Андрей Владимирович Музыченко Междумирец: гнев

Глава седьмая

Встав ранним утром, а именно в четыре часа, Мерион полностью подготовился к предстоящему поражению. За утро он намеренно потратил кучу маны, чтобы ослабнуть физически. Он был намерен бить в полную силу, чтобы ни один «сенсор» не смог обвинить его, Мериона, в том, что он сдерживается. Поэтому он принял решение эту самую полную силу сократить.

Помимо траты маны, он до и после пробуждения ничего не съел, что заметно снизило его когнитивные функции и физический потенциал.

Его движения были замедленными, мысли путались, а привычная острота восприятия притупилась. Каждый шаг давался с трудом, словно он тащил за собой невидимый груз. Зеркало отражало бледное, осунувшееся лицо с тёмными кругами под глазами, но Мерион лишь усмехнулся этому зрелищу. Это было именно то, что ему нужно. Чем более жалким он будет выглядеть, тем меньше подозрений вызовет его «неожиданное» поражение. Он даже не стал приводить в порядок свои растрёпанные волосы, позволяя им торчать во все стороны, добавляя образу неряшливости.

Он вышел из своего дома, пошатываясь, и направился к академии. Каждый шаг отдавался тупой болью в висках, а желудок сводило от голода. Но Мерион игнорировал эти ощущения, сосредоточившись на своей цели. Он должен был выглядеть убедительно, чтобы никто не усомнился в его искренности. Никто не должен был догадаться, что за этим поражением скрывается не слабость, а хладнокровный расчёт. Он был готов к тому, что его будут жалеть, осуждать, возможно, даже смеяться над ним. Но это была цена, которую он был готов заплатить за свою свободу. Свободу от ожиданий, от бремени непобедимости, от постоянного давления. Сегодня он сбросит этот груз, пусть и таким необычным способом.

Зайдя в огромную прихожую, Мерион был слегка ошеломлён тем, что она была полностью забита студентами, жаждущими битвы между себе подобными. Глупо было, конечно, ожидать другого, однако во впечатлении Мериона укрепилось, будто этот зал настолько огромен, что даже если вся академия соберётся в нём, стены останутся нетронутыми.

Толпа гудела, словно растревоженный улей, и каждый звук, каждый вздох казался Мериону усиленным, искажённым. Он чувствовал на себе десятки взглядов, оценивающих, любопытных, предвкушающих. Некоторые были полны сочувствия, другие — презрения, но большинство просто жаждали зрелища. Он знал, что его нынешнее состояние — идеальная приманка для таких глаз. Чем больше они видели его слабость, тем сильнее будет их удивление, когда эта слабость окажется лишь маской. Нет, ну о чём он только думает?

Пробравшись сквозь толпу, — Мерион пытался проходить как можно более незаметно, — он увидел троицу людей в строгих деловых костюмах, стоящих у подножия огромной лестницы, раздваивающейся по пути на второй и нижний этажи. Это были две девушки и один парень. У девушки посередине был в руках планшет.

— Прошу прощения, — сказал Мерион, подойдя к девушке с планшетом. — Дело в том, что я — участник. Куда мне идти?

— Спускайтесь ниже, — вежливо сказала девушка, указывая на одну из боковых лестниц вниз. — По пути к арене будет разветвление. Вам — направо. Дальше по коридору будет дверь, мимо не пройдёте. Заходите в неё.

Мерион поблагодарил и пошёл к лестнице.

Спуск по ступеням казался бесконечным, каждый шаг отдавался эхом как в его голове, так и в самом деле, смешиваясь с затихающим гулом толпы. Его собственное тело, казалось, было чужим, непослушным инструментом, который он вынужден был использовать для величайшей актёрской игры. Боль в висках пульсировала в такт его сердцу, а пустота в желудке становилась всё более ощутимой. Но это было лишь фоновым шумом, отвлекающим, но не способным заглушить главную мелодию — мелодию его тщательно продуманного плана.

