Полная версия:
Александр Лозинский Цена жалости
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Майор, пользуясь тем, что внимание Григория переключилось на меня, просочилась как кошка к связистам. Я же слушал излияния.
— Так всё правильно. Остальные со всей страны собираются и действуют единым кулаком.
— А ваш сосед, из Хабаровска, к примеру, говорит, что ему самому нужнее. И у него маг не боевого, а лечебного профиля. Он бы, может, и сменял его на бойца, но кто ж согласится-то? — Гриша молчал, уставившись на меня. — Или Иван Иванович с Петром Петровичем поссорился, и говорит, что не даст мага, пока извинения не получит и цистерну коньяка не во дворе не увидит. Как тогда?
— Ну тут вообще легко. Авторитет… посредник… должен быть. Такой, что самому не нужно, и все его уважают.
Маргарита уже закончила свою часть, пора было сворачиваться.
— Ну ведь и есть уже авторитет, брат. Государство называется. Централизация.
— Да ну вас, приколисты. — Кажется, он обиделся. Ничего, меньше будет нос совать.
Снова захрипела рация, Ян передал десятиминутную готовность к отправке.
Я, видя возбуждённое состояние координатора, предложил ему позвонить прямо из зала, чтобы не бегать туда-сюда. Он набрал номер и, прикрывая ладонью микрофон, — почему-то так делают во всех фильмах, вместо того, чтобы изолировать динамик — дождался ответа и, лебезя, затараторил:
— Юрий Семёнович, передайте, пожалуйста, Климу Анатольевичу, что группа захвата через десять минут выезжают.
Из динамика донёсся поток брани, и парень скукожился, враз потеряв лоск и самоуверенность.
— Ты нахрена там сидишь? Ты, мать твою, понимаешь, что Главный, — даже сквозь прижатый к уху телефон слово прозвучало с заглавной, причём заискивающе, — спешить не будет? Делай, что хочешь, но задержи отправку. Без шефа — не начинать!
Я взял телефон из ослабевших пальцев Григория.
— Слушай, не знаю, как там тебя. Твоё дело — метнуться и передать. А как ты потом будешь себе пасть заклеивать, которую Папа порвёт, меня не волнует от слова абсолютно. И ещё, если какая-нибудь падла попытается помешать проведению операции, я с удовольствием отдам приказ её расстрелять, а тушу бросить с остальными.
— Ты… ты кто такой?
— Не твоё дело. Команда была — бегом. — Я нажал кнопку отбоя.
Гриша сидел ни жив ни мёртв. Протянутый телефон он попытался взять, но уронил на колени. Похоже, даже известие о наложении интердикта его напугало бы гораздо меньше. Лёгкий всхлип дал понять, что я спровоцировал невероятно злобной по его меркам фигуру.
Вой сирен, сопровождающий прибытие кортежа, раздался минут через семь после того, как Ян доложил, что они выехали. Дверь была прикрыта неплотно, а потому перемещение губернаторских клевретов по отелю отслеживалось буквально до метра.
Координатор попытался было вскочить, чтобы загладить свою вину, но я ему не позволил. А потом стало и не нужно. В зал ворвался мужчина, который вполне мог бы сыграть Минотавра, если бы ему изменяла жена. Маленькими красными от ярости глазками он обозревал помещение.
— Ты. Ты тут чё, самый борзый? — Он сделал пару шагов в мою сторону, сжимая кулаки.
— Вы.
— Чё? — Бык замер в каком-то полуметре, переваривая отсутствие страха.
— Человеку, от которого зависит твоя жизнь, говорят: «Вы», «пожалуйста», «спасибо», «будьте любезны». — Коса утыкалась остриём ему прямо в пах. Я даже не вставал.
— Да ты, с-с-с… — он, кажется, даже не понял, что ему может что-то грозить, и сделал шаг вперёд, напоровшись на мерцавшее лезвие.
Тут же завыл, попытался прикрыться руками, и пальцы посыпались на пол. Кровь потекла из культяшек, оставляя крупные капли под ногами. Мужчина отступил и упёрся спиной в успевших войти телохранителей.
— Выкиньте его. И пусть придут и замоют что ли. Противно. — Ровный, чёткий голос стоявшего в дверях губернатора я бы расценил как нечто среднее между раздражением и заинтересованностью.
— Добрый вечер, Клим Анатольевич.
— Здравствуйте, Алексей. А вы умеете удивлять.
— Не люблю пустую борзость.
— Борзость?
— Пустую.
