Агата Барт Ёма

‒ Малины, ‒ сестра растянула губы в улыбке.

Соня скривилась, поняв, к чему она клонит:

‒ Нет.

‒ Да что нет-то? ‒ Аня, держа одной рукой велосипед, подошла ближе. ‒ Какая разница, откуда они?

Здесь надо отметить, что рядом с карьером, на другой стороне дороги, в узкой лесополосе, растянулось старое кладбище. Мрачное соседство, ничуть их не смущавшее. Сейчас кладбище считалось закрытым. Однако ещё несколько лет назад ежедневно мимо их двора тянулись печальные вереницы, сопровождая почивших горожан в последний путь. Довольно часто они находили у забора цветы, выпавшие из траурных автомобилей. И несмотря на то, что бабушка строго-настрого запрещала прикасаться к ним, они иногда ослушивались ‒ поднимали очередную тигровую лилию и пугали друг друга страшным цветком. Всё превращалось в обыденность. Даже смерть.

‒ Да ты что, прикалываешься? Бабушка нас убьёт! ‒ Соня стукнула ладонью по велосипедному рулю.

‒ А кто скажет ей? Ты? ‒ Аня подошла ближе. И хотя они с сестрой имели одинаковый рост, в этот момент Соне показалось, что та нависла над ней.

‒ Иди ты, ‒ Соня отвернулась. ‒ Погоди!

‒ Чего?

‒ Какая малина? ‒ Соня вспомнила, что ягоды, растущие возле дома, ещё не поспели. ‒ Ещё не время.

‒ Почему? ‒ нахмурилась Аня.

‒ Так, рано ведь ещё. Не созрела, ‒ Соня надеялась переубедить её.

‒ Ничего не рано, ‒ возразила Аня. ‒ Там удобрения хорошие. Не понимаешь, что ли?

‒ Фу! Это ужасно, ‒ скривилась Соня. ‒ Я не буду в этом участвовать.

‒ Тогда и есть не будешь.

‒ Не очень-то хотелось, ‒ в любом случае, Соня не собиралась даже прикасаться к ягодам, собранным на кладбище.

Сашка вернулся быстро ‒ он ехал с закинутой на плечо сеткой, в которой блестела на солнце банка.

‒ Молодец, ‒ Аня запрыгнула в седло велосипеда, а Соня, как всегда, взгромоздилась на жёсткий багажник.

В сборе ягод она решила не участвовать, а молча бродила среди могил, рассматривая фотографии. Сашка ходил неподалёку.

Почти везде ограды соприкасались друг с другом ‒ чтобы пройти между ними, приходилось поворачиваться боком. Соня любила рассматривать красивые памятники и фотографии на них. Часто здесь люди были изображены улыбающимися, красивыми. Тихий, солнечный день. Они прошли к старым могилам, расположенным у самой ограды. На этих участках людей почти никогда не было. Слишком старые.

Соня толкнула брата в бок и показала на мальчика лет пятнадцати, стоящего у могилы на соседнем участке. Но Сашка не обратил внимания, а, брякнув что-то вроде «Пошли назад», развернулся в обратную сторону.

‒ Подожди! ‒ окликнула Соня брата. Он остановился:

‒ Ну?

Она не отводила взгляда от мальчика, изучавшего старый металлический памятник, выкрашенный в белый цвет. Видимо, услышав их голоса, он обернулся и встретился с ней взглядом. Соне вдруг стало очень неловко. Она попыталась изобразить что-то вроде улыбки и выдавила беззвучное: «Привет». Как будто испугавшись, парень отшатнулся назад и прижался спиной к ограде. Такая реакция смутила Соню ещё больше, и она, решив не усугублять ситуацию, поспешила за братом. Проходя между оградками, она, как обычно повернувшись боком, зацепилась шортами за острый кованый наконечник. Тут же отлетела пуговица и, звонко ударившись о прутья, укатилась внутрь ограды ‒ как раз под ноги мальчишке. Соня не стала доставать её, а резко отвернулась и побежала за братом.

‒ Вот засада! ‒ раздосадованная Аня стояла у выхода с пустой банкой в руках.

‒ Чего? ‒ Сашка подошёл к ней и поднял с земли своего железного коня.

‒ Ягоды ещё не поспели, еще пара дней, ‒ она постучала пальцами по стеклу.

Соня рассмеялась.

‒ Что смеёшься? ‒ рыкнула на неё сестра.

‒ А что мне не смеяться-то? ‒ Соня огляделась вокруг и, решив, что кладбище не место для задорного смеха, успокоилась и перевела дух. ‒ Я вообще-то предупреждала.

‒ Да иди ты! Саш! Возьми банку! ‒ Она протянула банку брату.

‒ Нет. Мне и так жарко, сама вези. – Отмахнулся он. ‒ Поехали домой.