Александр Лозинский Цена жалости

В правый бок прилетел удар ногой, но нанёсший его ноль тут же рухнул, подсечённый выстрелом.

— Перезаряжаюсь, — закричал Ярослав, но у меня была своя задача.

Пробив руками щит женщины, я попытался дотянуться до её ног, но она отступила на шаг, оказавшись вне досягаемости. Понимая, что сейчас мне влепят разряд в спину, я попытался откатиться влево, но из-за тяжести брони только затрепыхался, как рыба на берегу.

Царапая землю в попытках встать, я увидел мелькнувшую серую дымную фигуру, и через мгновение рядом со мной упала девушка с красивым правильным лицом и вырванным горлом. Урча, Зверь повернулся ко мне и довольно облизнулся. Кровь исчезла с его морды.

Времени оценить его состояние у меня не оказалось. Голубой отсвет полыхнул над нами, и электрический разряд упёрся в тело моего альтер-эго, потрескивая как сварочная дуга. Скулящий визг заставил меня вскочить.

Я выхватил из подсумка с сорванным от падения клапаном гранату, сорвал чеку и метнул её в окно дома, где метались тени с синими бликами.

Рвануло. А я уже рубил забор, создавая себе проход. Где-то за моей спиной Ярослав давил нолей, придавая мне уверенности и злости с каждым чавкающим звуком входящей в модифицированное тело пули. У меня в глазах рябило, под кожей горело, будто удар пришёлся по нам обоим, но сейчас иного выхода я не видел. Ещё одна граната влетела в окно. Не помогло. Новый разряд ужалил Зверя. Нащупавший уязвимую точку маг давил на неё упорно и целенаправленно.

Дважды рубанув вдоль края оконного проёма сверху вниз, я выдавил часть кладки внутрь дома. Она упала, поднимая клубы пыли.

Шагнув боком внутрь, я поднял косу на уровень груди, готовясь принять разряд, однако увидел только высокого мага, на ладони которого теплилась голубая искра.

— Сдавайся. Или я убью его. — Он вытянул руку, и искра разгорелась, становясь ярче и больше.

Мужчина насмешливо смотрел на меня; его взгляд перебегал по всему телу в попытках поймать движение.

— Если я сдамся, то что?

— Остальные смогут уйти. Только ты.

— И чем же я…

— Не торгуйся. — Его ноздри широко раздулись на глубоком вдохе. — Считаю до трёх. Раз.

— Я же тебя уничтожу!

— Ты сдохнешь. Два. — Его голос больше подошёл бы сцене какого-нибудь театра, чем этому дому с разбитой мебелью.

Длинная очередь заставила щит взорваться, и последние две пули буквально отделили от тела руку, заставив её, кувыркаясь, удариться об стену и упасть на пыльный пол. Следом рухнул маг, который, похоже, от шока потерял голос.

— Не в мою смену, сволочь. — Ярослав хладнокровно поменял магазин и повернулся ко мне. — Что стоишь? Неси своего друга, пока эта дрянь не сдохла.

До лежащего человека дошло, что сейчас произойдёт, но милости потерять сознание бывший разведчик ему не предоставил. Наступив одной ногой на здоровую руку, культю другой он перетянул жгутом и снова прикрикнул на меня:

— Команда была: «Бегом!»

Я рванул исполнять.

Зверь оказался на удивление тяжёлым. Наверное, какой-нибудь философ сочинил бы что-то по этому поводу, а я только тащил его, глядя на глубокие растрескавшиеся ожоги, из которых сочилось нечто непонятное.

«Ихор?»

Каждый шаг давался всё тяжелее, и только страх потерять часть себя удерживал меня на ногах. Зверь «дышал» всё реже, и в дом я зашёл, когда он уже перестал моргать.

— Делай, что должен. — Отец Егорий… нет, Ярослав с открытым забралом и со слезами на лице поднялся с колен и вышел из комнаты, мягко подхватив рукой вбежавшую Жанну.

Я вспомнил, как в чужом сознании поил Зверя своей кровью. Стащил левую перчатку, вынул штык-нож и полоснул по вене, удерживая руку над ожогами. В местах падения жидкость моментально вскипала, и в голове завертелись мысли: правильно это или нет, не слишком ли мало?

Правая рука легла на грудь задёргавшегося мага, и я понял, что его рука прибита к полу другим штык-ножом, а жгуты наложены на обе.

Ярослав, что ты наделал?

Ковырнув вену сильнее, я добился, чтобы кровь потекла уже тонким ручейком, и приложил кисть к морде Зверя. Ничего не произошло.

