Алекс Динго В огнях полуторки

© Феодулий Колесо, 2026

ISBN 978-5-4498-4195-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

С днём Победы!

За ваше мужество в бою,

За вашу боль, за ваши раны,

За жизнь счастливую мою

Земной поклон вам ветераны!

Сеть.

Глава первая. Бой на дороге

С тобой в объезд и напрямик

Прошёл дорог немало я,

Мой знаменитый грузовик,

Полуторка бывалая

Пусть впереди нас ждут ещё

Опасности и горести,

Грузовичок — фронтовичок,

Гони на третьей скорости!

Ты шёл сквозь мрак и сквозь туман

Лесами да полянами.

Ты весь покрыт, как ветеран.

Осколочными ранами.

Песня из кинофильма «Репортаж с линии огня».

В чудной, дикой, вечерней дали Литовской ССР вблизи города Вильнюса алел багряный закат. Алое солнце, словно расплывшись, как яичница на жаркой сковороде, ещё висло над лучезарным горизонтом. Его порыв добавлял жары в середине августа 1944 года. Но пригревало уже не так горячо, как пекло днём. Где-то в окрестностях широких полей, где колосилась дикая золотая рожь, да коротких перелесков веял лёгкий ветерок. Его небольшие волны то появлялись, то куда-то исчезали, как истинный маг или фокусник. Чудный пейзаж разрезало довольно узкое полотно сбитой, глиняной, сухой дороги. Узкая витая полоска тянулась долго, виднелась далеко и круто виляла на перепутьях да развилках. А то и терялась из виду за пологими горками и холмами. Где-то там, на приличном расстоянии уже вспыхивали негромкие гулы тяжёлых орудий, а местами сковывались тёмные, дымчатые, сумрачные облака.

По избитой дороге небыстро двигалась колонна советской техники. Ею заправляли известные грузовые автомобили Горьковского автозавода, грузоподъёмностью 1,5 тонн — полуторки «ГАЗ-АА» и «ГАЗ-ММ» мощностью 50 лошадиных сил. Газик «ГАЗ-ММ» оснащён усиленной подвеской и новым рулевым механизмом, и карданным валом. Но внешних отличий у этих автомашин не находилось. Грузовой автомобиль «ГАЗ-АА» выполнен по классической схеме на рамном шасси с рессорной подвеской, а оперение кабины унифицировано с легковым автомобилем «ГАЗ-А». У них низким ресурсом отличались дефицитные стартёры с аккумулятором. На редкой автомашине такие механизмы служили свыше полугода. Поэтому в реальной эксплуатации автомобиль заводили «кривым стартёром», то есть рукояткой. Все полуторки внешне выглядят весьма симпатично и боевито. Их кабина состоит из деревянно-металлической основы. Спереди газик походит на бойкую усатую мышь, а в целом на мини-трактор. Её передний мост держится на двух довольно высоких колёсах, а задний мост располагает по два колеса на каждую сторону. На газиках передние пологие стальные крылья напоминают крутые русские горки, а где-то крылья выполнены из кровельного железа методом простой гибки. На автомобилях используются и передние тормоза, и откидные боковые борта, и вторая фара головного света. Но такими средствами газик располагал не всегда, а особенно в начале первых эксплуатаций и из-за недостатка тонкой холоднокатаной стали и ряда комплектующих.

Веял лёгкий ветерок. Автомобили, держа небольшую дистанцию, тихонько двигались вперёд. Их мощные, горячие, стальные моторы ревели весьма исправно. Это происходило благодаря низкой степени сжатия «4,25:1». Все «ГАЗ-АА» и «ГАЗ-ММ» обладали неприхотливыми и ремонт пригодными двигателями, которые эксплуатировались на самых низких сортах топлива, включая лигроин и даже керосин. В тёплое время года и на прогретом двигателе газики работали и на низкокачественных промышленных смазочных маслах. Водители частенько называли свои автомобили ласково и боевито, как «газик», «полуторка», «полундра». Их боевые «друзья» никогда не жаловались. Для создания «газа» стал образец американского грузовика «форд» модели «АА» образца 1930 года. Но впоследствии наши конструкторы перепроектировали автомобиль по отечественным чертежам. У него усилили картер сцепления, рулевой механизм, установили воздушный фильтр. В 1930 году по советским чертежам спроектирован бортовой кузов. С 1933 года «ГАЗ-АА» собирали полностью из собственных советских деталей и комплектующих. До 1934 года кабина выполнялась из дерева и прессованного картона, а потом перешли на металлическую кабину с дерматиновой крышей.

