Полная версия:
Анна Эвелина Беглянка
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
— Вперёд! — Орин схватил её за руку и потащил за собой.
Пещера появилась внезапно — тёмный провал в скале, почти невидимый из-за выступа. Они нырнули внутрь за мгновение до того, как над ущельем пронёсся дракон. Элиара прижалась к холодному камню, затаив дыхание. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно на всё ущелье.
Драконы кружили над ущельем, их были десятки — она слышала хлопанье крыльев со всех сторон. Тени мелькали по стенам, рёв отражался от скал и множился, создавая оглушительную какофонию. Целая армия, тридцать драконов во главе с самим генералом.
Огромный чёрный силуэт, который она узнала бы из тысячи или даже из миллиона. Силуэт, который когда-то заставлял её сердце биться быстрее от любви, а теперь — от страха.
Кайран...
Он летел первым, как всегда. Прокладывал путь. Его рёв был самым громким, самым яростным. Он звал её — она чувствовала это, не словами, а чем-то более глубоким. Эхом разорванной связи, которая всё ещё отзывалась в груди, словно затихающий звон разбитого колокола.
Орин стоял рядом, положив руку ей на плечо. От его ладони исходило странное, глушащее тепло, он скрывал её присутствие своей древней магией, окутывая их обоих невидимым коконом. Драконы покружили над ущельем, обшарили каждый выступ, каждый камень. Один из них даже заглянул в пещеру — его глаз, огромный и золотой, мелькнул в проёме, но ничего не заметил, или Орин сделал так, что он ничего не заметил.
— Ушли, — тихо сказал старый дракон, убирая руку с её плеча. — Полетели дальше по ущелью, ищут в другой стороне, но они вернутся. У нас есть немного времени, идём. Пещера выведет нас прямо к перевалу.
Они двинулись вглубь, пещера оказалась не просто гротом — это была целая сеть подземных ходов, тянущихся сквозь гору, созданных миллионы лет назад подземной рекой. Орин шёл уверенно, освещая путь слабым светом своего посоха, кристалл на его навершии испускал мягкое серебристое сияние. Элиара следовала за ним, и с каждым шагом надежда крепла. Они пробирались через узкие лазы, где приходилось ползти на четвереньках, переходили подземные ручьи с ледяной водой, карабкались по гладким камням. Время текло незаметно, и в этой темноте, нарушаемой только светом посоха, Элиара почти забыла о погоне.
Наконец впереди забрезжил свет — сначала слабый, как далёкая звезда, потом всё ярче. Выход! Они выбрались наружу.
Перед ними расстилалось заснеженное плато — белое, нетронутое, сияющее в свете двух лун. Вдалеке, на расстоянии нескольких сотен метров, виднелся пограничный столб — каменный обелиск с гербом Северного королевства, серебряная снежинка на синем поле. Снег вокруг него был нетронут — ни следов, ни троп.
— Граница, — выдохнула Элиара, и её голос дрогнул от надежды. — Мы дошли.
— Почти, — сказал Орин, и в его голосе она услышала сдержанную радость. — Осталось пересечь плато, идём, нужно спешить.
Они "побежали" через снежное поле. Идти было трудно — снег доходил до колен, а местами и выше, скрывая под собой острые камни. Элиара выбилась из сил, дыхание сбивалось, ноги дрожали от напряжения, но она продолжала идти, потому что остановиться означало умереть. Пограничный столб был всё ближе — она уже видела резные узоры на камне, видела, как серебряная снежинка на гербе искрится в лунном свете, ещё немного, ещё чуть-чуть и в этот момент небо над ними потемнело...
Драконы спикировали с вершины горы, они ждали именно здесь, у выхода из пещеры, зная, что беглецы будут пробираться к границе. Их было тридцать — целая армия, три десятка огромных крылатых тварей, заслонивших собой луны и звёзды. Их тени упали на снег, накрывая плато, и воздух наполнился хлопаньем крыльев, а впереди летел он — огромный чёрный дракон с золотыми глазами, сверкающими в темноте, как два раскалённых угля.
Кайран...
Он заметил её сразу, даже в темноте, даже среди снега, даже на расстоянии в несколько сотен метров — он увидел её. Маленькая фигурка в тёмном плаще, бегущая к границе. Его жена! Его Элиара! Он узнал её мгновенно — по движению, по силуэту, по тому, как она прижимала к груди потрёпанную сумку и по эху разорванной связи, которая всё ещё отзывалась в его груди слабой, умирающей пульсацией.
