Александр Лозинский Цена жалости

— А сейчас что? Утренник? — взъярился он.

— Да уже заполдень перевалило.

Мы подошли на раздачу оружия.

— Знаешь, Серёж. Если смотреть правде в глаза, то, убрав радиоразведку, мы получим очень большое преимущество. Но с Кириллом говорить тебе. Я даже подходить не буду.

— Чой-то? — раздался голос майора.

Автомат выскользнул из руки; потребовался резкий рывок, чтобы его перехватить у самой земли. Зачем-то заныло колено. Я сделал вид, что проверяю оружие, надеясь, что полковник возьмёт разговор на себя.

Он и взял.

— Давайте отойдём на пару минут. Чуток времени ещё есть.

Ничего не понимающий Кирилл последовал за нами, вертя головой и перебирая шлем в руках.

— Понимаешь, майор. У нас с Алексеем возникли разногласия на тему, можно ли магией уронить махину типа боинга. — Он предостерегающе зыркнул на меня.

— В смысле? Нагреть ему баки, разрядом электрику перекоротить. Хотя… — Кирилл задумался. — Электроника тут же второй контур подключит, а в некоторых случаях и третий. Но так — да.

— А если как ты, например? Убрать ему воздух под крылом или перенаправить поток над ним?

— Да не знаю. Я ж не лётчик. — Он повертел головой по сторонам и увидел пилота, который подходил к истребителю.

Загрохотав латами по бетонке, маг подбежал к нему, и через миг они замахали руками, поворачивая ладони, что наверняка означало углы атаки.

Через пару минут он вернулся довольный, улыбаясь вот уха до уха. Лётчик уже поднимался по лесенке, махнув нам в воинском приветствии. Мы ответили.

— Вкратце — да, можно, но лучше, если есть возможность, чуть поиграться с плотностью воздуха перед турбиной, и тогда ей нафиг разнесёт лопатки. Ну и посечёт и крыло, и корпус. А вы с какой целью вообще интересуетесь? — Улыбка медленно покидала его лицо.

До Кирилла стало доходить, что мы не кино снимаем.

— Есть идея «уронить» разведчики натовские. Как смотришь?

— И ронять буду я?

— Ну, Жанна, как я понимаю, больше по мягкому воздействию? — вопросом на вопрос ответил Сергей.

— Да, — буркнул Кирилл. — Оно-то и мне непросто будет, но в принципе, если на какое-то время обеспечить непрерывный контроль цели, то должно получиться.

— Отлично. Я тогда договорюсь с местным командованием. Поступишь в их распоряжение.

— Ок. Только я тогда Дашку тут тоже оставлю. — Я оценил его заход. — А то некому приглядывать будет. А она ещё не отошла.

— Да-да, конечно, — несколько рассеянно пробормотал Сергей, и стало ясно, что он бы и Лене дал «вольную», если бы просьба прозвучала.

— Договорились. — Кирилл развернулся и пошёл, стаскивая латные перчатки.

Полученный мною демпфер оказался накладкой, для которой на броне уже были предусмотрены крепления и выведен разъём. Стоявший рядом молодой боец объяснил, что, используя свойства керамопласта, решили попробовать, как будет работать на за счёт обратного пьезоэффекта — и неожиданно получилось круто.

Теперь все ждали модифицированных батарей, чтобы применять не только на стрельбах.

Я поблагодарил парня и направился к транспорту, который должен был доставить нас на катера.

На этот раз у нас была не конторская спецтехника, а обычная флотская, поэтому на комфорт не рассчитывали, а на скорость не надеялись. С другой стороны, лишний ствол на носу придавал какой-никакой уверенности. Хотя ещё больше её могли добавить вертолёты, вылетающие из-под Таганрога.

Перед погрузкой отец Егорий, получивший, как оказалось, благословение на ратный подвиг, размашисто перекрестил тех, кто изъявил желание. Даже Ильяс, занявший место рядом со мной, получил свою порцию.

Сергей Аларьев, севший напротив, усмехнулся: мол,ничего? На что наш пулемётчик заметил, что «там» никто считать не будет.