По дороге плавно вперёд двигалась советская колонна. Полуторки, перевозя солдат и военную технику, держали дистанцию. На дождевых стёклах озарялась реальная действительность. Газики держали свою боевую марку. Их моторы послушно ревели, играя в оркестр.

Вдали расплывался багровый закат. Светило ещё заметнее подсело и уже приметно коснулось горизонта. По однотонному томно-синему небу тянулись блеклые призрачные облака и случайно принимали чудные формы. Стихия рисовала дивно. Колонна из полуторок всё продвигалась вперёд в сторону польской границы. Здесь, держась особняком, несколько автомобилей тащили тяжёлые орудия в виде дивизионных 76 мм пушек «ЗИС-3». В каждом кузове боевой единицы «полуторки» восседали солдаты- пехотинцы. Они занимали все места. Из них кто-то, держась за винтовку, спокойно дремал. Кто-то из бойцов, смакуя, вальяжно и неторопливо тянул цигарку, а белый дымок плавно взлетал вверх и не спешил расплываться. А кто-то из боевых товарищей просто смотрел вдаль. Здесь восседали и совсем молодые девятнадцатилетние ребята с молоком на губах, и бойцы среднего возраста, кто уже видел немало.

Водитель-механик Николай Управителев мчится напропалую 1944 год. Его резвая полуторка «ГАЗ-АА».

Среди прочих находились и бойцы в возрасте, кто явно знал, что хрен редьки не слаще. Их медные морщинистые прожжённые лица, как и глубокие тёмные глаза о чём-то говорили и вроде бы устало, но свободно смотрели вперёд. Они глядели туда, где заходит солнце, и где мирно плывут облака, и где находиться любимый отчий дом, и где живут родные люди, и где светиться надежда, вера и любовь.

В середине колонны, тарахтя мотором, двигался слегка запылённый газик «ГАЗ-АА». Его кабина и кузов немного блистали тёмно-зелёным защитным цветом. На правом крутом крыле виднелась небольшая вмятина от шального осколка, а на дождевом весьма чистом стекле находилась небольшая трещина в левом углу. Но эта дуга, казалось, неприметной. На ветровое стекло чуть набилась мошкара, как и на круглые передние фары. Газик пыхтел ровно. Его мотор работал, как хорошие часы, но порой капризничал и слегка гудел и свистел как горячий самовар. За рулём полуторки восседал водитель-механик Николай Андреевич Управителев. Он родом из Вологодской области,

Управителев Николай Андреевич — участник Зимней войны 1940- года, участник и ветеран ВОв.

а точнее из небольшого и глухого захолустья — маленького городка Кириллова. Николай выглядел слегка напряжённо, но смотрел весело. Ему уже исполнилось двадцать девять лет. У него на округлой голове с очень короткой стрижкой золотистых волос на боку сидела светло-зелёная пилотка, где значок в виде красной звёздочки прямо блестел. Лицо белое выражало агонию и простоту. У него большие ровные уши, глаза прямые большие выразительные с оттенком аквамарина, где в спокойствии прибывал лазурный залив, нос прямой греческий, ноздри широкие, рот чуть растянутый, губы полные цвета алого, а подбородок двойной. На нём плотно восседала светло-зелёная гимнастёрка, на которой красовались разные значки отличия. На подворотнике виднелся по бокам белый воротничок. У него на поясе находился кожаный ремень цвета меди, который сцепляла блестящая бляха. В кожаной бурой кобуре таился табельный наган блестящих тёмных оттенков. В верхних нагрудных карманах гимнастёрки лежали документы удостоверяющие личность. В целом он сейчас походил на довольного питона, который плотно подкрепился. У него давно сохранялся жилистый суховатый вид, но физически развитый. Николай, чуть двигая руками, уверенно вёл свою полуторку. Он слывёт искусным водителем и знает толк в любой технике. За плечами у него есть лишь небольшие курсы механика-автоэлектрика. Но его, по-видимому, поцеловал бог при рождении, даровав разом все азы умелого механика. Николай ловко закурил папиросу. Он чутко сжал губами золотистый мундштук, а крепкий табачный дымок плавно потянулся в дверное приоткрытое оконце. Его глубокие, но простоватые глаза чуть сузились. Николай умело держался за баранку. Он, нажав на плотную педаль, чуть поддал газа. Его полуторка поехала чуть быстрее, послушно слушаясь своего хозяина. Под капотом сразу зарычал бойкий мощный мотор, но тут же умолк. На лобовом стекле в кабине красовалась небольшая фотография. На ней позировала неизвестная, но очень красивая девушка. Она походила на актрису или певицу. У неё прямые тёмно-сусальные волосы, глаза выразительные чёрные и жгучие как в романсе, нос как пуговка, губы бантиком, а брови домикам. Она довольно богато оголяла свою пышную упругую грудь, словно специально показывая свои пылкие прелести. Фотография нашлась случайно на дороге, где лежало чьё-то в хлам разбитое имущество.

