- Рейтинг Литрес:5
Полная версия:
Женя Воробьёва Мышка
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
- Марысю?
- Да. Эту малышку зовут Марыся.
- Странное имя.
- У меня так кошку звали. У неё глаза не было, но мурлыкала всегда успокаивающее.
Только Кариновский мог сравнить автомобиль с кошкой.
- Нет.
- Что нет?
- Не люблю машины.
И кого я обманываю?! Да я могу рассказать про малышку больше его, но мажору знать об этом не обязательно. Наверняка пришёл в салон и попросил Бамблби, позёр. Похоже Герман всё понял, он вновь повеселел и даже усмехнулся.
- Ещё как любишь. А…
Договорить я ему не позволила, пресекая любое взаимодействие на корню.
- А ты любишь выпить.
И вот уже улыбка стирается, словно в мире стало на тон темнее.
- Не люблю. – коротко и просто отвечает Герман. Ну да, это же коронная фраза всех алкоголиков. Но до чего же этот мажор оптимистичный! Или так действует опьянение, но парень не сдаётся и отваживается на следующий вопрос:
- Ты так и не сказала про права. Они у тебя есть?
Мой характер и манера разговора могли отстранить любого, но этот тип либо был слишком глуп, либо слишком смел. Или я потеряла сноровку.
- Есть?
- Есть? – не понял интонацию парень и переспросил.
- Права имеются, а вот музыка в машине есть?
Всё нутро ликовало, видя растерянность на его лице. И как же недолго это длилось.
- Обижаешь, Воробышек.
Кариновский достал телефон и стал что-то нажимать в верхней части навигационного экрана. Так-то лучше. Лучше музыка, чем трёп мажора. Только бы она не оказалась ему под стать.
Вождения опыт у меня был маленький и все мысли крутились только вокруг одного: небольшая ошибка и за эту машину буду расплачиваться всю жизнь. Плейлист Германа оказался на удивление приятным и успокаивающим. Поездка прошла благополучно и вот уже мы остановились у больших кованных ворот. На кирпичном столбе замигала красная кнопочка и тяжёлая конструкция поехала в стороны.
- Добро пожаловать в обитель зла. – констатировал Кариновский. Хоть в чём-то наши мысли схожи.
Трёхэтажный кирпичный дом встречал гостей углом, словно предлагая убираться подальше. А так хотелось! От ворот здание стояло на небольшом естественном возвышении, что также не добавляло ему приветливости, а в предрассветный час и вовсе смотрелось ужасающе.
Марыся поскользила ко входу со скруглёнными ступенями, по правую сторону её встречали аккуратно подстриженные туи, по левую – редкие, ещё не увядшие цветы. У Кариновских явно был садовник, представить любого из них, копающимся в земле было сложно. Они не умели ухаживать за окружающими людьми, те были похожи на петунии в одной из клумб у дома – тихо доживающими свой век, подёрнутые инеем и уже склонённые к земле в последнем вздохе. Цветам и ждать не стоило.
- Приехали. – Констатировала я очевидное. Заглушила мотор, отстегнула ремень безопасности (хотелось продлить момент нахождения в этой машине) и посмотрела на своего спутника. Мажор держался за ручку двери, но открывать не спешил.
- На чай не зайдёшь?
- Спасибо, не хочется.
Хочется оказаться подальше, но ты не торопишься выходить.
- Ты такая вежливая, Воробышек. Но зайти придётся. Кажется, я ещё не скоро протрезвею, а в таком состоянии даже до дверей не дойду.
- Так спи в машине. Закрой крышу, не замёрзнешь.
- Пожалуйста, Воробышек. Я убить готов за тёплую кровать, от которой голова не идёт кругом.
Весомый повод для убийства. И ведь для такого подонка это не обязательно шутка.
Я тяжело вздохнула.
- Хорошо, доведу тебя хоть до самой спальни, но при одном условии.
- Для тебя всё что угодно.
- Не появляйся больше в кафе.
- Всё что угодно, кроме этого. Попроси что-нибудь другое, Воробышек.
- Приятных сновидений в машине.
Открыла дверь и уже собиралась уйти, как вслед донеслось:
- А дверь ты силой мысли откроешь?
- Перелезу.
Не факт, но я точно попытаюсь.
- Стой! Я согласен, шагу не ступлю в кафе, но ты будешь выносить мне любимый десерт, если попрошу.
- Нет.
- Воробышек, не будь такой жестокой, не лишай последнего удовольствия. Что я тебе сделал?