В каждом из катеров обязательно размещалась пара магов, чтобы при случае попробовать прикрыться от атаки щитом, но флотские больше полагались на тяжёлый пулемёт и обязательный ПЗРК.

А ведь когда-то на Жданов ходила «Комета». А сейчас — мы.

Тревогу подал связист с командирского катера. Он принял радиограмму и по локальной связи передал, что в Таганроге произошла диверсия: взорваны ёмкости с авиационным топливом. Техника не пострадала, но полёты отменены, так как неизвестно, что ещё могло быть заминировано.

Это уже не походило на спонтанную акцию кучки отщепенцев. Мы всеми ногами лезли в чью-то игру. Большую игру.

Где-то левее и гораздо выше пронеслись самолёты. Инверсионные следы медленно растаскивались ветром.

С командирского катера пришёл сигнал: «К бою!»

С юго-запада, согласно докладу зенитчиков, на нас заходило звено вертолётов. Один уже был сбит донбассцами, но остальные держались плотно и выглядели единой неконтрастной целью. Повторные пуски отменили, чтобы нас не посекло поражающими элементами.

Матросы встали за пулемёты; мы взяли стволы наизготовку. Кто-то подхватил ПЗРК и приводил в готовность. Выглядывать против солнца было тем ещё испытанием, и противник воспользовался своим преимуществом, зайдя с левого фланга. Уверенные в собственном превосходстве, три вертолёта, будто нарочно рисуясь, закрыли собой оранжевый круг и дали по длинной очереди в нашу сторону.

Стрелки были подготовленные, снаряды легли кучно.

В крайнем левом катере, если я правильно помнил, сидели Лёня со Славой.

Вспыхнувший голубизной купол подтвердил мои предположения. Вспышки разрывов пробежались по нему, заставляя замерцать, но повторить стрельбу вертолётчики не успели.

Сразу четыре дымных следа прочертили воздух над морем.

«Smoke on the water», — не удержалось подсознание, отстукивая в голове аккорды.

С летающих «крокодилов» в разные стороны разлетелись цветы тепловых ловушек, а сами стальные махины попытались набрать высоту. Но одна из ракет неожиданно рывком изменила направление от ловушки к ближайшему вертолёту и взорвалась под днищем. Тяжёлая вертушка вздрогнула и, слегка болтаясь, отвернула в сторону. Мне было плохо видно, но показалось, что с неё в море закапала жидкость. В соседнем катере крупная фигура, стоявшая на баке и размахивавшая руками, рухнула на место.

Два других вертолёта выровнялись и снова легли на боевой курс, когда ракеты взорвались, отвлёкшись на приманки.

Вдруг левая машина затрепыхалась, кружась на месте, будто где-то заклинило систему управления. Третий вертолёт вовремя отвернул от товарища, пропустив мимо себя три косматых огненных шара. Резко меняя направление движения, он, прикрывая первый подбитый экипаж, начал удаляться от нас в сторону берега.

Оставшаяся машина так и кружила на месте, теряя высоту. Один раз она ещё успела дать неприцельную очередь в нашу сторону, но болтанка не оставляла шансов.

Вскоре она исчезла из виду, а на внутреннем канале раздался голос Яна.

— Жанна отнекивается, но явно — её работа.

— Не дави. Ей виднее.

Куда-то в сторону улетевших вертолётов от берега прошли две ракеты и вскорости до нас донеслись гулкие звуки взрывов.

— Земля говорит, что один точно, со вторым непонятки. Спасибо передают. — Связист радовался, будто нас не отделял от смерти комбинированный щит двух «младлеев» — условно.

Дым над Юрьевкой говорил, что противник уже добрался и до неё. У нас не было актуальных сведений о происходящем на земле, и высаживаться под огнём врага не хотелось. Но на берегу ничего визуально заметно не было, только несколько разваленных и сгоревших домов, будто по ним прошлись традиционной взрывчаткой, а не магией.

Мелководье, да ещё и когда ветер согнал воду, — отвратительное место для высадки, и катера, чтобы не повредить винты, остановились метрах в семидесяти от берега. Идти предстояло, проваливаясь в вязкий ил, поднимая повыше оружие и запасные аккумуляторы. Установленные в броне закрывались герметично. Во всяком случае, мы на это надеялись.

