Андрей Бовздоренко Лýна

Великан среагировал мгновенно: он перехватил здоровенную пасть ящера голыми руками. Мощные ладони Торака, обычно казавшиеся огромными, в сравнении с клыкастой пастью молоха сейчас выглядели совсем небольшими, но силы в них было не занимать. Исполин удерживал тварь, хрипя от напряжения.

Эльхам, лежавший в паре метров в траве, замер. Новая вспышка видений пронзила его разум. Как только поток образов завершился, он вскочил на ноги и громко приказал молоху:

— Назад!

Ящер нехотя закрыл пасть и отошел в сторону. Эльхам повернулся к тяжело дышащему великану и искренне произнес:

— Прими мои извинения, это произошло случайно. Мы сорвались с той скалы.

Торак хмуро разминал плечи, всё еще недоверчиво поглядывая на парня, но Эльхам добавил то, что заставило великана остолбенеть:

— Я знаю старика, который превращается в орла с золотыми перьями. Я знаю сто он приходил и к тебе. Мы направляемся к одному месту по его зову. Торак, ты можешь пойти со мной и моим новым другом, ведь ты держишь путь туда же, верно?

Торак впервые в жизни столкнулся с настоящим провидцем и искренне не мог понять, откуда этот хрупкий малец знает такие тайны. Полный изумления, он уставился на юношу:

— Откуда... Откуда ты всё это знаешь? И откуда тебе известно мое имя? Кто ты вообще такой?

— Я Эльхам, — тепло улыбнулся провидец. — Пойдем уже, здоровяк, нас ждут.

И они пошли вместе, пробираясь сквозь лесную чащу. Торак сопровождал Эльхама и его грозного чешуйчатого скакуна, так как знал этот лес как свои пять пальцев. Вскоре они подошли к окраине лесного массива. Сделав еще несколько шагов, путники замерли: впереди виднелся край крутого утеса. Его поверхность была скалистой, покрытой глубокими трещинами. Высота обрыва составляла примерно метров двадцать.

Для Торака это было сущим пустяком. Подойдя к самому краю, он прикинул расстояние, оценил глубину и без тени страха прыгнул вниз. Великан приземлился на ноги с громким, глухим хлопком, подняв тучу пыли. Выпрямившись во весь рост, он весело крикнул оставшемуся наверху напарнику:

— Эй, давай спускайся уже! Чего застрял?

Эльхам, растопырив от ужаса глаза, глубоко вздохнул и испуганно зашептал себе под нос:

— Ага, спускайся... Будто это так просто! Ну да, конечно, когда ты огромный, то для тебя это, наверное, просто!

В его голову пришла не самая лучшая и весьма безумная мысль. Делать было нечего — Эльхам крепко привязал себя веревками к спине молоха и силой мысли заставил ящера спускаться по отвесной стене. Пустынный монстр нехотя подчинился приказу, глухо зарычав. Его мощные когти без труда цеплялись за трещины в скальной породе, и они медленно поползли вниз.

Когда копыта и лапы наконец коснулись твердой земли, Эльхам был бледным и явно напряженным, его руки потряхивало. Торак добродушно рассмеялся и с силой хлопнул провидца по плечу, отчего тот едва не улетел в кусты:

— Да расслабься ты! Нормально же всё, живы-здоровы!

Эльхам шутку явно не оценил и хотел было огрызнуться, но тут краем глаза заметил опасность. Из-за кустов на противоположном берегу бурной реки на них целилась из лука красивая девушка.

Это была Астра. Приняв странный отряд за разбойников или убийц, которые промышляют грабежами в этих диких местах, она не стала раздумывать ни секунды. Звонко щелкнула тетива, и стрела со свистом полетела через реку. Но Эльхам, благодаря своему дару заранее знавший все варианты траектории полета, хладнокровно подставил под удар небольшую, но толстую ветку, подобранную с земли. Стрела с треском вонзилась прямо в древесину, намертво застряв в ней.

Астра изумилась такой скорости реакции. Нахмурив брови, она мгновенно выпустила еще две стрелы разом. Эльхам быстрым движением перевернул палку горизонтально, вытянув её перед собой, и обе стрелы снова безвредно поразили только деревянную преграду.

В полном недоумении разинув рот, Астра достала свою последнюю, особую стрелу — ту самую, которой недавно спасла детей из бурного потока. К ней всё еще была привязана тонкая прочная веревка, конец которой лучница намотала вокруг своей талии. Она метнула её с такой силой, что её мощный лук издал тяжелый скрип. Эльхам предвидел и это: он снова принял удар на многострадальную палку, и стрела намертво вонзилась в нее.

