Александр Викторович Григоренко Мобик

© Григоренко А.В., 2025

© ООО «Издательство „Вече“», 2025

От автора

Летом 2023 года мне оторвало кисть руки. При штурме украинского укрепления. Через сутки оказался в госпитале имени Вишневского. Одна из первых мыслей, после того как отошёл от шока и увиделся с женой: «Хочу писать».

Получив из маркетплейса планшет, начал писать. Одной рукой. Этот навык давался трудно, всё-таки экран планшета несравним с телефонным. Но понемногу разогнался.

Сначала набросал воспоминания о последних месяцах на СВО. Как поехал второй раз на СВО, как стал командиром взвода, как ранило в первый раз, как перешёл в отряд «Шторм» и снова «затрёхсотился». Они до сих пор лежат в отдельной папке – к ним пока не прикасался.

Затем написал рассказ на конкурс фонда «Защитники Отечества». О своём погибшем друге и земляке Егоре Владимирове: его тело я вынес с поля боя накануне своего дня рождения. Прямо из госпиталя отправился на церемонию награждения: за первое место в своей номинации.

Победа придала мне уверенности и ответственности. Одно дело писать о себе, особенно в первый раз. Гораздо сложнее написать о других. О тех, кто сражался с тобой плечом к плечу. Не обязательно в одном взводе, роте и даже направлении. Все, кто воюет на СВО, – стоят плечом к плечу. Мы все одной крови.

И я начал придумывать персонажа. Он родился сам по себе – ведь таких, как он, воюют сотни тысяч. Мобилизованный. Тот, кто попал на войну не добровольцем, а по приказу государства. Так родилась повесть «Мобик», которую вы сейчас держите в руках.

При описании героя передал ему ряд своих личностных черт. В основном бытовых. Главный герой пьёт только чёрный кенийский чай и играет в «быстрые танки».

Но как личность он совершенно другой. Моложе и с другим жизненным опытом. А вот парочка его товарищей списаны с реальных людей из моего взвода. И вы сами поймёте, кто.

В моей книге есть Любовь. Как же без неё? Она не простая: а у кого любовь простая? И есть Жизнь. И это правильно. Ведь Смерти в ней тоже хватает.

Старался не жестить: в книге минимум смертей, крови и страданий. Хотя – нет, кому вру? Это война, и там есть всё. Но там этого столько, сколько мог увидеть мой герой. И сколько нужно увидеть вам.

Не знаю, получилось ли? Но надеюсь, что мне удалось показать героя в развитии: начиная с того момента, когда он прошёл в дверь военкомата, и заканчивая… Ведь человек на войне не статичен: он меняется, и очень сильно. Иногда не в лучшую сторону.

Хотя писал книгу по плану, до последней главы не знал, что будет с моим героем в конце. Не знаю этого и сейчас, ведь последняя глава ещё не дописана. Надеюсь, с ним всё будет хорошо.

Я попытался показать войну – какая она есть. Ну, почти. Мертвые не простят лжи. Лишней правды – тоже.

Никто не забыт и ничто не забыто!

Читайте! Это нужно всем! Но особенно пацанам там…

С уважением, Александр (Депутат) Григоренко

(Не) начало

На табло высветилось: «109С „Анапа – Москва“». Поезд плавно затормозил на третьем перроне Киевского вокзала. Три секунды, пока проводница открывала дверь и опускала подножку, и пассажиры хлынули из вагона.

Среди толпы выделялся высокий небритый мужчина в жёлтом пиксельном камуфляже с большим зелёным рюкзаком за широкими плечами. Из вагона этот пассажир не просто вышел, а десантировался, слегка поддёрнув левой ногой. После чего твёрдыми, уверенными шагами светло-коричневых тактических ботинок направился в сторону выхода с вокзала.

Немного поковырявшись в смартфоне, он направился к ближайшей станции метро. По розовой линии доехал до Краснопресненской. Потом перебежал до Баррикадной и по фиолетовой ветке добрался до Тушинской. Пройдя по переходу сто с небольшим метров, сел в белый с жёлтыми полосами 542-й автобус и направился в Красногорск.

Мужчина не обращал внимания на мелькавшие перед ними лица пассажиров подземки. На него тоже никто не смотрел. К военным все давно привыкли. Полное безразличие. Этому правилу последние три года следовало большинство москвичей.