Их глаза встретились лишь на мгновение, но она почувствовала этот взгляд. Тяжёлый, прожигающий, полный ярости и боли. В нём было всё и гнев за её побег, и страх её потерять, и что-то ещё — может быть, отчаяние, но он не бросился за ней сразу. Генерал Вэйдар был стратегом, а стратег никогда не действует импульсивно. Он знал, что сначала нужно разобраться с угрозой, а потом — с добычей. Старый дракон, что бежал рядом с ней, был опасен. Кайран не знал его, но чувствовал его силу — древнюю, угасающую, но всё ещё смертоносную, как пламя догорающего костра. Если он бросится за Элиарой, старик ударит в спину. Поэтому сначала — дракон, а она никуда не денется, ей некуда бежать. До границы ещё далеко, а за её спиной — тридцать боевых драконов, лучших воинов Южного королевства.
Он отдал короткий приказ — резкий, отрывистый и его армия ринулась вниз.
— Беги! — крикнул Орин, и в его голосе прозвучало отчаяние, какого она не слышала раньше. — Беги к границе, я их задержу!
— Я не оставлю тебя!
— Беги, или мы оба погибнем! Если ты не перейдёшь границу, всё будет напрасно! Моя жизнь, твой побег, всё!
Он оттолкнул её с неожиданной силой и вышел вперёд, навстречу пикирующим драконам. Его тело начало меняться — старая кожа пошла рябью, кости захрустели, перестраиваясь с жутким, влажным звуком. Он трансформировался в дракона.
Это был старый дракон — его чешуя, когда-то, вероятно серебристая, теперь была тусклой, покрытой шрамами и проплешинами от старых ран. Крылья были порваны в нескольких местах, видно было, что он не летал уже много лет, а может и десятилетий, но он был огромен — даже больше Кайрана, и в его глазах, светло-серых, почти прозрачных, горел огонь. Огонь последней битвы... Огонь, который зажигается только тогда, когда терять уже нечего...
Он взмыл в небо — тяжело, с трудом, превозмогая боль в старых костях, и преградил путь отряду.
Элиара побежала. Она не хотела бежать, каждая частица её существа кричала: «Вернись! Помоги ему!», но она понимала, что если она останется, всё будет напрасно. Его жертва будет напрасной, поэтому она бежала через снег, проваливаясь по колено, и каждый шаг давался с трудом. Слёзы текли по щекам и замерзали на ветру.
За спиной начался бой. Драконий рёв — оглушительный, многоголосый, от которого дрожала земля. Треск пламени, Орин изрыгал огонь, слабее, чем в молодости, но всё ещё смертоносный. Лязг когтей, он врезался в строй врагов, разрывая одного, сбивая хвостом другого. Он сражался один против тридцати, старый воин в последнем бою. Он принимал удары, которые должны были убить его сразу, но каким-то чудом, какой-то древней магией продолжал сражаться. Кровь капала с его ран на снег, окрашивая его в алый цвет.
Кайран не вступал в бой. Он парил над схваткой, огромный чёрный дракон, и наблюдал. Его золотые глаза были прикованы не к старому дракону, он смотрел туда, где по снежному полю бежала маленькая фигурка. Она приближалась к границе медленно, слишком медленно, но он успеет. Он знал, что успеет. Сначала — старик. Потом — она.
Орин продержался несколько минут, потом сразу пятеро драконов набросились на него одновременно и он начал падать. Его левое крыло было разорвано в клочья, из бока хлестала кровь, дыхание вырывалось с хрипом. Он рухнул на снег в нескольких десятках метров от пограничного столба, подняв тучу снежной пыли. Трансформировался обратно в человека — окровавленного, израненного, но всё ещё живого. Его грудь тяжело вздымалась, седые волосы разметались по снегу, окрашенные кровью.
Кайран приземлился рядом с ним — легко, почти беззвучно. Трансформировался в человека. Даже не взглянув на поверженного старика, он поднял глаза и посмотрел туда, где в снегу, выбиваясь из последних сил, бежала Элиара. Она была уже близко, слишком близко к границе. Меньше ста метров отделяло её от свободы.
Он сделал шаг в её сторону и в этот момент Орин рассмеялся.
Смех был тихим, хриплым, булькающим — умирающий старик смеялся в лицо генералу, самому могущественному дракону Южного королевства и в этом смехе не было ни страха, ни отчаяния, только торжество.
— Ты опоздал, Вэйдар, — прошептал он, и кровь запузырилась на его губах.
