Алина Ланина Справочник современной женской литературы

Быстро набрав по телефону номер подруги, Эмили решила рассказать о новых фактах, добавивших ей подозрений в отношении измен мужа.

Помолчав на новые жалобы подруги, Катарина уверенно произнесла:

– Ты уверена в своих подозрениях? Может быть, в тебе говорит простая ревность? В прошлом разговоре ты тоже привела доводы, но они лишь пока твоя версия. Но если ты так уверена в своих подозрениях, то… Выход один – снова стать привлекательной для Пауля и добиться, чтобы… он поступил в семинарию.

– Почему ты связываешь семинарию с улучшением нашего брака? – удивилась Эмили.

– Ведь в Книге Притч царя Соломона говорится… Давай я сейчас тебе зачитаю.

Эмили молчала. Подруга стала читать:

– «На кого разгневается Бог, тот упадёт в руки блудниц». Понимаешь? Не столько ты в чём-то виновата, сколько это было решением Бога – почему-то допустить твоему мужу совершить измену против тебя. Потому что Господь почему-то разгневан на твоего мужа! Вот что страшно! И Паулю предстоит это понять с Богом, когда он станет слушать глубокие духовные понятия в семинарии. И главное – размышлять о них.

– А как мне с ним себя вести? Как будто ничего не было? – более утверждала Эмили, нежели вопрошала.

– Ведь ты сама этого хочешь, – уверенно ответила Катарина. – Поговори с наставницей. Никому не под силу самостоятельно регулировать возникающие проблемы и размолвки в семье.

Расставшись с подругой, Эмили на несколько минут погрузилась в раздумья. Она решила сразу позвонить отцу. Он, неожиданно для неё, горячо поддержал дочь насчёт семинарии, упомянув, что давно хочет того же для зятя. Удивившись, молодая женщина набрала номер телефона свёкра и услышала такое же одобрение её желания. Уважающий невестку свёкор заверил, что этим же вечером поднимет этот вопрос на семейном совете. «Тянуть с этим нельзя: учебный семестр в семинарии уже начался», – добавил тот, и Эмили поняла, что её слова явились последним толчком для его решения.

Раздумывая над этим вопросом, Эмили поняла, что пойдёт на всё, чтобы только остановить Пауля от новых измен и остаться его женою: ведь она любит мужа, а дочки обожают папу. А если он ожесточится, то дети окажутся в травме, вырастут со злобой на отца и мать. А она, её отец? Родители Пауля? Это ведь скоро станет всем известно. Нет! Она сделает всё возможное, чтобы «качающийся дом» закрепить на верном основании, предотвратить его крушение и начать новую жизнь. «Вот и наши родители что-то чувствуют в Пауле. Почему они, не сговариваясь, согласились с моим предложением? Моя версия – не только у меня», – завершила думы Эмилия.

…Вечером Пауль, едва зайдя в квартиру родителей, увидел жену, выходящую из спальни. Она удивила новизной, как будто стала прежней привлекательной девушкой, которой была для него в первые три года после свадьбы.

Завершив с ужином и обменявшись с сыном текущими новостями, господин Майер произнёс голосом, не терпящим возражений:

– Сынок, мы с матерью очень желаем, чтобы ты оставил работу и уже в этом учебном году поступил в семинарию.

Пауль в удивлении молчал с минуту. Но он вдруг понял, что именно через это условие Бог даёт ему шанс «выпрыгнуть из вражеской западни». Либо другой вариант окажется худшим для всех. Он ответил, едва унимая нервную дрожь в теле:

– Да, я пока не буду работать, чтобы было больше времени на учёбу. В семье у нас ведь много работающих. Вон только Катарина работала, и ничего… Они с мужем и детьми прожили два года, пока муж не вылечился после аварии.

– Кроме того, я могу пойти работать на полставки, – предложила Эмили. – А ты, наоборот, будешь отводить Эмму в школу и забирать домой.

– Где же ты будешь работать? – удивился Пауль.