И не важно, что сейчас украинский беспилотник ударил по беззащитной белгородской деревушке и убил троих трактористов и доярку. А в двухстах километрах от деревни шёл в последний и отчаянный бой отряд «Шторм V». И неважно, что задача безнадежная: приказ должен быть выполнен. Это война.

Такие же безразличные ко всему люди сновали и по улицам мегаполиса. На лицах многих пассажиров метро царила безнадёга. Сказывалась давящая тяжесть подземки. На свежем же воздухе люди оживали, и в глазах у них появлялась целеустремленность. Вперёд, только вперёд! За место под солнцем! Молодёжь же просто беззаботно веселилась.

Обилие ярких красок и слепящего солнца немного раздражало солдата. Вдобавок к цветам шли дребезжащие звуки машин. Он давно отвык от такого: полтора года среди однотонных зимой и летом белых кустов и редких деревьев у кого угодно разовьют светобоязнь. Про постоянные звуки летящих мин можно не говорить. Их свист въелся любому солдату в подкорку. Но нормальное восприятие понемногу возвращалось: краски уже не казались такими вызывающими, солнце ослепляющим, а звуки резкими.

В автобусе боец сел на свободное место и осмотрелся. Кроме молодёжной компании, в салоне находились две пенсионерки и грустная молодая женщина с маленькой по виду, трёхлетней девочкой и пацаном лет шести-семи. В руках женщина сжимала большую брезентовую сумку, в каких раньше возили продукты.

Лёха подсел к женщине:

– Здравствуйте, вы в госпиталь едете?

– В госпиталь. А как вы догадались?

– Да сам там лежал. – Лёха показал взглядом на руку. – Муж лежит?

– Муж, – вздохнула женщина, – ногу ему…

– Всё нормально будет с вашим мужем, сделают ногу лучше прежнего.

– Дай-то Бог!

– Говорю же, нормально будет. У меня полпалаты через протезирование прошли – бегают уже. Детей-то как зовут?

– Маша и Коля, – с нежностью произнесла женщина.

Дети с любопытством посмотрели на солдата. Он напомнил им отца, только моложе.

– Хорошие ребята растут. Парень – настоящий воин.

– И отца хватило, пусть инженером будет, – поспешила поправить его исстрадавшаяся женщина.

– Ну, или инженер, – задорно улыбнулся Лёха, – а Маша врачом будет.

Автобус внезапно затормозил. Лёха бросился к двери и спрыгнул с подножки. Нога уже не подволакивалась. Женщина с детьми ехала в госпиталь, Лёха же вышел у городской больницы. Настроение у него улучшилось. Хмурое после поезда лицо разгладилось и высветилось завораживающей улыбкой.

Проскочив через открытые ворота, Лёха остановился около розового четырёхэтажного здания с большим вестибюлем и попробовал прорваться внутрь, но охрана его не пустила. Не помогло и удостоверение ветерана боевых действий.

– Мужчина, посещение строго с 14.00 до 16.00, – неумолимо объявил охранник, и Лёхе пришлось отступить.

Выбравшись на улицу, он достал телефон и набрал номер жены.

– Солнышко моё, на месте уже, но меня не пускают до двух. Выйди хоть к окну, посмотрю на нашу кроху.

– Хорошо, подходи к третьему окну от входа. Я на втором этаже.

Лёха радостно бросился к указанному окну и восторженными глазами уставился на него. В окне показалась измотанная родами жена с белым свёртком на руках. В нём лежал, выставив ножки, комочек его пищащей и писающей радости. Его дочь. Волна абсолютного счастья охватила Лёху.

Потом жена ушла кормить малютку, а Лёха сел на скамейку возле родильного отделения и стал ждать приёмное время. На бледно-синем небе появились испуганные тучки, даже немного капнувшие на Лёху дождём. Но он не обратил на это внимания: на него нахлынули воспоминания…

Мобилизация, учёба в лагере, отправка на фронт, первый бой, первое ранение, погибшие товарищи… Сколько их? Сейчас уже не сосчитать. И всё это он прошёл ради сегодняшнего дня. Ради того, чтобы увидеть и подержать в руках своё продолжение. Чтобы дочь росла, училась, влюблялась и жила счастливо!..

Глава первая

Город доживал последние сентябрьские дни. «Бабье лето» ещё оставляло ласковый след в слегка тёплом воздухе, на до сих пор зеленеющих, но уже подёрнутых унылой желтизной деревьях, и пока сухом, не заполненном осенней грязью, асфальте. Но постепенно следы его становились всё незаметнее.