Много чего. Подругу, например, обесчестил, оклеветал, а потом её ещё и убили.
Я вернулась к машине и протянула руку.
- Берёшь только на вынос, ни с кем без особой нужды не разговариваешь и проводишь в кафе не больше пяти минут.
- Детка, да ты ревнуешь! Но так и быть, я согласен.
Есть ли смысл спорить с этим типом? Если так нравится, пусть думает, что хочет, главное – больше не встречать Кариновского.
Мы пожали руки, и нахал даже попытался поцеловать мою ладонь, но я вовремя успела вывернуться. Обошла машину, открыла дверь и за руку потащила тушу на себя. Какой же он тяжёлый!
Пыхтя и тужась, преодолели ступеньки и даже открыли весьма массивную дверь. Внутреннее убранство оказалось смесью белого и бежевого. Вокруг ничего лишнего, ни единого пятнышка, а вокруг тишина. Обстановка напомнила мне одну заброшенную больницу тридцатых годов постройки в родном городе. Здание было давно забыто людьми, но уверена, в свои лучшие годы оно выглядело именно так. Словно холл дома Кариновских вынесли из той больницы и оставили влачить своё жалкое существование в частном секторе. По обеим сторонам от входа расположились двери, сразу за правой из которых начиналась, украшенная мелкой липниной лестница.
- Только не говори, что нам туда, - тихий стон сорвался с губ при одной только мысли о подъёме.
- Нет, обычно я сплю на придверном коврике.
- Посмотрите, кто соизволил явиться!
В дверном проёме слева стоял грузный мужчина в тёмном халате, скрестив на груди руки.
- И тебе здравствуй, папа.
Так вот как выглядел Кариновский старший. Надеюсь, среди его седых волос немало тех, что оставила история с Мышкой. А зализывать чёлку назад их семейная традиция или так совпало?
- Возвращаешься под утро, да ещё и с какой-то девкой. Ничему тебя жизнь не учит?!
Девкой? Ну, спасибо.
Пока отец грозовой тучей надвигался на сына, Герман оставался невозмутим и совершенно спокоен.
- Знакомься, Воробышек. Это – мой папа, Тарас Денисович. Между прочим, уважаемый в своих кругах человек и просто невыносимый отец, - лицо хозяина дома багровело с каждым сказанным словом. Казалось, ещё чуть-чуть и он повторит «подвиг» своего тёзки – убьёт родного сына.
- Папа, а эта милая девушка помогла мне без происшествий добраться до дома. Знакомься, Марина.
Так всё-таки паразит моё имя увидел и мало того, запомнил.
Судья оглядел меня пристальным взглядом с ног до головы.
- Теряешь хватку, сынок. А вам, юная леди, ничего здесь не светит. Спасибо, что доставили моего непутёвого сына, но вам уже пора домой.
В голове проносилось: «Непременно! Так и сделаю», но рука Германа больно сдавила правое запястье.
- Марина проводит меня на верх, а после займёт комнату для гостей. Нужно быть вежливыми. Да, папа?
Не знаю, что сейчас происходит, но оставаться здесь не хочется ни единой секунды. Как и оказаться свидетельницей конфликта, а потому я пытаюсь его сгладить.
- Показывай, где твоя комната. Отведу, как договорились, и буду свободна. Извините, Тарас Денисович.
И пока оба не успели опомниться, потащила Германа вверх по лестнице.
Его комната оказалась светлой. Просторная кровать с синим покрывалом, рабочий стол из белого дерева у стены и такое же светлое кресло, на котором покоилось старое лоскутное одеяло.
Кариновский так и упал на кровать, не разуваясь, лишь распустив в стороны руки, проворчал что-то невразумительное и с блаженной улыбкой закрыл глаза. Нельзя же было его так оставлять. Я взяла одеяло с кресла и укрыла им парня, чтобы не замёрз. Алкоголиков часто знобит, когда трезвеют. Точно знаю, проверено. Но этот, кажется простой жест встретил странную реакцию у мажора – Герман резко распахнул глаза, словно перед ним оказалось не одеяло, а гремучая змея. Глазел на оттенки красного так долго, что я уже подумала, а не пойти ли за помощью?
- Спасибо. – прошептал он.
- Пожалуйста.
- Ты правда останешься? У нас прекрасная гостевая с горячим душем. Когда проснёшься, у папы приедет водитель и отвезёт куда скажешь.
- Звучит заманчиво.