Веял лёгкий, вечерний, августовский ветерок. Багровый закат радовал своим чудным видом. Колонна полуторок тихонько двигалась намеченным курсом по избитой, пыльной и витой дороге. Здесь везде виднелись неглубокие сухие колеи. Николай Управителев, держась одной рукой за баранку, затянулся табачным ароматным дымом. Он сразу глубоко выдохнул и тут же бегло глянул по сторонам. Из кабины плавно потянулся белый дымок. Николай видел прекрасно, что впереди и позади него, держа дистанцию, также ехали полуторки. Он через зеркало заднего вида посмотрел на кузов, где ютились бойцы Красной Армии. Николай бегло глянул на молодого невысокого белокурого паренька, у которого всё округлое лицо красовалось в веснушках. Его выцветшая гимнастёрка чуть пропотела. Парень, держась руками за винтовку «СВТ-40», тонко дремал. Николай сразу задумался. «Интересно. Сколько этому парню лет. Девятнадцать. Может, двадцать. Не больше. Совсем ещё зелёный. А вид у него суровый…», — подумал водитель. Николай Управителев, крепко держась за баранку, вновь посмотрел на дорогу. Он тут же услышал, что откуда-то потянулись мелодичные звуки губной гармошки. А мотор его полуторки пел свою знакомую песенку. С ним рядом в кабине «ГАЗ-АА» на кожаном сидении восседал старший лейтенант-командир бригады Николай Евгеньевич Зайцев. Он выглядел значимо. У него круглое загорелое лицо, — глаза большие тёмные, щёки круглые, нос небольшой острый на кончике, а губы тонкие сухие цвета белого песка. Его лик чем-то похож на мордочку степного орла. Он носит стрижку под полубокс. Он в меру упитанный. На вид ему значилось лет тридцать, но не больше. У него на голове плотно восседала гладкая фуражка, на которой красовалась большая красная звёздочка. Его тёмно-зелёная гимнастёрка сидела на нём плотно. Все тонкие кожаные ремни прилегали к торсу и строго тянулись к поясу. В тёмной атласной кобуре сидел табельный пистолет «ТТ». Старший лейтенант Зайцев разморился от долгой дороги. Он, навалившись на заднюю стенку, чутко дремал и, казалось, видел чудный сон.

Веял лёгкий приятный ветерок. Колонна полуторок всё двигалась вперёд по узкой дороге и, казалось, ей не находилось ни края, ни конца. Долины бесконечные и живописные завораживали. Кругом всё тянулись поля да пригорки, а романтичный алый закат манил за собою. Вдали высоко в воздухе замаячили тёмные точки, которые, казалось, стали стремительно приближаться к колонне. Эти странные объекты становились всё объёмнее и значимей, а в ближайшей невесомости уже потянулся удушливый гул. Здесь зловеще неслись, как стая коршунов немецкие самолёты «юнкерсы-87». Эти «штуки» одномоторные двухместные и пикирующие. Все бомбардировщики и штурмовики живо приближались к намеченному месту. Всего их насчитывалось четыре «штуки». Все тёмные точки в воздухе мигом обрисовались и появились знакомые формы крыльев типа «перевёрнутая чайка», фиксированные неубирающееся шасси. Вражеские самолёты стремительно приближались прямо к дороге.

Веял лёгкий ветерок. Колонна автомобилей приостановилась, а бойцы несколько оживились и взволновались. Все стали обеспокоенно переглядываться, а кто-то теперь постоянно пронзительно и чутко смотрел на небо.

