Альманах Записки русского сердца

Любит читать, творить и ещё раз творить!

По словам автора, она «гибрид». С детства её воспитывали в грузинско-русских традициях, и она впитала в себя историю, культуру двух народов. Родители-филологи рано научили Марину писать и читать. И она вошла во вкус: читала везде, где только можно было: за едой и без еды, на переменах в школе и даже на уроках, на тутовом дереве и на крыше сарая, под одеялом с фонариком и на полу в библиотеке под стеллажами.

Сочинять маленькие рассказы начала тайком от всех, ещё в начальной школе. Сочинения в старших классах писала с большим удовольствием. Удивила родителей, когда через много лет принесла им почитать главы из своего первого романа. Они прочитали, переглянулись, помолчали и дружно сказали: «Почему молчала и раньше не писала?» – «Я не писатель, я только учусь».

Чанка

Чана – это собачье чудо!

Это была маленькая очаровательная собачка неизвестной, но явно благородной породы, с огромными и умными глазами, забавной мордочкой, аккуратными ушками, стройными лапками, с добрейшим и миролюбивым характером.

Собачка ощущала себя маленькой хозяйкой нашего большого дома и равноправным членом нашей семьи. Её чрезмерно развитый материнский инстинкт доставлял мне много хлопот во время моей первой беременности. Возможно, Чана считала, что я слишком молода для материнства и очень неопытна. Она ходила постоянно за мной как привязанная, смотрела мне в рот, когда я кушала, неодобрительно рычала на меня, если я оставляла еду на тарелке или совсем отказывалась есть.

Чана всегда спала рядом со мной, вытянувшись всем тельцем около моего живота, и если случайно ощущала движение ребёнка, то, приподняв голову, заботливо всматривалась в моё лицо. «Тебе не больно?» – спрашивали меня её карие глаза.

Я улыбалась и гладила её тельце, успокаивая это заботливое собачье чудо: «Не больно! Не волнуйся!» Она устраивала свою мордочку на моей руке, слегка прикрывала глаза, готовая в любую минуту на подвиг ради близкого человека.

В таком режиме мы прожили девять месяцев. Настал ответственный момент – сборы в больницу. Чанка не находила себе места, нервничала, путалась под ногами, пробовала обратить на себя моё внимание, но мне было не до неё, мне хватило сил только посмотреть ей в глаза и сказать: «Жди нас…»

Через неделю я вернулась домой уже не одна, а с маленькой дочкой. Чанка встречала нас у ворот дома, повизгивая, поскуливая, виляя хвостом, подпрыгивая и царапая мои ноги. Мне пришлось нагнуться и показать ей маленький свёрточек с розовым бантиком.

Собачка свёрток обследовала, обнюхала, затем посмотрела на меня многозначительным взглядом: «Наш ребёнок!» – и с гордостью побежала к дому, постоянно оглядываясь и останавливаясь, поджидая меня.

Я следовала за ней и посмеивалась. «Интересно, что Чанка придумала, что она делать дальше будет?!» Каково же было моё удивление, когда я обнаружила Чану в детской комнате под кроваткой. Я поняла, что с этой минуты моя дочь получила преданную няню.

Чана не только охраняла ребёнка, но и ещё прибегала ко мне на кухню, лаяла и требовала, чтобы я срочно вернулась к дочери, так как та начинала кряхтеть.

Чана с умилением смотрела на то, как я кормила доченьку, внимательно следила за процессом пеленания, рычала, когда я неправильно, с её точки зрения, купала дочку. Чана стала примерной второй мамой!

Позже, когда Ната подросла, собачка стала её преданной подружкой. Чана позволяла себя пеленать, укачивать и укладывать спать. Когда Ната пошла в первый класс, Чана сопровождала нас до школы, а затем встречала.

Позже у меня родился сын. Чанка приняла и его в свои собачьи объятья. Хлопот, правда, у неё прибавилось: двое детей – это не шутка! Когда дети начинали бегать, визжать, кидаться подушками, это была для неё настоящая трагедия. Сердце её разрывалось на части: она не знала, кого спасать – Мишку или Натку. Она рычала и хватала то за штанину, то за платьице, дёргала и громко лаяла, призывала к тишине и спокойствию. Затем, понимая, что ничего не добьётся, бежала за помощью к взрослым. Я прибегала, и водворялся мир. Чана с облегчением устраивалась в кресле, но бдительность не теряла и ушки держала на макушке.

