Полная версия:
Аграфена Авардова Шаманы-гуси, летящие к зеркалу мира
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
— Я вам больше не нужен. — Бенну с шумом раскрыл крылья, и в болото посыпались искры, шипящие и гаснущие от прикосновения к воде.
— И этот заговор не сказал. — вздохнула Тася.
— Зачем ему было это делать? — удивилась Ева, — мы все с детства знаем нужные слова.
— А ты уверена, что они верны? — Таисия плавно шагнула к одногруппнице, и преданно взглянула ей в глаза.
— Сейчас проверим, — невозмутимо отозвалась Ева, и велела, — избушка, избушка! Повернись к лесу задом, ко мне — передом!
Древний дом заворочался, и пришёл в движение. Неспешно переступили куриные ноги, потом ещё раз. И вот перед второкурсниками крыльцо с длинной лестницей, почти касающейся земли.
— Что там Баба-Яга со странниками делает? — неуверенно протянул Ваня.
— Питается Иванами, — потрепала его по мокрой шевелюре Тася, — поэтому ты идёшь первым.
— Без проблем. — покладисто согласился юноша, и направился к ступеням.
— Идёмте! Вдруг и вправду его съедят? — позвала остальных Ева, вместе с Алиной устремившись к избушке.
Так впятером и вошли. Внутри никого не было, хотя огонь в печи горел, и на столе мерцала лучина.
— Здравствуйте! — гаркнул Ярослав.
— Проходите, проходите! — донеслось из глубин обманчиво небольшого домика. Голос был совсем не старый.
— Простите нас, что мы без приглашения, — не менее тихо, чем Ярик, произнесла Таисия, — но князь Мстислав Удалой и царевна в маске сказали нам, что только вы можете помочь.
— Да, да, — голос приближался, — ветер уже донёс мне о вашей проблеме.
Из-за огромной печи, казавшейся невозможной в маленьком пространстве избушки, вышла красивая женщина. Сколько ей лет — сказать было невозможно. Ева вдруг подумала, что именно так и выглядят бессмертные, чьи тела вечно молоды, а в глазах пугающая мудрость тысячелетий.
— У нас две беды. — решительно заявил Слава, — первая — что мы попали сюда, а вторая — нашего преподавателя похитили гуси.
— Знаю, мне ведомо, куда они его унесли. — кивнула Яга.
Ярослав поморщился, и потёр переносицу.
— Звучит безумно, — обратился он к одногруппникам, — Орест Адамович улетел с птичьей стаей. Сам не верю, что говорю это.
— Садитесь за стол. Вам нужно обсохнуть и поесть. — сказала хозяйка избушки.
— Спасибо, мы не голодные. — мгновенно выпалила Алина. Женщина мягко улыбнулась:
— Здесь нет еды из Тридесятого царства, у меня вы можете без страха приступит к трапезе.
— Тридесятого царства? — непонимающе переспросила Алина.
— Да, царства мёртвых. — кивнула Яга.
— А здесь что? — побелела Тася.
— Избушка на курьих ножках стоит на грани миров, поэтому обходить мой дом нельзя, за ним начинается мир мёртвых, откуда никогда не возвращаются.
— Значит, князь в мире живых? — попыталась понять Таисия, — лес и болото — это приграничье, где бродят духи, но они не мёртвые? А за водой, позади вашего дома Тридесятое царство, где все мертвы?
— Ты почти правильно поняла, — улыбнулась Яга, — только в Тридесятом царстве все живы и здоровы, но вернуться обратно оттуда они не могут. А коли вернуться — станут духами, которые не видят живущих здесь.
— Скорее всего дело в альтернативных вселенных, которые накладываются друг на друга, и не пересекаются. — внезапно заговорил Иван, и провёл в воздухе две параллельных линии.
— Не важно, как оно называется, — хлопнул его по руке Ярик, — нам выбраться отсюда надо.
— Необходимо понять суть явления, — Ваня положил однокурснику на плечо ладонь, и разъяснил свою мысль, — тогда и решение найти проще.
— Ты тогда сиди, и ищи начала всего сущего, а мы отправимся домой! — вспылил Ярик, и оттолкнул товарища.
— Садись к огню, отогрейся, — обратилась к нему Яга, — ты зол, потому, что голоден и замёрз.
— Почему мы сюда попали? — решительно села за стол Тася, — нам сказали, что вы срезаете со спящих кожу на ремни.