Кайран резко обернулся, его глаза расширились. Орин уже достал из складок своего разорванного плаща артефакт — небольшой кристалл, оправленный в серебро, древнюю работу, которой было не меньше тысячи лет. Такие артефакты создавали ещё первые маги, когда мир был молод, а драконы только учились летать. Кристалл пульсировал мягким голубым светом, и этот свет становился всё ярче, всё ослепительнее, разгоняя ночную тьму.
— Откуда у тебя... — начал Кайран, делая шаг назад.
— Я хранил его сто лет, — прошептал Орин, и его голос был едва слышен сквозь шум ветра. — Сто лет ждал момента, когда он пригодится. Когда я смогу искупить всё, что сделал и вот этот момент настал.
Кайран бросился к нему, выхватывая меч, но было поздно. Орин сжал кристалл в ладони и пространство вокруг него задрожало, как нагретый воздух над костром. Прямо в снегу, в нескольких шагах от Элиары, открылся портал — мерцающий, переливающийся, похожий на вертикальное озеро жидкого серебра. От него исходило тепло и свет, и снег вокруг начал таять.
— Нет! — Кайран взмахнул мечом, но Орин уже швырнул кристалл.
Портал метнулся к Элиаре, расширяясь, засасывая снег и воздух. Невидимая сила подхватила её, потянула, увлекла за собой. Она обернулась и их глаза встретились в последний раз. В его взгляде была ярость, боль и что-то ещё — может быть отчаяние от того, что он снова её теряет. В её — слёзы, замёрзшие на щеках, и решимость. И прощание... Она перевела взгляд...
— Прощай, девочка, — прошептал Орин, и его голос прозвучал в её голове, как благословение. — Живи. Отомсти за всех нас.
Меч Кайрана опустился. Кровь старого дракона обагрила снег — ярко-алая на белом, словно последний цветок, распустившийся зимой.
Элиара закричала, крик вырвался из самой глубины души — крик боли, потери, ярости, но крик оборвался — портал сомкнулся вокруг неё, и мир исчез.
Последнее, что она видела как старый дракон лежит на снегу, и его глаза светло-серые, почти прозрачные, закрываются навсегда, а над ним стоит чёрный генерал, и на его мече — кровь. Кровь того, кто пожертвовал собой ради неё. Того, кто дал ей шанс.
Кайран стоял над телом Орина и смотрел на то место, где только что была его жена. Пустота... Только снег и мерцающие искры закрывшегося портала, которые медленно гасли в морозном воздухе.
Она ушла, снова ушла и прямо у него из-под носа, в последний момент.
Он поднял голову к небу и закричал. Этот дикий крик вырвался из его груди — не человеческий, драконий, полный древней, первобытной ярости. Его рёв разнёсся над горами, отражаясь от скал и ущелий, осыпая снег с пиков гор, и тридцать драконов вокруг притихли, опустив головы. Это был не боевой клич. Это был крик поражения, крик того, кто потерял всё.
А потом — тишина, холод и снег.
Очень много снега.
Глава 21. Снег по пояс
Северное королевство, неизвестная местность
Портал выбросил её в снег...
Это случилось так внезапно, что она даже не успела испугаться. Одно мгновение и мир вокруг изменился. Вместо ночного неба над плато, вместо лунного света и пограничного столба — ослепительная белизна. Дневной свет — яркий, режущий глаза, отражающийся от бескрайнего снежного поля и холод, такой холод, какого она никогда не чувствовала раньше. Он пробирался под плащ, под одежду, под кожу, прямиком в кости, словно сама смерть дышала ей в спину. Её зубы застучали, дыхание перехватило, и она закашлялась, втянув ледяной воздух, который обжигал горло.
Элиара попыталась вдохнуть и не смогла. Снег был повсюду. Она провалилась в него по пояс, как в ледяную могилу. Руки ушли в снег по плечи, ноги не чувствовали опоры — под снегом была пустота и она висела в ней, беспомощная, как муха в паутине. Белое, пушистое, обманчиво красивое, оно обжигало холодом, проникало в рукава, за шиворот, в сапоги. Несколько секунд она просто лежала, оглушённая переходом, пытаясь понять, где находится. Голова кружилась, перед глазами плыли цветные пятна, слезы не успевали стекать замерзая на ресницах. В ушах всё ещё звучал крик — её собственный, оборванный порталом, или крик Кайрана, или последние слова Орина?
«Живи. Отомсти за всех нас».