Дети выросли, да и Чана повзрослела. Теперь дети ухаживали за ней, нянчились, кормили вкусностями, оберегали, волновались, если она болела.

А потом случилось несчастье. Чану сбила машина. Это было горе всей семьи, мы все рыдали от жалости и беспомощности, Чана умирала у нас на руках. В её глазах застыла боль, понимание своей участи и мольба: «Прости меня и береги детей!»

Мы похоронили Чану, наше собачье чудо, недалеко от дома, под красивой елью. Долго горевали и чувствовали пустоту в сердцах и в нашем доме. Но так больше и не смогли открыть сердце другому собачьему чуду.

Встреча с прекрасным, или Ужин с дураком

Сентябрьское утро было хмурым и тяжёлым, как бывший муж.

В комнате было прохладно. Я проснулась и лежала, рассматривая в окно серое небо. Мне не хотелось выползать из-под тёплого одеяла, варить кофе, идти на работу. Настроение паршивенькое. Но внутренний голос нашёптывал мне: «Вставай, хватит лежать, тебя сегодня ждут великие дела. На сегодня три деловые встречи, посещение префектуры, а затем тебя ждёт долгожданная встреча».

Рывком отбросив одеяло, рванула в ванную, оттуда кинулась на кухню.

Голос подбадривал: «Умница, теперь кофе выпей и бутерброд не забудь прожевать. Ну куда вечно спешишь?.. Вот опять язык обожгла. Так, а теперь одеваемся. Что значит «не знаешь, что надеть»? Брючки чёрные, кофточку белую – она нарядная – и бусы не забудь. Нет-нет, краситься будем вечером, перед встречей с прекрасным. Быстро одевайся, рассматривать морщинки и корчить рожицы будешь в следующий раз. Бегом, бегом, троллейбус не будет ждать. Хотя нет, не беги, врач предупредил, что бегать за троллейбусом нельзя, он может быть последним в жизни. И зонтик не забудь».

В троллейбус меня практически внесли и прижали к спине высокого мужчины. Спина напряглась. Держаться было не за что, да и незачем: окружающий народ не даст упасть. Мои попытки немного отлепиться от спины потерпели крах. Спина мужчины немного расслабилась, а я попыталась пристроить щёку к его спине. Внутренний голос бубнил: «Правильно, если уж так ехать, то с комфортом. Вздремнуть, конечно, не дадут. А жаль! Спина с виду очень уютная! Эй, сонная курица, тебе выходить через три остановки. Не расслабляйся! Ну, засопела, даже стёкла очков запотели. Не спи, кому говорю!»

Троллейбус подъехал к остановке. Люди вокруг меня зашевелились, готовясь к выходу. Голос продолжал командовать: «Отрывай щёку от спины, соня! Поворачивайся к двери. Кажется, тебе повезло: твоё тело вынесут на остановку без ушибов. Теперь бегом в офис. Кстати, дорогуша, напоминаю: ходьба укрепляет ягодичные мышцы. Шевели ногами!» Офис встретил меня телефонными звонками, стрекотом принтеров и щёлканьем факсов. День пролетел в заботах и переговорах. Внутренний голос не мешал работать: он спал. До долгожданной встречи оставалось чуть меньше двух часов.

Голова моя гудела от полученной и обработанной информации, желудок издавал булькающие звуки. В это же время голос проснулся, потянулся и сказал: «Работяжка, глазки пора красить. Щёки для румянца не забудь пощипать и кудри-то причесать. И хорошо бы успокоить желудок. Кто обойдётся? Желудок бурчит, кушать просит. По дороге пирожок съешь? Это вредно! Ну, как знаешь. Дело твоё. Но, учти, я предупреждаю: на подходе головная боль от голода! Что значит «не бурчи»?! А кто тебе ещё правду скажет?! Билет проверь – вдруг дома оставила. Нашла? Замечательно. Театр тебя ждёт».

Я тихонько вдохнула. А голос не унимался: «Почему раскисла? Ну и что, что одна идёшь. Всё когда-то бывает в первый раз! Зато получишь удовольствие от спектакля. Ты же давно мечтала посмотреть на Хазанова и оценить «Ужин с дураком». Развлечёшься и посмеёшься. И не надо мне говорить, что устала и целый месяц вкалывала без выходных. То, что спать постоянно хочешь, это всё вторично. Главное – тебя ждёт встреча с прекрасным! Взбодрись и шагом марш к метро».

Метро встретило меня, поглотило, довезло и вынесло на нужной станции.