Достигнув разветвления, Мерион, как ему и было сказано, пошёл направо и оказался в более узком коридоре. Воздух здесь был плотнее, пропитанный запахом пота, адреналина и чего-то ещё, неуловимого, но волнующего. Мерион почувствовал, как напряжение нарастает, как будто он сам становился частью этого предвкушения. Он знал, что сейчас его будут оценивать ещё более пристально. Каждый его жест, каждый взгляд — всё будет подвергнуто анализу. И это было именно то, что ему нужно. Пусть они видят его таким — слабым, уязвимым, почти сломленным. Пусть они готовятся к триумфу, к лёгкому, предсказуемому исходу.

Миновав два поворота направо, Мерион оказался у железной двери, стоявшей в углублении стены коридора, ведшем прямо на арену. Отсюда её можно было разглядеть лишь в качестве светлого пятна, ведь сам коридор был очень тёмным.

Зайдя внутрь, Мерион вошёл в отделение для мальчиков. Это была белая комната, обставленная по одной стороне шкафами, а по другой — умывальниками и зеркалами. По середине же комнаты стояли в два ряда скамьи, на одной из которых сидел Семён.

Он был одет в белую майку без рукавов и чёрные свободные штаны. В области живота было хаотичным образом повязано множество широких кожаных ремней, на плече сидел такой же кожаный наплечник с меховой подкладкой, прикреплённый ремнём, идущим над другим плечом и под мышкой, а ладони и запястья, игнорируя пальцы, были обвязаны белыми спортивными бинтами. На его ногах были высокие чёрные ботинки на шнурках. Похоже это и был его костюм.

Увидев Мериона, Семён тут же встал и подошёл к нему для рукопожатия.

— А ты что тут делаешь? — удивился Мерион неожиданному присутствию гиганта.

— Как что? Я же тоже участвую, — пояснил Семён.

Мерион совсем забыл об этом. Он издал протяжный, стыдливый звук и хлопнул себя по лбу.

— Чё-то ты какой-то вообще... не такой, — подметил великан. — Нервничаешь, небось.

Мерион слегка кивнул. Он, разумеется, нервничал, но не от того, что его могут покалечить.

— Да ты не бойся, — стал успокаивать Семён Мериона, похлопав по плечу. — Думаю, Ника не станет тебя сильно шинковать.

Мерион поднял взгляд на Семёна.

— А ты знаешь её технику? — спросил Мерион.

— Знаю, — ответил Семён. — Но не скажу. Это нечестно.

— Да я и не... — начал Мерион и вздохнул. — Впрочем, ладно.

Мерион был счастлив увидеть в такую минуту своего друга, ведь один бы он здесь точно сошёл с ума. Весь его боевой настрой исчез, будто его и не было вовсе. Уверенность в своём поражении в бою сменилась на страх поражения своей стратегии. Его пугали сразу два варианта событий: тот, в котором он переоценит силу Ники и победит её, навредив не только сохранению своей тайны и, соответственно, пути к цели, но и благосостоянию Ники; а также тот вариант, в котором Мерион недооценит силу своей противницы, и Ника выбьет из Мериона дурь с первого же удара, тем самым не только опозорив его на широкую публику, но и обреча на собственное разочарование, а может, и презрение в его адрес.

Семён, увидев будто сквозь самого Мериона его страхи и переживания, не стал ничего говорить, а лишь тепло улыбнулся, безмолвно говоря: «Всё будет хорошо». Мериону было трудно в это поверить, но раз это говорит Семён, значит, наверняка так оно и будет. Всё-таки, как бы грозно он ни выглядел, по мудрости он мало чем уступает Миханову, что Мерион заметил за месяц их общения.

Просидев в комнате около получаса, хотя, по ощущениям, прошла целая вечность, в комнату вошёл Джейсон Строк. В этот раз его волосы, всё ещё жёсткие и сальные, были завязаны в хвост, острыми пиками торчавший чуть выше затылка. На его лице всё так же красовались синяки под глазами и плохо выбритые борода и усы, только теперь они не были скрыты космами падающих на лицо прядей. На его лице играла ухмылка, такая же, как и при его первом появлении.

— Как себя чувствуете? — спросил он своим хриплым голосом. — Готовы?