Она сжала зубы — да так, что челюсть заныла, и заставила себя подняться. Снег был глубоким и каждый шаг давался с чудовищным трудом. Она вытаскивала себя из сугроба, шагала, проваливалась снова и всё по новой. Ноги быстро намокли и замёрзли. Пальцы на обеих руках онемели и покраснели, перчаток она не взяла, о чём она ещё раз горько пожалела через несколько минут после выхода из портала. Она попыталась согреть руки дыханием, подула на них, но это почти не помогало. Ветер здесь был другим не горным, порывистым, завывающим в ущельях, а ровным, пронизывающим, ледяным. Таким, какой бывает только на открытых пространствах далеко на севере. Он дул постоянно, не ослабевая, и от него негде было укрыться.
Она огляделась, прикрывая глаза ладонью от слепящего света. Вокруг, насколько хватало глаз, простиралось снежное поле — бескрайнее, ровное, без единого ориентира. Ни деревьев, ни скал, ни признаков жизни. Только снег, снег и снег, уходящий к горизонту, где он сливался с бледным небом, а вдалеке, у самого горизонта, виднелись горы — острые, заснеженные, с ледяными шапками на вершинах. Они были выше, чем те, что она миновала на юге. Выше и величественнее, и их склоны сверкали на солнце, как алмазы. Два солнца — золотое и серебряное — висели в небе, но здесь, на севере, их свет казался бледным и не давал тепла. Они словно отдалились от земли, оставив её во власти вечной зимы.
Она была одна, совершенно одна в ледяной пустыне.
Элиара постояла несколько секунд, пытаясь унять дрожь, охватившую всё тело. Сумка всё ещё висела у неё на плече — чудом не потерялась при переходе, ремень врезался в плечо. Она проверила её содержимое, расстегнув замёрзшими пальцами: огниво в водонепроницаемом мешочке, спасибо предусмотрительной Ирэн, фляга с водой, правда вода замёрзла и превратилась в лёд — бесполезно, остатки хлеба и сыра, хоть что-то, нож в ножнах и книга по целительству — та самая, что подарил Кайран. Она провела по ней пальцами и убрала обратно. Всё на месте.
Она двинулась вперёд, сама не зная куда. Просто вперёд — потому что стоять на месте означало замёрзнуть насмерть. Идти было тяжело и каждый шаг отнимал последние силы. Она вспотела, несмотря на холод, и это было плохо, пот замерзал на коже ледяной коркой, которая только усиливала холод. Плащ, когда-то тёплый и уютный, подбитый серебристым мехом, теперь казался бесполезной тряпкой. Ветер пробирался под него, задувал в рукава, леденил шею, выстуживал последнее тепло. Её волосы, выбившиеся из-под капюшона, покрылись инеем и стали жёсткими, как проволока.
В голове билась одна мысль: «Я выжила, перешла границу и свободна!», но свобода сейчас казалась насмешкой, жестокой шуткой судьбы. Какой смысл в свободе, если она замёрзнет здесь, в этой ледяной пустыне? Если её тело никто никогда не найдёт — заметёт снегом, и она станет частью этого белого безмолвия? Если Кайран так и не узнает, что она погибла — будет искать её вечно, сходить с ума от неизвестности?
Она шла, проваливаясь в снег, и мысли крутились в голове, как заезженная пластинка. Орин... Его последние слова, его жертва. Он умер ради неё, он отдал свою жизнь, свою древнюю магию, свой артефакт, который хранил сто лет, всё ради того, чтобы она спаслась. Он верил в неё. Он сказал, что она сильнее, чем думает и если она сейчас сдастся, если просто ляжет в снег и закроет глаза, его жертва будет напрасной, смерть будет бессмысленной,а она не могла этого допустить.
«Ты сильнее, чем думаешь», — сказал он ей тогда, в сторожке, у огня.
— Я сильнее, — прошептала она вслух, и слова застыли в воздухе облачком пара. — Я сильнее! Я выжила в детдоме! Я выжила в Москве! Я выжила в мире драконов! Я разорвала нерушимую связь, которую никто не мог разорвать и исцелила безнадёжных! Я выживу и здесь!
И она пошла дальше...
Сколько времени она шла — она не знала. Минуты? Часы? Здесь, на бескрайнем снежном поле, время текло иначе. Два солнца медленно ползли по небу, но тени почти не двигались. Она потеряла счёт шагам, перестала чувствовать ноги. Они онемели, превратились в деревянные колоды, которые просто двигались вперёд по инерции. Она уже не чувствовала холода, только тупую, ноющую боль в мышцах, которая постепенно сменялась опасным теплом. Она знала, что это плохой знак, так бывает, когда организм начинает сдаваться.