- А то. Или ты хочешь, чтобы я в похмелье мучился вопросом, добралась ли моя спасительница до города?
- Я останусь.
- Правда?
- Да.
-Тогда я спокоен, доброй ночи, Воробышек, - Герман уткнулся лицом обратно в покрывало и засопел.
Я тихо вышла из комнаты, спустилась по лестнице и уже была готова открыть дверь, как низкий басистый голос произнёс:
- Неужели не останетесь?
- Нет, Тарас Денисович.
- Что, даже денег за доставку сына не попросите?
- Нет, спасибо.
Я уже получила больше, чем любые материальные блага. Герман Кариновский отныне не будет мозолить мне глаза на работе и напоминать о той, чьё прозвище даже в голове я могу произнести через раз.
- Как же ты, девочка, до города доберёшься?
- По пути сюда я видела остановку, на автобусе доеду.
- Ничего не хочешь, ничего не просишь. Не верю я тебе, девочка. «Ты или охотник, или дичь. Или действуешь…»
- «Или устало плетёшься сзади». Френсис Скотт Фицджеральд, «Великий Гэтсби». Не думайте, что у меня нет своей цели, но можете не беспокоиться, Вас мои интересы не заденут. Герман мне кое-что пообещал, если доставлю его до самой постели.
- И что же ты получишь за это?
- Возможность не видеть больше Вашего сына. И, кстати, в «Великом Гэтсби» есть цитаты куда интересней и занимательней. Прощайте, Тарас Денисович.
Пока старый судья не успел опомниться, я уже неслась к калитке, а в голове крутилось только:
«Они были беспечными существами… они ломали вещи и людей, а потом убегали и прятались за свои деньги, свою всепоглощающую беспечность или ещё что-то… предоставляя другим убирать за ними».
Глава 11
Мышка лежала на моих коленях, прижимая к груди ветхую книгу в мягком переплёте. Дешёвая бумага, плохой клей, совсем не держащий страницы. Мы подобрали её на полу библиотеки, где и осталась часть обложки, так и не сумевшая отклеиться от пола. В казарменных стенах заняться было не чем, особенно в каникулы. Вот Мышка и предложила попытаться своими силами восстановить бедную книжечку. Выпавшие страницы были вложены в хлипкую обёртку невпопад, не у всех уцелели номера страниц, повествование отельных листов приходилось читать, ища подходящее место в тексте, и это постепенно увлекло. Сначала не хотелось говорить, что сюжет понравился и мне, поэтому приходилось читать незаметно, пока сохли свежеприклеенные страницы.
Теперь же оставался вопрос: что делать с обложкой? На передней стороне осталось изображение ресторана и лицо официанта, а внизу надпись: «Великий Гэ». Текст и картинку на задней части рассмотреть было невозможно. Её, как и часть последних страниц, залило какой-то сладкой жидкостью.
- У меня есть личный дневник. Можно взять обложку от него, - предложила Мышка.
- И куда ты станешь мысли свои важные записывать?
- Он мне больше не нужен.
- Как это не нужен? Рита, ты решила не быть больше примерной девочкой? У нашей психологини будет инфаркт.
Мы с подругой покатились со смеху, Мышка даже упала с кровати, так и осталась сидеть на коврике, не переставая хохотать.
- Пусть будет. Какой толк от этих закорючек?
- Да ты что! – Театрально приложила руку к сердцу, - Как же без ценных записей, о чем сегодня думала, что ела и как спала, из тебя сделают настоящего человека?
Мы продолжали заливаться смехом, пока подруга тяжело не вздохнула.
- Надоело, что меня вечно ставят в пример. Маргарита лучше всех отвечает, примерно себя ведёт, не забывает заполнять дневник, следит за эмоциональным фоном. А толку? Мне это ничем не помогает. Нас пытаются вылечить в этом дурацком заведении, хотя упечь сюда следовало совсем других людей. Я здорова, ты здорова, даже этот странный парень Толик здоров, хотя и очень своеобразный, - Рита изобразила дёрганое поведение парня, - мы все здесь оказались по ошибке.
- Жаль, никому этого не докажешь.
Вот так смех резко сменился гробовым молчанием. Слышно было, как шаркают чьи-то шаги в коридоре.
- Не хочу быть как Гэтсби, - нарушила тишину Мышка.
- Что, прости?
- Не хочу быть как Гэтсби. Он доверился людям, и что получилось?
- Умер. Но он доверился не людям, а любви. Зелёный фонарь на другом берегу, несбыточные мечты и всё такое.