– Дорогой, ты уже забыл: у меня образование педагога дошкольного образования, – взволнованно промолвила Эмили, безмерно удивившись быстрому согласию мужа на увольнение с работы. – Пусть Сара тоже походит в детский сад, где я буду работать. Девочка легче адаптируется к школе на следующий год.

– Да, Эмили дело говорит, – твёрдым голосом промолвил отец Пауля. – Она устала от однообразия. Ей тоже нужна перемена.

Услышав последние слова отца, Пауль окончательно понял, что родные всё решили без него и просто объявляют свою волю. Но ему было некуда деваться. Это был единственный сейчас для него «узкий переход» из намеренного полугодичного тайного греха – к новой жизни в семье.

Удручённо вспомнив слова соседа по загородному дому, Пауль кивнул и вышел из столовой. Утреннее воспоминание с большей силой вновь нахлынуло на него. Мистер Грубер неожиданно встретил Пауля в одном госучреждении и поведал о том, что не только видел его пару месяцев в загородном доме его родителей с любовницей, но и снял на камеру их вход в дом, поцелуи и объятия. Молодой мужчина от неожиданности не нашёлся что сказать чопорному соседу, лишь удивляясь, откуда он здесь вообще появился. Извинившись, он лишь отошёл от того и вскоре покинул здание, в которое заехал по работе. По дороге домой Пауль гнал от себя мысли о мистере Грубере и надеялся позже уладить с ним этот вопрос с помощью денег.

…Поздним вечером муж бросился в объятия жены, как будто в последний раз, расценив это как шанс влюбить её снова именно в эту ночь, если на днях Эмили узнает о любовнице. В эти мгновения муж радовался тому, что жена ещё не в курсе его делишек. Во всяком случае, её поведение и глаза не говорили ни о чём другом.

После близости муж сразу заснул, а Эмили думала о быстром переломе в их жизни и благодарила Бога за внезапное решение всех вопросов.

Утром господин Грубер появился у дома, где в многокомнатной квартире жил господин Майер с женой, сыном, невесткой и внучками. Он видел из кустов родителей Пауля, вышедших из подъезда и отправившихся на автомобиле на работу. Вскоре следом за ними вышел их сын, и мистер Грубер быстро подошёл к молодому мужчине. Пауль, увидев его снова, внезапно опередил старика, объявив, как ему казалось, спасительную ложь:

– Можете не волноваться: жена всё знает, но простила меня и будет жить. Попрошу вас впредь не беспокоить нас своим присутствием. Может быть, вам нужны деньги за хлопоты? Всё-таки бегали по своему участку, меня снимали…

– Вы не поняли: это дело принципа. Ведь вы ходите в кирху[8], слушаете проповеди…

– Да-да, понимаю вас. Оступился. Знаете о таком?

Господин Грубер опешил и молчал. Молодой мужчина не стал дожидаться ответа и быстро пошёл к своему автомобилю, стоящему рядом с домом. Накрапывал мелкий дождь. Старик постоял минут пять и всё же решил зайти к жене Пауля, коль скоро он недалеко от неё. В молодости Феликс бывал в квартире супругов Майер, но поскольку он долгое время не женился, господин Майер вскоре отмежевался от дружбы с тем, видимо, ревнуя к нему жену. Но и когда Феликс Грубер женился, господин Майер не возобновил с ним отношений.

Эмили открыла дверь, увидев в глазок в двери мистера Грубера. Выйдя на лестничную площадку, она поздоровалась и с удивлением приготовилась выслушать пожилого мужчину, соседа по загородному дому, принадлежащему родителям мужа.

– Здравствуйте. Я ненадолго. Понимаете, ваш муж изменял вам. У меня здесь, на камере, всё зафиксировано…

– И даже как он лежал с любовницей? – хитро прищуриваясь, спросила Эмили, быстро взяв себя в руки и унимая нервную дрожь в коленях.