Лицо обветрилось, губы потрескались до крови, которая застывала на подбородке. Она хотела пить — мучительно, до спазмов в горле, — но фляга замёрзла и превратилась в бесполезный кусок льда. Она хотела есть — в желудке урчало от голода, — но не могла заставить себя остановиться, чтобы достать хлеб из сумки, остановка означала смерть и вдруг, когда надежда уже почти покинула её, когда ноги подкашивались, а зрение затуманилось, она увидела домик.
Маленький, деревянный, почти занесённый снегом, он прятался в ложбине между двумя холмами, словно стесняясь своей скромности. Из трубы не шёл дым, окна были тёмными, но это была постройка. Рукотворная, живая и настоящая. У неё была крыша, были стены, была дверь и это означало, что кто-то здесь живёт, или жил когда-то.
Элиара почувствовала, как сердце забилось быстрее. Второе дыхание открылось откуда-то из глубины. Она побежала, насколько можно бежать по пояс в снегу, спотыкаясь, падая, снова поднимаясь. Снег набивался в рукава, за шиворот, в сапоги, но она не обращала внимания. Домик был всё ближе.
— Эй! — закричала она, и её голос прозвучал хрипло, сорванно, почти нечеловечески. — Есть здесь кто-нибудь?! Помогите!
Никто не ответил, только ветер свистел в ответ, завывая над снежным полем, но дверь была не заперта. Элиара толкнула её, сначала осторожно, потом сильнее, навалившись всем телом, и вошла внутрь, едва не упав на пол.
Внутри было темно, холодно, но сухо и главное не было ветра. Никого, маленькая комната с очагом, сложенным из речных камней. Грубый деревянный стол, покрытый тонким слоем пыли. Пара стульев. Лежанка, застеленная толстым меховым одеялом серым, с серебристым отливом. Полки с какими-то банками и мешочками. У очага аккуратно сложенные дрова, как будто хозяин приготовил их для следующего раза. Всё чисто, прибрано, словно хозяин только что вышел и вот-вот вернётся. Над очагом висел котелок, а на стене — пучок сушёных трав, от которых исходил слабый, горьковатый аромат.
— Эй? — снова позвала она, но голос сорвался. Тишина...
Дрожащими руками она сняла сумку, бросила её на пол. Опустилась на колени перед очагом. Попыталась развести огонь, но пальцы не слушались, закоченели до такой степени, что она едва могла их согнуть. Она дула на них, пыталась согреть дыханием, растирала друг о друга, но они всё равно дрожали, красные и распухшие. Она нашла огниво в сумке маленькое, но надёжное, в водонепроницаемом мешочке, и после нескольких мучительных попыток высекла искру. Трут, лежавший рядом с дровами, затлел, потом вспыхнул оранжевым. Она поднесла его к дровам, молясь всем богам этого мира и старым, и новым,и через несколько минут в очаге запылал огонь. Тёплый, живой, настоящий. Оранжевые языки пламени заплясали на поленьях, отбрасывая на стены дрожащие тени.
Элиара протянула к нему руки и чуть не заплакала от облегчения. Слёзы всё-таки потекли — горячие, они прокладывали дорожки по обветренным щекам и капали на каменный пол. Она не вытирала их.
Потом она села на лежанку, закуталась в меховое одеяло, пахнущее хвоей и чем-то ещё — терпким, мужским, — и обхватила колени руками. Дрожь постепенно утихала, уступая место слабости. Она была жива. Она спаслась. Но что теперь? Куда идти? Кто живёт в этом доме? И когда вернётся хозяин?
Мысли путались. Орин. Кайран. Замок. Ирэн. Бран. Всё это осталось где-то там, за горами, за порталом, в другой жизни, а здесь — только снег, тишина и этот дом.
Она не заметила, как заснула. Просто провалилась в темноту без снов, без видений, без страха.
Пробуждение было резким.
Что-то изменилось в воздухе, какая-то вибрация низкая, утробная, от которой дрожали стены и звенела посуда на полках. Котелок над очагом качнулся, звякнув о крюк. Элиара вскочила, всё ещё одурманенная сном, всё ещё закутанная в меховое одеяло. Огонь в очаге почти погас, только угли тлели красным, испуская слабое тепло. В комнате было сумрачно — снаружи, кажется, уже темнело. Она не знала, сколько времени прошло. Час? Два? Весь день? Или больше?