Женщина засмеялась:
— Вам про мою сестру рассказали. Я — Яга-хранительница, моё дело отогреть и накормить, на нужный путь наставить.
— Царевна в маске назвала её иначе, помнишь? — наклонилась к одногруппнице Ева, — она велела нам опасаться Ягу-воительницу.
— А отчего вы попали сюда — скорее к вам вопрос, — заметила хозяйка избушки, — случайно на тропинку к моему болоту не свернуть. Можно искать этот путь всю жизнь, но так и не прийти, скитаясь внутри своей головы.
— Нам всё это снится? — встрепенулась Алина.
— Нет, Алинка, тут что-то другое, — покачал головой Ярослав, опускаясь на табуретку, и придвигаясь к столу, — не может всем один сон транслироваться. Ты ведь тоже видишь этот восхитительный свиной окорочок?
— Вижу, как ты его ешь. — мрачно сказала девушка, и повернулась к Яге, — вы подскажете нам, как быть?
— Далеко ваш Орест Адамович, — вздохнула Яга, глядя, как яблочко катается по блюдечку, — он испил мёртвой воды, и сейчас в Тридесятом царстве, в гостях у Медного Лба, брата Силена.
— Он умер? — ахнула Алина.
— Мёртвая вода не убивает, — мягко возразила хранительница, — она даёт возможность живым войти в мир мёртвых. Главное — соблюсти правила, и не превратиться в живого мертвеца.
— Нам не понять всех тонкостей сказочного бытия. — обречённо констатировал Иван, и присоединился к Ярику, уже заметно опустошившему стол от явств.
Ева приблизилась к Яге, увлечённо закручивающей наливное яблочко на блюдечке.
— Нам однажды преподаватель показывал картину, кажется, она называлась «Опьянение Силена» … — начала Ева, но хозяйка избушки перебила её:
— Верно, любит Силен это дело, как и его братец.
— А Орест Адамович его пристрастие разделяет, вместо того, чтобы нас искать. — отметила студентка.
— Где? — оживился Ярик, мгновенно очутившись рядом с ней.
— Любуйся, пьёт из бараньего рога.
— Надо будет попросить, чтобы он его нам на лекции принёс!
— Сначала все ешьте! — отложила блюдечко Яга, и изображение мгновенно пропало.
Ребята сели за стол, и набросились на еду. В избушке они постепенно отогревались, их одежда высыхала, и давал о себе знать проснувшийся аппетит.
— Где Орест Адамович, мы выяснили. Как мы найдём Медного Лба? — спросила Таисия, успевая выхватить из-под руки Ярослава румяный пирожок.
— Я вам дам клубок. — поднялась со скамьи Яга, и направилась в недра своей безразмерной избушки.
— Не в такую сказку я попасть хотел. — вздохнул Слава, и отломил от куропатки крылышко.
— По-моему, как раз ты сейчас на своём месте. — скептически заметила Тася.
— Я замёрз и проголодался!
— Верю… только оставь нам печёных яблок!
— Он не проникся твоей просьбой. А я съела последнее. — подала голос Алина.
Таисия страдальчески промычала что-то, но полноценно обвинить сокурсника в чревоугодии не смогла, пытаясь прожевать жилистое мясо неведомого зверя.
Ева скромно утоляла голод овощами и фруктами, содрогаясь при виде умерщвлённой плоти невинных существ. Она размышляла о той странной ситуации, в которую они попали, и не могла поверить в реальность происходящего. Первая пара казалась далёкой, словно они сидели в аудитории не несколько часов назад, а в прошлой жизни.
— Что будет, если мы не сможем вернуться? — спросила она у Яги.
— Кто знает… — пожала та плечами, — будущее никому знать не дано.
— Я домой хочу. — глаза Алины наполнились слезами, и Ева поспешила обнять подругу:
— Мы обязательно выберемся отсюда, всё будет хорошо!
— Не плачь, возьми клубок. — протянула Алине толстый моток ниток Яга, — будешь крепко держать нить, и он выведет вас к сестрице моей, Хель. А она уж скажет, что делать.
Глава 2
Шумно налетела гусиная стая, и закружила мужчину. Орест Адамович почувствовал, что его толкнули твёрдым клювом, закидывая на громадную гусиную спину. Искусствовед, философ и нигилист бросил взгляд вниз, и понял, что вцепиться в перья — единственное, что его может спасти от смерти.