«Ну же!» — Безмолвный крик отозвался в ушах.

Язык высунулся изо рта и слизнул то, что успело натечь в ладонь.

Ну давай, пожалуйта!

Правая рука сама собой окуталась маревом. Будто не разрушающее всё пламя, а огонёк простой спиртовки, но лежащий маг заорал.

Кровь из раны в два толчка плеснула в ладонь. И снова язык Зверя коротким движением собрал её.

Затихающий рёв умирающего мага и шершавый звук языка, слизывающего с ладони кровь, в эти минуты слились в одно целое.

Я понимал: моим действиям оправдания нет. То, что происходило раньше, можно ещё было протянуть по тонкой грани необходимости или приказа. Сегодняшнее проходило по разряду…

От мыслей меня отвлёк Зверь. С трудом поднявшись на ноги, он лизнул рану на руке, затянув её, затем ткнулся мордой в грудь, постоял секунд пять и растворился во мне.

Маг уже не дышал. На его лице застыла искорёженная гримаса ужаса и боли. Человеческого в нём не осталось.

«Это сделал ты». Подсознание даже не глумилось, за что я был ему благодарен.

«Это сделал я».

Чей-то голос прорывался сквозь пелену стоявшего в ушах крика. Я не принимал его, уставившись на лежащее передо мной тело. Нестерпимо хотелось вымыть рот с мылом и ёршиком.

Толчок в плечо заставил поднять голову.

— А?

— Ты меня слышишь? — Ярослав нависал, едва видимый в опустившихся сумерках. И когда только успели?

— Да. Сколько времени прошло?

Он сплюнул.

— Больше сорока минут. Сорок четыре, если тебе интересно.

— Господи…

— Не поминай! Не тебе…

— Тебе?.. — Я выдернул штык-нож, протянул Ярославу. Он машинально принял, убрал в ножны. — Нимб не жмёт?

— Ты ничего не знаешь и не понимаешь.

— Я всё слишком хорошо понимаю, отче. Лучше, наверное, чем кто-либо. — Затёкшие ноги не давали подняться, дважды уронив меня на колени. — Пойдём, что ли. И… спасибо.

— Дурак. За такое не говорят. Жанна как?

— Я заставил её создать купол, и она ничего не слышала. Так-то она физик по образованию.

— А наши что?

— Видишь ли… Ты оставил включённым общий канал. А Сергей додумался захваченную аппаратуру вывести на громкую связь и подключить ретрансляцию. В общем, дурных оказалось нема.

— Мы победили? — В горле пересохло от предчувствий.

— Да, но… У нас пять «двухсотых», все маги…

— Лена? Настя? Артём? — Я молил Ярослава не молчать.

— Твои живы. — Он понял… слишком правильно. — Это… новички, если тебе станет легче… Враги грамотно работали: нули, снайперы. Давили щиты и добивали уже прицельно. — Наверное, стало легче, но…

— Ты упоминал про связь?.. Что с ней? Вычислили остальных? Сможем прорваться?

Мы шли медленно, затёкшие ноги и потерянная кровь не давали разогнаться.

— В общем, нам сдались двое магов. Нулей пришлось перебить. Плюс две ДРГ — по шесть человек, должны были отрезать нам отход, но предпочли сдаться. Ну и штурмовики… остатки, чуть больше десятка, включая тяжелораненых. Сейчас ведут радиоигру: изображают, будто мы несём потери и нас успешно выдавливают в намеченную зону.

— А там, со стороны города?

— Там отдельная песня, мы туда не пойдём. Сейчас вернутся катера, берём пленных, их плавсредства и валим отсюда нахрен. — Отец Егорий уже полностью растворился в майоре-разведчике.

У береговой линии кучковались выжившие. Магов распознать оказалось несложно. Руки и пальцы, перехваченные строительными стяжками в нелепой конфигурации. Вроде, хоть не посиневшие. Завязанные глаза. А главное — их бесчувственные тела. Ярослав сказал, что им влепили излишки обезбола и теперь пару-тройку часов отключки гарантировано.

Раненых у противника оказалось гораздо больше, чем уцелевших. Среди них затесалась одна женщина.

— Врач?

— Хрен тебе. Снайпер. — Он махнул рукой. — Дениса сняла. Пацаны прямо на месте пристрелить хотели, Сергей не дал.

Подошёл полковник. Заставил снять шлем и со всей дури врезал с левой, благо перчатки торчали за поясом.

Поймал моё оседающее тело, сел на землю и, баюкая, прижал к себе.

— Лёшка-Лёшка…

Примечания