Неожиданная стрельба с оставшихся за спиной тяжёлых пулемётов заставила обернуться. Несколько катеров меньшего размера, не несущих вооружения, но более скоростных, прорывались к посёлку метрах в четырёхстах левее нас. Меньшая осадка позволяла им подойти к берегу гораздо раньше и ближе, а значит, и успеть занять позиции, вынудив нас идти в атаку без тяжёлой поддержки.

Столкновение с магами и нулями превращалось в полноценный штурм. Я с тоской вспомнил броневичок, которым рулил Дёмин в армавирской операции. Его тридцатимиллиметровая пушка нам бы сейчас пригодилась.

Матерясь и плескаясь в воде, иногда доходящей до пояса, увязая выше щиколотки, мы, насилуя движки экзоскелетов, рвались к берегу, на котором уже рассыпались по домам чужие десантники. Нас спасало только отсутствие стрельбы с берега: либо они не ожидали встретить противника, либо перестрелка с нами в принципе не входила в их задачу.

Чей-то вопль разорвал воздух.

— Щи-и-и-и-ит!

Практически следом, метрах в ста за нашими катерами, взметнулся к небу столб воды. Ударная волна от взрыва догнала нас и ласковым котёнком ткнулась в ноги.

— Бе-е-е-егом!

Катера разворачивались. Оставаться им было нельзя: на чистой воде, при наличии корректировщика у врага — они обречены.

Следующий взрыв взял их в вилку, но техника уже расходилась в разные стороны, выходя из-под удара, и четыре разрыва пришлись в пустоту.

— Сближаемся. Латники — вперёд. Не дайте разорвать дистанцию. — Веденеев был здесь на своём месте.

Вражеский десант по-прежнему не стрелял. Что за фигня? Зачем подпускать противника в непонятной конфигурации в упор?

Мы бежали по узкой полосе между песчаным пляжем и пострадавшими домами, пытаясь подобраться к первым двум зданиям, в которых сидели штурмовики. Неожиданно трое наших магов, шедших буквально следом за нами, полетели кувырком, будто им выключили свет. Я не слышал стрельбы, хотя шумоподавление не включал, и не смог сразу понять, что происходит, но на общем заорал Леонид:

— Нули!

Две гранаты от моих соседей влетели в разбитое окно, громыхнуло, свистнул вылетевший осколок. А вражеские штурмовики проявили себя: около упавших ударили фонтанчики, взметнув песок и каменную крошку.

— Упавших прикрыть бронёй, вынести из зоны влияния. Латники — подавить снайперов. Маги — ищите магов противника, не спешите подставляться. После жертв их щит может быть почти непробиваем.

Я, забросив автомат за спину, уже перепрыгивал через раскрошенный угол дома. Внутри обнаружилось тело хозяина, засыпанное обломками кирпича и штукатурки. А передо мной стоял ухмыляющийся мужик, удерживающий между слегка разведённых ладоней мечущуюся молнию. Боковое зрение ловило ещё какие-то фигуры в тенях и за дверными проёмами, но сейчас это было неважно.

Моя коса появилась в руке чуть раньше, чем маг развёл ладони, выпуская пойманную искру. Она, казалось, с облегчением покинула ненавистную клетку только для того, чтобы со звоном удариться в тусклое лезвие и, окрасив кромку голубым отсветом, исчезнуть, на миг подарив мне бодрящее ощущение.

Три моих шага сопровождались исчезающим выражением превосходства на лице молодого ещё мага. В его щит я вошёл хозяином, не завоевателем, а затем, повинуясь порыву, нанёс удар левой рукой, подхватил его за подбородок и заставил вытянуться на носочках.

До него дошёл весь ужас происходящего, и из носа потекло. Отвращение заставило проснуться тёмное пламя, и череп мага стал таять в нём. Вместе с мутным потоком его силы в душу пробился тонкий золотистый ручеёк, заставивший ощутить небывалый подъём.