Вибрация усилилась, она чувствовала её всем телом — глухой, ритмичный гул, как будто что-то огромное приближалось. Земля под ногами дрожала, и с потолка сыпалась мелкая пыль. Это было похоже на поступь гигантского зверя, или на взмахи огромных крыльев.
Элиара сбросила одеяло и бросилась к двери. Сердце колотилось где-то в горле, она не знала, кто это, друг или враг, но прятаться было негде. Если это враг, он найдёт её в любом случае. Она схватилась за ручку...
И дверь распахнулась сама.
На пороге стоял мужчина.
Высокий, очень высокий, ей пришлось задрать голову, чтобы увидеть его лицо. Он возвышался над ней, как скала, и его тень накрыла её целиком. Плечи широкие, фигура мощная, но не грузная — фигура воина, привыкшего к доспехам и оружию, привыкшего сражаться и побеждать. Одет в простую меховую куртку поверх светлой рубашки, на ногах высокие сапоги из мягкой кожи. Длинные пепельно-светлые волосы, почти белые, как снег, были собраны в низкий хвост, перехваченный простой серебряной заколкой. В них запутались снежинки — настоящие снежинки, которые не таяли даже в тепле дома, словно холод был частью его природы.
Лицо суровое, но не жестокое: высокий лоб, прямые брови, твёрдая линия челюсти, нос с лёгкой горбинкой — след давнего перелома, который так и не был вправлен до конца. Кожа смуглая, обветренная северными ветрами, такая бывает у тех, кто проводит много времени в горах. На левой скуле — тонкий белёсый шрам, едва заметный. Ему было, наверное, чуть за тридцать, но во взгляде чувствовалась древняя мудрость.
Но глаза... Серебряные, с вертикальным зрачком. Светлые, как лёд, как замёрзшее озеро в лунную ночь, но в их глубине горело странное, неожиданное тепло. Глаза дракона, очень большого и очень сильного дракона.
Он смотрел на неё и в его взгляде не было ни враждебности, ни удивления. Только спокойное, оценивающее внимание. Так смотрят на неожиданную находку, которая требует объяснения, но не представляет угрозы.
Элиара отшатнулась, сделала шаг назад. Сердце заколотилось где-то в горле. Рука дёрнулась к поясу, где должен был висеть нож, но она забыла его на лежанке, под одеялом.
— Кто ты? — выдохнула она, и её голос прозвучал тонко, испуганно.
Незнакомец шагнул в дом, и дверь за ним закрылась сама то ли порывом ветра, то ли магией. Он отряхнул снег с плеч, стянул перчатки и только потом ответил:
— Это я должен спросить. Ты в моём доме.
Глава 22. Незнакомец
Элиара отшатнулась ещё на шаг, уперлась спиной в край стола. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь пульсацией в висках, в кончиках пальцев, в животе. Она безотчётно искала взглядом нож, оставленный на лежанке, под меховым одеялом, но достать его сейчас означало бы сделать шаг к незнакомцу, а на это она была не способна. Её тело словно оцепенело, прикованное к месту древним, животным страхом.
Он был огромен, не просто высок, он заполнял собой всё пространство маленького домика, делая его ещё меньше, чем он был. Его присутствие было таким же ощутимым, как холод за стенами, как ветер, бьющийся в ставни снаружи. От него исходила сила та самая, что заставляла дрожать землю при его приближении, та самая, что низким, утробным гулом отдавалась в костях и в то же время он не делал ничего угрожающего. Просто стоял у двери, стряхивая снег с плеч, и смотрел на неё. Спокойно. Внимательно. Без враждебности.
Элиара могла поклясться, что воздух вокруг него был холоднее, чем в остальной комнате. Словно сама зима следовала за ним по пятам, словно он принёс с собой частицу ледяной пустыни, что простиралась за стенами этого дома.
— Я... — она облизала пересохшие, потрескавшиеся губы и почувствовала вкус крови. Голос её прозвучал хрипло, надтреснуто. — Я не знала, что здесь кто-то живёт, дверь была не заперта. Я думала, дом пустой. Простите, я сейчас уйду.
Она дёрнулась к лежанке, чтобы схватить сумку и нож, но незнакомец преградил ей путь не грубо, не агрессивно, просто сместился на полшага в сторону. Его движения были плавными, текучими, как у крупного хищника, который не хочет напугать, но и не собирается уступать дорогу. В этом движении чувствовалась огромная, сдерживаемая мощь, как у спящего вулкана.