Астра хотела резко дернуть за веревку, чтобы вырвать эту палку из рук парня и выстрелить снова. Но Торак, которому надоел этот обстрел, разозлился. Он ловко перехватил натянутую веревку у Эльхама и дернул её на себя с такой колоссальной силой, что Астра, вскрикнув, пролетела по воздуху добрых метров пять перелетая реку, и с брызгами упала в воду.

Торак тут же шагнул в поток, подхватил промокшую девушку и бережно вытащил её на каменистый берег. Эльхам, стоявший рядом, искренне не понимал такой агрессии и прямо спросил:

— Зачем ты вообще в нас стреляла? Что мы тебе сделали?

— Вы... вы похожи на убийц, которые грабят путников в лесах! — тяжело дыша и отжимая волосы, ответила Астра. — Я видела таких раньше. Да еще и эта зловещая огроменная ящерица с вами! Любой бы на моем месте выстрелил.

— Да брось ты, какие из нас убийцы, — хмыкнул Эльхам.

Он с трудом вытащил её стрелы из своей палки и протянул их девушке со словами:

— Держи, это твое. Больше не стреляй в нас.

— Спасибо... — тихо ответила Астра, принимая оружие. Настороженность в её глазах сменилась любопытством. — Если вы не убийцы, то кто вы такие? И куда держите путь?

— Мы идем туда же, куда и ты, — спокойно ответил провидец. — К белой Пирамиде. Можешь присоединиться к нам.

Торак посмотрел на небо и гулко произнес:

— Уже темнеет. Пора делать привал.

Великан ушел вдоль берега собирать ветки для костра. Спустя некоторое время он вернулся не только с сушняком, но и с добычей — с приличным горным козлом, которого уже успел умело подготовить для жарки, сняв шкуру. Астра, желая быть полезной, вызвалась разжечь огонь, ведь с её ловкостью она умела делать это на раз-два.

Вскоре совсем стемнело. Они втроем сидели у яркого, жаркого костра, поджаривая сочное мясо и делясь друг с другом забавными и смешными историями из своей прошлой жизни. Напряжение полностью исчезло. Торак взял вертел и начал делить ужин. Он аккуратно оторвал большую козлиную ножку и протянул девушке:

— Угощайся, Астра.

— Спасибо, — ответила она.

В её голове промелькнули брезгливые мысли — Астра с детства не любила есть чужую еду и дикое мясо, приготовленное в походных условиях незнакомцами. Поморщившись, она сначала просто держала горячую кость в руках, не решаясь откусить. Торак тем временем отломил сочный кусок Эльхаму и уже было собирался в одиночку слопать всю оставшуюся тушу, как вдруг провидец остановил его руку:

— Погоди, Торак. Отломи еще один хороший кусок и отложи в сторону. Скоро к нашему костру подойдет человек.

Торак удивленно пожал плечами, но спорить с пророком не стал — послушно отломил порцию и принялся за свой поздний ужин. Заметив, что Астра так и не прикоснулась к еде, великан добродушно подмигнул ей:

— Чего не ешь?

— Просто я не особо голодна, — соврала девушка.

— Да ладно тебе! Ты еще никогда не ела такого мяса, обещаю. Ну же, попробуй, давай-давай, ешь! — настаивал Торак.

Девушка нехотя откусила маленький кусочек и принялась медленно разжевывать его. Торак всю жизнь провел в лесу, и уж мясо на костре умел готовить лучше всех в мире: он заранее тщательно обработал тушку козла особыми пряными лесными травками, сделал точные надрезы, где нужно, и правильно крутил вертел над углями. К огромному удивлению Астры, мясо оказалось невероятно нежным, сочным и потрясающе приятным на вкус. Вся её брезгливость мгновенно испарилась. Девушка начала уплетать козлиную ножку с таким аппетитом, будто вообще впервые в жизни видела еду. Прожевав очередной кусок, она вовсю принялась нахваливать великана за его кулинарный талант.

— Очень вкусно, подтверждаю, — улыбнулся Эльхам, вытирая руки.

Торак даже немного засмущался от такой похвалы, почесал затылок и пробасил:

— Ну... я рад, что вам понравилось мое мясо.

