- Рейтинг Литрес:5
- Рейтинг Livelib:5
Полная версия:
Аметисса Грэсс Корона Золотого леса
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Тень стояла там же.
Каждая разумная часть моего тела требовала немедленно бежать в противоположную сторону, но последние несколько минут я только этим и занималась. Успехи были очевидны.
— Хорошо.
Я сделала шаг к Тени, потом ещё один. Она не шевельнулась.
— Если ты меня сейчас сожрёшь, я очень разочаруюсь в детской литературе.
Тень, кажется, не читала Кэрролла.
Я продолжила идти. Чем ближе подходила, тем лучше различала фигуру. Она была выше меня на несколько голов, узкая и длинная. Вместо лица — олений череп с пустыми глазницами, тускло-белый, пожелтевший у зубов. Из черепа росли широкие ветвистые рога, на которых застряли мох и сухие листья.
Плащ тоже состоял из листьев. Старых, почти чёрных. Они лежали друг на друге, как рыбья чешуя, и всё время двигались. Я не слышала шороха, и вот это пугало сильнее рогов.
До Тени оставалось всего несколько шагов. Я остановилась. Она тоже.
Ну, хотя бы в этом мы сошлись.
— Кто ты?
Голос вышел хриплым.
Ответа не было.
— Зачем ты меня преследуешь?!
Тень качнулась. Может, ответила, а может, просто продолжала делать то странное движение, которое я наблюдала с самого начала.
Я подняла руку. Пальцы дрожали. В детстве бабушка учила меня не трогать незнакомых собак. Про существ с оленьими черепами в воспитательной программе почему-то ничего не было.
— Зачем ты здесь?
Тень схватила меня за запястье.
Я закричала.
Пальцы — или что у неё там было — сдавили руку и потянули вперёд. Я упёрлась пятками в землю, забыв про разрезанную стопу, и рванулась назад.
— Пусти!
Свободной рукой я попыталась ударить, но не попала. Тень наклонилась, и пустые глазницы оказались прямо перед моим лицом. От неё пахло гнилыми листьями и сырой землёй. Холод пробирал до костей.
Я рванулась ещё раз.
Хватка не ослабла.
И тут под коленом что-то защекотало.
Я дёрнулась и заорала уже совершенно другим голосом.
— Глупышка! — крикнул знакомый голос. — А мы ведь сказали — ненадолго!
— Финиг?! — я едва не упала, — Ты... ты что здесь делаешь?!
Он катался по траве, зажав рот лапками и дико смеялся. Мелькали уши, когти, глаза, полные восторга.
— Ты! Ты бы видела своё лицо! Ах, ну разве можно быть такой смешной?! Ступаешь к древней Тени как героиня, а потом визжишь как свеженький поросёнок! Ха! Я, я не могу! — он вытер слезу, продолжая смеяться.
Я осела на траву, чувствуя тугой ком в горле. Слезы сами покатились по лицу, и я тряслась и всхлипывала, пока плачь не перешел в хохот. Почти истерический. Он бился о горло, катался по ребрам, и я сидела на коленях, сжимая руками грудь.
Финиг подскочил ближе, осторожно стукнулся лбом о моё плечо.
— Всё хорошо, — пробормотал он. — Всё хорошо. Скоро здесь будут остальные.
После его слов мне стало легче дышать, и я успокаивалась, пока ши прыгал вокруг меня. Я слабо улыбнулась, и тогда поняла — я вновь слышала, как лес дышал. Он не говорил. Не нашёптывал. Не направлял. Но был. Вернулся. Лёгкими волнами воздуха. Мягким шорохом в траве. Едва уловимой пульсацией под ногами.
— Где вы были? — я вытерла лицо от слёз краем юбки и принялась натягивать кеды на грязные ноги. Главным было не забыть отмыть кровь, как только доберёмся до воды.
— Уходили ненадолго. А потом ты попала в такую кашу, что нас не пускали.