Он понимающе улыбнулся, махнул рукой одному из своих телохранителей.
— Сходи к портье, пусть выключат пожарную сигнализацию. И… назад можешь не возвращаться. Мне ничего не грозит. Правильно, Алексей?
— У меня нет сомнений, что господин губернатор не планирует поведение, подобное…
— А вы нахал, молодой человек. Но, как я понимаю, можете себе это позволить?
— Не более чем в какой-то мере. За эту эскападу мне придётся расплачиваться десятком отчётов. Право слово, расстрелять было бы проще.
— Мы все в плену условий и условностей. Чем больше возможностей, тем выше ответственность. Да, кстати, о ней самой. Будьте любезны, мне кажется, нужно документы по первой форме подписать?
Звягинцева подошла с папкой, протянула губернатору. С долей испуга посмотрела на меня, что не осталось незамеченным для ставящего размашистые росчерки Клима Анатольевича.
— Не переживайте, милочка, мне этот полудурок давно надоел. С одной стороны, конечно, как инструмент устрашения — ого-го, а с другой — как с таким багажом с приличными людьми общаться? — Он деланно вздохнул.
Маргарита приняла ручку и бумаги, механически кивнула и, резко развернувшись, вернулась за стол.
— А вот люди у вас нервные, Алексей. Не бережёте вы их.
— Это потому, что слишком часто вот это вот всё происходит. Устали.
— Понимаю. Наслышан о московской операции. Очень, знаете ли, нетривиальное решение под камеры вы приняли.
— Какие условия — такое и решение.
Он поднял глаза, я проследил за его взглядом и увидел, что светодиод датчика дыма погас. В его руке сама собой появилась сигара.
— Не возражаете?
— Чувствуйте себя как дома.
Губернатор подавился смешком.
— Парень, я и есть — дома. — Тон мгновенно стал предостерегающим. — Но довольно. Ты хотел разговора. Я готов слушать.
Я обернулся и увидел, что коллеги уже надели наушники, чтобы координировать операцию.
Позиция, занятая Климом, являлась господствующей высотой. Но тупые люди на губернаторские должности и не попадают.
— Простите, конечно, но для «послушать» у меня аж два начальника есть. Я бы предпочёл большую вовлечённость.
— Заинтересуй меня.
— Вам не хватает лидеров в команде. У вас здесь рыхлый конгломерат денег и власти, но нет доверия и нет понимания, чьи в лесу шишки, зато в наличии паритет в силовых возможностях. Есть потенциал, но нет понимания, как его развить. Более того, вы вошли в чужой проект и очень хотели бы поменять расклад.
— И что тебя… вас подвигло на такие выводы? — Он выпустил в потолок клуб довольно горлодёрного дыма.
Ладно. Поехали продавать за гроши деньги.
— Первое: недобитый депутат, сколачивающий собственную ударную группировку. Его явно поддерживает кто-то из ваших ситуативных союзников, которым невыгодно ваше усиление. Второе: либо ваша разведка щёлкает клювом, либо это целенаправленная акция, а значит, те опоры, которые под вами, могут быть выбиты в любой момент.
Я намеренно не следил за губернатором. Вряд ли бы он позволил себе слабость, а моё внимание сильно проявило бы заинтересованность в отслеживании реакций.
— Третье: если бы вы могли себе позволить выступить против двух десятков импортных магов, то вряд ли противник решился бы на такой демарш, даже если предположить, что это всего лишь транзит.
Новый клубок дыма, но пожиже и более растрёпанный. Есть.
— Ну и четвёртое: Истинные Сибиряки — это проект-ловушка для желающих поиграть в сепаратизм.
Клим Анатольевич зашёлся в кашле. Маргарита налила стакан минералки из бутылки, принесённой Григорием. Принесла и ткнула прямо в руки. Губернатор схватил стакан и с жадностью стал пить. Остановился, отрыгнул, даже не прикрываясь рукой. На вдохе почти просвистел:
— Откуда з-знаешь?
— Работа такая. — Я позволил себе усмехнуться. Каре.
Он молчал. Сигара медленно тлела в отставленной руке. Звягинцева практически силой вынула стакан из негнущихся пальцев.
— Ты — страшный человек, Топорков.
— Да. Многие успели убедиться.
— Хорошо. Зачем ты говоришь это мне?
— А что я получу, если солью вас?
Губернатор задумался. Он уже успокоился и снова воткнул сигару между зубов. Молчание продолжалось с полминуты.
