Алекс Динго В огнях полуторки

Повеяло неприятным холодом. Всюду всё порошил малозаметный снежок, словно сыпалась манная крупа. Советские бойцы, лёжа на снегу, слегка оживились. Из них кто-то находился за крутыми большими камнями, кто-то таился за подбитым советским танком «Т-28 М», а кто-то успел окопаться снегом и создать искусственные пригорки вокруг себя. В стороне ещё ряд бойцов укрывались за небольшими, древесными горками. Рядовой Вася Пчелин, находясь на небольшом снежном уклоне, держал в руках Красное Знамя. Он молодой, но резвый и бойкий. Ему недавно исполнилось лишь двадцать три года. У него округлое белое лицо, — глаза раскосые цвета золотистой икры, нос курносый, а губы полные и навыкате. Он бегло осмотрел снежную поляну, которая тянулась впереди. Вася сразу глубоко вздохнул и выдохнул. Он быстро передёрнул затвор своей родной винтовки «мосинки». С ним рядом находился боец Тимофей Губин. Он родом из глухой деревушки Кичига. Он сейчас выглядел напряжённо. У него грубые черты лица, — глаза большие цвета мёда, нос долгий и витой, а губы сухие с оттенком сажи. На нём плотно сидел бушлат. Тимофей крепко в руках сжимал автоматическую винтовку «Токарева» «СВТ-40». Он слывёт ярым охотником. Тимофей уже показал себя. Он всегда отчаян и храбр в бою. Он слегка отморозил себе левое ухо, когда укрывался от финского снайпера. Ему тогда пришлось лежать около семи часов, а голову плотно прижимать к снегу.

Веяло холодом. Кругом кружили снежинки. За сорока пяти миллиметровой замаскированной под снег пушкой тоже таились советские бойцы. Среди них находился и рядовой Николай Управителев. Он выглядел боевито и рьяно, и где глубоко в себе скрывал напряжение и страх. Его простоватое лицо белело, — большие светлые глаза смотрели прямо, нос слегка краснел, а полные слегка улыбчивые от природы губы твердели. Николай умело таился. Он бегло глянул вперёд, где на расстоянии грозно смотрелась бетонная серая шапка в виде передового укрепления. А вся долгая белая низина с пустырём пребывала в камнях и колышках, на которых висела колючая проволока. Но местами эти сети уже сильно прогибались, а где-то и вовсе пропадали из виду. Весьма долгое поле, уже избитое снарядами, пестрило небольшими тёмными воронками.

Повеял лёгкий ветерок. Николай Управителев живо приметил путь, по которому лучше бежать. Его молодая кровь круто играла, но он нисколько не мельтешил. На нём плотно восседал меховой тулуп, у которого белый меховой воротник облеплял всю шею. На голове восседала раскрытая бурая будёновка, на которой красовалась малозаметная красная звёздочка. Его белое лицо невзначай обрело схожесть с мордочкой хамелеона, который собирался резко рвануть вперёд и показать свою прыть. Николай, выдохнув, крепко сжал винтовку трёхлинейку образца 1891 года калибра 7,62-милиметра. Он сразу ловко надел на ствол острый штык, а затем вновь оценил спокойным взглядом окружающую, заснеженную местность. Его мысли путались. «Сейчас в атаку пойдём. Что-то затихло всё… Не нравиться мне это. Тихо как-то. Тишина перед бурей. Вот же кабаны безрогие. Что они там задумали? Бежать надо тем путём. Там, где танк стоит. До туда верно добежать можно. А дальше посмотрим, как действовать. Захватим этот скат. Наша победа будет сразу…», — подумал он. С ним рядом все советские бойцы примкнули штыки к винтовкам. Они теперь ждали команды от ротного офицера. Все переглянулись. У многих на лицах виднелось лёгкое волнение. Среди прочих выделялся громила старший сержант Парфений Поддубный. Он значится пушкарём. Его развитое тело украшал короткий бурый тулуп и утеплённая будёновка. Парфений вновь чутко посмотрел в прицел своего тяжёлого орудия. Он сейчас лежал на своей широкой спине и смотрел на томное, однотонное небо. Его большие глаза цвета хмеля не двигались, а из широкого рта тянулся малозаметный парок. Парфений задумался. «Пушка на цель наведена. Я готов стрелять. Жду команды командира. Выстрелю и побегу со всеми в бой. Всё равно один фугасный три осколочных снаряда осталось. Лучше в атаку со всеми. Там от меня больше пользы. А то начнут палить из миномётов. Лучше бежать в атаку…», — подумал он. Советский боец Парфений подтянул к себе винтовку «мосинку» со штыком. Он быстро передёрнул затвор и живо развернулся на живот, чтобы быть готовым к стрельбе из лёгкой пушки.