– Нет. Но как он обнимался и сел с нею в такси. Да, и в ваш отъезд на море Пауль приводил её в ваш загородный дом, ночевал с ней. Я слышал за забором их разговоры на крыльце дома…

– Хорошо. Остановитесь. Мне и так всё известно. У вас не получится разрушить нашу семью!

– Это я-то разрушаю? Я только хотел вам глаза открыть!

– Вы же не маленький и должны понимать, куда ведёт ваша правда.

– Но, похоже, вам всё нипочём!

– А вы хотели бы, чтоб мы развелись?

– Но как же с этим жить?

– Милостивые будут помилованы. Вы извините, нам с дочкой уже надо выходить в школу.

Эмили зашла в квартиру, закрыв на замок дверь. Господин Грубер сел в лифт и спустился вниз.

Еле сдерживая себя, Эмили забежала в ванную комнату и беззвучно заплакала, включив предварительно воду из крана, чтобы дочь не слышала её всхлипываний. Да, она предполагала о флирте, поцелуях, объятиях, но не о свидании мужа наедине с той женщиной. И ещё на их с мужем постели. Это известие оказалось всё же болезненным ударом. Но, успокоившись, она возблагодарила Бога, что не из уст мужа услышала об этом. «Пусть Пауль думает, что я ничего не знаю», – заключила Эмили свои мысли.

– Мама, нам уже пора выходить в школу, – с тревогой в голосе промолвила из-за закрытой двери старшая дочь Эмма.

– Да, доченька, выхожу, – твёрдым голосом произнесла мать, быстро умывая лицо.

Проводив Эмму в школу, Эмили позвонила Катарине и, узнав, что та никуда сегодня не отлучится с работы, села в автомобиль и поехала к ней с младшей дочерью Сарой. Пройдя в кабинет директора детского учреждения, Эмили подождала, пока Сару на время заберёт в группу воспитательница частного детского сада, которым руководила её подруга. Волнуясь, Эмили рассказала обо всём произошедшем вчера вечером и о встрече с соседом по загородному дому. Выслушав её, Катарина спросила:

– А раньше этот человек вам чем-нибудь досаждал? Вы с ним ссорились?

– Нет, никогда ничего такого не было. Он ведь давно знал Пауля и его родителей… Как он мог?

Эмили заплакала, и Катарина не мешала ей, понимая, что упрёк подруги был более к мужу, нежели к старику-соседу.

– Хорошо, дорогая, всё позади, – бодро произнесла Катарина, когда через несколько минут подруга умолкла. – Слава богу! Пауль будет учиться в семинарии, это прекрасно! А ты, значит, хочешь работать у нас?

– Да, родители мужа не возражают. У вас есть вакансия для меня?

– Эмили, уже всё укомплектовано. И я так понимаю, что тебе не столько деньги нужны, сколько развеяться после многолетнего сидения дома с детьми?

– Немного денег не помешает. Как жаль, что я не послушала тебя летом, когда ты звала меня!

– Ничего страшного! Всё течёт, изменяется. У нас тут работает молодая женщина, она около года назад вышла замуж. Может, Бог даст ей ребёнка во чрево – так и появится вакансия. Или уволится какая-то другая работница. Если тогда захочешь – придёшь.

Эмили, успокоившись во время беседы с Катариной, вскоре уехала с дочкой домой. А Катарина задумалась: «На пороге 21-й век. Что за нравы среди верующих в Бога людей? Только недавно отец говорил об этом с молодёжью. В 70-е и 80-е такое даже представить было трудно. А в 90-е стали появляться первые тревожные звоночки среди членов и прихожан церквей. А мой муж способен на такое?.. Нет-нет. Мы слишком любим друг друга. Даже не хочу думать об этом…»

В дверь постучали и, пригласив войти и присесть, директриса обратилась в слух, внимательно глядя на сотрудницу.

Через неделю подруги созвонились. Слушая по телефону радостное щебетание обманутой подруги, Катарина спросила:

– Итак, судя по твоему голосу, ты снова счастлива?