Тут из ночной темноты, со стороны крутого горного склона, донесся сухой шорох шагов. Кто-то спускался к ним. Из темноты к огню вышел Кайрос. На его плечах лениво пошевеливались змеи, но отряд, уже предупрежденный Эльхамом, остался спокоен. Алхимик вежливо поздоровался со всеми и негромко спросил:

— Доброй ночи. Позволите присесть у вашего костра погреться?

— Конечно, Кайрос, присаживайся, мы тебя как раз ждали, — спокойно ответил Эльхам и протянул ему тот самый отложенный Тораком кусок сочной козлятины.

Угрюмый Кайрос взял мясо, и на его обычно холодном, бесстрастном лице отразилось крайнее удивление. Он пристально посмотрел на юношу:

— Откуда ты знаешь мое имя, мы знакомы? И откуда знал, что я приду?

— Я просто вижу немного больше, чем все остальные люди, — уклончиво ответил Эльхам, устраиваясь поудобнее на ночлег. — Я знал, что ты придешь голодным и захочешь согреться. А теперь давайте отдыхать. Завтра нас ждет великий и трудный день.

Они все дружно улеглись вокруг затихающего костра и крепко уснули под охраной верного молоха.

На следующее утро, едва первые лучи солнца коснулись верхушек деревьев, отряд проснулся. До пирамиды оставалось совсем немного — буквально полдня пути. Пока Торак и Астра собирали вещи, Эльхам подошел к своему гигантскому ящеру. Юноша ласково потрепал чешуйчатую голову монстра:

— Спасибо тебе за помощь, друг. Ты спас меня в пустыне, без тебя я бы не справился. Теперь возвращайся домой.

Он снял с него веревки и отпустил на волю. Молох послушно развернулся и уверенно полез по крутому отвесному утесу обратно вверх. Как только ящер добрался до самой вершины и застыл на краю, Эльхам высоко поднял руку и громко щелкнул пальцами.

В ту же секунду ментальные чары гипноза спали. Сознание пустынного демона полностью вернулось к нему. Молох удивленно оглянулся по сторонам, потряс головой, но, прекрасно зная обратный путь, быстро скрылся в зеленом лесном массиве, направляясь к родным пескам.

Отряд двинулся дальше пешком. Весь оставшийся путь до пирамиды они шли, без умолку общаясь друг с другом. Эльхам, Торак, Астра и Кайрос рассказывали о своем прошлом, делились тайнами и за это время они так сильно привязались друг к другу, что казалось будто они давно знакомы. К подножию великой святыни они вышли не как случайные попутчики, а как сплоченная, готовая к любым битвам семья. Лýна ждала их у входа в святилище. Рядом с ней замер Церон, который, вернувшись из странствий, наконец обрел свой истинный облик величественного белого оленя. С каждым часом богиня становилась всё бледнее. Золотые руны на её коже почти погасли, превратившись в едва заметные тени, а кристалл во лбу мерцал тускло, словно догорающий уголек. Когда четверка героев ступила на мост, Лýна нашла в себе силы выпрямиться. Из последних сил она сделала шаг навстречу уставшим путникам. Её бледное лицо озарила мягкая, величественная улыбка. Она сотворила священный жест, приветствуя каждого прижав ладонь к сердцу и слегка склонила голову перед их смертной отвагой.

— Приветствую вас, мои войны, — её голос, хоть и тихий, прозвучал подобно чистой музыке, эхом разнесшейся над бездной ущелья. — Вы проделали долгий путь. Для меня великая честь видеть вас здесь, живых и готовых защитить этот мир. Спасибо, что откликнулись на мой зов. Они замерли перед своей создательницей, в их глазах читалось смятение. Тысячи вопросов теснились на губах, но они молчали не смея перебить богиню.

— Мои силы на исходе, — прошептала Лýна, и её слабый голос эхом разнесся под сводами гор. — Мне нужен отдых, чтобы вернуть свет этому миру. — Вы здесь для того, чтобы гарантировать абсолютную неприступность этого чертога, пока я сокрыта в вечности.

Теперь эта пирамида — ваш дом. Она полна тайн и загадок, но помните главное: никогда не отпирайте двери, что заперты моей рукой.

Она обвела их тускнеющим взглядом:

— Я наделю вас дарами, которые станут вашей опорой. Но прежде я должна услышать: готовы ли вы стать частью меня? Готовы ли вы хранить равновесие этой земли и оберегать мое святилище, пока я сокрыта в чертогах сна?