Практически с закрытыми глазами, перед которыми пробегали карандашные наброски чужих эмоций, я перехватил косу и буквально в одно движение, за которое хореограф отдал бы почку, развалил две бросившиеся ко мне фигуры. Два шага — удар снизу вверх. Разворот — дверной проём и стена не становятся препятствием. Державшийся за ними ноль упал на пол. Шорох на чердаке и через несколько секунд возвращается Зверь, чьи глаза осуждают меня за то, что он вынужден пробовать на вкус мерзость.

В уши возвращаются звуки боя. Гулко ухает термобарическая граната, и вой дезориентированного человека свидетельствует о том, что «награда нашла героя».

— Лёша, тут чисто. Отходи пока.

Зверь выпрыгнул тем же путём, которым я забирался в дом, и тут же поймал три пули.

Дымные клочья вырвались из его фигуры, но он, казалось, не почувствовал их, только злобно посмотрел в направлении стрелявших. На всякий случай я отозвал его, и мы выбрались через окно в противоположной стене.

Жанна лежала со спущенными до колен штанами, а рядом на карачках, наклонившись, стояла Лена и удерживала ладони слева и справа от раны, пачкая руки в крови. Остальные стыдливо отводили глаза.

— Рикошетом от стены попало, — прокомментировала раненая. — Там неглубоко. Пакетом обошлись бы. — Она улыбалась сквозь зубы, и мне было ясно, что не обошлись бы.

— Что ещё у нас?

Сергей постучал по плечу.

— Отойдём. Пара слов есть.

Сразу же расхотелось. Обычно разговоры с ним заканчиваются… хреново заканчиваются.

Он открыл забрало, жестом попросил сделать то же самое. Пальцами показал нажатие кнопки. Я проверил, что связи не было.

— Хреново, Лёш. Две батареи зенитчиков уже подавлены ДРГ противника. Маги и их «подопечные» сосредоточиваются на нашем пятачке. Бердянск… ну ты карту помнишь — ПВО набит как банка шпротами, плюс артиллерия, и вроде успели заметить «Точки». Так что даже если мы подавим всю эту шушваль — выходить будет некуда.

— А подавить там никак?

— Всё в городской застройке. Детские сады, школы, больницы.

— Твари… — на левой руке вспыхнуло тёмное пламя.

— Поэтому я предлагаю кому-то остаться тут, изображать активный бой, а основной группе уходить к Мариуполю.

— Чего носы повесили? — Отец Егорий появился практически бесшумно, несмотря на тяжёлую броню.

Мы переглянулись. Прятаться от него обоим показалось кощунственным. Как могли, обрисовали диспозицию. Я добавил нюансов о нулях и том, как они воздействуют на магов. После короткой паузы признался, что выпил мага.

— Прости, Господи, душу его грешную. — В словах священника я не уловил ни единой ноты фальши.

Помолчали уже втроём.

— По всему выходит, Алексей, что в этом уравнении тебе предстоит быть самым большим иксом. Только я, как бывший разведчик, — Он кашлянул. — Должен сказать: идти к городу будет самой большой глупостью.

— Думаешь, ждут?

— Да, полковник. Ждут. И, возможно, даже загоняют. Выйдешь ты отсюда, из-под худо-бедно дающих укрытие подвалов, и всё. Пожалуйте бриться.

— Лёш, а ты не можешь… Зверя попросить, чтобы он… ну как в Москве… руки хотя бы…

Я помотал головой.

— У меня родилась дурацкая мысль. А что, если я не могу щиты ставить именно потому, что у меня расщеплено подсознание. А обратная сторона…

Договорить мне Сергей не дал.

— Типа Зверь к физике иммунен, а ты к магии, а уязвимость — наоборот? — Он задумчиво наглаживал автомат. — Тогда с тобой должны остаться пара стрелков и пара магов?

— Погодите вы с «остаться». — Отец Егорий смотрел на нас как на баранов, упёршихся в забор. — Если мы уничтожим или захватим средства связи, то сможем прорваться так, чтобы хотя бы сверху не сыпалось.

— И как мы их найдём? — буркнул Сергей. — Ты, Ярослав, конечно, разведчик…

— Полковник, не гневи Бога. У вас дюжина магов в строю, прости, Господи, а ты про какую-то ерунду с поисками. — В глазах капеллана плясали задорные огоньки.