- Дэзи мерзкая.
- Полностью с тобой согласна. Думаешь, она любила Джея?
- Думаю, Бьюкенены не умеет любить совсем. Как там говорилось? - Рита начала лихорадочно листать книгу. – Вот, послушай: «Они были беспечными людьми, Том и Дэзи, они ломали вещи и людей, а потом убегали и прятались за свои деньги, свою всепоглощающую беспечность или ещё что-то, на чём держался их союз, предоставляя другим убирать за ними.»
- Я тоже таких людей знаю. Но Ник же не предал Гэтсби?
Мышка давно уже догадалась, что я тоже прочла книгу, поэтому лишь мило улыбнулась.
- Ты – мой Ник, Марина.
- Только, пожалуйста, не будь Гэтсби, не хочу тебя потом из бассейна вылавливать. Мне нужна живая подруга.
С комплиментами и откровениями у меня всегда было туго. И, пока мы не зашли с этим далеко, я вскочила с кровати и понеслась к шкафу, вытащив оттуда бардовую блузку, запустила ей в Риту.
- Эй, ты чего бросаешься?
- Будь аккуратна, это новая обложка для книги. Она будет тканевой.
- Марина, блузка почти новая. Мне её жалко.
- А мне нет, режь.
- Ты её хоть носила?
- Я не ношу блузки, а эта ещё и цветная.
- Она бордовая, почти чёрная.
- Почти не считается. У меня аллергия на цвет, поэтому или разрежешь ты, или исполосую ножницами я. Выбирай.
- Ну хорошо, так и быть, шантажистка.
- Готова поклясться, у кого-то в нашем корпусе даже найдутся краски по ткани.
Глава 12
На часах было уже девять, когда пришёл беспокойный сон. Вновь она. Но в этот раз воспоминание из прошлого. Мы нашли книгу на полу библиотеки, привели её в порядок, склеили страницы, сделали обложку из дневника Риты, обернув картон моей блузкой. Мышка даже нарисовала лицо официанта белой перламутровой краской для ткани. Мужчина напоминал призрак с серьёзными глазами. Он будто всё знал заранее.
«Гэтсби» давно уже покоился в небольшой деревянной шкатулке. Я так и не смогла его выбросить. Даже после того, что стало с книгой. Она стала для меня символом покоя и последнего пристанища нашей дружбы. Бывали моменты, когда всё произошедшее казалось просто кошмарным сном. Тогда один взгляд на шкатулку отрезвлял, говорил, что я не сошла с ума, что я помню и продолжаю хранить в сердце дорогую Мышку. Страшно вот так проснуться однажды и забыть человека, который был самой светлой звёздочкой во мгле твоей жизни, который так быстро и нечестно погас.
А дни продолжали тянуться все как один – бессмысленные, серые, скучные. Ночами снились либо воспоминания, либо отдалённый огонёк, который хотелось защитить и спасти, но чем быстрее мчалась, чем громче звала, тем дальше он отдалялся. Утром же, пытаясь прогнать морок, выходила на прохладную улицу и бежала. Бежала во сне и на яву, только бы не оставаться на месте, наедине со своими мыслями.
Если на свете был покой, то это был он. Ничего не происходило, каждый день был похож на предыдущий. И меня положение дел очень даже устраивало. Если бы не эти дурацкие мысли, но с ними пока находился способ справиться. Даже Кариновский сдержал обещание и больше не появлялся в кафе. Мысли о мажоре перестали меня преследовать, освобождая место для новых. Пришло время побеспокоиться, что же делать дальше. Всю жизнь оставаться официанткой или найти профессию по душе? Вот только душа уже нашла покой и больше ничего не желала. Сферу образования я отмела сразу – учитель должен вдохновлять, а таким талантом не обладаю. Медицина? С недавних пор желудок сворачивался в тугой клубок от вида крови, вызывая острые приступы тошноты. Для технических вузов слишком глупа, для гуманитарных профессий - не очень разговорчива.
Новая официантка кафе, Вера учится на заочном отделении главного в городе университета на факультете менеджмента и права. Девушка рассказала о днях открытых дверей и даже вызвалась пойти со мной в качестве поддержки.