Фигурки его студентов быстро отдалились и исчезли, пронеслась короткая деревенская улица, вспаханные поля и лес. Птицы-гиганты летели и летели без устали в совершенном молчании. Похищенный совершенно продрог, и мечтал об окончании этого безумного полёта.
Наконец, спустя слишком долгий срок, гуси начали снижаться. Преподаватель с трудом разжал пальцы. Руки пронзило болью, и литературный критик неизящно шмякнулся на холодную землю.
Белоснежные, кажущиеся мистическими существами, птицы, распахнули крылья, взметнув непонятно откуда взявшийся снег. Орест Адамович растерянно сел, растирая кисти, и увидел, что окружён невысокими мужчинами с раскосыми чёрными глазами.
— Мы шаманы-гуси, — сказал самый высокий из них, выходя вперёд, — прости, что забрали тебя. Мы хотели приземляться, как вдруг вы возникли на этой поляне из ниоткуда. Ребят облететь мы смогли, а тебя подхватили, ты уж не обессудь.
— Обратно меня можете отнести? — спросил Орест Адамович.
— Мы держим путь к окну Вселенной. Оттуда много путей. — ответил другой шаман.
— А скоро вы полетите? — дрожа осведомился замерзающий профессор.
— Когда примем в стаю молодого шамана. — был дан ему ответ.
Издалека нетвёрдой походкой приближался человек. Вскоре стало понятно, что это юноша, одетый слишком легко для края, насквозь продуваемого суровым ветром. Он подошёл к высокому мужчине, и долго смотрел ему в глаза. Затем вновь прибывший поклонился, и отошёл к мёрзнущему профессору.
— Вы можете говорить без слов? — не сдержал любопытства Орест Адамович.
— Его разум был пронзён невидимым копьём, и он теперь не может говорить с живыми.
Молодой шаман улыбнулся, и показал язык со страшным отверстием, края которого были словно оплавлены. Впечатлительный искусствовед пошатнулся, но сумел овладеть собой, и дрожащим голосом поинтересоваться, когда же они полетят.
— Сейчас! — взметнулись белые хлопья, и вновь вместо людей возникли крупные белые гуси.
Орест Адамович несмело подошёл к одному из шаманов, и тот приглашающе указал клювом на свою спину.
Сказочно прекрасная стая взмыла в небеса. Всё выше и выше. Цвета неба начали выцветать, и вот уже всюду белизна, нарушаемая странным овальным пятном затягивающе чёрного цвета.
Всё ближе и ближе. Всё чётче форма и темнее цвет.
И вот уже нет ничего вокруг, кроме гнетущей тьмы. Вокруг воздух или вода? Холод или жар? Орест Адамович не понимал.
— Возвращайтесь! — громогласно прозвучал женский голос.
Философ и литературный критик огляделся, пытаясь понять, где находится говорившая, и увидел крошечное окошко, около которого на кресле-качалке сидела старуха. Её седые волосы, казалось, светились в ярком свете, льющемся из окна.
Шаманы-гуси чинно расселись в чёрной пустоте, сложив крылья. Изумлённый Орест Адамович встал на ничто обеими ногами, и подошёл к старой даме, взирающей на него без гнева и любопытства.
— Тебя я пропущу, а шаманы пусть возвращаются. — сказала она.
Преподаватель заглянул в оконце, и увидел пустую аудиторию со светящейся интерактивной доской. На картине Андрея Иванова по-прежнему бились Мстислав Удалой и Редедя.
— Я оттуда попал сюда! — изумлённо воскликнул Орест Адамович.
— Пришедшему позволяется уйти. А они пусть улетают.
— Но я не могу, здесь мои студенты.
— Каждый выбирает свой путь. Мой — не допускать смешения Вселенных.
Профессор сделал неуверенный шаг назад, и обернулся к шаманам-гусям. Ему вновь указали клювом на спину, и понесли обратно, из тьмы к свету.
Мощные белые птицы летели без устали, унося искусствоведа и философа прочь от окна вселенной, в открытый океан, к одинокому острову. Посреди ледяных волн высилась громадная дверь.
— Она решит твою участь. — сказал шаман-гусь, который нёс Ореста Адамовича, и ловко скинул со спины человека, делая над скалистым берегом очередной круг.
Преподаватель, литературный критик, и немножко поэт, стоял на коленях, и глядел, как ввысь улетает белоснежная стая. Кандидат наук, доцент и собиратель винтажных открыток, сейчас он был полностью опустошён и потерян.