Вечерело, дождь закончился. Люди шли мне навстречу и улыбались, фонари освещали дорогу, а их тёплый отсвет купался в лужах. Какой же красивой стала Москва! Давно я не была в центре. Красота: золотые купола, Москва-река. Я непроизвольно стала улыбаться.

Для полного счастья решила угостить свой желудок пирожком. Пирожок с капустой был куплен и торопливо съеден.

В желудке потеплело. Жизнь дважды хороша!

Театр эстрады меня встретил теплом и праздничной суетой. Внутренний голос добродушно хмыкнул: «Да-да! Жизнь хороша! Птичка моя, посмотри, какие дамы, а какие мужчины! Что значит – «ты не птичка»? Объясняю: в иные моменты ты бываешь курицей, а иногда, когда ведёшь себя разумно, превращаешься в очень даже прелестную птичку! Всё, умолкаю. Будем наслаждаться прекрасным и настоящим».

Двери в зал были открыты. Бордовые бархатные кресла ожидали своих зрителей. Зрители медленно рассаживались и тихо переговаривались между собой. Девятый ряд партера был полностью заполнен. Только одинокое кресло в начале этого ряда ожидало своего зрителя. Я сразу направилась к нему. Кресло благосклонно приняло меня в свои объятия и окутало теплом.

Тут внутренний голос откашлялся и осторожно сказал: «Смотри не засни, птичка моя! А то тут тепло на тепле и теплом погоняет! Что значит «не поняла»?! Поясняю: в желудке тепло, в кресле тепло, в зале тоже тепло! Вдруг от этой теплоты ты уснёшь?! Не возражай! Моё дело – предупредить, а там как знаешь».

В этот момент раздались аплодисменты, и в зале погас свет. Спектакль начался. Хазанов играл блестяще. Зал то взрывался от хохота и аплодисментов, то умолкал и напряжённая тишина разливалась по залу. Актёры умели держать паузы и великолепно читали длинные монологи.

Неожиданно я заметила, что слова из монологов доходят до моего сознания очень медленно и урывками. Веки мои тяжелеют, и очертания сцены расплываются. Я тут же попробовала подтянуть указательным пальцем верхнее веко к брови и удержать его в этом положении. Мои попытки ни к чему не привели. Тогда мне пришлось незаметно для окружающих тянуть себя за уши. Ничего не помогало: глаза под тяжестью век закрывались. Дрёма меня обволакивала и пеленала. Внутренний голос уснул, по-моему, раньше меня.

Устав бороться, я слегка вытянула вперёд ноги и заснула.

Сначала у меня перед глазами медленно крутились декорации, двигались актёры, как в немом фильме. Потом меня окутала темнота.

Проснулась от грохота аплодисментов и криков «Браво!». Открыв глаза, я обнаружила, что моя голова лежит на плече рядом сидящего мужчины, а он в руках держит мою сумочку. Мои глаза встретились с его глазами. Он улыбнулся и тихо сказал:

– Добрый вечер! Вы выспались? – И, не давая мне опомниться, продолжил: – Не переживайте, вы не храпели! Вы просто устали, а я подставил в нужную минуту своё плечо.

Я почувствовала, как у меня заалели щёки. Какой позор – заснуть в театре! Вот тебе и встреча с прекрасным!

Тут раздался внутренний голос: «Я что-то интересное пропустила?! А ведь мужчина неплох! Заботливый, прекрасно выбрит и учтив! И вроде тобой заинтересовался. Вон как его глазища сверкают. Не будь курицей. Улыбнись ему! Так! Только не совершай глупости, не сбегай! Ты уже выросла и давно не Золушка! Что значит «замолчи»?! Ну и ладно! Делай что хочешь!»

Голос умолк. Я протянула руку за сумочкой и сказала:

– Благодарю за помощь! Кажется, я действительно устала!

Оглянувшись, я поняла, что спектакль окончен. Зрители медленно продвигаются к выходу. Я устремилась туда же, подавив в себе желание оглянуться на мужчину.

Получив пальто и одевшись, вышла из театра. На улице моросил дождик, и было уже темно.

Понуро брела я по набережной. Доставать зонт не было никакого желания. Жалко, конечно, что так и не досмотрела спектакль. Значит, ещё раз нужно пойти.

Вдруг около меня затормозила машина.

От неожиданности я остановилась. Из машины вышел мужчина и направился ко мне. Подойдя, он с улыбкой сказал:

– Не волнуйтесь, я то самое плечо! Хотите, расскажу, что было на сцене, пока вы спали?