— Звание — с учётом Москвы второе подряд. Героя России, при закрытом награждении. И мешок подписок. Ну… и, думаю, ещё более убойное задание. И кучу врагов.
— Завистников.
Он сжал пальцы левой руки в кулак, по очереди их распрямил. Кивнул.
— Пусть будут завистники. Но что тебе даст переход на мою сторону?
— А если я хочу свою династию?
Рука с сигарой вздрогнула, и пепел просыпался на подлокотник.
— В каком смысле?
— В прямом. Есть ловушка? Но в ней лежит жирная, нажористая приманка, благодаря которой можно стать сильнее. И, как видите, мгновенно её никто не захлопывает…
— Вижу, — перебил он меня. — Охренительно вижу.
— Так вот. Если работать системно, а не толкаться, играя в «царя горы», то можно правильно расставить приоритеты, привлечь на свою сторону кшатриев и взять за шиворот вайшьев, которые возомнили себя мудрецами-брахманами. И сделать это, формально выполняя замысел центра, а фактически держа доски в своих руках, чтобы своевременно перевернуть их.
— И почему ты решил, что это должна быть монархия?
Я рассмеялся.
— Ну не коммунизм же, право слово, Клим Анатольевич.
Губернатор расхохотался мне в тон.
— А она? — Даже без указующего жеста было понятно, о ком он.
— А у неё муж — мой брат.
— Династия?
— Династия.
— Хорошая цель, Алексей. Достойная. Заканчивайте здесь и решим.
Обязательно решим.
Глава 7. Январь 2018. Красноярск
Глава 7. Январь 2018. Красноярск.
Я поднялся и прошёл к аппаратуре связи. Получил свою гарнитуру с одним наушником и выдвижным микрофоном. Кивнул губернатору, мол, слышу его и готов отвечать на вопросы. Маргарита, чуть помедлив, повторила мои действия.
Клим Анатольевич, не вставая из кресла, махнул рукой, полез было в карман за телефоном, но затем виновато улыбнулся и заметил:
— Я ж его помогайкам оставил. Ладно, всё равно, я понимаю, вы сейчас связь рубанёте?
От его понимания происходящих процессов неприятно заныло в подреберье, но я вскинул большой палец, одобряя проницательность высокого «гостя». Он довольно улыбнулся, будучи чем-то похожим на кота у миски со сметаной, благо габариты позволяли.
Сосредоточившись на докладе от движущихся в четырёх автобусах бойцов, я сложил в голове картину происходящего.
Во главе колонны двигался автомобиль, предоставленный людьми губернатора. Он шёл впереди, выдерживая дистанцию примерно в квартал. Сзади уцепилась ГБшная машина, которая практически подпирала последний транспорт, не позволяя сорваться с маршрута. Слева и справа никого не было, но в трёх «коробках» помимо водителей были и чужие люди, контролирующие происходящее внутри.
Четвёртый, «штабной» автобус Ян отстоял и даже заставил водителя надеть наушники с шумоподавлением. После чего местные нехотя смирились с такой постановкой вопроса. Секретность «uber alles»1[7] они понимали.
— Где вы сейчас находитесь? — я задал вопрос не столько для своих, сколько для «зрителя» в партере.
Он среагировал, попеременно вслушиваясь в мои слова и концентрируясь на губах.
— Принято, отлично, жду статуса через пять минут. — Я позволил себе улыбку.
До точки предполагаемой «аварии», по словам Яна, оставался ещё один контрольный сеанс связи, затем идущую впереди машину должны были отрезать наши внештатные помощники.
Маргарита протянула бумажку, на которой было написано, что от нас ждут отмашки на отключение сотовой связи; отдельно просили заставить губернатора не молчать.
Вернув записку, я на миг потерял контроль, и тёмная искра упала на стол, успев оставить звездообразный след. Контора — всегда Контора. И если ты не чувствуешь поводка, это не значит, что его сняли.
Звягинцева уткнулась в экран ноутбука, чтобы не комментировать происходящее, затем, секунд через тридцать, подхватила карандаш и, играя им около губ, пригласила меня поближе к себе.
— Алексей, тебе не кажется, что вот этот снимок от панорамы отличается?
Я потянулся, наклонившись. Её пальцы прыгали по тачпаду, создавая иллюзию работы.
— Откати назад? Поверни. Нет, видишь, это нормально всё. Просто бликует угол. Всё нормально. — Я отъехал на офисном кресле и занял место за своим экраном.
— Операторы, провести контрольную проверку связи со своими подразделениями. После отключения вышек — повторить.