И всё чаще город навещали, пока ещё легковесные, дожди. Словно предвестие октябрьских ливней и ранних ноябрьских снегопадов, они партизанскими наскоками ударяли по не готовому к боевым действиям городу, а затем так же быстро сбегали. Город это терпел, потихоньку строя оборону из мобилизованных дворников и работников ЖКХ, вооружённых мётлами и специальной техникой.

Жители города пока не обращали на всё это внимания, они по-прежнему жили летом и наслаждались сентябрём. Гуляли по улицам и паркам города, посещали кинотеатры и торговые центры, назначали друг другу свидания и даже на них приходили…

– Ты завтра поедешь ко мне?

– Конечно, приеду!

Парень и девушка стояли у трамвайной остановки и держались за руки. Парень высокого роста, тёмно-русый, со светло-карими глазами. Девушка немного ниже его, с тёмно-карими глазами и остриженными под каре чёрными волосами.

Молодой человек носил синие джинсы, футболку с модным принтом и белые кроссовки «Адидас». Дополняла «прикид» кепка с эмблемой американского баскетбольного клуба. Девушка надела майку с забавными зверушками, короткую, намного выше колен джинсовую юбку и модные кеды на стройные тонкие ноги.

Из-за перекрёстка неторопливо забренчал красный, разрисованный рекламой, переживший многое трамвай. Его стариковское дребезжание сорвало с парня всякое стеснение, и он впился в губы Милы, своей девушки. Та ответила поцелуем, несмотря на стоявших в ожидании трамвая людей – в основном угрюмых пенсионерок с продуктовыми сумками и возвращавшихся с заводов крепких мужиков с потухшим взглядом.

– До свидания, Лёша! – проворковала Мила и заскочила на подножку трамвая. Зажатая в левой руке красная роза и красивые ноги Милы резко выделялись на фоне пожившего на свете транспорта. Лёха помахал ей. Девушка ответила воздушным поцелуем. Дождавшись, пока трамвай уйдёт, он помахал ещё раз.

Лёха находился в отличном настроении. Три месяца он встречался с Милой, и уже задумывался о совместной жизни. Мила тоже ничего не имела против.

Их отношениям мешал только извечный квартирный вопрос. Мила училась на втором курсе педуниверситета и жила в общежитии на набережной. Лёша снимал квартиру со своим бывшим однокурсником Серёгой. Правда, на выходные Серёга обычно садился на электричку и уезжал в Иваново, где жили его родители и девушка. И это облегчало встречи с Милой.

Работал Лёха, несмотря на своё высшее образование, на моторном заводе. Правда, не рабочим, а специалистом по качеству. В его задачу входила проверка произведённых на заводе деталей на соответствие требованиям заказчиков и стандартам качества. А требований этих – мама не горюй.

Оплачивалась такая работа не очень хорошо, но на холостую жизнь было достаточно. И даже хватало на нехитрые развлечения, вроде похода в бар раз в две недели и свидания с девушками без особых претензий. Как и на более-менее приличную одежду и даже айфон (правда, не последней модели).

И всё же этого было недостаточно с учётом предстоящей жизни с Милой. Главные статьи будущих расходов: аренда квартиры, мебель, бытовая техника. Да и съездить с Милой в Турцию следующим летом не помешало бы. Она на это пару раз намекала.

Но Лёха не унывал. На работе пообещали повышение и прибавку к зарплате.

– Ты парень умный, с высшим образованием, старательный. У тебя всё впереди, – сказал Лёше начальник при последнем разговоре.

Утром Лёху вызвали в отдел кадров. Отправился он туда в отличном настроении. Он шёл мимо хорошо изученных за три года станков и установок. Многие из них приходилось проверять во время работы. Но дело не в проверках – за три года Лёха сжился с заводом, он стал для него как родной дом. Тем более, собственной квартиры парень не имел, а времени на работе часто проводил больше, чем дома.

Знакомые по прежним проверкам рабочие вежливо кивали. Всё-таки он для них хоть какое-то, да начальство. Но большее, чем на кивки, времени у них не хватало. Работа на заводе в последние месяцы кипела – количество заказов выросло в разы.