Первой, не раздумывая ни секунды, шагнула вперед Астра. Её голос прозвучал звонко и твердо:

— Я готова, моя госпожа! Мой лук и моя жизнь принадлежат тебе.

Следом, один за другим, сделали шаг вперед и дали священную клятву Кайрос, Торак и Эльхам. В этот миг судьба Земли была вверена четверым.

— С этого мгновения, — голос Лýны вдруг зазвучал глубоко, подобно рокоту далекого грома, — вы больше не познаете голода, усталости или холода. Ваша смертная природа отступает, принимая каплю божественного света.

Она медленно подошла к Астре и ласково коснулась её плеча:

— Астра, отныне твой лук не будет знать промаха, а меч — поражения. Твоя стрела станет самой судьбой.

Затем богиня обратилась к притихшему Кайросу:

— Твои любимцы будут повиноваться тебе беспрекословно, а снадобья обретут силу, превосходящую любые помыслы. Ты — исцеление и кара в одном лице.

Она заглянула в бездонные глаза Эльхама:

— Эльхам, твоим глазам откроется любая завеса. Тайны мира лягут перед тобой как на ладони, и ничто во вселенной не скроется от твоего взора.

Наконец, она замерла перед затаившим дыхание Тораком:

— Торак, ты станешь моей живой стеной. Твои руки — несокрушимый щит, а плечи — опора, за которой воцарится вечный покой. Вы будете жить до тех пор, пока я не пробужусь.

Лýна широко развела руки. В тот же миг её кристалл и глаза ослепительно вспыхнули небесно-голубым огнем. Тело богини оторвалось от земли, паря в вихре чистой энергии, которая золотистыми потоками хлынула из её ладоней, вливаясь в тела стражей. Их глаза загорелись тем же холодным божественным светом. Герои задохнулись от нахлынувшего чувства: они ощущали, как внутри закипает первозданная мощь титанов новой эры. Все их чувства обострились до предела. Они стали идеальной командой — быстрее, сильнее и смертоноснее любого врага.

Когда ослепительное сияние начало утихать, Лýна вновь коснулась ногами земли.

— Идемте, — устало прошептала она. — Я покажу вам ваш новый дом, прежде чем наступит время тишины.

Они вошли в пирамиду. Коридоры, залитые призрачным внутренним светом, уходили в бесконечность, скрывая залы, которые стражам предстояло охранять столетиями.

Вход в пирамиду открывал коридор отражений. Его стены, гладкие и светлые, обладали пугающим свойством: они отражали не черты лица или блеск доспехов, а саму изнанку души. Пол, выложенный золотыми плитами, хранил узоры созвездий — тех самых, что зажглись в небесах лишь после побега Лýны. Воины шли, затаив дыхание, невольно глядя на свои истинные сущности, застывшие в зеркальном камне.

Вскоре они достигли центрального зала — идеальной круглой комнаты из белого мрамора, стены которой были испещрены золотой вязью. Но всё внимание воинов приковывали массивные двери отворяющие эту комнату. На их створках был выгравирован массивный глаз, зрачком которому служил идеально ограненный алый корунд. Рубин пылал яростным внутренним огнем, словно взирая на каждого, кто осмеливался подойти к комнате сна.

Лýна остановилась у порога и обернулась к четверке:

— Войдя в эти покои, вы отречетесь от прошлого. Вы больше не сможете вернуться к обычной жизни. Те, кто готов переплесли свою судьбу с моей, входите и скрепите клятву кровью.

Стражи вошли в комнату сна без единого колебания. Следом за ними, словно бесшумные тени, проскользнули шестеро слуг. Облаченные в бордовые мантии и остроконечные колпаки, они полностью скрывали лица под шелковыми вуалями того же цвета. На их пальцах тускло мерцали массивные перстни в виде глаза, заключенного в пирамиду. Эти верные тени не одно поколение хранили тайны Лýны, и платой за право прикасаться к тайнам мироздания было их вечное добровольное заточение под этими мрачными сводами. В тишине зала, под немигающим взглядом рубинового ока, началась великая церемония посвящения.

В покоях воцарилась тяжелая, почти осязаемая тишина. Двое слуг, не проронив ни слова, поднесли массивный кованый сундук, замок которого со щелчком поддался лишь после прикосновения перстня-печати старейшины. Из недр сундука они бережно извлекли фолиант, чей вид заставил стражей содрогнуться: переплет книги удерживали не обычные металлические застежки, а иссохшие демонические кисти рук. Острые черные когти намертво впились в обложку из грубой демонической кожи, словно защищая сокрытое внутри от недостойных глаз.