В дождевом стекле полуторки, где на левом борту красовалось имя Маруся, игрались алые тонкие лучики. Николай Управителев, нажав на педаль тормоза, резко вывернул руль в правую сторону. У него на белом лице появилось напряжение, а глаза округлились. Он резко устремил свой взор на небо, но несколько недоумевал. Водитель слегка рукой толкнул своего попутчика. Старший лейтенант Коля Зайцев живо пробудился. Его заспанные глаза широко открылись. Он, казалось, сразу понял, в чём дело. Командир отдельной механизированной бригады Зайцев, открыв дверку, выскочил из кабины. Он, запрокинув голову, зорко посмотрел на небо. Его багряное лицо, как будто окаменело, когда он увидел вражеские самолёты. Все вражеские истребители уже нависли над дорогой, а впереди идущий штурмовик показал свой грозный знаменитый рёв сирены при пикировании.

— Воздух. Все в укрытие. Воздух, — громко закричал в стороне старшина Павенко, — Все в укрытие. Бегите. Воздух.

— АААААА… Бегите. В укрытие.

— Бегите. Воздух…

Веял лёгкий ветерок. Колонна советской техники встала на дороге. Где-то впереди сразу пронёсся жуткий гул и прогремел ощутимый взрыв. Убойная дуга подняла адскую пыль, которая прямо встала стеной. В сторону резко кувырнуло одну полуторку. Её мигом объяло пламя. Газик, свалившись в кювет, сильно загорелся. На видном горизонте вторая автомашина сильно дёрнулась. Её тряхнуло не на шутку. В сторону по дороге резко покатилось переднее уже горящее колесо. Газик же круто просел, а из мотора потянулся чёрный бархатный дым. Лобовое стекло разом вылетело, рассыпавшись на осколки. Водитель Степан Бородов получил осколок прямо в упитанную сальную шею. Его тёмная кровь густой волной живо залила всю гимнастёрку. Степан машинально схватился за рваное горло руками, но быстро замер, грузно завалившись всем телом на руль.

Юнкерс, спикировав, уже летел на бреющем полёте. Его мощные пулемёты гулко забарабанили. Пилот Арен Гостедер бил трассирующими пулями. Он пустил словно две огненные струи и угодил прямо волной по нескольким полуторкам. От них в сторону полетели щепки, а несколько бойцов замерло в кузове. Их напрочь нарыла убойная дуга. Они, навалившись друг на друга, уже никуда не спешили. Рядовой Вася Белов решил выстрелить из автомата. Он рослый и стройный как струнка. У него белое плоское лицо, а глаза раскосые. Вася дал залп из своего автомата «ППШ». Но тут же поплатился за решимость. Высокий жилистый рядовой Белов, дав беглую очередь, затрясся всем своим стройным телом. Его прямо насквозь пронзили крупнокалиберные трассирующие пули. Вся гимнастёрка молодого бойца залилась кровью.

— ААААА… ААА, — тонко закричал он.

Рядовой Вася Белов, покосившись, вывалился из кузова, как каменный столб и померк где-то в тени полуторки. А огненные трассы покатились дальше по дороге, где вновь и вновь круто поднимали пыль.

Советские солдаты, пленённые взрывами, живо побежали за обочину дороги. Они все теперь таились за молодыми порослями деревьев и кустов. Все метнулись в стороны небольшими группами. Но миновать опасный участок удалось не всем. Среди прочих кто-то резко кувырнулся, взмахнул высоко руками, вытянулся в струнку и упал в канаву замертво. Сержант Валера Окунев, прицелившись по летящей цели, выстрелил из «мосинки». Но он даже мимо не попал, а сам тут же завалился на спину. Его гимнастёрка густо окропилась кровью. Возле него двойная пулевая, дикая, огненная трасса прокатилась по пыльной земле.

Юнкерс, спикировав к дороге, сбросил небольшую бомбу и тут же быстро удалился на расстояние. Его собрат второй штурмовик сразу подал свой невыносимый писк. Молодой ас-люфтваффе Томи Груздед зашёл на пике. Он жилистый. У него малоприятное лицо, а глаза тёмные, как угли в печке Он сразу дал долгую очередь из пулемётов. Здесь же внизу мигом пронёсся жуткий характерный гул, который страшно действовал на нервы. Его рёв лишь только усиливался, словно пронзая насквозь все жилы и фибры души. Со стороны потянуло едкой гарью. Возле дороги вновь покосились в разные стороны несколько бегущих советских солдат. Они не успели скрыться от жутких, свистящих, трассирующих пуль.