Повеял заметный холодок, который гнал северо-западный ветер. Повсюду по-прежнему порошил снег в виде манной крупы. Советские разведчики, достигнув края склона, подали сигнал. Командир Всеволод Гармонин, взирая в бинокль, быстро глянул на бойцов-разведчиков, на проторенные пути, на вражеский бетонный бункер. Он сразу и живо достал из кобуры табельный пистолет «ТТ», у которого крепко сжал стальную ручку своей широкой ладонью. Его боевитое лицо напряглось, а ледяные глаза округлились. Он, оставив бинокль, быстро глянул на лица своих пехотинцев и заострил свой взгляд на комдиве. Филимон Ткаченко, находясь на небольшом отдалении, сразу дал сигнал на взятие бункера. Он стальным прутом ударил по броне советского танка. «Т-28 Э» тут же дала залп. Бронемашина со звездой на броне, чуть дёрнулась. Воздух сотряс гулкий выстрел. В тот же час сразу же выстрелил старший сержант Парфений Поддубный из лёгкой противотанковой пушки. В холодном воздухе зависло томное облако дымка. Снаряды в невесомости со свистом понеслись в сторону цели. Бетонный дот белофинов мигом дрогнул, а в стороны сразу посыпались небольшие камни, вмонтированные в армированные толстые стены. Главная передняя бойница, как и всё внутреннее помещение бункера быстро заполонил едкий дым и гарь. Финн пулемётчик Яси Олонен от ударной волны резко отлетел в сторону. Он невысокий и статный. У него округлое лицо. Он пучеглазый от природы. Яси сильно ударился об бетонный пол. Ему крепко досталось осколком гравия по белокожему смуглому лицу, а вся левая щека живо затекла кровью. Яси, ощутим щемящую боль, тонко застонал. Его соратники, оглушённые мощным звуковым ударом, резко разбежались в разные стороны. А кто-то оказался ослеплён удушливой пылью. Здесь теперь, казалось, из всех углов потянулся редкостный дымок.

Повеял морозный ветер. Командир Всеволод Гармонин живо поднялся на ноги и тут же махнул рукой, в которой уже тонко сверкал пистолет «ТТ». Он смело сотряс воздух выстрелом. Всеволод твёрдо зашагал вперёд, а все советские бойцы живо поднялись в атаку. Они все разом стремительно побежали по избитому, заснеженному склону. Рядовой Николай Управителев крепко сжал руками винтовку, где на пике блестел острый штык. Его сердце моментально забилось быстро и неровно. Глаза засияли, как у снежного барса, а изо рта потянулся видимый парок. Коля дышал быстро и живо бежал по сбитому снегу. Он стремительно миновал несколько рваных колючих заграждений в виде проволоки, которая уже прогибались, как верёвки, на которых висло тяжёлое мокрое бельё. С ним рядом мелькали фигуры. Все советские бойцы из стрелковой роты бежали вперёд, позабыв о всяческом страхе.

— В атаку. За родину. Все вперёд. АААААА…, — громко и бойко заорал командир Гармонин, — Уууууррраааа…

— Уууууррраааа, — громко закричали бойцы.