На предприятии уже семьдесят лет собирали двигатели для грузовиков. Часть шла на машины для Министерства обороны, другая – на гражданские автомобили. В последнее время большинство продукции уходило военным. Движки с завода ставили и на военные грузовики, и на БТРы.

Сейчас на одной из площадок стояло пятьдесят готовых двигателей. По плану их на следующей неделе перед финальной приёмкой должен проверить Лёха. А затем движки ждал грузовой поезд до Кургана, где и собирали новейшие БТРы. Хотя нет, новейшими их можно было назвать с оговорками. Просто новые.

Приёмку производил специально назначенный представитель «Ростеха». Этот усатый мужчина лет пятидесяти с военной выправкой встретился Лёхе по пути в административный корпус. Лёха поздоровался с ним. Дельный мужик, из бывших военных, и на ремонте БТРов собаку съел. Он мог на спор определить неполадки по гулу двигателя.

Ещё по дороге в кадры Лёха встретил несколько приятелей. Здороваясь с ними, Лёха обратил внимание на почти незаметную тревогу, которая пряталась в их глазах. Чем моложе были мужики, тем больше этой тревоги читалось на вечно усталых от заводского шума лицах и давно потухших глазах.

Мария Валерьевна, – многолетний начальник отдела кадров (женщина лет пятидесяти, с блёклым лицом и соломенного цвета волосами), встретила Лёху без особой радости. Хотя, вообще, они были хорошо знакомы. Её сын был ровесником Лёхи, и она относилась к нему почти с материнской любовью.

– Лёша, – сразу начала с дела Мария Валерьевна, – пришли согласованные с военкоматом списки на бронь. Тебя там нет, ты ведь не рабочий, – вздохнула она. – Удачи тебе… там, – добавила она и передала повестку.

Лёха растерялся. Он, конечно, знал про мобилизацию. Вот уже вторую неделю о ней трубили с экранов телевизоров, и Интернет не отставал. Но следил за этим Лёха неактивно. Телевизор он смотрел только по выходным, а из каналов предпочитал ТНТ и Матч-ТВ. В социальных сетях тоже особо не сидел. Всё свободное от работы и общения с Милой время он посвящал любимой онлайн-игре «WOT blitz».

Лёха не соотносил мобилизацию с собой. Гражданский долг перед Родиной он считал выполненным. Срочную службу в полку связи честно оттарабанил три года назад, сразу после окончания университета. В отличие от многих сокурсников, он не стал косить, а тут…

– Спасибо, Мария Валерьевна, – вежливо ответил он и, взяв в руки повестку, направился в родной отдел. Предстояло о многом подумать и многое сделать.

Вслед ему устремилось несколько сочувственных взглядов от традиционно женского коллектива отдела кадров. У всех – мужья, братья, дети. И многим из них в ближайшие недели предстояло отправиться на фронт.

Мария Валерьевна отметила со вздохом Студеникина Алексея Леонидовича в списке на предстоящую мобилизацию от завода. Лёха – двадцать четвёртый за сегодняшний день, кому она вручила повестку. «И почему завод должен делать работу за военкомат?» – мысленно посетовала она, пряча список под кадровой инструкцией. И сама же поправила себя: «Так всегда было. Заводы занимались призывом и мобилизацией с советских времён».

Лёха же вернулся к себе и зашёл к начальнику – Сергею Петровичу. Он хотел уведомить его. Но Петрович уже всё знал.

– Ты давай это, Лёха, не грусти, – сказал он, посмотрев на поникшего подчинённого, – всё будет пучком. Я тоже полтора года в Афгане отвоевал, а потом ещё в Чечне в 94-м. Тяжело было, конечно. Но и на войне можно жить. Главное – держаться за пацанов и не трусить… – так наставлял Петрович своего сотрудника, похлопывая по плечу.

В восемь утра в понедельник Лёха, как предписывала повестка, явился в военкомат. Сотрудница в стеклянной будке на входе сверила паспорт с повесткой и направила новобранца на второй этаж, в восьмой кабинет.

Перед кабинетом уже стояла очередь мужиков: молодых и старых, здоровых и не очень, хорошо одетых и слегка неряшливых. Мобилизация гребла всех. Ну, или почти всех, если верить оппозиционным телеграм-каналам. Последних, впрочем, Лёха не читал. Из мессенджеров он использовал только Ватсап и только для рабочей переписки. С друзьями и Милой Лёха тоже общался через него. Ну, и ВК, который он завёл ещё в школе, как и все его сверстники.

