Застыло время

Александр Гарцев
Застыло время

– У, вредный, какой!

Она впервые испытала такое чувство ненависти и вражды, к нему, тому, такому злому и черному, обидевшего ее еще не родившегося мальчика. Настоящее, искреннее чувство материнской ненависти и волчьей вражды, которого она еще никогда ни к кому до этого не испытывала.

–Так ничего своему и не сказала? – спросила Вера, открывая окно регистратуры.

– Нет. – Улыбнулась Ирина, – Сегодня вечером обрадую.

– Ну и наивная ты, Ирка. – Вздохнула подруга, – разве мужики такому радуются?

– Мой, да! – гордо заявила Ирина, крикнув в окно регистратуры-

Кто там, первый? Подходите, – вспомнив некстати этого злого крикливого и наглого старикашку из автобуса, который так расстроил ее сегодня утром.

До слез обидные слова и проклятья до сих пор гремели в ушах, гудели в голове и острым ножом несправедливости уходили куда-то под сердце. И резали. И резали. И резали.

– Вер, я выйду, на минутку, на улочку.

– А что?

– Да так, подышу.

На улице лучше не стало. Кружилась голова. И все звучал этот визгливый крик:

– Дура, дура необразованная!

Скорая приехала быстро. Со слов Веры записали имя, фамилию и под вой сирены увезли.

– С Богом. – Вера тайно перекрестила подругу. – Выздоравливай.

Если с припадком и сердцем врачи разобрались быстро, то с женскими делами сложилось у Ирины неудачно. Сначала отвезли в терапию, оттуда в хирургию, и только потом в женское отделение больницы, когда уже было все запущено и поздно спасать ребенка. Так Ирина три недели и провалялась в больнице. Тимофей навестил ее только раз.

–Ирина, некогда мне. Экзамены, да зачеты надо сдавать. Готовлюсь, сама знаешь.

Девчата с работы навестили, посочувствовали, поддержали, старались успокоить. Да что уж там успокаивать!

– Я сожалею, – сказал печально молодой врач при выписке. Бывают такие очень редкие и сложные случаи внематочной. Мы сделали все, что могли.

–У меня будут дети?

Врач промолчал.

Лишь отрицательно покачав головой, быстро вышел.

Они сидят с Тимофеем в своем любимом кафе. Сколько здесь было проведено с ним времени, замечательных тихих вечеров. Это кафе, расположенное на самой окраине районного центра им, очень нравилось. Красивый интерьер, хорошая спокойная музыка, а по вечерам гитара, саксофон. Им здесь всегда было хорошо. Но не сегодня. Но не сейчас.

– Понимаешь, Ирка, – продолжал объясняться Тимофей, – у нее папа заместитель главы администрации, мама – прокурор. Это хорошая семья. И мы с Таней просто подходим друг к другу. Мы просто созданы друг для друга. У нас много общего. Она тоже машинами увлекается. Видела, какая машина у папы?

Ирина неопределенно пожала плечами. При чем здесь машина? О чем это он? О какой Тане? Вот ведь она, Ирина, только что сегодня приехала из больницы, пригласила его пообедать, ей так надоели эти однообразные больничные меню, что пообедать здесь, с любимым Тимкой, она мечтала все время, пока валялась после операции в шестиместной палате, где пациентки менялись чуть не каждые два-три дня. О чем это он? Три недели разлуки. Три недели не виделись. А он о какой-то новой знакомой, да причем здесь новая? Ведь они с Тимкой еще с пятого класса дружат. Ведь она Тимку и в город вытащила, и помогла ему в техникум поступить, и квартиру для них на последний свой сестринский заработок снимала. Одевала. Кормила. О чем это он?

Рейтинг@Mail.ru