Ветер слегка поддувал, а холодный воздух сотрясся гулким снарядом вражеского миномёта. В тот же час где-то на дальнем крае бетонного укрытия забарабанил крупнокалиберный пулемёт. В поле засвистели мины не на шутку, и грохнуло где-то позади, а затем ещё ближе. Снежная пыль высоко поднялась, образуя витую широкую стену. У многих красноармейцев круто загудело в ушах. Этот зудящих звук страшил и раздражал. Взрывы вновь рассекли поле на части, а несколько бойцов прямо на бегу, резко нырнув в белую пучину, погрязли и исчезли. Из них кто-то тяжело покосился и завалился на бетонную глыбу, которых здесь хватало на каждом шагу. На правом фланге вновь оглушительно засвистело и рвануло. Миномётный снаряд вырвал несколько больших кочек из стылой земли и всё перемешал со снегом. Белая пыль вздыбилась, как вороной конь от удара хлыста. Боец Егор Налимов чуть подлетел в воздухе и живо навалился на деревянные столбики с проволокой. Его плоский развитый торс уже изрешетили осколки, а угловатый лик заметно обуглился. Егор, преодолев турбулентность, повис. Он поник навсегда, находясь в одной замкнутой позе.

Рядовой Кузьма Шубин получил удар волны от снаряда в спину. Его как будто сильно толкнули. Над ним тут же засвистели пули, а одна шальная «дуля» пронзила правое плечо, откуда сразу брызнула кровь на белый снег. Кузьма тут же завалился на растянутую колючую проволоку. Эта крутая дуга впилась ему в жёсткий тулуп и слегка коснулась шипами тела. Он мигом ощутил жгучую боль. Эта мука отразилась на медном немолодом лице и узких тёмных глазах. Его гримаса говорила сама за себя.

— ААААААА, — истошно застонал он.

В поле вновь пронёсся шальной свист, а пулемётные пули кучно прокатились по белой полянке и срезали, как ножницами рядового Парамона Родионова. Ему шальные «дули» пробили обе ноги чуть выше колена, а вся ватная штанина сильно окропилась кровью. Советский боец, как будто в воду канул, но нырнул в серый неглубокий снег и больше не появлялся. Он сильно руками сжал винтовку. Его сердобольное молодое лицо напряглось. Глаза большие, цвета прозрачного одеколона прямо горели, а рот заметно покривился, где богато показались во всей красе белые зубы. Он всё же стерпел жуткую боль. Парамон, прогнув спину, как мог вынырнул из снежной массы. Он тут же подал свои хриплые голосовые связки.

— ААААА… ААА, — истошно закричал он.

Веял холод. Повсюду чуть порошил снег. Парамон, продолжая бороться, даже прицельно выстрелил из винтовки. Но он тут же тяжело завалился на спину. Он больше не мог двигаться. Рядовой Самсон Кошкин завалился на снег, рядом с раненым. Он молодой, невысокий и бойкий. У него округлое лицо, а глаза круглые и голодные как у кота. Самсон не колебался. Он живо достал из сумки бинты, которые тут же решил применить.

— Потерпи братец. Сейчас я тебе рану перевяжу. Вот тебя как долбануло. Только сначала надо жгут затянуть повыше. На полчаса. Время засекай…, — сказал санитар Самсон.

— ААААА… ААА…, — застонал Парамон.

Веял холодный ветер. Кругом всё порошил редкий снежок. На поле брани гремели частые взрывы, а воздух вновь гулко сотрясся. Сразу несколько раз ударило чуть позади наступающей советской пехотной батареи. Но в ушах загудело у многих бойцов. Вверх вздыбилась серо-белая пыль. Её понесло широкой стеной. Повсюду потянуло морозной противной гарью. Со стороны дота вновь засвистели шальные пулемётные пули. В невесомости прямо пронеслась долгая огненная заметная дуга, которая разом сгубила нескольких бегущих красных пехотинцев. Они резко нырнули в снежный бурьян и больше не показались. Но атака продолжалась, а красноармейцы стремительно бежали вперёд, между делом давая беглые залпы из винтовок. Но из них кто-то вновь покосился на правом фланге, как поломанная ель, и живо погряз в снежной массе.