Мы оказались на пороге вуза, когда на земле уже лежал снег. «Государственный университет имени А. С. Миронова» - гласила табличка на здании. Холл оказался довольно просторным, в самой середине находилась широкая лестница, слева под её сводом примостилась раздевалка, справа – доска с объявлениями и расписанием. По бокам от входа были большие панорамные окна, к каждому из которых была приставлена мягкая скамейка. В субботу здесь кипела жизнь. Студенты смешались с толпой гостей, отличить одних от других было почти невозможно. В отдалении, за стойкой охранника стояли несколько молодых девушек, высоко подняв табличку «День открытых дверей». Сдав вещи в гардероб, мы с Верой подошли к ним и стали ждать десяти часов, когда начнётся программа.
- Воробышек, и ты здесь! Надо же, какими судьбами? – послышался сзади знакомый голос.
Интересно, если сделать вид, что его нет, мажор исчезнет? Но, кажется, Герману вообще было не знакомо чувство неловкости, парень пробирался сквозь толпу, продолжая выкрикивать прозвище, которое сам же мне и дал.
- Какая же ты невежливая, Воробышек. Зову – зову, а ты не отвечаешь.
Парень вальяжно перекинул руку мне на плечо. Все попытки её сбросить оказывались тщетными.
- Сколько ещё до начала? – демонстративно отвернулась я от Германа и спросила Веру, но та ответить не успела.
- Через пять минут начинают. Герман, - коротко представился мажор моей спутнице, протягивая руку.
- Вера, - ответила она на жест, и вопросительно посмотрела в мою сторону, - очень приятно.
- Взаимно. Так вы тоже на день открытых дверей?
О нет. Трижды нет. Четырежды. Только не этот тип.
- Да, подбираем место для Марины. А я, кстати, уже на четвёртом курсе здесь учусь, факультет менеджмента и туризма.
- Так это за тобой Воробышек пришла в этот храм науки?
Не успел парень договорить, как я развернулась и толкнула его в грудь, заставляя отойти. Герман ошарашенно посмотрел на меня. И, прежде чем он успел что-нибудь ответить, толкнула ещё раз.
- Отойдём, надо поговорить.
Ну уж нет. Я не позволю этому типу появляться в моей жизни, с этой нахальной улыбкой и кадрить каждую мою знакомую. Как будто мало бед он этим натворил!
- Хорошо – хорошо, только не сердись.
Мы отошли от толпы, под угол лестничного пролёта, откуда нас не могли услышать и увидеть большая часть, находящихся в холле.
- Что ты здесь забыл?
- Пришёл познакомиться с программой обучения. Вижу, ты тоже, - парень скрестил на груди руки. Происходящее ему явно не нравилось.
- Ты же обещал не появляться у меня на виду.
- Я обещал не приходить в кафе. И, как видишь, слово своё держу. Об остальном речи не шло. Да и не знал я, что встречу тебя здесь.
Я тяжело вздохнула. Пожалуй, да. Ну не следит же за мной и правда этот тип?
- Тебе придётся уйти.
- Нет.
Кариновский умел выводить из себя. С доходами его семьи мажор мог беспрепятственно учиться в Москве или даже за границей. Да и сколько ему уже было? Точно больше двадцати. Неужели за это время он никуда не поступал? Хотя, наверняка кутил и прожигал жизнь. Так чего же сейчас решил за ум взяться?
- Я прошу тебя, пожалуйста, уйди.
- Не знаю, за что ты на меня так зла, Воробышек, но я уже сказал своё нет. Не всё бывает так, как ты хочешь. Либо смирись, либо уходи сама. Видишь вон тот чёрный ауди за окном?
Я обернулась. Действительно, недалеко от входа стоял автомобиль. Там вообще парковаться можно?
- Папашины шавки уже ждут меня на выходе. Не хочу давать им повод для радости. Не знаю какие у тебя там ко мне претензии, но на время экскурсии предлагаю перемирие, Воробышек.
Парень протянул мне руку в подтверждение слов. Зарождающуюся жалость нужно было задушить на корню, а позлорадствовать над мажором я ещё не раз смогу.
- Ладно, - коротко ответила я, развернулась и ушла обратно к толпе, где уже молодая блондинка с планшеткой в руках объявляла о начале мероприятия.