Мерион и Семён лишь кивнули. Строк выдохнул.

— Хорошо, — ответил он. — Примерно через пятнадцать минут с арены донесётся голос ведущего. Как только его услышите, ты, Мерион, пойдёшь к выходу на арену, а ты, Семён, — на смотровую площадку сверху, — Строк указал на ещё одну дверь в раздевалке, стоящую напротив той, из которой он вышел.

— Ясно, — утвердил Семён после того, как взглянул на дверь, кивнув вдобавок.

— Отлично, — утвердил куратор воодушевлённо и хлопнул в ладоши. — Слушайте и будьте готовы. Я побежал.

С этими словами куратор вышел за дверь. Мерион и Семён, ничего не говоря, лишь переглянулись, после чего стали ждать.

Минуты долго тянулись, словно вязкая жидкость. Каждая из них не отдаляла, а лишь приближала бой, в котором Мерион должен был себя нужным образом показать. Когда оставалось пять минут, счёт перешёл на секунды. Обстановка в комнате накалялась. В комнате не стало жарче, но внутри Мериона всё кипело.

— Дамы и господа! Добро пожаловать на ежегодный «Турнир могучих магов»! — глухо, но чётко донеслось сквозь стены звонким голосом.

Вот оно. Знак. Мерион взглянул на Семёна. Тот взглянул на него. Оба, будто сговорившись, одновременно кивнули друг другу и встали, направившись каждый по разным сторонам и выйдя в разные двери так же одновременно. В лицо Мериона ударил поток свежего прохладного воздуха. После светлой раздевалки, тёмный коридор показался ещё темнее. Или же это у Мериона от волнения потемнело в глазах.

Повернувшись вправо на девяносто градусов, Мерион направился к выходу на арену.

— Сегодня мы открываем ежегодное эпичнейшее событие! — всё не умолкал голос. По всей видимости, это был Атлас. Впрочем, Мерион не знал наверняка, ведь слышал он его в последний раз месяц назад. — Событие, в котором отобранные маги сойдутся в битве и решат, кто из них — сильнейший!

Мерион остановился у белой линии, проведённой мелом на полу от стены до стены. Он не знал, что нужно так поступить, но что-то ему подсказывало, что не стоило появляться на публике до тех пор, пока его не объявят.

На обоих стенах справа и слева от Мериона был выгравирован простой рисунок огня. Это наверняка что-то значит.

— С этого момента мы начинаем первый тур! В нём нам покажут себя новоиспечённые маги, только начавшие свой путь и ищущие своё предназначение!

Живот Мериона, то ли от голода, то ли от волнения, то ли от всего разом, будто крючком подцепили и стали тянуть в непонятном восприятию направлении: вперёд или назад, влево или вправо, вверх или вниз, а может, и вообще внутрь самого Мериона. Сознание Мериона поплыло. Ощущение было, будто ещё чуть-чуть, и он перестанет различать образы в пространстве. Однако Мерион был совершенно невозмутим, будто и не было ощущения, словно он вот-вот провалится в пропасть без всякой возможности подняться.

— Поприветствуем же наших первокурсников! — донёсся словно из далёкого и незнакомого мира громкий голос, вернув Мериону ощущение бытия. — Из «Врат пламени»... — Мерион понял, что речь идёт о его выходе. Сквозь силу он переступил белую черту с таким впечатлением, будто назад он больше не вернётся. — ...выходит человек, чей род славится тем, что сквозь века собирал, хранил и накапливал манускрипты о магии, что даёт ему безоговорочное преимущество в знании маны и её секретов! Человек, который своими знаниями о мане поразил даже нашего преподавателя по «Метафизике», пресловутом тем, что знал больше всех о строении энергии, дарованной каждому из нас! Человек, который ошеломил прочих своими необычайными навыками контроля маны! Встречайте! МИХАИЛ ВОРОХОВ!!!