— Кто не пускал?
Но он только хихикнул и скрылся в ветвях.
— Эй, подожди! Ты сказал, здесь скоро будет Могра!
Финиг исчез в ветвях, оставив за собой лёгкий шлейф искрящихся пылинок. Я попыталась было встать, но ноги тут же предательски подкосились. Пришлось снова опуститься на колени. Спина саднила, кожа была в грязи, волосы спутались, а юбка тянулась мокрой тряпкой. Я выглядела и чувствовала себя, мягко говоря, не лучшим образом.
Но, несмотря на всё это, я улыбалась. Глупо, немного растерянно — но по-настоящему. Я была жива. Лес снова дышал.
— Пойдём-пойдём-пойдём! — откуда-то сверху снова донеслось голосовое мельтешение Финига. — Я покажу путь! Покажу! Только держи хвост ну не мой же!
Я тут же разжала руку и поспешила за ним, шатаясь, спотыкаясь, пыталась не отставать. Финиг мелькал впереди, его жёлтый хвост вертелся, как флюгер. С каждым шагом лес оживал. В нём пульсировала жизнь, мягкая, едва ощутимая. Цветы не распускались, как прежде, деревья не распахивали свои кроны в приветствии, но всё же что-то вернулось. Ветер скользил по щеке, и он был тёплым.
Когда мои ноги вновь стали болезненно ныть, мы вышли на уже знакомую мне поляну. К купальням, у которых я была, кажется, целую вечность назад. Тот самый зал из листвы и света. Ширмы колыхались на ветру, воздух был пропитан влажным теплом и ароматами цветов. Каменный бассейн в центре всё так же светился серебристо-зелёной водой, и от его поверхности поднимался лёгкий пар.
— Это возмутительно! — голос звучал за одной из шрим, и, напрягшись, я узнала Ерина. — Я Кто дал приказ?
Из-за шума воды и писка ши часть слов было не разобрать. Я прислонилась к одной из ширм, чтобы разобрать получше.
— Ну чего ты
— Тсс!
Финиг обиженно замолчал, но прижался к моей ноге и раскрыл уши пошире. Его хвост нетерпеливо отбивал по моей пятке.
— Так было нужно. Испытание Согласно пророч Она
Финиг задрожал, стал цепляться за подол моего платья.
— Прекрати, ты уронишь меня! — зашипела я.
— Мы должны идти, — Финиг рванул вперёд, и я едва успела схватить его за хвост и подтащить обратно. — Отпусти, гади
Я зажала его пасть рукой.
— в лесу! — голос Ерина срывался. — Всё могло просто сорваться! Она могла погибнуть! Она могла
Ши в моих руках забился, пытаясь вырваться.
— Значит, вы даже не подумали предупредить? — зло бросил Ерин. — Вы просто отвели меня прочь, позволив ей остаться одной в лесу?
— Её путь до того, как вы.., — я узнала голос второго проводника. — И у неё было... Мы не вмешиваемся. Мы
— Её чуть не убили! Да я вас
Финиг с чувством впился в мою ладонь. На меня налетела ширма (или я на неё, не важно), и вместе с ней я упала прямо к ногам Ерина и уже знакомого Стража.
— Убивают! Гадина, убивают! Убраааать поросёнка, — завыл Финиг, метаясь под тканью.
— Я тебе сейчас дам поросёнка, такого свина увидишь, — гаденыш закувыркался рядом, только запутывая нас в ширме ещё больше.
— Шарлотта!
Ерин бросился к нам, безжалостно разорвал ткань и помог мне встать. Финиг тут же рванул куда-то в сторону и завопил уже там.
— Ага, — я криво улыбнулась. Торжественного воссоединения уже не получилось бы. Парень осматривал меня с ног до головы, и мне тут же стало стыдно и за ссадины, и за грязное платье. Но Ерин схватил за плечи, прижал к себе так крепко, что у меня перехватило дыхание.