Рядовой Николай Управителев живо бежал по снегу. Он ловко перескочил через каменный вал, а затем замял ногами стальную колючую сетку, которая заметно провисала на деревянных столбах. За ним тут же поспевали боевые приятели. Но впереди тоже бежали стрелки в атаку. Они порой давали беглые залпы. Николай, пригнувшись, живо метнулся в сторону подбитого танка. Он, пытаясь угадать направление пулемётной струи, всё время немного уклонялся. Коля бежал вприпрыжку, чтобы выжить и поднять врага на штык. Он уже накопил много злости. Он при беге немного согнул спину. Его голова ушла в плечи. Коля крепко в руках сжал свою родную винтовку «мосинку». Он не стрелял, понимая, что это бесполезно и даже опасно. Его глаза округлились, как у хищного филина на болоте, а сердце непомерно сжалось в груди. Но он не показывал страха. Его молодая кровь играла. Он выживал. Коля мигом осознал, что рвануло где-то совсем рядом за спиной. У него круто загудело в ушах. В воздухе вновь пронёсся адский свист миномётного снаряда. Советские бойцы, широко рассредоточившись, двинулись ещё живее вперёд. Их мигом накрыла дикая шальная волна взлетевшей белой пыли. Молодой Митрофан Кукунев странно дёрнулся, находясь впереди атакующего шествия пехотинцев. У него на щекастом лице появилась болевая гримаса, а синие глаза дёрнулись круто в сторону. Он сразу заметно покосился. Ему шальная пуля угодила в мягкость развитого левого плеча. Он потерял ритм движения и сразу тяжело задышал. Его тяжёлый бушлат густо окропила кровь. Он сразу тяжело рухнул на снег.

— АААААА, — тихо закричал он.

Повеял лёгкий, морозный ветерок. Николай Управителев, присев за каменистую надолбу, первым кинулся в сторону раненого бойца. Он, склонившись, сразу помог ему подняться. Бойцы мигом подсобили. Они все живо и вовремя укрылись за подбитым советским танком. В поле тут же прогремел взрыв неподалёку. Вверх потянулось белое дымчатое облако, а заодно запахло горелым толом от снаряда. На белой земле показалась тёмная узкая воронка. Советские бойцы затаились, чтобы перевести дух. Они бегло переглянулись, уже ощущая свою везучесть. Воздух вновь сотрясся от миномётных взрывов, а между делом сурово засвистели пулевые трассы. Убойные дуги ударили по броне брошенного танка, что прямо показались яркие искры и даже струи, которые всё же мигом исчезли.

Веял холод. Повсюду чуть порошили редкие снежинки. Боец Вася Пчелин, держа в руках Красное Знамя, укрылся за высоким камнем. Он тут же быстро побежал, миновав колючую проволоку, которая утонула в снегу. У него резко за спиной прогремел взрыв. За ним ещё разорвался один миномётный снаряд. Белая пыль, разлетевшись, всё накрыла вокруг на десятки метров. Но советские бойцы стремительно двигались к цели. Они разбежались широко. Везде в поле мелькали бегущие пехотинцы. Но вновь от взрыва и ударной волны несколько фигур взмыли ввысь. Их развернуло и разбросало замертво. Вдобавок в снежной и дымчатой кутерьме кто-то плавно на ходу покосился возле одинокой косой сосенки.

Знаменосец Вася Пчелин на бегу ощутил боль. Он, глубоко выдохнув, сильно прогнул гибкую спину. Его меховой тулуп на спине окропился густым, багряным пятном. Коварная шальная, но точная пуля вражеского снайпера поразила советского бойца. Он ещё продвинулся вперёд на несколько метров, но всё же ноги покосились. Вася терял силы. Он грузно упал вперёд себя на снег. Его голова плотно уткнулась в снежную массу. Вася скончался от жуткого огнестрельного ранения, а черенок знамени крепко держал в руке.