— Ты пришёл к Двери Знаний. скажи, чего желаешь? — раздался за его спиной монотонный гул, сложившийся в ясные слова.
— Я должен найти своих студентов.
— Назови все мои части. — велела дверь.
— Дайте подумать, — растерялся Орест Адамович, — наличник, петли, филёнки…
Он перечислял долго, постоянно что-то забывая, и наконец, щёлкнул замок. Закоченевший на ледяном ветру человек шатко переступил ногами, которые едва чувствовал, и практически выпал на освящённую тёплым огнём поляну.
Вначале он обрадовался, что попал к людям, но увиденное заставило его замереть от ужаса. Из темноты окружающего поляну леса, к костру двигалась процессия крупных волков. На своих спинах они несли носилки с мёртвым человеком. Лишнего наблюдателя они, казалось, не замечали. Орест Адамович затаился, боясь дышать, и понимая, что пытаться отступить во тьму гораздо опаснее, чем ничего не делать.
В отблесках пламени преподаватель разглядел шкуру, лежащую на траве. Огромные звери осторожно разместили труп в центре, и начали заворачивать в окровавленную шерсть. Один из волков затянул тревожную песню. Это не было воем, слова звучали чуждо для Ореста Адамовича, но он ясно различал человеческую речь.
Сцена, что разворачивалась перед взором философа и искусствоведа, несомненно, могла ввергнуть в паническое бегство и храбреца. Но рождённые под звездой любопытства никогда не слушают доводов рассудка, и мужчина остался на своём месте, вслушиваясь в мелодию странного песнопения.
Внезапно слабое шевеление привлекло внимание профессора. Мертвец в шкуре, шатаясь, вставал на четвереньки. Волки начали ускорять ритм напева. Шерсть на ожившем человеке превращалась в лоснящуюся в свете костра. Руки и ноги истончались, приобретая сходство с лапами зверя. Непонятное существо с каждым шагом обретало уверенность движений, и уже не едва передвигало конечности, а бодро бегало и подвывало, пытаясь влиться в общий строй голосов.
— Теперь ты видишь, что делается с мертвецами. — неожиданно раздалось совсем рядом с Орестом Адамовичем. Мужчина вздрогнул, и взглянул на стоящего рядом с ним крупного зверя.
— Я ничего не понял, и даже не знаю, зачем я сюда попал.
— Мы превращаем тех, кто ушёл за грань, в волков. В таком виде они могут войти в Тридесятое царство, и служить Иванам.
— Кто вы?
— Мы помощники. и сейчас мой долг поведать тебе всё, что ты хотел знать. Наша стая пополнилась, а моё время подходит всё ближе. Рассказ будет отнимать у меня жизненные силы, но я знаю, что дни мои сочтены, и это придаёт мне решимости.
— Почему мы попали сюда — я, и мои студенты?
— Вы перестали верить в сказки. Препарируете былины, анализируете былички…
— Время старается более научно подходить…
— Сказки — это часть жизни. Отнять у человека рассказ — значит, отнять жизнь. — перебил его шаман.
— Хочешь сказать, мы сами у себя отнимаем жизнь, изучая фольклор?
— Да, когда перестаёте в нас верить, невидимыми духами, не имеющими возможность видеть истину, становитесь вы.
— Хочешь сказать…
— Да, вы слепы.
Орест Адамович постоял молча, не зная, что сказать. Волк отошёл от него, и лёг к огню, тяжко вздыхая. его бока опадали и вздымались, а дыхание тревожило разлетающиеся искры. Зверь был очень стар.
Литературный критик, нигилист и философ, понял, что здесь ему лучше не задерживаться, и осторожно отступил в лесную тень. Он чётко осознавал, что изучать наследие народов мира куда безопаснее в уютном кабинете, где рядом со столом стоит удобное кресло, а любимая жена приносит ароматный кофе, стараясь не мешать, но всё равно отвлекая от чтения лёгким сиянием улыбки. Орест Адамович обречённо огляделся, понимая, что, возможно, никогда больше не окажется среди таких привычных, и таких недостижимо желанных сейчас обыденных моментов своей жизни.
А ещё студенты. Преподаватель поёжился от внезапно озарившей его неприятной мысли. Пятеро подростков вполне были способны натворить глупостей, и, что самое страшное, взрослый мужчина и представить себе не мог — каких именно.
