги и артефакты, созданные ещё до прихода людей в этот мир, когда драконы были единственными разумными существами. Говорили, что в этой библиотеке можно было найти ответ на любой вопрос — если знать, где искать.

Орион был младшим сыном. У него было два старших брата, которые должны были унаследовать титул и земли, а Ориону досталось другое — талант к магии. Огромный, редкий, поразительный. Он мог чувствовать магические потоки, видеть скрытое, исцелять неизлечимое. Говорили, что он был одним из сильнейших магов своего поколения — возможно, сильнейшим за последние пятьсот лет.

Он много путешествовал. Изучал древние руины, собирал забытые знания, общался с драконами из других королевств и с севера, и с востока, и даже с далёких островов. Он верил, что магия должна служить миру, а не войне, что знания должны принадлежать всем, а не избранным и эта вера привела его к конфликту с собственной семьёй.

Скайримы всегда держались в стороне от политики, но времена менялись. Король Дарион — тот самый, что правит Южным королевством сейчас, — начал войну с орками. Ему нужны были союзники, солдаты, оружие и он потребовал, чтобы Скайримы предоставили ему свои знания для создания боевых артефактов — оружия, способного уничтожать целые армии.

Орион отказался...

Он сказал, что знания его рода не должны использоваться для убийства, что магия — это дар богов, а не оружие и если Скайримы согласятся, они навсегда запятнают свою честь и честь своих предков.

Его братья думали иначе. Они видели в союзе с королём возможность усилить свой род, получить земли, титулы, власть. Они назвали Ориона предателем и трусом, а потом — выдали его королю как бунтовщика, который отказывается служить короне.

— Его должны были казнить, — продолжал Алдан. — Публично, на главной площади столицы, но Орион бежал. Он использовал свою магию ту самую, которую не хотел превращать в оружие, чтобы спастись. Он ушёл в леса, в горы, туда, где его никто не мог найти. Он оставил всё — семью, имя, положение, замок, библиотеку. Всю свою жизнь и начал жизнь отшельника.

— А его семья? — спросила Элиара. — Что стало с ними?

— Через несколько лет после его исчезновения на замок Скайримов напали орки, — сказал Алдан, и его голос стал мрачнее. — Это случилось во время одного из крупных прорывов — такого же, какие Вэйдар отражает сейчас на восточных границах, но тогда орки прорвались дальше. Замок был разрушен, библиотека сожжена дотла, почти все члены рода погибли. Те, кто выжил, рассеялись по королевству, потеряли имя, титул, земли. Род Скайримов перестал существовать. — Он помолчал. — Говорят, Орион узнал об этом через несколько лет и до конца своих дней винил себя в том, что не смог их защитить, что сбежал, вместо того чтобы остаться и бороться.

Элиара молчала, по её щекам текли слёзы, но она не замечала их. Она вспоминала старого дракона — его усталые глаза, его тихий голос, его последние слова. «Я хранил его сто лет. Сто лет ждал момента, когда он пригодится». Он говорил об артефакте, но теперь она понимала, что он ждал не момента, а ждал искупления. Возможности исправить хоть что-то и спасти хоть кого-то.

— Почему он помог мне? — прошептала она, и голос её сорвался. — Почему отдал жизнь за меня? Я была ему никем. Случайной встречной в лесу. Мы даже не были знакомы.

— Я думаю, — сказал Алдан, и его голос прозвучал мягче, — он увидел в тебе то, что когда-то потерял сам. Надежду. Веру в то, что можно всё изменить. Ты сбежала от Вэйдара — от человека, который олицетворял всё, против чего он боролся, власть без мудрости, силу без милосердия. Ты разорвала связь, которую считали нерушимой. Ты выбрала свободу — как когда-то выбрал он и он решил, что ты заслуживаешь шанса, что твоя жизнь стоит больше, чем его собственная.

— Но он даже не знал меня...

— Он знал достаточно. — Алдан посмотрел ей в глаза. — Он видел твою ауру, чувствовал твой дар и слышал твою историю. Для дракона его возраста и мудрости этого было достаточно, чтобы понять, кто ты.