Боец Мисаил Егоров чуть приостановился. Он деревенский, зрелый и развитый. Его пороховажное белое лицо напряглось, а глаза цвета угля округлились. Он, склонившись, развернул рядового Василия, который уже не дышал. Его стеклянные глаза смотрели в одну точку.

— Васёк. Вот сволочи. Знамя…, — произнёс он.

Мисаил Егоров, выхватив знамя из рук неживого бойца, тут же рванул вперёд. Он весьма высоко поднял черенок, а широкое красное полотно само по себе раскрылось, где сразу показалась яркая звезда, серп и молот. Большая плотная ткань затрепетала и распрямилась. Мисаил на бегу чуть пригнулся. Его голова ушла в плечи. Он бежал. слегка виляя, как заяц от лисы. У него всё сжалось внутри, а где-то за спиной со свистом рухнул миномётный снаряд. За ним со свистом неподалёку упала ещё одна мина. Вверх подлетела бело-серая пыль. У знаменосца круто зазвенело в ушах, а над самой головой засвистели шальные пули. Он нырнул в густую снежную пыль, которая поднялась от ударной волны. Мисаил громко закричал, чтобы хоть как-то снять страх, а рядом с ним в плотной дымке покосилась бегущая фигура и грузно рухнула в снег, а кто это пал одному богу известно.

Боец Мисаил Егоров затаился за каменной надолбой. Он, выдержав одно мгновение, живо метнулся вперёд. Он набрал в лёгкие много морозного, плотного кислорода, а в руках крепко держал Красное Знамя.

Со стороны фронтального пролеска воздух сотрясся гулким выстрелом. Из небольшого перелеска вновь бил снайпер Яки Салонен. Он восседал на высокой ели в засаде в виде большого гнезда. Он весьма упитанный и коренастый. У него белое плоское лицо, на котором сейчас красовалась восковая маска. Он умело маскировался. У него глаза тёмные круглые, как у домашнего кота, нос небольшой острый в конечной точке, щёки румяные, а губы тонкие и плотно сжатые. На нём плотно сидел маскирующий белый халат. Он в своих развитых руках крепко сжимал снайперскую винтовку «мосина». Он вновь выстрелил, взяв на мушку цель. Его пуля пробила пояс Мисаила. Советский боец тонко вздрогнул. У него на тулупе сразу показалось пятно крови. Он грузно завалился на снег, но был живым. Убойная пуля снайпера прошла навылет с края, но рана тяжёлая жглась и переполняла болью всё тело.

— ААААА… ААА, — закричал Мисаил, уткнувшись лицом в снег.

Веял холодный ветерок. Мороз значился тридцать градусов. В поле вновь прогремели миномётные снаряды, а белая земля словно запрыгала. В нескольких местах вверх потянулось томное облако дыма. Советский танк «Т — 28 Э» вновь выдал очередной залп огня. Снаряд гулко засвистел и ударил стремительно прямой наводкой по бетонной башне бункера. Вверх потянулась белая дымка. Вражеский пулемёт дота сразу замолчал. Белофинские стрелки разбежались в разные стороны. Из огневой точки потянуло гарью. Каркас из железобетона заметно сотрясся. Финский офицер Ранта Куканаен, получив осколком гравия по белокожему лицу, круто отлетел взад себя. Его глаза словно замылило, а тонкие тёмные усики словно обломались. Он весьма молодой, стройный и резвый. Но удар оказался хлёстким и стремительным. Он не успел ничего сделать, а рана оказалась глубокой, откуда сразу полилась кровь. Ранта всё же поднялся на ноги и неловко выбежал из бойницы дота. Он, казалось, потерял все ориентиры. Он тяжело навалился на бетонную стену. Ему как будто снимали скальп с лица. Его теперь страшно томила боль, забираясь в глубины души, а кровь всё текла тонкой струйкой.

— АААААА…, — истошно закричал он.