Орест Адамович бросился вперёд. Стволы деревьев отбрасывали чёткие синие тени. Луна стремительно неслась следом. Луна!
Преподаватель остановился. Когда он с лекции вдруг перенёсся в картину Андрея Иванова, был день. Шаманы-гуси унесли его на другую сторону земного шара?
Искусствовед бессильно отступил на шаг назад, запнулся за корень, и рухнул на кривой древесный ствол. Бежать было некуда.
— Устал? — пробасил совсем близко густой голос, — на ка, выпей.
И из тьмы возникла волосатая рука, крепко сжимавшая бараний рог. Орест Адамович принял тяжёлое подношение и почувствовал виноградный запах.
— Выпей, и усталость уйдёт вместе с тревогой. Хочешь, в злато превращу, что пожелаешь?
— Не нужно мне золото, мне бы ребят найти, и вернуться в нашу реальность. Шаманы-гуси унесли меня к окну Вселенной, где можно совершить переход, но я не могу бросить своих студентов. Да и как жить потом с мыслью о том, что бросил их на погибель?
— Конь тебе нужен крылатый.
— Не унесёт он шестерых. А просить его летать с каждым вверх-вниз к окну той старухи — конь может и отказаться.
— Верно, Сивка-Бурка у нас с норовом.
— Вот и встаёт вопрос: как домой всем нам попасть? — тяжко вздохнул Орест Адамович, и отпил ещё вина из рога.
— Давай подумаем. Я Медный Лоб, владею лесами, обращаю в золото всё, что попросят. Да только мои желания не отменить.
— Понятно, — усмехнулся профессор, — как всегда, есть подвох.
— А где тебя шаманы-гуси подобрали?
Орест Адамович отпил ещё из рога, и начал рассказ о своих приключениях.
— Далеко они тебя унесли. Даже Сивка-Бурка не сможет сразу тебя домчать, путь предстоит долгий. Позови его.
— Как? Я же не умею!
— Знаешь слова заветные, только сказать их надо.
— Сивка-Бурка, вещая каурка, встань передо мною, как лист перед травою? — неуверенно произнёс философ и нигилист, для верности отпивая ещё глоток.
Деревья пригнулись от мощного дуновения, с небес раздался громкий свист. Оземь грянула молния. Орест Адамович от неожиданности дёрнулся, но не успел ничего сделать, как понял — вот же он, конь каурый стоит перед ним, примчался на зов!
— Готов служить тебе. — склонил голову перед человеком Сивка-Бурка.
— Что я должен делать? — повернулся к Медному Лбу растерявшийся искусствовед.
— Отпусти пока животное. — махнул рукой лесной хранитель, доставая себе золотой кубок из пустоты. Запах винограда усилился.
Сивка-Бурка сверлил ждущим взглядом своего нового хозяина, но тот не спешил выполнять свои новые обязательства.
— Мы бездействовать будем? — наконец, не выдержал конь.
— Ты, пока что, иди, отдохни… я позову… — смутился Орест Адамович. Каурый зверь фыркнул, пристукнул копытами, вызвав раскат грома, и исчез в свете молнии.
— Ты не обижай его. — сказал Медный Лоб, осушая свой кубок.
— Не буду. Только бы знать, куда мне ехать.
— Слушай внимательно. Есть у нас две горы высокие. Стоят они вместе, вплотную одна к другой прилегли. Только раз в сутки происходит событие особое: горы на минуту расходятся, и опять сходятся. Ни одному смертному меж них не пройти, потому, что там скрыт мир иной…
— Не хочется быть раздавленным, — перебил Медного Лба Орест Адамович, — есть ли другой путь?
— В горе есть лестница, — хитро усмехнулся брат Силена, — и по ней можно подняться, но путь этот без проводника не откроется вам.
— Где же найти его?
— Задача сложная. Ни зверь, ни человек вам не поможет.
— Как же быть? Мы навсегда тут останемся, получается?
— Возможно, ворон Кутх согласится показать вам дорогу.
— Не тот ли, что создал небо и землю, а затем стал прародителем всех воронов, а возможно, что и человечества? — нахмурился Орест Адамович.
— Он самый! — хохотнул Медный Лоб, — сейчас он вновь по ошибке своё жилище спалил, и покуда его не построят заново, он может и согласится попутешествовать. Только долго эта задача будет делаться, опять он её мышам поручил.
— А где я Кутха найду?