Слёзы текли по щекам Элиары, капали на стол, она даже не вытирала их. Она вспоминала Орина — его морщинистое лицо, его посох, его чай, его слова: «Ты сильнее, чем думаешь». Он знал, о чём говорил. Он сам прошёл через предательство — родные братья выдали его на смерть. Через потерю — вся его семья погибла, пока он прятался в лесах. Через одиночество — сто лет одинокой жизни в горах и он всё равно нашёл в себе силы помочь ей.

— Я не знала, — прошептала она. — Я ничего о нём не знала. Он был для меня просто старым драконом, который жил в лесу, а он был... он был...

— Он был героем, — закончил Алдан. — Пусть и не в том смысле, в каком это обычно понимают. Не воином, не завоевателем, но человеком, который до конца остался верен своим принципам. Который отказался использовать знания для убийства. Который сто лет хранил древний артефакт, чтобы однажды спасти чью-то жизнь. — Он протянул ей пергамент. — Это копия. Я подумал, ты захочешь сохранить её, как память.

Она взяла пергамент дрожащими руками. Герб Скайримов — серебряный дракон на фоне гор — был почти стёрт временем, но всё ещё виден.

— Спасибо, — сказала она, и голос её дрожал. — За то, что рассказал. За то, что узнал. За эти три месяца поисков.

— Он заслуживает того, чтобы о нём помнили, — ответил Алдан. — Я никогда не встречал его, но после всего, что узнал... я бы гордился знакомством с ним.

Они долго сидели молча. За окнами темнело, метель выла в горах. В очаге потрескивал огонь, отбрасывая на стены дрожащие тени.

— Знаешь, — сказала Элиара наконец, вытирая слёзы, — он говорил мне кое-что. Перед тем как умереть. Он сказал: «Отомсти за всех нас». Я тогда не поняла, что он имел в виду. Думала, он говорит о себе. О том, что Кайран его убил.

— А теперь?

— Теперь я понимаю. Он говорил о всех, кого сломала эта система. О женщинах, которых использовал Вэйдар и такие, как он. О солдатах, которые гибли в бессмысленных войнах. О его собственной семье, которую уничтожили жадность и власть. — Она подняла глаза на Алдана. — Он хотел, чтобы я что-то изменила, но я не знаю, смогу ли.

— Сможешь, — сказал Алдан твёрдо. — Ты уже меняешь этот мир. Просто тем, что ты здесь. Тем, что ты выжила. Тем, что ты не сдалась и тем, что ты помнишь его.

Она посмотрела на пергамент в своих руках. На серебряного дракона, который когда-то был символом великого рода.

— Я сохраню это, — сказала она. — И когда-нибудь, когда всё закончится, я расскажу его историю. Настоящую историю. Не так, как её записали в архивах — как историю предателя и труса, а так, как она была на самом деле. Историю героя!

Алдан кивнул.

— Это лучшее, что ты можешь сделать для него.

Она аккуратно свернула пергамент и спрятала его в книгу по целительству — ту самую, что подарил ей когда-то Кайран. Теперь эта книга хранила не только знания, но и память.

За окнами выла метель. В очаге горел огонь и где-то там, в далёких горах, дух старого дракона наконец обрёл покой.

Глава 25. Письма с юга

Весна на севере наступала медленно, неохотно, словно сама природа сомневалась, стоит ли просыпаться после долгой зимы. Снег всё ещё лежал на склонах гор — тяжёлый, слежавшийся, но с крыши домика уже капало, и этот мерный, усыпляющий звук стал привычным фоном её дней. На проталинах у тёплого ключа появились первые робкие цветы: белые, с голубыми прожилками, похожие на подснежники, но с более крупными лепестками и странным, пряным ароматом. Воздух пах талой водой, влажной землёй и чем-то сладким то ли первоцветами, то ли просто обещанием тепла. Два солнца поднимались всё выше, и их свет становился ярче, смелее, словно они тоже радовались окончанию зимы.

Элиара стояла на пороге, кутаясь в плащ, и смотрела на горы. За эти месяцы она успела полюбить этот суровый край. Он был другим — не таким, как юг. Здесь не было буйной зелени, пряных ароматов, жаркого солнца, от которого плавился камень и дрожал воздух. Здесь всё было сдержанным, строгим, минималистичным, но в этой сдержанности была своя, особая красота. Чистые, как лезвие ножа, линии гор, бескрайние снежные поля, уходящие к горизонту, прозрачный воздух, от которого кружилась голова и звенело в ушах. Здесь дышалось легче. Думалось яснее.