В самом корешке, в потайном пазу, был сокрыт древний костяной кинжал. Старейший из слуг ордена нуменов, чьи движения были лишены суеты, обнажил тусклое лезвие. Он первым подошел к Астре и взял её за руку. Его голос, надтреснутый от возраста, прозвучал в тишине как неотвратимый приговор:

— Клянешься ли ты, Астра, в непоколебимой верности? Готова ли ты держать меч, пока сияние твоих глаз не померкнет, а руки будут способны натягивать тетиву? Поклянись перед ликом вечности, что отдашь жизнь за свет богини!

— Пусть мой собственный клинок обратится против меня, если я нарушу это слово! — твердо и громко ответила Астра, глядя в пустые прорези вуали старика.

Старейшина сделал быстрый, точный надрез на её большом пальце. Кровь воительницы окропила древнюю кожу переплета. В тот миг, когда Астра плотно прижала палец к обложке, книга ощутимо содрогнулась, издав едва слышный, утробный вздох — она жадно впитала клятвенный отпечаток. Астра с изумлением заметила, что рана на её руке мгновенно затянулась, не оставив даже шрама. Ритуал принял её жертву.

Старец шагнул к Эльхаму. Юноша был заметно взволнован: на его лбу выступила холодная испарина, а зрачки подрагивали, готовые в любой момент затопить глаза бездной пугающих видений.

— Клянешься ли ты, Эльхам, нести свой взор сквозь бесконечные просторы вселенной, сдирая покровы с любых тайн ради своей богини? Предотвратишь ли ты опасность, грозящую её жизни, даже ценой собственной? Поклянись!

— Отныне и до конца моих дней я — её глаза! — совладав с дрожью в голосе, ответил провидец.

Ритуальный клинок безжалостно рассек его палец. Как только алая капля коснулась переплета из демонической кожи, книга снова содрогнулась, впитывая печать Эльхама с пугающей жадностью голодного зверя.

Следующим был Кайрос. Алхимик встретил жреца неподвижным, тяжелым взглядом, в котором не было ни тени страха.

— Клянешься ли ты, Кайрос, быть смертоносным клинком богини и нести её свет в благословенные земли Зералиса?

— Да пронзит мое тело извечная тьма, если я нарушу этот обет! — отчеканил он.

Старец полоснул по его пальцу, и Кайрос хладнокровно прижал окровавленную плоть к обложке. В тот же миг тишину зала нарушил странный, сухой треск. Книга яростно задрожала в руках слуг, издавая низкую, неприятную вибрацию, будто ядовитая и пропитанная алхимическими токсинами кровь Кайроса вступила в жесткий конфликт с древним артефактом. Не подав виду, хотя под вуалью старика наверняка промелькнуло беспокойство, нумен подошел к последнему из четверки — исполину Тораку.

— Клянешься ли ты, Торак? — голос старца ощутимо дрогнул от напряжения под весом ауры великана. — Станешь ли ты горой, о которую разобьется любая волна врагов? Будешь ли ты сокрушать каждого во имя света Лýны?

Великан не нуждался в долгих речах. Его ответ был весомее любых слов: Торак медленно опустился на одно колено, с глухим стуком прижал пудовый кулак к сердцу и низко склонил голову в знак абсолютного смирения перед волей богини.

Глава нуменов совершил последний надрез. Когда кровь титана коснулась переплета, книга впитала её мгновенно и наконец затихла. Старец вернул кинжал в корешок, и демонические когти на обложке с резким костяным лязгом сомкнулись. Артефакт был надежно заперт в сундуке, а нумены, повернув кольцом скрытый механизм, унесли книгу пророчеств — самое опасное и ценное знание в стенах пирамиды.

Лýна окинула своих стражей прощальным, полным нежности взглядом:

— Теперь моя жизнь в ваших руках. Помните: ваша клятва на крови намертво связала ваши судьбы. Если погаснет мой свет — исчезнет и ваш.

Богиня медленно подошла к своему ложу, которое, точно диковинный цветок, выросло прямо из пола. Оно состояло из тысяч нежно-розовых кристаллов напоминающих лепестки лилий, их грани источали сияние, создающее дополнительное освещение зала. Едва Лýна коснулась их поверхности, шестеро нуменов окружили её кольцом. Начался древний обряд погружения.