Мне казалось, что после стычки, Герман будет держаться отстранённо, но не прошло и минуты, как парень догнал меня. Экскурсовод провела нас в большую аудиторию, где провели инструктаж и рассказали краткую историю университета, Затем тьюторы разделили весь поток людей на четыре группы, каждую из которых ждал свой день на определённом факультете. Разумеется, мы с Верой остались на программе менеджмента и права. И каково же было моё удивление, когда в кучке людей вместе снами оказался и Кариновский. Парень обрадовался, найдя нас в толпе. Вера и Герман разговорились. Для меня стало открытием, ведь она так беззастенчиво с ним флиртовала. Эх, знала бы подруга, во что ввязывается. Как только выдастся удобный случай, нужно обязательно с ней поговорить. А пока я старалась не обращать внимание на шёпотки и смешки сзади, не реагировала, когда эта парочка пыталась втянуть меня в разговор. Так и прошло всё мероприятие. Мажор ходил рядом с нами, сидел рядом с нами и вообще находился слишком близко, но я пыталась сохранить остатки самообладания.
Но, несмотря на ходячее недоразумение, привязавшееся ко мне и Вере, экскурсия оказалась неплохой и довольно познавательной. Нас провели по коридорам университета, показали аудитории и даже познакомили с некоторыми преподавателями и студентами. Рассказали о стипендии и различных социальных выплатах, выдали брошюры с краткой информацией об университете и факультете. На них можно было найти и информацию о направлениях, на которые будет идти набор в следующем году и предметах, которые необходимы для сдачи. Кстати вступительные экзамены можно было пройти летом по выбранным категориям. Я обвела в буклете несколько подходящих под мои критерии профессий. Кариновский критично взглянул на этот список из-за моего плеча, но ничего не сказал. Неужели парень молчать научился? Надеюсь, он сделает выводы и выберет другое направление.
Когда мы выходили из университета, Вера всё продолжала щебетать о том, как здесь замечательно, а Герман и я просто обязаны пойти сюда учиться. Подруга даже неосторожно обронила фразу, что неплохо бы было нам грызть гранит науки вместе, ведь так ей «спокойней будет» за меня. И с каких пор её это волнует? Мы не так давно и были знакомы, всего месяц или около того.
Из чёрного ауди, который так и остался близко припаркован ко входу, вышел мужчина лет сорока в костюме и чёрной дублёнке. Мне казалось, под «папиными шавками» должны были иметься как минимум амбала два, а не один мужчина средних лет. Хотя, кто знает? Вдруг этот человек стоит и десяти мускулистых ребят.
- Соколик, ты уже закончил? На плечо Германа легла женская ручка с аккуратным маникюром и слегка его сжала. Парень скривился.
- Лиза, а я уже и забыл, что ты здесь.
- Очень смешно, братец. Как всё прошло?
- Там читали лекцию о важности образования. Тебе бы точно понравилось.
Сестра? Ну и отлично, а нам с Верой самое время ретироваться, вот только у подруги были другие планы.
- Герман, это твоя сестра? Здравствуйте.
- О, так ты уже завёл подружек, - ехидно заметила Лиза.
- Знакомьтесь, девочки, моя двоюродная сестра Лиза. Лиза, это Вера, она учится здесь, а это Марина. Будь осторожна, она людей не очень любит.
Людей? О, нет. В данный момент только одного человека. Весьма конкретного. Того, по чьей вине жизнь моей подруги пошла под откос, кто не понимает намёков, кого хочется придушить здесь и сейчас, пока он ещё кому-нибудь не причинил боль. Но мальчик хочет поиграть, что ж, давай попробуем.
Я натянула улыбку, которая напоминала скорее оскал и протянула руку сестре подонка.
- Здравствуйте, Лиза. Ваш брат всегда такой вежливый и тактичный!
Не знаю, какой реакции я хотела добиться, но точно не такой. Девушка рассмеялась и в ответ пожала мою руку. Рукопожатие было неожиданно сильным для такой хрупкой девушки.
- Это точно, у Соколика с чувством такта большие проблемы.
- Соколика?
- Ах, да. Ещё с детства прозвище привязалось. Справедливости ради, Герман зовёт меня Голубкой.
Девушке это прозвище и правда подходит. Она такая нежная, утончённая, сапожки на каблучке, элегантное пальто, светло-пшеничные волосы, собранные сзади в низкий пучок. Смеялась Лиза мелодично и заливисто.
А вот Кариновскому прозвище Соколик никак не подходило. Что если Коршун? Пиранья? Прилипала? Козёл?
- Ах как мило! – вырвала меня из мыслей Вера, смутив Лизу и … Германа?
- Девочки, правда очень приятно с вами познакомиться, но нам с братишкой уже пора. Мы сильно опаздываем, и, если задержимся ещё хоть на минуту, она нас не простит. Папа, заводи, - крикнула девушка мужчине, стоявшему у ауди, - ещё раз извините девочки.