– Даже больше, чем прежде! – воскликнула Эмили. – Ведь счастье ценишь по-другому, когда чуть было не потерял его. И я так благодарна Богу, что он всё покрыл в истории мужа! И мне не приходится перед ним стыдиться его греха.

– То есть тебе не стыдно потому, что он думает, что ты ничего не знаешь?

– Да, конечно. Мне было бы неприятно оставаться его женой, если бы Пауль понял о моём прозрении. А так я простила, и всё. Ведь часть вины была моей: не всегда удовлетворяла его мужские желания, прикидывалась то усталой, то болеющей. Лгала…

– Понятно. И знаешь, как называется это состояние в тебе?

– Не-е-е-т.

– Это называется оскорблённым самолюбием. Оно всегда согласно терпеть, только бы другие не знали, что оно терпит. В конечном счёте, это – тщеславие, а оно начало гордости.

– Неужели было бы лучше, чтоб муж узнал о моей информированности?!

– Не знаю, Эмили… Просто прошлое всегда имеет тенденцию выныривать из-за угла.

– В каком смысле?

– Люди из прошлого появляются снова, если какой-то жизненный урок пройден или понят нами не до конца. Но они могут появиться мимолётно, а могут заявить о себе более настойчиво, вторгнуться в новую жизнь, разрушить её или сильно навредить построению ваших отношений с мужем.

Эмили молчала, и Катарина продолжила:

– Что будет с твоим душевным покоем, если через какое-то время Пауль поймёт, что ты знала о его измене? Понимаешь? Вдруг вам на улице или где-то ещё встретится та женщина, с которой твой муж блудил? Например, она не пройдёт мимо вас, скажет что-то тебе или мужу? Как поведёт себя твоё самолюбие? Не воспалит ли рану обиды, не зажжёт ли огнём твоё чувство достоинства?

Эмили опечалилась, представив эту ситуацию. Заверив по телефону подругу, что подумает обо всём этом, она быстро попрощалась. Женщина погрузилась в думы, она вышла из квартиры, желая немного пройтись пешком по улице. Тёмное чувство обволокло её, и обида вновь колыхнулась в сердце настолько, что она решила развестись с мужем, если Пауль узнает о её осведомлённости. Но через пять минут Эмили остыла и отвергла прежнее решение.

– Почему такая красивая, а тоскует? – внезапно вывел её из дум мужской голос.

Не услышав ответа, но видя женщину остановившейся, мужчина, похожий внешностью и акцентом на араба, весело произнёс на немецком языке:

– Может, пройдём в ближайший ресторанчик? У меня там всегда место на двоих.

Эмили оторопело глядела на него, удивляясь наглому предложению и думая о том, как давно мужчины не обращались к ней с этой мерзостью.

– Нет, вы не по адресу, – пришла в себя через минуту молодая женщина. – Я замужем, у меня всё хорошо.

– А замужних-то я особо уважаю, – устремился за женщиной незнакомец, – останетесь довольны и к вечеру уже будете дома.

Эмили бросила на незнакомца гневный взгляд и ускорила шаг, с удивлением вдруг увидев идущего навстречу мужа. Она радостно ринулась к нему, но, подойдя ближе, столкнулась с удивлённым взглядом Пауля: оказалось, незнакомец следовал за нею и что-то ещё говорил на ходу. Муж с полминуты переводил взгляд с неё на мужчину. Тот быстро ретировался, поняв оплошность.

Взяв жену за руку, Пауль повёл её в сквер неподалёку. Эмили тоскливо думала: «Неужели муж заподозрил меня в интриге с незнакомцем или в чём-то худшем?» Вдруг её осенило, что, осуждая мужа, чуть было не попала в подобную ситуацию. «Тем более, как мужчинам избежать стольких соблазнов вокруг?.. Только будучи влюблённым в жену… не желая потерять семью… и участие в полноценном воспитании детей», – завершила она мысли.