Лёха поздоровался со знакомым парнем Виктором и занял место в очереди. С ним Лёха учился в одной школе и занимался самбо в одной секции.

– Что, Лёха, тебя тоже мобилизуют? – спросил Виктор с оттенком сочувствия.

– Видимо… – грустно ответил тот.

– Ничего, всё нормально будет. Съездим ненадолго, накостыляем хохлам, денег заработаем, вернёмся королями!..

Лёха впервые задумался о деньгах. Президент Путин на днях объявил о выплатах в двести тысяч рублей в месяц для мобилизованных. Это намного больше, чем он получал на заводе. Так что логика в словах Вити есть. Вряд ли война продлится больше года, но заработать пару миллионов и купить хотя бы простую однушку реально. Тем более, мобилизованным обещали льготную ипотеку (или не обещали, Лёха точно не помнил).

Но Лёха не думал, что война будет лёгкой прогулкой. За новостями он особо не следил, но выводы делать умел. Поход на Украину уже не казался таким лёгким, как в первые дни СВО. Сначала наши отступили из-под Киева и Чернигова, затем застряли на Донбассе, а этой осенью украинцы прорвали фронт в Харьковской области. Что, собственно, и привело к мобилизации.

«Поэтому лёгкой победы не будет, – думалось Лёхе, – нас ожидает тяжёлая и изнурительная война, в которой запросто можно погибнуть или стать инвалидом». Погибать не хотелось, как и превратиться в искалеченного. Таким стал недавно Лехин знакомый. Он вернулся из-под Киева без ноги и сейчас проходил лечение в военном госпитале.

Но мысли сбежать у Лёхи не возникало. Некуда было бежать. Да и не так он был воспитан. Зря, что ли, два его прадеда погибли на Великой Отечественной? Один под Сталинградом, второй – как раз под Харьковом…

Тем временем очередь дошла до Лёхи. В кабинете за двумя столами сидели пожилой мужчина в зелёной военной форме с двумя звёздами подполковника на погонах, врач в белом халате и женщина лет пятидесяти в синей вязаной кофте.

– Фамилия, имя, отчество? – сурово спросил военный.

– Студеникин Алексей Леонидович…

Пожилая женщина сделала карандашом пометку в какой-то ведомости.

– Документы! – повелительно потребовал военный.

Лёха отдал повестку, паспорт и военный билет. Мужчина посмотрел его военник, потом подождал, пока женщина достанет из папки какую-то бумагу.

– Значит так, Алексей Леонидович. Категория годности у вас «А». Противопоказаний и болезней нет, поэтому решением призывной комиссии, согласно указу Президента РФ о мобилизации, вы призываетесь на военную службу. Вам следует в среду явиться в военкомат для отправки в часть.

– Вот, распишитесь. – Женщина подала Лёхе бумагу на подпись. Он на автомате поставил подпись и взял в руки переданное ему решение комиссии.

– А-а… это… медкомиссия-то будет? – опомнился он.

– У вас категория «А». Вы здоровы, – вмешался в разговор врач, – но в части будет медкомиссия. Если считаете, что у вас проблемы со здоровьем, готовьте справки.

– А что брать с собой? – задал вопрос Лёха.

– Минимум вещей. Трусы, носки, мыло, зубную пасту, зубную щётку, – ответил военный. – Всё остальное вам выдадут. – И добавил: – Свободны. Позовите следующего.

С мятой повесткой в руке Лёха вышел из военкомата. Начиналась новая странная и страшная жизнь. И его в эту жизнь затащили, не спрашивая согласия.

Сразу после призывного пункта Лёха прошёлся по военторгам. В то, что «все ему выдадут», он не верил. Это же государство и, тем более, – армия. Но денег у него было не так уж много. Примерно сорок тысяч, и это все его «накопления». Поэтому он купил удобную для походов «горку»[1], пару футболок, тактические перчатки, хорошее термобельё, нож, фонарик и ещё несколько необходимых мелочей.

Ботинки и рюкзак он покупать не стал. Их, как «пенку»[2] и спальник, Лёха приобрёл давно. Он часто ходил на сплавы и турслёты по линии заводской организации рабочей молодёжи.

Выбор в военторгах города оказался не сильно большой: мобилизованные раскупили почти всё ещё в начале мобилизации, да и сейчас продолжали скупать. Причём мужики приходили с жёнами и даже матерями.