Она много думала об Орине. История, рассказанная Алданом, не выходила у неё из головы. Она перечитывала пергамент с гербом Скайримов снова и снова, пока не выучила каждую деталь, каждую букву старинной вязи. Серебряный дракон на фоне гор — древний символ, почти стёртый временем. Пометка архивариуса в нижнем углу: «Род угас. Последний представитель — Орион Скайрим. Местонахождение неизвестно. Считать вымершим».

«Местонахождение неизвестно», — повторяла она про себя, и от этих слов веяло такой же холодной тоской, как от северного ветра, а он был там, в лесу, всего в нескольких днях пути от замка Кайрана. Сто лет одиночества... Сто лет ожидания и он дождался — её. Случайную беглянку, которая даже не знала его настоящего имени.

Она дала себе слово, что однажды расскажет его историю. Не так, как её записали в архивах — как историю предателя и труса, отказавшегося служить короне, а так, как она была на самом деле. Историю героя, который отказался превращать знание в оружие и заплатил за это всем, что имел.

Но пока — пока она просто жила. День за днём. Шаг за шагом.

Алдан приходил, как обычно, раз в несколько дней. Она уже знала его привычки до мелочей, он всегда стучал дважды, прежде чем войти, коротко, отрывисто. Всегда вешал куртку на один и тот же крюк у двери — третий слева, самый дальний от очага. Всегда сначала проверял огонь, подбрасывал дров, если нужно, и только потом садился за стол. И всегда, всегда спрашивал, как она себя чувствует, прежде чем заговорить о делах. Это было не просто вежливостью, не пустой формальностью. Это было вниманием. Настоящим, искренним, тем, которое невозможно подделать.

Она привыкла к этим визитам. Они стали частью её жизни такой же, как восход двух солнц, как шум ветра в горах, как потрескивание дров в очаге. Когда он задерживался дольше обычного, она начинала волноваться, хотя и не признавалась в этом даже себе.

Сегодня он пришёл раньше обычного. Солнце ещё стояло высоко над горами, заливая снежные склоны золотистым светом, а он уже возник на пороге — запыхавшийся, с тёмным выражением лица. Снег на его плечах ещё не растаял, а в волосах запутались ледяные кристаллы и по его глазам — серебряным, с вертикальным зрачком, она сразу поняла, что что-то случилось, что-то серьёзное, что заставило его прийти не по расписанию.

— Что такое? — спросила она, отступая от двери и пропуская его внутрь. В груди уже зарождалось знакомое чувство тревоги то самое, которое она испытывала каждый раз, когда в замке Кайрана случалось что-то плохое.

— Письмо, — сказал он, и одного этого слова было достаточно, чтобы у неё похолодели пальцы. Он достал из-за пазухи свёрнутый пергамент, запечатанный тёмно-золотым воском. — Из Южного королевства от Вэйдара.

Элиара почувствовала, как сердце ухнуло вниз, в какую-то ледяную пустоту. Она не хотела прикасаться к этому письму, оно было как ядовитая змея, даже просто находиться рядом с ним было опасно. Один вид этой печати — чёрный дракон на золотом поле, герб рода Вэйдар, вызвал у неё приступ тошноты. Она слишком хорошо помнила этот герб. Он был повсюду в замке на знамёнах, на доспехах, на перстне Кайрана. Он был символом власти, которая когда-то казалась защитой, а теперь — угрозой.

— Что ему нужно? — спросила она, и её голос прозвучал сухо, напряжённо, словно она выдавливала слова через силу.

— Он требует вернуть тебя, — сказал Алдан. Он не стал смягчать формулировки, и она была ему за это благодарна. — Это официальное послание, адресованное лично королюЭйнару. Копия пришла мне как командующему северной армией. Вэйдар утверждает, что ты была похищена с помощью запрещённой магии и незаконно удерживаешься на территории Северного королевства. Он требует твоего немедленного возвращения и грозит... — он сделал паузу, подбирая слово, — последствиями.

— Последствиями? — она горько усмехнулась. — Он угрожает войной?

— Прямо не говорит. Дипломатический язык, обтекаемые формулировки — результат долгой работы королевских писцов, но между строк читается именно это. Если Северное королевство не вернёт его жену, он будет вынужден «принять меры для защиты своей семьи и чести», а честь для Вэйдара — это всё. Ради неё он готов развязать войну.

