Адам А. Сломанный Рыцарь

«Может, хоть там есть сдвиг, и он перестал сидеть на койке до самого утра, пялясь на свою руку», — ухватился за спасительную мысль Марш, шаг за шагом возвращая контроль над собой.

Он шагнул в узкую дверь санузла и, опершись о край металлической раковины, поднял глаза к мутному зеркалу. На него смотрело серое, осунувшееся лицо с глубокими тенями под глазами. Марш перевёл взгляд на заметную паутинку морщин у висков, затем на жёсткий каштановый ёжик волос и небрежную щетину, которых уже коснулась седина.

И когда он только успел так постареть?

Марш с силой вдавил кнопку крана, и из носика неохотно потекла тонкая струйка прохладной воды. Зачерпнув воду в ладони, он плеснул её в лицо, смывая с кожи липкие остатки ночи. Затем взял дешёвый пластиковый станок и принялся соскребать щетину, то и дело ударяя по кнопке, чтобы ополоснуть лезвие под скудным потоком.

«Надо сказать Карвер, чтобы сделала пометку в заявке снабжения: пусть в следующий раз закажут другие бритвы. Этими пытать можно. И чтобы этот проклятый идиот Рендалс наконец разобрался с напором — вода еле сочится! — и починил эту жужжащую лампу, которая скоро сведёт меня с ума. Почему я должен думать обо всём в этом месте?! — со злостью размышлял Марш, с нажимом проводя лезвием по шее. — Если самому за всем не следить, всё рассыплется к чертям. Вечно нужно тыкать носом в каждый недостаток».

Он ополоснул лицо в последний раз и вытерся жёстким серым полотенцем.

«Ладно. Изучу пока записи, а когда все проснутся — вызову Карвер, пусть она разбирается с персоналом», — решил Марш. На неё, по крайней мере, всегда можно было положиться.

После этого он зайдёт за Эвелин. Вчера их выход на площадку сорвался: в последний момент Карвер доложила о срочном звонке Норта из Центра, и им пришлось развернуться уже у самого лифта. Но, к его удивлению, узнав, что прогулка просто откладывается на утро, дочь ни капли не расстроилась.

Закончив наконец с утренней рутиной, Марш вышел в узкий коридор жилого блока. Часы показывали 5:15. Под тусклым дежурным освещением он направился к своему кабинету. В пустой тишине ритмично и гулко отдавались его шаги.

Остановившись у кабинета, он приложил карту к считывателю. Загорелся зелёный индикатор, и замок коротко щёлкнул. Марш толкнул дверь и, шагнув в полумрак, невольно застыл — по спине снова скользнул неприятный холодок. Чертыхнувшись про себя, он торопливо ударил по выключателю, и помещение мгновенно залило ровным, холодным светом.

— Хоть здесь всё работает как надо, — вслух выдохнул Марш. Он вставил карту в панель изнутри, отключая блокировку замка и пройдя к столу, опустился в кресло.

Так недолго и с ума сойти. Превратиться в параноика. Марш покачал головой и, потерев переносицу кончиками пальцев, нажал кнопку терминала. Экран ожил, залив стол синим светом. Быстро пробежав пальцами по клавиатуре, он вбил длинный код доступа.

Этот привычный, рабочий ритм понемногу успокоил его, задвигая ночной кошмар куда-то на задворки сознания.

Вызвав нужную директорию, Марш открыл записи и вывел на экран видео.

Таймкод: 00:12. Одиннадцатый сидел на краю кровати, опустив голову, и неотрывно смотрел на свои руки.

Марш потянул ползунок хронометража вперёд.

01:36 — та же поза, тот же остекленевший взгляд.

02:16, 03:10, 04:20… Без изменений.

Марш зло скрипнул зубами. Шесть списанных прототипов числились за Вейлом, одиннадцатый же мог стать пятой неудачей самого Марша. Он подошёл вплотную к черте, за которой руководство Центра просто могло списать его. Но ведь он своими глазами видел знак. Видел, как заинтересованно прототип сфокусировал взгляд на Эвелин.

Марша снова начала охватывать волна горячего раздражения. Что с ним делать? Фиксировать его ремнями на ночь?!

Он приблизил изображение лица и, приглядевшись, замер: губы мальчика едва заметно шевелились.

Марш ударил по пробелу, вернул запись на десять секунд назад и включил звук. Из динамиков донеслось лишь монотонное шипение вентиляции. Он прибавил громкость, но голоса всё так же не было слышно. Тогда Марш переключился на отдельную аудиодорожку с прикроватного микрофона и выкрутил ползунок на максимум. Сквозь дыхание и треск проступил голос. Слова были неразборчивы, но ритмичны:

— …аленький. Не бойся. Они не сделают тебе больно. Не сделают тебе больно.

Марша охватило то знакомое чувство азарта, какое всегда появлялось перед важным открытием. Он остановил запись и быстро сменил ракурс, переключившись на камеру в другом углу. Одиннадцатый смотрел прямо в центр своей левой ладони, держа пальцы слегка полусогнутыми. Выключив звук, Марш выкрутил цифровой зум, максимально приближая изображение к руке, и снова запустил видео. На бледной коже ладони не было видно ничего: ни гематом, ни меток, ни царапин. Он снова нажал на паузу, отмотал назад, вернул звук и вслушался в это странное бормотание:

— …от этих впивающихся пальцев. Защищу. Они никогда. Никогда не сделают тебе больно. Не бойся.

Марш снова и снова прогонял этот фрагмент видеозаписи: слушал дорожки по очереди, менял ракурсы, до предела увеличивал изображение.

С кем он там разговаривает? Ранняя форма шизофренического расщепления? В его голове проносились десятки версий, но ни одна из них не сходилась.

Марш вновь вгляделся в увеличенное изображение и сквозь зернистость пикселей наконец увидел то, на чём мальчик так отчаянно концентрировал свой взгляд: переплетение глубоких линий в центре его ладони складывалось в крошечный силуэт, отдалённо напоминающий фигурку человека. На губах Марша медленно проступила сухая, торжествующая улыбка.

— Ты выдумал себе игру. Защищаешь человечка на ладони от собственных пальцев… Вот почему ты не спишь, — вслух проговорил Марш, довольный тем, что всё-таки разгадал эту аномалию. — Ты не пытаешься себя покалечить. Тебе просто не с кем поговорить.

Конечно, с клинической точки зрения такой уход в иллюзорный мир прямо сигнализировал об угрозе разрушения психики прототипа. Но теперь причина происходящего хотя бы была ясна, а значит, поддавалась коррекции.

Марш глянул на часы в углу терминала: 07:15. За анализом записей два часа пролетели как одна минута. Он протянул руку к селектору внутренней связи и нажал клавишу. Динамик отозвался мгновенно:

— Да, доктор Марш.

— Карвер, зайдите ко мне. Срочно.

— Поняла. Буду через две минуты.

Марш поймал себя на мысли, что ещё недавно такие мелочи, как гудящая под потолком лампа, всерьёз выводили его из себя. Теперь же всё это казалось ему несущественным. Нервное напряжение, сковывавшее тело с самого пробуждения, наконец-то отступило.

Он расслабленно откинулся на спинку кресла. Сначала нужно обсудить открытие с Карвер и раздать ей поручения. Затем — кофе и быстрый завтрак. А уже после он пойдёт за тем, кто поможет ему стабилизировать психику прототипа.