Больше всего Лёху поразила парочка из мужичка небольшого роста и значительно более крупной жены. Жена держала в руках распечатанный из Интернета список вещей, которые нужно купить, и деловито выбирала по нему снаряжение. Мнение супруга мадам особо не спрашивала.

– Так, это что? – спросила она продавца. – Флисовая кофта и штаны?.. Берём! – Возражение своего мужа, хотевшего сказать, что у него флиска уж есть, женщина даже слушать не стала. Как и при выборе термобелья и ботинок.

«Да, – усмехнулся Лёха про себя, – такая и коня на скаку остановит, и в горящую избу войдёт».

После военторга он сразу поехал домой. Там он ещё раз померил «горку» и составил список вещей, которые будет брать с собой. Список оказался не очень большим, по сравнению с гулявшими по Интернету:

Ботинки

Термобельё

2 футболки

Пара трусов

Упаковка носков

Тактические перчатки

Фонарик

Фляга

Вилка-нож

Кружка

«Пенка»

Спальник

Первые десять позиций он уложил в рюкзак, а пенку и спальник прикрепил к нему сзади.

В последний момент Лёха сообразил, что на дворе осень, и добавил к вещам свитер с оленем. Впоследствии ни разу об этом не пожалел. Свитер подарила предыдущая девушка на Новый год. Очень удобный и тёплый. Миле происхождение этого свитера он не объяснял.

Поужинав картошкой с котлетой, Лёха написал общее сообщение друзьям в ВК и рассказал им, что его мобилизуют. В ответ услышал сочувствие и пожелание удачи:

– Давай, Лёха, держись!

– Мы за тебя!

– Да, мы сами…

– Не посрами город…

– Береги себя!..

Один друг либеральных взглядов назвал его оккупантом и пожелал сдохнуть. Лёху это не сильно огорчило, но «друга» он из ВК удалил.

Закончив общение в соцсетях, Лёха решил поиграть напоследок в «танки». «Когда ещё получится?» – подумалось ему перед включением ноутбука. После десяти «каток» он включил телевизор и решил посмотреть фильм. Сначала запустил весёлую американскую комедию – не хотелось забивать мозги чем-то серьёзным. Но через десять минут просмотра стал искать другой фильм, перебирая на телевизионном пульте карточки фильмов на популярном киносервисе. И неожиданно для себя выбрал старый советский фильм «Офицеры».

И вот красноармеец помогает старорежимной барышне нести дрова, служба в Средней Азии, рождение сына, его первая любовь, война, гибель сына и его жены, финальная сцена в суворовском училище…

Многое из фильма Лёха недопонимал. Например, как могла Маша бросить ребёнка на бабушку, или почему главные герои – офицеры – так редко пересекались? Неужели нельзя в отпуске где-то встретиться или созвониться хотя бы?.. Но на подсознательном уровне осознавал незыблемость главной мысли фильма: «Есть такая профессия – Родину защищать».

Намного понятнее оказался другой фильм, точнее, два. «Брат» и «Брат–2». Обе картины Лёха смотрел подростком и с тех пор сильно уважал и безвременно погибшего Сергея Бодрова, и всё его творчество. Одно время у него в общаге даже висел постер с «Братом» в его дурацкой кофте с обрезом в руках.

Вспомнился бессмертный диалог Данилы Багрова с окружающим глобальным миром:

«Вот скажи мне, американец, в чём сила? Разве в деньгах? Вот и брат говорит, что в деньгах. У тебя много денег, и чего? Я вот думаю, что сила в правде. У кого правда – тот и сильней. Вот ты обманул кого-то, денег нажил. И чего, ты сильнее стал? Нет, не стал. Потому что правды за тобой нет. А тот, кого обманул, за ним правда, значит, он сильней».

«– Свой своему поневоле брат. Народная фашистская поговорка. (Протягивает руку). Фашист.

– Данила.

– Немец?

– Русский.

– Вообще-то, у меня дед на войне погиб.

– Бывает…»

Фильм оказался пророческим в плане противостояния русских с украинцами. Сначала разговор Данилы Багрова с украинцами и знаменитое «вы мне за Севастополь ответите», а потом освобождение Крыма, война на Донбассе и, наконец, СВО. На этой мысли Лёха стал постепенно засыпать и, наконец, провалился в дремоту.