Пауль же по пути в сквер думал о том, как ему повезло с женой, которая слишком богобоязненна, чтоб изменить ему. И хорошо, что Эмили снова решила стать сексапильной. А ему просто нужно применить все силы, чтобы сделать её страстной в интиме. И почему он не догадался об этом раньше? Муж взглянул на жену и, притянув к себе на светофоре, звонко поцеловал в щёку. Солнце слепило им глаза, но супруги не торопились надеть солнцезащитные очки и по-новому всматривались друг в друга.

Светлана Браун

Родилась в г. Барнауле, столице неповторимого по красоте природы Алтая.

Выпускница математического факультета АлтГТУ. Преподавала в вузах краевой столицы.

По образованию – программист, по призванию – блистательный, неподражаемый поэт, автор поэтических сборников «Нетленный аромат Родины» и «Свет моей любви».

Её творчество – это откровенный, животрепещущий разговор по душам, обращение к личному опыту читающего, глубокие переживания и раздумья о жизни, полные философских размышлений, где в каждой строке – искренний призыв к сохранению чистоты поступков и помыслов, чёткая гражданская позиция человека, живущего нравственно, драгоценный смысл, который попадает точно в сердце своего читателя. Невероятная музыкальность, филологический дар, образность, символичность, ассоциативность – всё это присуще творчеству Светланы Браун. Тепло, свет, лиричность, воздушно-невесомый кружевной слог делают творчество Светланы узнаваемым и притягивающим к себе. Её поэзия дышит тихой грустью и светлой надеждой, как осенний сад, где листья шепчут о прошлом, а корни хранят тепло… Умение превращать мгновения в вечность выпадает не каждому…

И всякий миг – находка!..

О, плавность лета!.. Спелая округлостьРумяной плотью нежится на ветке,Позлащена густым смолистым солнцем.Извлечены из бледности квартирной,Краснеют пылко лепестки герани,Влекомой статью крепких георгинов.Ещё дожди – приятны и желанны,Танцуют в лужах с лёгким нетерпеньемИ на цветах блаженно отдыхают.Все в жемчугах, торжественные снегом,В глубокий сад гортензии вплывают,Едва касаясь влажного паркета.И ни о чём печалиться не надо:Беспечный день июлем поцелован.Ничто пока не предвещает скуки.Но всё и вся не чуждо перемены:Веселье свадеб сменится покоем,Вернутся в ульи золотые пчёлы.Вовек сохранны в памяти крылатойУлыбки лета, шумные забавы…И да пребудет радость невредима,Ведь в мирозданье всякий миг – находка!У вечных истин не найти изъяна, —Себе в подарок выпрошу и осень,Где вся земля, весь мир – мои родные!Я говорю с последними цветамиИ собираю в тёплые букеты…Душа моя – не скряжница скупая, —Кто любит жизнь, тот в той любви огромен!Что не скажу, то пропою стихами…

Поют осенние цветы…

С утра свежо, хотя часыЕщё не возвестили осень.Скромней пассаж многоголосий,Крупней жемчужины росы.Прохлады верный поводырь —Туман над медленной водою —Обнявшись с сонной тишиною,Дрейфует вдаль, и вглубь, и вширь.Едва в прозрачный полусветПрольётся солнечная гéмма[9] —Насущный день, теней преемник,Рассыплет сочный семицвет.Вдаль ускользающий июльЕщё выводит арабéски[10]И правит бал в атласном блеске…Но август вежливо кивнул,Его гонцы неторопливы:Миролюбивые мотивы —Блаженной зрелости плоды —Поют осенние цветы…