– А вас это не затруднит?

– Отнюдь. Приглашаю вас на ужин.

– На ужин с дураком? Ой, простите, я не в том смысле!

– Ничего, ничего, я понимаю, вы ещё не проснулись. Поехали?

– Поехали? Куда?

– Тут недалеко есть кафе, где угощают французскими булочками.

Я молча кивнула. Он галантно открыл дверь машины и помог сесть. И мы поехали.

В окне мелькали огни, рекламные щиты. Внутренний голос вдруг откашлялся и сказал: «Ага, смотри не растай, как мороженое. За локоток её подержал. Подумаешь! Курица, опомнись! Ты куда едешь? Ты его знаешь?! Вдруг он маньяк? А?.. Ой, горе ты моё! Ты всегда такая разумная была, а тут… Может, не выспалась и мозги в театре оставила?»

Тем временем машина затормозила около кафе. Я же, прислушавшись к внутреннему голосу, повернулась к мужчине лицом и произнесла:

– Отвезите меня домой! На Чистые пруды! Я передумала. Простите.

Мужчина улыбнулся:

– Не волнуйтесь, я не маньяк! Пока вы спали на моём плече, я пытался в темноте рассмотреть ваше лицо, но не смог. Вы так быстро ушли, что пришлось догонять. Теперь, когда увидел ваше лицо и услышал ваш голос, я вас так просто не отпущу. Вы выспались на моём плече?.. Выспались! Значит, вы просто обязаны выйти за меня замуж!

Моё лицо вытянулось от удивления. Увидев мою реакцию на его слова, мужчина от всей души захохотал. Я быстро справилась с собой и с улыбкой сказала:

– Конечно, как порядочная женщина я просто обязана на вас жениться!

– Не жениться, а выйти замуж! Это совершенно разные вещи! – улыбнувшись, сказал мужчина.

– Можно мы поговорим об этом как-нибудь в другой раз?

– Можно! Только в долгий ящик этот вопрос мы не откладываем!

– Нет, так быстро я не могу. Мне нужно подумать, всё взвесить, – пробовала я отшутиться.

– Хорошо, даю вам три дня, потом мы женимся! – хмыкнув, ответил мой спутник.

– Мы приехали, остановите машину у почтамта. Всего доброго, спасибо за всё.

Машина остановилась, я открыла дверь и быстро вышла.

– До скорой встречи! – произнёс мужчина мне вслед.

– Всенепременно!

И, не оглядываясь, быстрым шагом я направилась к арке моего дома.

Внутренний голос облегчённо произнёс: «Уф! Обошлось! Слава богу! Ты, надеюсь, за него замуж не собралась? Ладно-ладно, не кричи. Это же риторический вопрос. Ты же умная птица!»

Дом меня встретил тишиной и уютом. Жизнь продолжается. Я нырнула в кровать, свернулась калачиком и заснула. Мне ничего не снилось.

Утром внутренний голос меня разбудил такими словами: «Вставай, птичка моя! Доброго тебе дня. Труба зовёт! Что значит «кофе не хочешь»? Нет настроения? Депрессия? Нет, птичка, депрессия так быстро не приходит, её ещё вырастить нужно! У нас страданий нет, значит, и депрессии тоже! Вот, правильно, потанцуй с утречка. Улыбнись самой себе в зеркало. Просто красавица! Правильно, на работу бегом. Мало ли что доктора говорят! Будешь жить до ста лет! Почему как ворона?! Вороны сто двадцать лет живут».

Я быстрым шагом вышла из арки своего дома и сразу наткнулась на машину.

Около машины стоял мой вчерашний спутник. В одной руке у него был букет с ирисами, а в другой белел конверт.

– Утро доброе! – сказали мы одновременно и рассмеялись.

Протягивая мне букет и вручая конверт, он произнёс:

– Как вы смотрите на ужин с дураком?

Я раскрыла конверт, и в руке у меня оказались два билета на спектакль. Затем, глядя на моё растерянное лицо, мужчина загадочным голосом продолжил:

– Учтите, через три дня нас ждёт ЗАГС! Возражения не принимаются!

Тут внутренний голос, радостно хихикнув, произнёс: «Вот так встреча с прекрасным!»

Родился 20 апреля 1981 года в г. Новомосковске (Тульская область РФ).

Инвалид первой группы. Диагноз – ДЦП (детский церебральный паралич). Руки не работают совсем и даже мешают передвигаться, так как очень сильные гиперкинезы (подёргивания). Все функции, которые должны выполнять руки, выполняют ноги.