Стрелок Хоси Митиоси подбежал к офицеру, держа в руках сумку-аптечку. Он невысокий, молодой и малодушный, а лицо как у подростка. Но ему уже двадцать лет. Офицер Ранта резко оттолкнул санитара. Его лицо словно горело заживо, а заодно испепеляла жгучая боль.

— ААААААА…

Повеял холодный ветер. Повсюду порошили редкие снежинки. Командир Всеволод Гармонин, миновав большое расстояние, решил осмотреться. Он, укрывшись за каменной надолбой, выстрелил прицельно из пистолета «ТТ». Он теперь бил прямо по бойнице бетонного дота, который уже находился в нескольких метрах.

— Рота. В атаку. Вперёд. Все за мной. Все вперёд, — громко закричал он, пуская парок, — В атаку. Уууррраааа…

Воздух вновь сотрясся гулкими взрывами. В поле вверх взлетела снежная пыль. Советские бойцы живо метнулись вверх по заснеженному склону. Из них кто-то в белом навале и вихре валенками зацепился за колючую проволоку, где сразу грузно упал. Рядовой Николай Упраителев живо побежал по холму. Его ледяные глаза округлились, потому что уже близилась позиция белофиннов. На пригорке богато открывалась виду серая, бетонная установка дота. Коля смотрел прямо и бойко. Его сердце билось быстро, глаза блестели как у коршуна, а изо рта тянулся малозаметный парок. Коля бежал со всех ног. У него всё нутро сжалось, а под ногами кривилась растянутая колючая проволока. Эта стальная дрянь местами просто утопала в снегу. Здесь кругом косились небольшие столбики. Коля быстро миновал опасную черту. За ним следом кто-то из бойцов, дёрнувшись, схватился за шею и плавно повалился взад себя, как будто его тело заледенело. Все советские бойцы побежали ещё быстрее по взгорью.

Николай Управителев, крепко сжимая рукавицами винтовку, в числе первых достиг вражеской траншеи. Он тут же воспользовался своей быстрой реакцией. Коля выстрелил прицельно из «мосинки». Воздух гулко сотрясся, а пуля напрочь пронзила неразвитый торс невысокого щуплого белофинна Аки Акиранту. Его белое лицо сразу поблекло, а круглые тёмные глаза устремились в одну точку. Аки, резко отскочив в сторону на земляную стенку, замертво завалился на дно траншеи.

— АААААА… ААА, — громко закричал Николай.

Повеял холодный ветер. Белофинн Сями Малфнен, глядя на неприятеля, выстрелил из винтовки. Но он нажал на курок в тот момент, когда Николай уже ударил. Вражеский ствол отошёл в сторону, а пуля взвизгнула и улетела в воздух. Рядовой красноармеец Управителев с ходу приложился стальным прикладом по лицу упитанного недруга. У того даже челюсть отъехала в сторону, а глаза цвета меди поблекли. Его глазные яблоки прямо закатились за лоб, а изо рта потекла тонкая струя крови. Сями, резко опустив руки, завалился, как кукла на снег.

Белофинн Кимо Прохду буйно закричал и бросился, как вепрь на неприятеля. Он коренастый и развитый. Он крепко сжал в руке блестящий большой кинжал. Но Николай встретил врага как подобаемо. Он умело выставил перед собой штык и мигом проткнул плотное тело Кимо насквозь. Болофин, ощущая жуткую боль, согнулся и тут же рухнул на дно траншеи. А Николай побежал дальше, как окаянный. Он ещё крепче сжал в руках свою родную винтовку. Он, казалось, немного озверел. Его ледяные глаза округлились, а губы плотно сжались.