Связисты заголосили по очереди, вызывая боевые группы.
— Лимон-один, вызывает База-один. Как слышно? Приём!
Клим вскинул голову, шёпотом провесил мост к нам с Маргаритой.
— А почему такой позывной? Чтоб никто не догадался? Как «Операция Ы»?
— Нет, кому-то станет так кисло, что зубы сведёт оскомой, — ответила, морщась, майор, всем видом иллюстрируя свои слова.
Губернатор расхохотался.
— А вы не перестаёте удивлять. Даже в бою есть место шутке, да?
— А что поделать. Ребята под Богом ходят. Психологическая разрядка иногда нужней даже, чем магазин запасной.
Он оценивающе смотрел на нас. Глаза бегали от меня к майору. Я то нырял в экран, то снова встречался с ним взглядом: мол, и поговорил бы, но занят — минуту ещё. Наконец, Клим, не дождавшись продолжения моей речи, задал свой вопрос, заходя довольно издалека.
— То, что вы о людях заботитесь, это, конечно, хорошо. Но вот бывают же ситуации… — он замолчал, обрывая фразу.
По интонации ощущалось: не случайность.
— Бывают, — кивнул я. — Но мы работаем над этим.
— А если иногда нужно и так, и… допустим, эдак. Когда, к примеру, и удерживать нельзя, и на вольные хлеба не отпустишь…
— Это вы о союзниках, Клим Анатольевич? — Хищно улыбнулся я.
— Нет-нет, — тут же поспешно отмахнулся губернатор, но идея явно его зацепила, как и то, что озвучил её не он сам. — Я о… скажем так, штрафбате.
Рука вздрогнула, чуть сильнее нужного ударив по клавиатуре. Это не укрылось от его взгляда. Добив строчку текста, я изобразил переход к размышлению непосредственно над неприятной идеей. Покрутил головой по сторонам, убедился, что все, кроме нас с Маргаритой, сидели в наушниках.
— Видите ли. Границы между своим и чужим я ощущаю очень хорошо. Хотя бы потому, что в большинстве случаев сам их и провожу. И, думаю, вы обратили внимание, что лично мне лично наплевать на личные половые трудности любой другой личности, если она мне никто.
Голос постепенно нарастал — дозированно, с тем чтобы закончить фразу имитацией вспышки ярости. Звягинцева толкнула меня в бок, косясь на губернатора, на что я окрысился, заставив её отшатнуться.
Станиславского в «зрительном зале» не было, поэтому я очень надеялся, что постановка удовлетворила публику.
— А если ещё глубже посмотреть? Алексей. Вот вы способны по команде… чужого человека, просто потому что так нужно?..
— Я не наёмник. И никогда им не буду. И если вы считаете, что за титул я готов выслуживаться… — Изображать брезгливость даже не потребовалось.
— Не кипятись, Алексей. Для такой ерунды я могу и Леонарда напрячь. Я о другом. Ты же понимаешь, что бывают ситуации, когда вчерашние… ситуативные… союзники очень сильно расходятся во взглядах. И необходимы… превентивные меры, потому как Боливар… он только для одного, а победитель получает всё.
Я молчал, меланхолично постукивая пальцем по столу. Мне стало нестерпимо скучно. И захотелось разойтись во взглядах с этой паскудой. Но он был нужен наверху, чтобы вскрыть весь масштаб.
Затянувшуюся борьбу с собой прервал голос Яна в динамиках.
— База. Лимон на связи. Перед нами ДТП с многочисленными пострадавшими. Автомобиль сопровождения оторвался.
— Лимон. База на связи. Что значит: «Оторвался»? В ДТП? Потерян? Ушёл с задания?
— База, на магистрали ДТП. Мы сохраняли дистанцию в квартал…
— Лимон, какой, нахрен, квартал? — изобразил я самодура. — Отвечай по существу: «Где машина сопровождения?»
— Впереди. За линией ДТП.
— И что? Морду кирпичом и езжайте следом! — Краем глаза я увидел, что губернатор кивнул в такт словам.
— Не могу. Там десяток, если не больше машин.
— Какой десяток? Вечер на дворе, ночь почти. — Клим начал вслушиваться в слова.
— База, впереди затор, все четыре полосы.
— Ну что вы за неудачники. Бери водителя за жабры, объезжайте нахрен.
— База. Сопровождение вышло на связь. Если повернуть налево, то потеряем около десяти минут, зато потом нагоним. Там нормальная дорога. Они догонят, только круг сделают.