— Сивка отвезёт. Но в путь выступать лучше утром. А сейчас смотри, как хорошо играет вино в свете луны!
— Вино у него, значит, на первом месте! — возмущалась Таисия, с негодованием глядя в блюдечко, по которому каталось наливное яблочко, — а выступать на подмогу несчастным студентам он только на рассвете будет!
— Покажи мне этого подлого человека. — подхватив со стола запечённую рыбку, Ярослав заглянул через плечо одногруппнице, стоящей у окна.
— Любуйся.
— Да, помощи мы от него не дождёмся. — Ярик положил подбородок на голову Тасе, и скосил глаза на волшебное изображение, где Орест Адамович сидел, прислонившись к стволу, и рассказывал Медному Лбу что-то о Силене.
— Уйди от меня, обжора! — оттолкнула Славу кипящая от негодования девушка, и положила блюдечко на подоконник. Слава расстроился, но нашёл утешение в поедании трофейно похищенной из-под носа у Ивана, рыбёшки.
— Пора брать клубок в свои руки, и идти спасать себя и того ценителя прекрасных напитков, — обречённо произнесла Алина, и добавила, — а я боюсь.
— Верно, путь вас заждался. — появилась из глубины своего домика Яга, — а я вам снеди в дорогу собрала.
— Спасибо за угощения и за наставления, пора нам и честь знать. — улыбнулся Иван.
— Идёмте, — поманила ребят хозяйка избушки, — нельзя вам выходить там, где вошли.
— Почему? — удивилась Ева.
— Нарушится цепочка событий. А её порвёшь — кузнеца не найти, чтобы починил.
Студенты выбрались из неприметной дверцы. Ярослав мог бы поклясться, что раньше её не было. Вместо крыльца, по которому они поднимались, теперь ребята вышли на поляну, спустившись по вросшему в землю невысокому крылечку. Ева оглянулась, и не увидела курьих ножек. перед ней высился крепкий терем, украшенный резьбой, и раскрашенный в тёплые цвета. В дверях стояла, и ласково улыбалась Яга. Она помахала на прощание, и ушла вглубь преобразившегося дома.
— Вот мы и в Тридесятом царстве. — Алинка крепче сжала нить путеводного клубочка, и глубоко вздохнула, словно перед прыжком с вышки.
— Здесь всё иное, — Ярослав с наслаждением принюхался, блаженно закрыв глаза, — вы заметили — никакого болотного тумана!
— И солнце светит… — промурлыкала Тася, закружившись в импровизированном танце. Она получала всё больше удовольствия от этой затянувшейся первой пары по истории мировых цивилизаций.
— Хватит прохлаждаться! — прикрикнула на одногруппников Алина, — у меня клубок рвётся, скорее за ним!
И всем пришлось вспомнить о том, что они прошли в царство мёртвых, искать своего преподавателя, и путь назад, к родным и учебным будням. В этом мире они чужие.
Путеводный клубок нёсся стремительно, заставляя студентов то и дело срываться на лёгкую рысь. Приветливая поляна перешла в подлесок, а затем и настоящий бурелом. Весело скачущий по корням шарик ниток несколько сбавил ход, давая возможность людям не отставать от него. Алине казалось, что в зелёном полумраке он сияет, словно впитывая редкие солнечные лучи, проникающие сквозь густую листву.
Ребята спешили за своим неустанным проводником, совершенно не подозревая, что за ними тайно наблюдают. да и откуда им было знать о том, что в далёких землях есть башня, в которой живёт бессмертное зло, ввергающее в трепет любого, кто посмел бы хотя бы взглянуть в сторону его жилища. Ходили страшные толки о том, что древний ужас похищает прекрасных дев, и обрекает их на заточение в самой неприступной из комнат своего высокого пристанища. И о том, что в мире творится, злодей узнавал, глядя в магическое окно, что подчиняется лишь его коварному глазу.
Змей смотрел на происходящее в вещем зерцале, и недовольно хмурился. Шаманы-гуси вновь искали зеркало мира. Капля мёртвой воды упала на блюдо, и изображение помутилось. Образы подёрнулись рябью, и вдруг стали проступать изображения, казалось бы, невозможные. По лесу пробирались люди, не принадлежащие Тридесятому царству. Впереди шла девочка, крепко держащая нить путеводного клубка, а за ней следовали четверо. Глаза одной сияли, подобно чистейшему янтарю.