С 1998 года занимается творчеством: пишет стихи, рассказы, заметки, статьи – в основном о Родине, о любви к своей стране, краю, народу.

Член Российского союза писателей (2016), Интернационального Союза писателей (2024), Российского союза профессиональных литераторов (2025).

Что значат книги для меня?

«Что происходит с русским языком?..»

Я пишу о России…

О родной литературе

Общественный деятель, эколог. Состоит в Союзе журналистов России и в Российском союзе писателей.

Автор более 350 публикаций (в РФ и за рубежом) и книг: «Мусорный экоцид в России» (участник 21-й ММКЯ) и сказка «Приключения Руди», отмеченная множеством наград: лауреат I степени «Байкальский Дед Мороз», 1-е место в конкурсе «ЮНГИ ЖИЗНИ», лауреат Международной премии «Янтарный самородок» (диплом «Берилловый самородок» в прозе), номинант «Золотое перо» (науч. журн.).

Елена Александровна – победитель конкурсов «Покорители неба» и «Хозяин земли» (им. Б. Можаева), «Открытие года» (изд-во. «Рифмоград», 2025), обладатель 2-го места в конкурсе «Пастернаковское лето – 2025» (проза). Автор следующих публикаций: «Письмо из вечности», «Дремлющая жизнь», «Кряхтун: пёстрый лесной обитатель», «Покорители неба».

Тариф «Белые ночи»

Белые ночи в Петербурге 2025 года пахли всё тем же – невской водой, сыростью и лёгким запахом сирени. Но теперь к этому букету примешивался едкий запах автомобильных выхлопов. Я брёл вдоль канала, уворачиваясь от беспокойных огней электросамокатов, чувствуя себя последним пешеходом в мире, стремительно несущемся куда-то без меня.

Именно тогда я увидел её. Она сидела на той же скамье у решётки, что и в моих воспоминаниях о прочитанной сто раз книге. Не Настенька, конечно. Но поза была та же – сгорбленная, отчаянная. В свете, падавшем от фонаря, она листала не книгу, а безжизненно чёрный экран смартфона.

Отчаяние, застывшее в склонённой шее, было вневременным.

– У вас… случайно нет мобильного интернета? – Её голос прозвучал так же робко, как и в той повести, только вопрос был иным. – Здесь должен быть свободный Wi-Fi от кафе, но он не ловит.

Я сел на другом конце скамьи, сохраняя дистанцию.

– Сейчас проверю… – И я достал свой телефон.

Иконки беспроводных сетей маячили призраками: «FTP_Shadow», «Достоевский_FREE». Ни одна не поддавалась.

Мы молчали. Гранит под нами хранил прохладу века, а в воздухе висел невесомый цифровой туман, к которому мы оба не могли подключиться.

– Он обещал написать, – вдруг сказала она, не глядя на меня, вжав палец в тёмный экран. – Через мессенджер. Ровно в полночь. А сейчас уже второй час. И здесь нет сети.

И я понял. Эпохи меняются, декорации прорастают гаджетами, но сюжет вечен. Она была всё той же Настенькой, ждущей ответа у канала, а её «мечтатель» прятался за аватаркой в облачном хранилище.

– А вы… вы его давно знаете? – спросил я, чувствуя странное головокружение от этой игры в перевёрнутые реалии.

– Мы познакомились вчера. Здесь же. Он искал розетку, чтобы зарядить ноутбук. Мы разговаривали до рассвета. Он сказал, что я единственная и реальная в этом городе призраков.

Я смотрел на её профиль, освещённый мерцающим светом рекламного билборда на другом берегу. Она и была самой реальной – живой, дышащей, страдающей. Всё остальное – и мой телефон, и эти сети, и тот, кто не написал, – было миражом, порождением бессонных белых ночей и всеобщего одиночества, ставшего только глубже от кажущейся связи.

– Может, он просто… – я запнулся. Что? «Попал в зону без покрытия»? «Села батарея»? Слова звучали жалко и фальшиво, как скрип полированного пластика.

– Не надо… – Она наконец подняла на меня глаза. В них было то же самое, что видел Мечтатель в 1840-х: недетскую усталость и наивную, уже угасающую надежду. – Вы думаете, я не проверяла? У него всё в порядке. Он онлайн. Просто молчит.

По мосту пронёсся тихий трамвай, не нарушая, а подчёркивая тишину. Мы – два островка аналоговой тоски в цифровом потоке.