— Ты — он выдохнул в мои волосы. — Ты жива. О, Дану, ты жива. Я искал тебя. Я Я не знал, что делать.
Он дрожал. Его дыхание билось о мою шею, горячее, прерывистое. Я не знала, что сказать. Сердце сжалось. Его объятия были настоящими. Надёжными. Я потерялась в этом на секунду, позволила себе закрыть глаза.
— Спасибо, — прошептала я. — Но я в порядке. Правда.
Он отстранился, но руки не опустил. Смотрел в лицо, и в его взгляде было столько боли, что я опустила глаза.
— Прости, — добавил он. — Прости, что меня не было рядом. Я должен был
— Ты не мог, — я пожала плечами. — Я слышала, так что. Не знаю Я в норме.
Я отошла подальше на пару шагов, глянула на других фейри — они уставились на меня во все глаза. Я чувствовала себя на редкость глупо и гордо одновременно. Не каждый же день волшебные снобы забывают держать перед тобой лицо.
— Ты отлично справилась, — за моей спиной раздался голос Могры. Спокойно и тягуче она продолжила: — Приветствую, Ваше
— Где вы были так долго, — оборвал её Ерин. Её чуть не убили! Вы хоть знаете, с чем она там столкнулась? С чем вы её оставили?
— Знаем, — тихо ответила ши. — И если она здесь, живая, значит — справилась.
Ерин резко выдохнул, будто больше не мог сдерживать злость:
— Она пришла из другого мира! Она не фейри! У неё нет наших сил, да она здесь не выживет в одиночку!
Могра не дрогнула.
— Она должна была пройти через это. Испытания не выбираются. Лес сам даёт их.
Финиг появился сбоку, повис у меня на руке.
— Мы всё равно следили. Почти всё время. Почти
— А если бы что-то пошло не так?! — Ерин зарычал. — Если бы она погибла? Или сошла с ума?!
— Но она не погибла, — вмешался Хрус, откуда он появился, я так и не смогла понять. — И это значит, что она прошла. Лес принял её.
Они продолжили спор, Ерин снова завёлся. Величественные Стражи под шумок затерялись в кустах, и я бы с удовольствием последовала их примеру. Фейри говорили обо мне, но я была рядом, живая, усталая, жаждущая хоть крошечного покоя. Я махнула рукой.
— Всё, — выдохнула я. — Разбирайтесь сами, я устала.
Я отвернулась от них и пошла к каменному бассейну. На шатких ногах, спотыкаясь. Никто не посмел меня остановить. Я потянула лиф платья вниз, позволила ткани соскользнуть. Грязной тряпкой она упала в траву. В груди все еще бился страх, но с каждым выдохом он постепенно засыпал.
Я не обернулась. Просто шагнула в воду. Окровавленные кеды остались у края бассейна. Их разноцветные шнурки запутались между собой, а пятна засохшей крови казались странно яркими на фоне белого камня.
— О, Дану — выдохнул Ерин откуда-то за спиной.
Устроившись в воде поудобнее, я покосилась в его сторону, но смогла увидеть лишь красные пятна на шее и кончиках ушей. Вода обволакивала мое тело, забирая с собой боль и усталость. Я отпустила всё, позволила телу расслабиться.
Финиг шмыгнул к краю бассейна и сел, свесив перепончатые ноги. Хрус устроился рядом, положив корневище на камень. Он выглядел уставшим, как и я.
— Поберегись! — с верха ближайшей ширмы свалился Туил. Вода запузирилась вокруг толстяка, пошла бензиновыми пятнами. Ши ругался, барахтался и отплевывается.
— Дурак, — прошептала я. — Все вы сумасшедшие.
Глава 7. Ключ и замок
Я бы не подумала, что Могра умеет двигаться так тихо.
Обычно её всё равно было слышно. Листья на платье шуршали, кора на тонких руках поскрипывала, сухой край подола время от времени чиркал по земле. Сейчас ши шла впереди почти беззвучно, и мне от этого делалось неуютно. Если даже Могра решила красться, дело, видимо, совсем дрянь.