Воздух наполнился монотонным многоголосым шепотом отражающийся эхом: тысячи непонятных слов сливались в единый гул, от которого вибрировали сами стены усыпальницы. И именно в этот миг, повинуясь силе тайных заклинаний, тело Лýны медленно оторвалось от ложа и поднялось высоко вверх.

Нумены, не прекращая шептать, начали синхронно двигать руками, плавно направляя парящую богиню по воздуху. Величественными пассами они бережно расположили её тело точно по центру, в пространстве между двумя колоссальными артефактами. Снизу под ней раскрылся огромный нижний кристалл, своей формой точь-в-точь напоминающий распустившийся цветок водной лилии. Сверху, прямо над Лýной, зеркально застыл точно такой же кристальный цветок.

Богиня осталась парить в невесомости, навечно зажатая между этими двумя бутонами. В ту же секунду кристаллы-лилии ослепительно ярко запульсировали: через них мощным непрерывным потоком хлынула чистая, плотная энергия, которую сама пирамида концентрировала и излучала через кристаллы меж которых парила богиня. Эта энергия окутала Лýну сияющим коконом, начиная долгий, многовековой процесс восстановления её истощённых сил. Она больше не принадлежала миру живых, но еще не ушла в мир теней...

Божественный сон начался.

Воздух в комнате сна мгновенно остыл, став разреженным, покалывающим и неестественно тихим, точно в открытом космосе. Голоса нуменов гасли на полуслове, поглощаемые пространством зала, а на стенах проступили древние светящиеся надписи на языке богов, прочитать которые не под силу ни одному смертному.

Завершив обряд, нумены безмолвно покинули зал. Держа сундук с книгой пророчеств, они направились в самые темные и неизведанные глубины сооружения.

Нумены завершили таинство на поверхности. Древний ритуал пульсировал в жилах избранных стражей, точно раскаленный свинец, выжигая в них всё мирское, человеческое и заменяя его несокрушимой божественной волей. Безмолвные нумены в бордовых одеяниях сопроводили каждого воина к его гране на пирамиде.

И как только стопа последнего хранителя коснулась зеркального выступа на грани, пирамида оглушительно отозвалась. Небо над заснеженными пиками взорвалось ослепительным всплеском. Четыре колоссальных, ослепительно-голубых столба молний одновременно ударили из самого зенита, насквозь прошив тела Астры, Торака, Эльхама и Кайроса.

Но электрический разряд не испепелил их. В тот же миг под воздействием безудержной силы все четверо одновременно воспарили ввысь, замерев высоко над вершиной пирамиды. Их тела неестественно и сильно выгнуло от проходящих сквозь них плотных потоков божественной энергии. Глаза воинов ослепительно засияли чистым блеском молний. Было жуткое и величественное ощущение, что даже вены под их кожей обрели такое же люминесцентное свечение — будто первозданная магия хлынула по жилам вместо крови.

Прямо в воздухе их простые, изношенные людские одежды начали стремительно сгорать, сменяясь прочными, но удивительно легкими монолитными доспехами. Словно выкованная из грозового неба броня плавно подчеркивала рельеф и каждое направление мощных мышц их тел.

С оглушительным, сокрушительным раскатом грома молнии внезапно исчезли. В эту секунду новообретенные силы титанов окончательно укрепились в их телах и вошли в полную мощь. Обретя грозное величие, хранители плавно и медленно спустились обратно вниз, на свои зеркальные каменные выступы.

Воины застыли на площадках над бездной — неподвижные, превратившиеся в живые изваяния, с глазами, полными искр. Отныне они были намертво связаны между собой, видя мир глазами друг друга. С этого мгновения их всевидящий Сонм замкнулся вокруг пирамиды — абсолютная ментальная сеть, готовая к любой угрозе. Ничто во вселенной не могло ускользнуть от их кругового, пронзающего взора. Проконтролировав успех ритуала, нумены скрылись в нижней части пирамиды которая скрывала в себе не меньше тайн, чем её сияющая вершина.

Глубоко под северной гранью раскинулся лабиринт души — живой, постоянно меняющийся механизм из камня за счет первозданной магии. Тот, кто осмеливался ступить под его своды, обрекал себя на вечное, безумное скитание: лабиринт прожорливо питался энергией живых, лишая их воли, разума и памяти. Его коридоры постоянно со скрежетом перестраивались, намертво отрезая путь назад и заманивая незваных гостей в смертоносную ловушку времени. Лишь нумены знали единственный верный путь к самому сердцу этого кошмара.