Юнкерс с головой акулы на носу живо пошёл на второй круг. В кабине пилота прямо стало можно рассмотреть угрюмое, но весёлое лицо Дитриха Бочера. Его белый усатый пронзительный лик довольно смотрел на бегущих и разбегающихся в поле солдат. Пытливые глаза арийца цвета пивной пены пылали страстью. В них просматривалась быстрота кобры. Он, крепко держась за штурвал жилистыми руками, прищурился. Его тонкие белые губы натянулись в небольшой коварной улыбке.

Дали наполнялись разными живописными красками. Веяло неистовым жаром. Впереди колонны разгорался огонь, а ввысь рвался тёмный крутящийся как вихрь дым, от которого уже крепко тянуло горящим горючим. Где-то на краю «камчатки» прогремел взрыв. Командир механизированной бригады Николай Зайцев живо достал из кобуры табельный пистолет «ТТ». Он, бегло осмотревшись, чуть пригнулся. Его голова ушла в плечи, лик обомлел, а глаза невероятно округлились. В нём виднелся лёгкий шок. Он быстро замахал рукой, глядя на бегущих солдат. Все уже стремглав побежали в сторону поля.

— Быстро. Все в укрытие. В укрытие. Все. Мать вашу. Быстро, — громко и пронзительно закричал он, — Быстро всем уйти с дороги.

Юнкерсы вновь зашли на низшую ударную точку и вновь пронёсся тот противный и зудящий рёв сирены при пикировании. Командир Николай Зайцев, не растерявшись, поднял табельный пистолет в руке. Воздух тут же сотрясли выстрелы, но летучая цель быстро промчалась по воздуху и вновь пугала своим видом, заходя на очередной круг.

— В укрытие все. Бегите. В укрытие мать вашу, — скомандовал командир Зайцев, живо метнувшись в сторону кювета.

Повеял лёгкий ветерок. Где-то вновь грохнуло не на шутку. Со стороны потянуло жуткой гарью. Водитель полуторки Николай Управителев машинально схватился за бурую кобуру. У него тут же в руке появился тёмный заряженный наган. Он лишь бегло глянул на командира, не торопясь покидать свою кабину автомашины. Его глаза дико округлились, а всё тело обуял жар. Мысли путались. «Вот сукин сын. Лохматое чудище. Они нам сейчас всю колонну взорвут. Сволочи. Кабан блин безрогий. Я ему сейчас… Сукину сыну. Я тебя моя малышка Маруся не брошу. Себя не прощу. Если он тебя взорвёт. Моя полуторка держись…», — подумал он. Николай, глубоко выдохнув, живо осмотрелся.

Юнкерс, дав круг, вновь стал заходить на вираж, и был виден невооружённым глазом. Уже начинал пикировать, чтобы открыть огонь из пулемётов. Водитель Николай Управителев, живо открыв дверку, выскочил из кабины полуторки. Он тут же чутко прицелился глазами. На высоте вражеская цель двигались быстро и живо приближалась к колонне техники. За штурвалом штурмовика «Юнкерс 87» восседал тот самый пилот люфтваффе — командир эскадрильи Дитрих Бочер. Он ехидно ухмыльнулся, заприметив нагловатую фигурку возле грузовика.

— Вот что ты задумал. Хочешь отправиться на тот свет красиво. Я тебе помогу русская сволочь. Сейчас ты туда отправишься. Я тебя в упор расстреляю, как куропатку на охоте… «Das ist es, was Sie haben. Du willst schön in diese. Welt gehen. Ich helfe dir mit einem russischen Bastard. Jetzt geht es hin. Ich werde dich wie ein Huhn auf einer Jagd erschießen…», — заявил Дитрих.

Веял лёгкий ветерок. Николай широко расставил ноги, а наган, крепко сжимая за рукоять, уложил на кисть левой руки, чтобы стрелять точнее. Он прищурил левый глаз, как удобнее. Он сконцентрировался, как мог и уже не слышал, что кричал командир.

— Колька. Беги…, — заорал старший лейтенант Зайцев, — Колька. Он тебя разорвёт. Бегу в укрытие. Сукин сын. Я приказываю. Колька. Беги, — закричал старший лейтенант Зайцев, взирая на бойца из укрытия.