Разбудила она меня, едва во Дворе начало смеркаться. После купален я кое-как добралась до постели, упала на одеяло из хлопковых цветов и провалилась в сон уже без мамы, двойников и оленьих черепов. Проспала бы до утра, а лучше до следующего года, но Могра относилась к чужому желанию отдохнуть приблизительно так же, как лесные корни к моим лодыжкам.
— Вставай, дитя. Госпожа Гвилэйн ждёт, — Могра откинула край балдахина и впустила в моё жилище сероватый вечерний свет.
Я перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку.
— Передайте госпоже Гвилэйн, что я умерла.
— Вставай, — сухие пальцы тронули меня за плечо.
Я натянула одеяло на голову.
Подушка под щекой зашевелилась, раскрылась влажными лепестками и вытолкнула меня к краю ложа. Я успела ухватиться за стебель балдахина и чудом не свалилась.
— Это было грубо, — возмутилась я, возвращая одеяло на место.
Могра пророкотала что-то на своём волшебном. По тону — нечто совсем не ласковое.
— Я тоже рада тебя видеть, — пришлось всё-таки сесть.
После ночной беготни тело болезненно отзывалось на любое движение. Бок ныл, порезанная стопа была перевязана зелёной лентой, которую Хрус торжественно назвал лечебной, а Финиг — соплёй болотного старца. Руки до сих пор начинали дрожать, стоило вспомнить мамино лицо под трещинами.
Я умылась, пригладила волосы и с отвращением посмотрела на платье фейри.
Нет уж.
После пира мне хватало одного запаха лилий, чтобы желудок принимался вспоминать все выпитые кубки сразу.
К счастью, сарафан вернули. Его вычистили, зашили распоротый рукав и каким-то образом вывели пятна травы. Светлая кофта тоже нашлась. Я натянула привычную одежду с таким облегчением, будто сестра Агнесса лично разрешила пропустить воскресную мессу и ещё пообещала прикрыть перед мамой.
Кеды пропали.
— Где моя обувь? — я заглянула под кровать, затем подхватила край одеяла и зачем-то проверила там.
Могра отвела глаза. Удивительно, что её деревянное лицо могло быть настолько выразительным!
— Они были непригодны, — ши занялась складками собственного подола.
Я медленно выпрямилась.
— Для чего?
— Для ношения.
— Я их носила.
— Плохо, — Могра наконец посмотрела на меня.
Я уставилась на неё.
Состязаться с деревянной женщиной в упрямстве было бесполезно. В итоге мне выдали мягкие туфли из тонкой кожи. Или из чего-то, что очень старалось выглядеть кожей. Сомневаюсь, что фейри заказывали её у того же башмачника в Уиклоу, куда мама водила меня перед школой. У него в мастерской пахло клеем, свиной кожей и крепким табаком, а в углу стоял деревянный манекен ноги, которого я боялась гораздо сильнее самого мастера.
Мне тогда было лет семь, и новые туфли казались орудием пыток.
Волшебные башмачки ничего общего с теми галошами не имели. Мягкие, удобные, нигде не тёрли. Именно поэтому я надела их с чувством, что меня обокрали.
Конверсы были моими.
Да и не так легко их было достать даже в Дублине.
Мы вышли на тропу. Между ветвями серело вечернее небо, Весенний Двор готовился ко сну. Цветы складывали бутоны, ленты на деревьях провисли, мелкие ши куда-то расползлись. Видимо, право спокойно лечь спать здесь распространялось даже на растительность.
На меня — нет.
— Госпожа Гвилэйн уже ждёт тебя, — Могра свернула с главной дороги и жестом велела следовать за ней.
Я оглядела пустую поляну.
— Поэтому здесь никого?
— Поэтому смотри под ноги, — ши скользнула через выступающий корень.