— Действуй.
Я провёл пятернёй по волосам. Извиняющимся тоном выдал губернатору подготовленную конструкцию. Пару раз меня перебивала Маргарита, когда я пытался чересчур активно «назначить виноватого».
Кажется, сработало. Клим постучал пальцами по подлокотнику.
— Леонард, козлина. Мог бы и расчистить дорогу.
— Да не стоит, на самом деле. Больше бы внимания привлекли.
— Это ты, Алексей, ещё не знаешь его. Первый кандидат… ну ты понял.
Я понял, но также оценил, насколько быстро губернатор отсутствие формальных возражений, пусть даже и по внешней причине, перевёл в согласие.
«Согласись, отличная манипуляция», — ткнул меня под коленки внутренний голос.
Ответить было нечего.
На экране ноутбука появилось окошко.
«Леонард — Руководитель уфсб края. Иди вотказ»
Спешка, в которой набирался с опечатками текст, говорила о том, что тема очень волнует командование.
Я опёрся челюстью на кулак. Уставился на Клима пристальным взглядом. Он с лёгкостью сдержал первый выпад, однако продолжающаяся дуэль его насторожила.
— Что-то не так?
— Первое и последнее. Любые решения, в том числе и об экстраординарные меры, принимаются исключительно совместно и без умолчаний. Да — да. Нет — нет. Прочее — от Лукавого.
Последняя фраза чем-то его зацепила. Он отзеркалил мой жест. Помолчал.
— И нахрена ты мне такой независимый нужен?
— Потому что зависимые хотят избавиться от поводков и ошейников. — Его локоть неожиданно скользнул по велюровой обшивке кресла, и Клим провалился вслед за кулаком.
Выпрямившись, он скроил злую мину.
— А ты, значит, не хочешь?
— Если я избавлюсь от поводка, — я поднял глаза, — то второй надеть не позволю никому. И мне казалось, свободный человек должен бы это понимать.
А вот это, похоже, попало в цель.
— Откуда… откуда ты знаешь? — Клим потянул галстук и распустил узел, заставив его свеситься на уровне груди. Затем дёрнул ворот, оторвав пуговицу. — Кто тебе сказал?
— Я не дурак. И я понимал, что приди я к… — моё молчание заставило его понимающе кивнуть. — Меня бы послали. В лучшем случае. Им равный не нужен, а их патроны держат на более длинных поводках. Ну и… ты же помнишь? Вайшьи кшатриям — не ровня.
Последние слова я процедил сквозь зубы, наблюдая, как наливается «праведным» гневом лицо губернатора.
— Всех, ять! Всё торгашеское племя к ногтю! Твари. Думают, что можно всё купить. Хре-е-енушки, — он расхохотался. — Нет, Алексей. Ты правильно пришёл. Ни Лёва, ни другие козлы рядом с собой людей не видят. На этом, Лёшенька, мы их и возьмём.
Мне оставалось только надеяться, что Центр получает все сведения и уже разматывает имена и тех, кто может стоять рядом и за ними.
— База. Лимон на связи. Семь минут до первой точки. Глушите связь. Сопровождающие пристроились вторым номером в хвосте, вперёд не пускаем. Готовность — ноль.
Маргарита сняла гарнитуру, налила воды в три стакана и отнесла один Климу, который, кивнув с благодарностью, тут же его осушил.
У меня тоже на нервах проснулась жажда, и вода провалилась в желудок, как в пустыню.
— Лимон. Работайте по плану. Не ждите команды.
Маргарита наклонилась надо мной и негромко, но отчётливо проговорила:
— Алексей. Я забыла сказать. Того… пострадавшего… я к девочкам в больницу отправила. Через Гришу.
Клим смотрел на меня, явно не считывая ситуацию. Я нарочито восторженно отметил: что вот, мол, полюбуйтесь, какую умницу брат в невестки привёл. И понимает, и анализирует, за меня подумать может.
Звягинцева вывернулась из дружеских объятий и смущённо уселась в кресло.
— Нахрена?! — наконец выдавил губернатор.
— Девчонки пальцы помогут приживить. А так — люди понимать будут, что шеф суров, но справедлив.
— Нет, не понимаю я вас. С другой стороны, и Рома со своей сворой не поймёт. — Клим, похоже, расслабился, почувствовав себя в безопасности, и уронил уже третье имя.
Если это не игра, то план идёт с опережением.