Свет, разлившийся по арене, ослепил Мериона, однако он не посмел и на миг прищурить глаза. Его затопили крики и аплодисменты всех, находившихся в зале: студенты и преподаватели, подростки и взрослые, большие и маленькие, парни и девушки. Куда бы Мерион ни посмотрел, везде были лица, в которых смешались восторг и кровожадность. Это не могло не пугать и не воодушевлять одновременно.

Сама арена была огромна, как футбольное поле. Её размеры просто не могли не поражать. Стены аспидного цвета, уходящие ввысь под трибуны, казались непроницаемыми, словно высеченные из цельного куска обсидиана, отражая яркий свет, пробивающийся сверху. Здесь не было места для жалости или колебаний, только для чистого, первобытного инстинкта выживания. Каждый шаг по выстланному плотным слоем песка полу заглушался. Воздух был плотным, насыщенным ожиданием, словно перед грозой, и казалось, что сама земля затаила дыхание. Неужели всё это пространство выделено под битву? Это лишь означало, что бойцы могут себя никак не сдерживать в схватке.

Подняв голову, Мерион убедился в том, что голос принадлежал директору. В его руках не было микрофона. Его голос был усилен магически, как на поступлении, только теперь в разы сильнее.

— В это же время из «Врат бури» выходит девушка, в скорости и бойкости которой нет равных! Её поступь легка, словно танец ветра, а глаза сверкают решимостью, подобно молниям, рассекающим грозовое небо! Она несёт в себе отголоски стихий, что бушевали за завесой реальности, и каждый её шаг наполнен силой, способной изменить ход событий! Воздух вокруг неё трепещет, а тени, что следуют за ней, кажутся живыми, готовыми броситься в бой по первому её знаку! Поприветствуйте! НИКА ХВОСТЕНКО!!!

На том конце арены появилась Ника. Её наряд не мог не поразить Мериона: чёрного цвета кожаная куртка с металлическими шипами на плечах и вокруг концов рукавов и хаотично вышитыми жутко реалистичными белыми молниями; свободные, белые, будто бы бумажные штаны; такая же белая футболка под кожанкой; чёрные, подстать куртке, высокие ботинки под штанами, прямо как у Семёна; и так же, как у Семёна, руки были перевязаны бинтами.

В её лице читалась отвага. По щёкам расползлась жадная до крови и боли улыбка, оголяя белоснежные зубы, готовые в любой момент окраситься в красный. В её глазах играла первобытная агрессия. От девушки, которая рукоплескала от того, что она с Мерионом в паре выйдет на первое сражение, не осталось и следа. Теперь это была волчица, которая будто бы знала, что перед ней стоит совсем обессиленное травоядное, не способное ни убежать, ни спрятаться.

— Бойцы! Подойдите к кругу! — объявил директор.

Мерион и Ника послушно проследовали к окружности тёмно-серого цвета, стоящей в центре арены. Её диаметр был около пяти метров. Когда эти двое оказались по её краям, со своего места спрыгнул Атлас, приземлившись в центр круга и, отпружинив ногами, принял расслабленное положение, держа руки в карманах и глядя перед собой с блаженным видом, не удостоив при этом своим взглядом ни Нику, ни Мериона.

— Правила просты, — заявил тихим, но слышным для бойцов голосом Атлас, похожий на то, будто он хочет сделать им обоим крайне запретное предложение. — Дерёмся в полную силу. Побеждает тот, кто в конце поединка будет способен стоять на ногах и осознавать происходящее. Это ясно?

Оба кивнули. Лица обоих разнились: Мерион был крайне серьёзен, а Ника, было ощущение, вот-вот облизнёт губы. Они смотрели друг на друга, точно так же не одарив директора даже намёком на взгляд.

— Да начнётся турнир, — тихо проговорил Атлас так, что слышать его могли только Мерион и Ника.

Директор оттолкнулся от пола, вспорхнув и приземлившись на своё прежнее место.

— ДА НАЧНЁТСЯ ТУРНИР!!! — уже оглушительно повторил он теперь на всю публику.

Это было знаком. Сигналом для начала поединка, который так долго, но сильно истощал сознание Мериона.