— Я смотрю по сторонам. Проверяю, откуда в этот раз выпрыгнет очередная гадость.
Могра остановилась и медленно обернулась.
— Если гадость решит выпрыгнуть, ты всё равно ничего не успеешь.
— Спасибо, — я прижала ладонь к груди. — Я как раз начала успокаиваться.
Она одарила меня укоряющим взглядом. Мне почти стало стыдно. Почти. Последняя гадость носила моё лицо, так что право подозревать кусты я за собой оставляла.
Лес постепенно менялся. Корни вспухали над землёй, переплетались и снова укладывались в тропу. Несколько раз деревья впереди сходились стеной, а потом расходились уже совсем в другом месте. Я честно пыталась следить за дорогой, но после третьего поворота глаза начали болеть.
— Могра, — я споткнулась о корень, которого секунду назад точно не было.
Ши чуть повернула голову.
— М-м?
— Скажи, когда цветочная мясорубка закончится.
Я закрыла глаза.
Через несколько шагов на плечо легла сухая ладонь. Маленькие шипы у пальцев зацепились за ткань кофты.
— Пришли.
Я открыла глаза.
Между старых платанов стояла Лепестковая Комната. Огромные розоватые лепестки росли из земли кругом и сходились наверху, образуя полураскрытый бутон. Некоторые были плотными, мясистыми, другие просвечивали зелёными жилками. Сквозь них падал мутный свет, и по мху дрожали бледные полосы.
Красиво.
И совершенно неуютно.
Я чувствовала себя мухой, которую посадили под перевёрнутый стакан и велели восхищаться сервировкой.
У самого входа Могра остановилась и сложила руки перед собой.
— Иди.
— Ты со мной? — я покосилась внутрь комнаты.
— Я останусь здесь.
— Разумеется, — я поджала губы.
Наверное, недостаточно убедительно, потому что Могра посмотрела на меня внимательнее.
— Это разговор между тобой и Гвилэйн.
— После прошлого разговора я очнулась в лесу и бегала от кошмаров, — я потёрла ладонью перевязанный бок.
Могра чуть склонила голову.
— Значит, ты уже знаешь, чего ждать.
— Вот уж спасибо.
На её лице ничего не изменилось.
Может, это и была шутка.
С ши никогда не угадаешь.
Я переступила через круг лепестков. Воздух внутри оказался теплее. Пахло мёдом, жасмином и грозой — той самой минутой перед дождём, когда волосы на руках поднимаются, а мама начинает торопливо собирать бельё с верёвки.
Под ногами пружинил мох.
Я сразу подумала о кедах.
В этих прекрасных туфельках бежать будет трудно.
А бегать в Золотом Лесу мне приходилось с неприятной регулярностью.
На широкой софе в центре круга полулежала Гвилэйн Златоцвет.
С первого взгляда я её даже не узнала.
Вчера Королева Весны сияла так, что на неё больно было смотреть. Сейчас волосы лежали тёмно-золотыми волнами, среди прядей цвели белые цветы. Перламутр на коже стал тусклее. Платье тоже выглядело проще: светлая ткань спадала на мох, подол чуть шевелился сам по себе.
— Вы изменились, — выпалила я и тут же прикусила язык.
Гвилэйн улыбнулась и поправила один из цветков в волосах.
— Весна меняется каждый день. Ты думала, я всё время сижу на троне в полном цветении?
— Если честно, примерно так, — я развела руками.
Королева рассмеялась.
Вот чего я не ожидала. Гвилэйн смеялась с хрипотцой, почти по-старушечьи, а под конец ещё и закашлялась. Я стояла и пялилась.
— Прости, — она провела пальцем под глазом, убирая выступившую слезу. — Мы мало тебе объяснили.
— Очень мало, — я выразительно покивала.
Гвилэйн устроилась на софе удобнее.
— Времени почти нет.
— Мне уже такое говорили, — я настороженно прищурилась. — Обычно потом кто-нибудь предлагает пойти туда, где меня попытаются убить.