Белофинн Гумка Смиока, заприметив бегущих красноармейцев, испугался. Он, сразу бросив орудие, живо побежал наутёк. Он жиденький, невысокий солдат. У него белое невзрачное лицо, — глаза узкие светлые, нос как небольшой крюк, а витые губы украшали тонкие тёмные усы. Гумка громко закричал что-то на своём наречии. Но Николай быстро нагнал неприятеля. Он, ударив винтовкой, посадил недруга на штык. Гумка вздрогнул. Ему пробило бок насквозь, а белый маскхалат сразу залился кровью. Гумка заметно изогнулся. Его руки потянулись назад, точно он хотел обнять свои лопатки. Но он уже был нежилец. Из укрытия в виде замаскированного капонира резко выскочил высокий со смуглым лицом пехотный стрелок Лярки Карузио. Его тёмные глаза недобро сияли. Он выверено выстрелил из винтовки. Воздух сотряс гулкий выстрел, а убойная пуля лишь тонко чиркнула Николая по правому плечу и слегка прожгла его меховой тулуп. Он в момент выстрела вовремя затаился за бренным телом врага, но совсем не уберегся. Он резко прижался к промёрзшей стенке траншеи.

— АААААА… ААА, — закричал Николай.

Повеяло холодом. Красноармеец Панфил Кочугура шёл следом. Он, чуть пригнувшись, умело применил свою винтовку «Токарева» «СВТ-40». Воздух сотрясли частые выстрелы. Белофинн Лярки Карузио ощутимо дрогнул, приняв на свой развитый торс несколько пуль. Он тут же грузно завалился на спину. Его белый маскхалат окропился кровью с двух сторон. Убойные пули пронзили тело насквозь. Он поник на дне траншеи.

На левом фланге тут же закипел ближний и рукопашный бой. Советские бойцы просто стремительно ныряли в траншею. Рядовой Василий Игнатенко, обладая невероятной силой в руках, просто поднял невысокого белофинна Сими Митиси на штыке винтовки. Этот всегда угрюмый тип замотал руками и слегка схватился за будёновку. Сими ещё на что-то надеялся, но уже едва дышал. Его глаза прыгнули на лоб, а изо рта густо потекла кровь. Но вся борьба оказалась тщетной. Василий бросил бренного соперника на дно траншеи. Он же тут же получил пулю в плечо и тяжело навалился на застывшую стенку. Его приятель рослый деревенский мужик Селиван Буров выстрелил из винтовки «мосинки» и точно попал в мощный широкий торс упитанного белофинна Ёски Ершки. Его белый маскхалат живо залился пятном густой крови. Ёски прямо отлетел в сторону на пару метров от ударной волны выстрела и бренно пал на дно укрепления.

Молодой боец Красной Армии Устин Утюгин принялся голыми руками душить белофинского видного офицера. Он просто сбил врага с ног. Ялди хотел стрелять, но лишился табельного пистолета, из которого уже пару раз отстреливался. Ялди Охтихи теперь сопротивлялся не на шутку. Он со всей силы замахал короткими, но развитыми руками. Он показал суровую гримасу на своём морщинистом, но молодом лице. Его цвета соды, злые глаза округлились, нос тонкий покрывал иней, а полные губы синели. Устин Утюгин сразу напугал финна своим пороховажным лицом и шальными синими глазами. Он сильно сжал руки на шее неприятеля. Ялди тяжело задышал и захрипел. Его лицо покрылось багряным оттенком. Но он сопротивлялся жутко и сумел выхватить нож из кобуры. Ялди ударил без взмаха и несильно поранил армейца в левый бок. Устин заорал и завалился на спину. Офицер Ялди Охтихи живо поднялся на ноги. Но он тут же получил плотный удар стальным прикладом по лицу. Казалось, его голова треснула по основанию, а глаза метнулись куда-то ввысь, потемнели и залились кровью. Белый офицер Охтихи тут же покосился замертво. Боец Наум Варламов, пробегая мимо, ударил вдобавок неприятеля штыком в бок. Ялди, уже не дыша, тут же бренно завалился на дно траншеи. Но он и без того уже был нежилец.

В траншее гулко разорвалась ручная граната, а несколько советских бойцов и белофиннов разлетелись в разные стороны. Вверх потянулось тёмное облако дыма и ощутимо запахло взрывчаткой. В лобном месте сразу кто-то громко застонал, жалобно прося помощи.