Наконец все успокоились. Губернатор раскурил вторую сигару, хотя дым был рваным. Внутренний таймер отсчитывал секунды до доклада Яна. Марго нейтральным голосом доложила, что связь отключена.
— Алексей. Ты упоминал, что конкуренту кто-то помогает. Знаешь, есть у меня кандидат. Он мне очень и очень много должен. Просто неприлично много. И отсиживается у себя в Хабаровске. Там, кстати, у Димочки брат в гордуме. Семейный подряд, блин.
Я позволил косе на миг проявиться в вытянутой руке.
Он закашлялся. Но воду ему на этот раз никто не подал.
— База, говорит Лимон. Сопровождающие нейтрализованы, погружены в автобус. Автомобили захвачены. Водители сотрудничают. Три минуты до первой точки. Наблюдаем отсутствие сотовой связи.
— Лимон, говорит База. — Александр ничем не выдал, что операция перешла в активную фазу. — Вас понял. Благодарю.
Клим Анатольевич вопросительно вскинул голову, на что я рубящим взмахом руки дал ему понять, что сотовую связь отключили и зона проведения операции изолирована.
Он кровожадно усмехнулся.
— Вы бы знали, как он меня достал. Теперь понятно, почему у нас нихрена против него не получалось. То одно помешает, то другое. То Москва против, то полпред пальцем грозит. А оно вон что. Замену растили. — Нервная затяжка снова превратила кончик сигары в яркий уголёк. — Алексей, а его самого-то брать будете?
Маргарита перехватила инициативу.
— А зачем? По бумагам — принадлежит левым фондам. Да, на документах о выделении земли и разрешениях подпись фигуранта стоит. Но и без вашей не обошлось. — Губернатор поморщился, но возражать не стал. — Поэтому нужно что? Правильно, дождаться, откуда вой с болот пойдёт. И смотреть не под ноги, а по сторонам. И даже немножечко вверх.
Я отдал должное её эвфемизмам. Но, похоже, фигурант уже был чрезмерно нагружен и принимал всё за чистую монету.
— Это ты хочешь сказать, что мне придётся ещё дурачка валять, будто я не понимаю, откуда что взялось?
— А что, именно здесь есть кто-то, перед кем придётся прямо вот сейчас?
Он помолчал, видимо, размышляя, сколько информации можно нам передавать. Затем почесал лоб ладонью. Тяжело вздохнул.
— Сгорел сарай — гори и хата… Сейчас тут официально заводы алюминиевые проверяет, потом у него в планах Хабаровск, Владивосток, Южно-Сахалинск и, если погода позволит, Камчатка. В Якутске он уже был.
Я присвистнул.
— Прямо, мать его, Мороз-воевода дозором… А Алтай тоже с вами?
— Нет. Томск, знаю, колеблется, а на Алтае интересов нет.
Я хотел было задать вопрос, но на экране снова отобразилось окно.
«Не спеши. Достаточно».
Я поднялся, подхватил трость.
— Выйду на пару минут. Майор, побудь за старшую.
Клим Анатольевич догнал меня на пороге.
— Я тоже, а то что-то…
Я придержал дверь. Затылком ощущал взгляд Маргариты.
При виде губернатора оба телохранителя вскочили с принесённых кем-то в коридор стульев, но рассеянный жест усадил их обратно. Я направился к туалетной комнате, демонстративно хромая сильнее, чем необходимо.
— Слушай, я спросить хотел. А почему ты магией ногу не починишь?
— Понимаешь, чтобы это сделать, мне нужно мага опустошить. И не одного. И, видишь ли, papa очень не одобряет такие методы и один раз на вид уже поставил.
— А если я дам тебе магов? Сколько нужно?
— Клим Анатольевич, здесь спешка только повредит. Я не могу остаться на службе и весело прыгать козлом. Это же не художественная самодеятельность. Люди умеют пазлы складывать. А крыс… — Он вздрогнул. — Не любит никто. И я больше скажу: перекинуться с одной стороны на другую, без отстойника в виде «меня всё заколебало, пошло оно подальше», не получится. Иначе чёрная метка мне обеспечена.
— Ты не справишься?
— Я — не супермен. У меня есть голова и понимание, как её применять. Но пуля в затылок — это пуля в затылок.
— Жаль, конечно, но ведь можно и нештатно услуги оказывать?
— А вот это правильный подход. — На этот раз дверь открыл он. Не погнушался.
Моя руки, он ещё раз смерил меня взглядом и, приглушив голос, заметил:
— Да уж. Были бы все двуногие такие умные, как ты. Горя б не знал.