Королева лениво повела плечом.
— Попытаются — ещё не значит, что получится.
Я помолчала, потом не удержалась и выдохнула:
— Умеете вы успокоить.
Гвилэйн махнула рукой. Рядом с софой из мха поднялось кресло.
Я сделала шаг и только тогда увидела стражей.
Высокие фигуры стояли вдоль лепестковых стен. Серо-зелёные доспехи, лица под резными деревянными масками, в руках длинные копья. Минуту назад я приняла их за какие-то наросты.
Очень полезный навык для девушки, которую уже несколько раз пытались убить: вооружённую охрану замечать в последнюю очередь.
Один страж повернул голову.
Я тут же опустилась в кресло.
Аккуратно.
— Ближе, — Гвилэйн поманила меня пальцами.
Я вцепилась в подлокотники.
— Мне и здесь хорошо.
— Шарлотта.
— Иду, — пришлось привстать и подтянуть кресло.
Мох под ножками возмущённо зашуршал.
Королева дождалась, пока я снова сяду.
— Я не причиню тебе вреда.
— Простите, у вас тут довольно свободное понимание безопасности, — я потёрла бок.
Гвилэйн на секунду задумалась.
— Пожалуй.
Она согласилась настолько легко, что спорить стало не с чем.
В её руке появился небольшой кубок из скрученных лепестков. Внутри переливался золотой напиток.
Я посмотрела на кубок. Потом на Королеву.
— Выпей, — она протянула его мне.
Я прижала руки к животу.
— После вчерашнего?
— Это другое.
Я вспомнила свой разговор с Ерином.
Финиг даёт плод — можно. Фейри наливают вино — нельзя. Королева протягивает непонятный нектар после смертельного испытания
— У вас точно нужна маркировка посуды.
Брови Гвилэйн слегка поднялись.
— Что?
— Ничего, — я всё-таки приняла кубок. Кто знает, вдруг за прямой отказ Королеве тут принято казнить?
Напиток оказался тёплым и густым. Сладость прилипла к языку, а в животе разошлось приятное тепло. Усталость никуда не делась, зато плечи перестало ломить.
— Ты прошла, — Гвилэйн проследила, как я опустила кубок.
Я облизнула губы.
— Что именно?
— Первое испытание.
— Пир тоже? — я начала загибать пальцы.
Королева кивнула.
— Да.
— И лес?
Ещё один кивок.
— Да.
— Монстр вместо моей мамы?
Один из стражей заметно дёрнулся.
Гвилэйн перевела взгляд на него, потом снова на меня.
— Особенно она.
Я уставилась в кубок.
— Отлично. Запишем. В следующий раз хоть предупреждать будете?
— Тогда ты начнёшь готовиться, — Королева откинулась на спинку софы.
— Вот ужас-то какой!
— Испытание увидит то, что ты хочешь показать.
Я повертела кубок в руках.
— А сейчас увидело всё остальное?
— Почти.
Я медленно отпила ещё.
Гвилэйн наблюдала за мной.
Временами мне казалось, что фейри специально разговаривают так, чтобы после каждой второй фразы хотелось стукнуться головой о стену.
— Ты пришла через Круг, — Королева принялась перебирать лепестки на подоле. — Без зова, ритуала и дозволения.
Я втянула голову в плечи.
— Я за собакой побежала.
— И ступила туда, куда не должна была.
Я замерла, инстинктивно втянув шею в плечи. Так, начинается.
— Простите. Я... — я прокашлялась. — Я ничего не делала специально. Просто шагнула внутрь. И оказалось, что земля исчезла.
— Она не исчезла, — Гвилэйн подняла взгляд. — Она впустила тебя.
— Спасибо ей огромное, — пробормотала я, надеясь, что меня не услышат. Но, похоже, услышали. Один из стражей чуть пошевелился, и в моей голове тут же нарисовалась картинка, как он легко протыкает меня копьём. Я поспешно сложила руки на коленях и заткнулась.