Алдан положил письмо на стол — аккуратно, словно оно могло взорваться, Элиара даже не взглянула на него. Она смотрела в огонь, и в голове крутились слова: «его жена», «вернуть», «последствия».

— Король Эйнар пока не дал ответа, — продолжил Алдан. — Он хочет знать твою версию событий. Он не из тех, кто принимает решения под давлением, особенно под давлением южан, но если Вэйдар продолжит давить, если подключит дипломатические каналы, если найдёт союзников среди северной знати... ситуация может стать опасной.

— Я не вернусь, — перебила она. Голос её был тихим, но в нём звенела сталь. — Я скорее умру, чем вернусь к нему. Лучше замёрзнуть в снежном поле, чем снова оказаться в той клетке. Я не преувеличиваю, Алдан. Я говорю серьёзно.

— Я знаю. — Он посмотрел ей в глаза, и в его взгляде она увидела ту же решимость, что и всегда. Ту же спокойную, неколебимую уверенность. — И я не собираюсь тебя возвращать. Я обещал тебе безопасность, когда ты только появилась на пороге этого дома, и я сдержу слово, но ты должна понимать, что ситуация становится серьёзной. То, что начиналось как твой личный побег, теперь превращается в политический конфликт и Вэйдар... он не остановится. Я знаю таких людей. Он будет писать снова и снова. Он может попытаться приехать лично, хотя это было бы нарушением всех договоров и прямым вызовом королю Эйнару. Или послать шпионов — маленький отряд, который попытается похитить тебя и переправить через границу. Или нанять кого-то, кто сделает это за него.

— Или сделать что-то ещё, — тихо добавила она.

— Да. Что-то, чего мы не можем предвидеть. — Он помолчал. — Я знаю Вэйдара. Мы никогда не встречались лично, слава богам, но я изучал его тактику. Все генералы изучают тактику друг друга — это часть нашей работы. Он не из тех, кто сдаётся. Он не из тех, кто прощает и он не из тех, кто забывает. Он будет искать тебя, пока не найдёт. Или пока кто-то не остановит его.

Элиара медленно опустилась на стул. Ей вдруг стало холодно, несмотря на огонь в очаге, несмотря на тёплый плащ, несмотря на весеннее солнце за окном. Холод шёл изнутри, из самой глубины души. Она думала, что, попав на север, окажется в безопасности, что граница, другие законы, покровительство Алдана защитят её, но Кайран не признавал границ. Он не признавал законов. Он признавал только свою волю и свою власть.

— Что мне делать? — спросила она тихо. В этом вопросе не было жалости к себе — только усталость.

— Оставаться здесь. Пока что это самое безопасное место во всём Северном королевстве. Этот дом защищён древней магией моего рода — ты, наверное, заметила, что метель никогда не подходит слишком близко, а дикие звери обходят его стороной, словно чувствуют невидимую стену. Вэйдар не сможет найти тебя здесь, пока я этого не захочу. — Он помолчал. — Но я не могу держать тебя взаперти вечно. Я не хочу, чтобы этот дом стал для тебя второй клеткой, пусть и более удобной.

— Я не хочу прятаться всю жизнь, — сказала она. — Я уже пряталась, в замке Кайрана я пряталась от правды, делая вид, что всё хорошо, в лесу я пряталась от погони, вздрагивая от каждого шороха. Здесь я прячусь от прошлого. Я устала прятаться, Алдан. Я хочу жить.

— Я знаю, поэтому я и пришёл к тебе. Не просто чтобы сообщить о письме, а чтобы спросить: чего ты хочешь? Какой ты видишь свою жизнь здесь, на севере? Если ты хочешь просто жить в этом доме — я не против. Он твой настолько же, насколько мой. Если хочешь перебраться в столицу — я помогу, найду жильё, обеспечу защиту. Если хочешь работать целительницей — в столице есть королевская лечебница, где всегда нужны опытные маги. Лучшая на всём континенте, между прочим. Если хочешь...

— Я хочу быть свободной, — перебила она. — Не прятаться и не бояться, не вздрагивать при каждом звуке, думая, что это он и не просыпаться по ночам в холодном поту, потому что мне приснился его голос. Я хочу жить, Алдан. По-настоящему жить, а не существовать в ожидании, пока прошлое меня настигнет.