Самолёт «юнкерс» пикировал и тут же раздался тот жуткий вой и рёв, который непомерно вводил в ужас и страшил. Но Николай Управителев стоял на ногах твёрдо, а пистолет держал наготове. Между противниками даже состоялась дуэль взглядов. Но первым открыл огонь пилот Дитрих Бочер. Его мощные пулемёты забарабанили, а по дороге параллельно друг другу потянулись две огненные трассы. Впереди стоявшая полуторка заметно покосилась. У неё сильно дрогнули борта, от которых во все стороны полетели щепки. Все колёса прожались до земли. Их просто изрешетило шальными снарядами. Самолёт всё сближался и сближался с дорогой и с тем местом, где находился Николай. Он всё же не дрогнул. Хотя страх витал совсем рядом и лез под кожу. Его бросило в холодный пот, а затем стало непомерно жарко. У него по виску покатилась струйка горячего пота. Он прицелился и ждал удачного момента, который можно было совсем не дождаться. Он, подпустив «юнкерс» ближе, всё же решил нанести свой удар и потянул за курок нагана. Воздух сотрясли частые выстрелы.

— Вот тебе сучье ты вымя. Получай кабан безрогий. Не смей трогать мою полуторку. ААААА, — отчаянно закричал Николай.

Воздух сотрясли выстрелы с обеих сторон. Николай прямо взбесился. Он бил из нагана до крайнего патрона. У него всё же рука чуть дрогнула. Но он стоял твёрдо на своих ногах. Хотя рядом хлестали шальные огненные трассы, от которых уже досталось слегка полуторке. У неё дрогнула кабина, где мигом появилось несколько пулевых отверстий. Николай всё стрелял, наводя ствол на вражеский самолёт. Он между делом считал пули. У него же самого что-то резко свистнуло над головой, и казалось, чуть пилотка не слетела. Его гимнастёрка живо пропиталась холодным потом. Но тело мигом вновь бросило в неистовый жар, а сердце незабываемо сжалось в груди. У него все мышцы напряглись. Он всё же стрелял. Его пули, засвистев, ударили по фюзеляжу «юнкерса», где сразу потянулась тонкая дымка, как змейка. В одночасье здесь же резко треснуло стекло кабины. У него появилось отверстие, а за ним ещё нарисовалось одно сквозное попадание и сразу показалось пятно багряной влаги, которая словно прыснула на лобовую планшетку. Убойная пуля пробила голову аса-люфтваффе Дитриха Бочера насквозь. Ему шальная дуга вонзилась прямо над правым глазом, а кровь мигом залила очки и маску. Дитрих тут же потерял управление самолётом. Он же сам чуть завалился на бок. Хотя его руки ещё крепко держали штурвал. Дитрих всё же уже доживал свои минуты. Его каменные глаза смотрели в одну точку, а изо рта потекла тонкая струйка крови. Юнкерс, пролетев в нескольких десятках метров прямо над полуторкой, показал свои тёмные кресты на крыльях и быстро удалялся. Его мотор странно зашипел. Самолет резко накренился и вывернул в сторону, а затем резво кувырнулся вокруг своей оси несколько раз. За ним всё гуще и длиннее росла тёмная дымчатая пелена. Истребитель, пролетев около ста пятидесяти метров, рухнул прямо в поле, где сразу прогремел мощный взрыв, а облако огня высоко поднялось над чёрным обугленным фюзеляжем летательной машины. Повсюду потянулся едкий тёмный дым, который закрутился, как шальной водоворот. В лобном месте вновь что-то взорвалось. Но уже не так гулко и страшно.

Веял лёгкий ветер. В небе мигом всё затихло. Вдали всё также алел закат. Его краски выглядели чудесно и манили следом за собой. Здесь словно и не взрывались бомбы и не барабанили пулемёты несколько минут назад. Всюду воцарилась тишина. Вражеские самолёты живо улетели в сторону западной границы. Они, превратившись в точки, мигом исчезли из видимости.

Водитель Николай Управителев, облегчённо выдохнув, живо осмотрелся. Его сердце ещё билось быстро и не привычно. По виску струился горячий пот. Он вновь глубоко выдохнул, уже глядя на место, где упал вражеский самолёт. Его фюзеляж сильно покривился и горел синим пламенем, и пускал вверх тёмный дым. Николай, сняв с головы пилотку, обтёр лицо.

Повеяло вечерней лёгкостью и свежестью. Дали живописные завораживали. Советские солдаты мигом оживились. Все сразу потянулись к дороге, а кто-то всё же не спешил показываться из укрытий и решил перекурить немного в поле. Уж больно налегло на душу.