— Ты нервничаешь, — заметила Королева. — Знаешь, почему?
— Потому что я сижу напротив бессмертного существа с глазами цвета рассвета, и не знаю, сколько из того, что мне сказали, было правдой?
— Верно, — кивнула она. — А ещё потому, что чувствуешь: я знаю, что ты знаешь, что я знаю. И мы обе ждём, кто начнёт первым.
— Кажется, вы начали, — попыталась я пошутить. Получилось не очень. Гвилэйн не засмеялась. Только улыбнулась уголком рта.
— Пророчество, Шарлотта. Ты слышала о нём?
— Если вы про тот момент, когда мне сказали, что я не просто случайная девчонка, а нечто между деревом, зеркалом и дверью в никуда, то да, слышала.
Королева села прямо, а ткань её платья ручьями потекла в мох, укрывавший землю под софой.
— Лес давно уже слабеет. Несколько сотен лет мы ждали. Когда лес ослаб. Когда границы между мирами истончились. Когда даже трон, созданный из Сердца Корня, начал трескаться. Мы знали, что должно прийти нечто... иное. Верховный Род мирает, и Золотой Лес погибает вместе с ним. Корона отвергает всех, кто пытается её надеть. Даже мы, фейри Весеннего Двора, чувствуем, как холод тянется из глубин.
— И вы думаете — я выпрямилась. — Думаете, я должна спасти вас?
Гвилэйн встретила мой взгляд. Без улыбки.
— Не мы. Лес. Лес выбрал. Даже если я думаю, что он ошибся, мы должны прислушаться к нему.
— Ох, конечно, — я запрокинула голову.
— Что? — в её голосе появилось лёгкое раздражение.
— Да ничего. Очень удобно. Если всё получится — Лес мудрый. Если я умру — Лес ошибся.
У стены скрипнули доспехи. Я повернулась к стражу.
— У вас там что, ремешок натирает? Вы всё время дёргаетесь.
Гвилэйн прикрыла рот ладонью. Я подозрительно посмотрела на неё.
— Вы смеётесь?
Королева махнула рукой, приглашая продолжать.
— Продолжай.
— Уже что-то не хочется
Она опустила ладонь.
— Я действительно думаю, что Лес может ошибаться.
— Мне тоже так кажется, знаете ли. Жаль, что домой меня пока не вернули, — я мрачно посмотрела на неё.
— Но ты вошла без зова и прошла испытание.
— А если я просто очень невезучая?
Гвилэйн почесала ногтем подбородок.
— Дур и невезучих среди смертных хватает.
— Приятно, что мы нашли общий язык.
— Круг пропустил именно тебя, — Королева покачала головой. Вид у неё был такой, как у моей бабушки, когда я в пятнадцать лет заявила, что бросаю школу и буду играть на гитаре. Гитары у меня, к слову, никогда не было.
Я поставила кубок на подлокотник. Тот прилип к пальцам и потянул за собой золотую нить.
— Фу.
Пришлось стереть её о мох, который сжался под ладонью.
— Прости, — я погладила примятый участок. Когда мох наконец принял сносный вид, я заметила пристальный взгляд Королевы.
— Что? — я убрала руку.
— Ты извинилась перед мхом.
— Он обиделся.
Королева серьёзно кивнула. Что ж, видимо, выглядела я всё таки форменной дурой.
— Вы сейчас надо мной издеваетесь?
— Немного.
Я вытерла липкие пальцы о край сарафана.
— И что это за пророчество такое? — наконец спросила я. — Или вы расскажете только половину, а остальное должна буду собрать сама, как пазл без обложки?
Гвилэйн поднялась и подошла к дальнему лепестку, который откинулся, как занавесь. За ним скрывалась стена, испещрённая изрезанными, будто живыми, письменами. Строки то всплывали, то исчезали, как дыхание на стекле.