Время не спешит…

И снова осень, уж в который раз…Таинственно-родное воскрешенье,Мечтательно-счастливые мгновеньяВ мирских заботах. Скромно. Без прикрас.Коринка[11] тает меж привядших лоз —Утешное медовое одóнье[12].Под тяжестью сутулятся в поклонеКусты роскошных тёмно-красных роз.Румяных яблок зрелые плодыКармином[13] расплескались на лужайке.Средь чёрных горок вскопанной грядыЩебечут воробьишки-попрошайки.В траве присела крепкая айва,А воздух переполнен терпкой хвоей.Шуршит в деревьях пёстрая листва.Как обруч, солнце катится сквозное.Приветный мир… В святилище душиЗаветное вершится причащенье.Часы бегут, но время не спешит:Осенний свет, покой и обновленье…

Надежда

Задумчивее тёплый вечер,Спокойнее закатный свет,И увядающий букет —Исход весны недолговечной.Ещё не тронуты зимойБагрец и блеск листвы осенней.Поёт печаль – эскорт бессменный —Дуэтом с липой вековой.И, может, мне всего дорожеТех поздних роз прохладный шёлкВ надежде, чтобы вновь зацвёлВесной мой куст в саду пригожем…

Осенний консонанс

Осенний консонáнс[14]: уютный мягкий пледИ кофе с кюрасó…[15] Распевные дожди…Вальсируют листы неспешный менуэт.Мятежный непокой и трепет – позади…Бесхитростный мотив лелеет слух и взгляд,И вольно-хорошо натруженной душе;Живительной воды прохладный ароматСтруит в прозрачный сад воздушные тушé…[16]Ни слова о любви!.. Мне хочется постичьВсю благостность её без штáбельных клишеИ исчерпать до дна закатные лучи…До тёплых сладких слёз… с горчинкой бланманжé[17]…

Остывающий свет…

Разноцветной осенней листвойЗапорошило тихий наш сад.Под усталой поникшей лозойСиротливые астры грустят.Тёплый свет остывающих дней,Миротворная сень вечеров.Бал таинственных синих тенейИ тягучая мягкость ветров.Послевкусье неспешных ночейЗамирает морщинкой у глаз.Зреет осень печалью дождей.Это лето уходит от нас…Отпускаю его, как всегда,Погрустив за прикрытым окном.Убегают года, как вода,За уже непрозрачным стеклом…

Отрадный мир

Наш старый дом… Так мило, так отрадноМоей душе в святилище безмолвном.Средь запустенья маленького садаБрожу бесцельно… Дышится свободноВ благословенной мудростью глубокойИ вечно юной свежестью осеннейТиши безлюдной, – томно-одинокоПленяюсь светом нежных откровений,Что нахожу в земных и тёплых красках.Подобно ранним утренним туманам,Плыву навстречу тихим поздним ласкам.И в мире том нет боли и обмана…

Неторопливый парадиз[18]…

Что эта крошка, что упала на карниз?Всего лишь лист – осеннее прочтеньеНевнятных слов, шифрованных сомнений —Без громких фраз, без слёз, без исступлений —Неторопливый безусловный парадиз…Сбежавший август бездыханностью листаСырой сентябрь неспешно приправляет,Власть суеты, условностей сменяютЛад и покой… Стихами прорастаюВ твоих владениях в заветные места…И сердцем в сердце новоселье сентябряМне возвестить легко, любимой всеми!Полёт руки в волнующем тандемеС твоей рукой, под тихий всплеск ступеней,Плывущих в сад по тёплым волнам янтаря…

Осенний прованс

Калитка, дом, прозрачный сад —Провáнс[19] осенней антрепризы…[20]Вода по стареньким карнизамСкользит на бурый виноград…Немного красного винаЗаря на стёкла расплескалаИ потихоньку угасалаПод скрип ворчливого окна…Бордо глубокое до днаПроникло в маленькое царство.Каким изысканным лекарствомПред сном земля напоена!..…Опустошён, спокоен сад.Забытый коврик у порога…Утихла давняя тревога,В душе – размеренный уклад…