Оба бойца разошлись по разным концам арены. Не сговариваясь, они отошли на одинаковое количество шагов и одинаковое расстояние, не смотря на разную длину ног, оказавшись одновременно на одинаковом расстоянии от круга. Точно такая же синхронизация, как и с Семёном, которая работала, — Мерион был уверен в этом, — лишь с близкими ему людьми, одной из ближайших из которых удалось стать Нике за какой-то месяц учёбы в одной группе с ним и какую-то пару недель общения.

И вот, они стоят по разные стороны, вот-вот обруша друг на друга всю мощь, которая была им доступна, приняв боевые стойки. Ника выставила одну ногу вперёд, оперев на неё всё тело, а другую поставив назад, придав положение полушага. Корпус её был развёрнут в противоположную сторону, выставив руки перед собой так, будто опираясь об стол. Это была очень странная стойка. Подобных ей Мерион ещё никогда не видел. Однако она придавала ощущение, будто Ника стала шире в плечах.

Мерион же решил играть по тем же правилам: он встал в стойку, которую уже почти позабыл, — настолько давно он её использовал. Он выставил ноги вдоль, на одну линию, а корпус поставил прямо. Он поднял одну руку вверх, согнув её в локте так, что ладонь, лениво висящая с постепенно возвышающимися пальцами от мизинца до указательного, была расположена чуть выше головы. Вторую же ладонь он приставил, чуть не прикасаясь, к началу рёбер сбоку от корпуса. Такая стойка была плоха для нападения, но идеальна для контратаки, позволяя мгновенно парировать наступление врага, обернув его же удар против него. Мерион назвал эту стойку «Гокаборос», но если назвать её по-земному, то это будет звучать как «Пасть каймана».

Однако эта стойка оказалась бесполезна, и Мерион это осознал поздно.

Не успел он ничего осознать, как вдруг Ника, стоявшая от Мериона на расстоянии около тридцати метров, моментально оказалась рядом с ним, чуть не впритык, лицом к лицу. Её лик совершенно поменялся: из безумного азарта выражение лица сменилось на абсолютную непроницаемость. Лишь выпученные большие глаза давали понять, что она — не каменная статуя. Они горели не голубым, что свойственно магам, а ярко-белым, будто две большие лампы, искрясь маленькими такими же белыми разрядами молний, исходя из зрачков и заходя за виски, шевеля торчащие волосинки.

Не поняв даже, что происходит, Мерион получил невероятно мощный удар в челюсть, отправивший его в полёт до самой стены арены, чуть не впечатав его. Пока он летел, его тело, совершенно утратив управление над конечностями, обмякши, кувыркалось, задевая пол и подняв песчаные облака в виде шлейфа.

Упав на пол, Мерион оказался в полном шоке. Он и так собирался принять первый удар, но Ника решила всё за него. Мерион хотел отодвинуть нервные окончания от места удара, но не успел. Удар был настолько болезненным, что Мерион полностью потерял контроль над собственным разумом, уступив место боли, причинённой этим неожиданно сильным ударом. Её техника, её быстрота — это было просто невероятно.

Однако Мерион не позволил себе забыться в боли и начал вставать, опираясь на руки, постепенно приводя в движение как тело, так и мозг. Встав уже полностью, Мерион взглянул на Нику, которая стояла там, где только что стоял он, перед тем, как поймать этот удар. Как же далеко его отбросило. На её лице действительно уже не было кровожадности. Теперь она приняла выражение полной серьёзности, и даже начала стоять с высокомерной уверенностью.

— Лучше не вставай, — сказала она тихо, но Мерион смог её услышать, даже несмотря на расстояние. — Тебе же хуже будет.

Толпа завывала от такого поворота событий. Первый же удар вывел из строя одного из бойцов, но тот смог встать на ноги, чтобы продолжать сражаться.

— А я рискну, — отдышавшись, ответил ей Мерион в том же тоне.

И Ника, видимо, расслышав его, понеслась на Мериона вновь, но теперь он был готов. Пока он вставал, он незаметно налил кулаки и ступни теми остатками маны, которые припас специально для боя. Нельзя было проиграть всухую. Нужно было показать зрелище, которое так хотела Ника.