Отзвенело, отцвело…

Откружили вешние метели,Унесли садов зелёный дым.Пролетели годы-свиристели,Прокатились вихрем золотым…Отзвенело, отцвело, и осеньВорожит листвою и дождём.День затих. Покоя сердце просит,И тепло мне думать о былом…Не вернуть утраченную юность,И тоскует ветер-пономáрь[21].Но светло до боли в эту лунность,И весны ушедшей мне не жаль…В жёлтых лентах, в платьице неброскомДо утра мне душу бередитЗа окном красавица-берёзкаЯрким шёлком девичьих ланит.И роса целительной слезоюС тонкой ветви в руки упадёт.Ночь прошла, и с новою зарёюНовый день к заýтрене[22] зовёт…

Ступаю по осени…

Неспешно ступаю по осени,Что ластится кошкой у ног.По листьям берёзовой просекиРазлит апельсиновый сок.Меж веток неровною строчкоюПетляет растерянно луч.Багряной вскипел оторочкоюРассвет средь тоскующих туч.И кроткой смиренною странницейБеседует с Богом душа.Как неба извечная дáнница[23]К чертогу бредёт не спеша…Предвестником зимней бесстрастностиМне слышится плач журавлей.Застыла в немой безучастностиКолючая пустошь полей.Восторженность дерзкой красавицыСменяет прохладная тишь.И ветру покорно склоняетсяУставший от жизни камыш.И кроткой смиренною странницейБеседует с Богом душа.Как неба извечная дáнницаК чертогу бредёт не спеша…

Волга-Волженька

…А помнишь – как давно то было!..Тебя я Вóлженькой звала,С тобой росла, с тобой любила,И песни пела, и грустила,И в косы девичьи вплелаВолны тугой льняные нити…Да, я б могла о том забыть —В заботах жизненной планиды[24],В добре, на выдохе обиды —Но мне вовек не иссушитьВодой ниспосланные строкиИ брызг на раненых крылах.Хоть не витии[25], не пророки,Не вседержательные боги —Щедры мы памятью в сердцах,Что лист бумаги плодороднойВзлелеет перлами стихаО величавой, полноводной,Неторопливой и свободной…Подобно матушке, рекаВ волнах заботливо качала,Нерасторжимая со мной.Я с ней жила, я с ней мечтала!..Душа душе без слов внимала —Живой, приветливой, родной……А нынче вольно-одинокоБрожу по дальним берегамСтрокой с печальной подоплёкой[26]В попутчицах луны высокой,Поддавшись чувственным ветрам…

Мне не забыть…

Я помню, друг мой милый, зимний вечер,Карминно-розовые гроздья, все в снегу.Ты шалью мне укрыл несмело плечи.Её с тех пор я, как святыню, берегу…Ты с детства был мне другом, старшим братом.И если вдруг тебя просила: «Помоги!» —Летела, на крылах беды распята,Душа родная пригубить моей тоски.И всё рвались из замкнутого круга,Боясь признаться, что давно мы не друзья!..В тот вечер молчаливо друг за другаСвою судьбу благодарили ты и я…На миг мне показалось, будто сердцеЗажглось, как пламя хрупкой тоненькой свечи.Забилось вдруг, шальное, в ритме скерцо[27],И в такт ему стучали ходики в ночи.Со страстью исступлённо мы сжималиДо хруста пальцы… и вздыхали в унисон…Как горько сознавать, что не сказалиМы о любви… и с губ срывался только стон…Расстались безнадежно, виновато,И след шагов твоих засыпала метель.А ветер, словно бес, играл кантату[28].Душа пустела, как разбитая купель…Не знали мы, прощаясь, что за дверьюСтояла СМЕРТЬ в тот самый страшный, жуткий час……Надрывно я кричала: «Нет, не верю!»…Стал чёрным снег…Могильный крест…Ненужность фраз…В последний раз…И верю, что душа твоя, взлетаяК небесной выси, в исступлении любви,Преграды между нами сокрушая,Моей коснётся и на жизнь благословит……Я помню, друг любимый, зимний вечер,Карминно-розовые гроздья, все в снегу.Ты шалью мне укрыл несмело плечи.Её с тех пор я, как святыню, берегу…