«Господа офицеры». Неизвестная история русской армии

Юрий Мухин
«Господа офицеры». Неизвестная история русской армии

© Мухин Ю.И., 2020

© ООО «Издательство Родина», 2020

Предисловие

Всю жизнь верховные правители России пытались усовершенствовать армию и даже добивались военных побед, но, как правило, ценой огромных человеческих потерь. Разумеется, трусость и неумение воевать – это всего лишь одна крайность, которой противопоставляются героизм и военное мастерство тех же русских дворян, русских офицеров и генералов, но военное дело таково, что даже один трус и предатель может вызвать поражение и потери огромного количества храбрых воинов. Казалось бы, нужно было выявлять и всячески наказывать кадровых военнослужащих, проявивших в войнах трусость, подлость или тупость.

Но во все времена у руководителей России была проблема – сильная армия была залогом мира, и поэтому не только армия, но и сами руководители считали неправильным, непатриотичным говорить о недостатках армии. Поэтому, какой бы позорной ни была война, но после неё все в России, в том числе и руководители России, говорили не о предателях, вызвавших неоправданные потери, а возводили в герои часто откровенно дутых полководцев, таких, скажем, как Кутузов, пытаясь не только настоящими, но и этими дутыми героями запугать будущего вероятного противника.

Мне кажется, что объяснить эту мысль полезнее на конкретном примере, я воспользуюсь эпизодом из своей художественной книги «210 мгновений эпохи „Отца народа“». Повторю, что это книга художественная, то есть я описал собственный вымысел, однако этот вымысел основан на том, чем руководствуются настоящие государственные деятели, а именно таким деятелем и был И.В. Сталин.

Поздним вечером 26 марта 1945 года Сталин и начальник Генштаба Красной Армии генерал А.И. Антонов сидели за длинным столом с картой Германии; возле Антонова и Сталина на карте лежали различные документы, а перед Антоновым ещё и три папки с документами для доклада Сталину – красная, синяя и зелёная. Сталин, несколько раз скептически усмехнувшись, подписывает последний прочитанный документ и Антонов кладёт его в зелёную папку.

– Итак. – Сталин встаёт, вновь склоняется над картой, берёт в руки линейку, карандаш и возвращается к вопросу, который они обсуждали уже больше часа. – Сколько Генштабу ещё нужно времени, чтобы в деталях проработать план Берлинской операции?

– Дня три, – Антонов понимал, что в данном случае нужно спешить.

– Вызывайте на 1 апреля Жукова и Конева в Москву, в Генштабе детально ознакомьте их с нашим планом, пусть выскажут вам своё мнение, потом они мне доложат планы операций в части действий своих фронтов, и я их планы утвержу. – Сталин положил на карту линейку, установил её положение и удобнее взял карандаш. – Линию разграничения фронтам Жукова и Конева я довожу только до городка Люббен. – Сталин красным карандашом провёл по линейке линию и в её конце обвёл этот город на карте полукругом. – Будем смотреть по ходу операции: если у Жукова не будет получаться операция в плановые сроки, развернём на Берлин и правофланговые армии Конева… Всё, вы свободны.

Антонов собрал бумаги и свернул карту, но потом нерешительно начал.

– Есть вопрос, который напрямую не касается Генштаба, но который мне хотелось бы прояснить, если это возможно.

– Пожалуйста.

– Мы сейчас обсудили план Берлинской операции, в ходе которой 1-й Украинский Конева и 2-й Белорусский Рокоссовского отсекут Берлин от помощи немецких армий извне. Но всё равно наиболее трудная задача ляжет на 1-й Белорусский фронт. Ему надо будет взять Берлин, но перед взятием потребуется уничтожить 9-ю немецкую армию, опирающуюся на хорошо подготовленные оборонительные позиции Зееловских высот. Не заставить 9-ю армию отступить, а задержать и уничтожить, – голосом подчеркнул Антонов сложность задачи, предстоящей 1-му Белорусскому фронту. – И только после этого начать штурм собственно Берлина.

– Да, – подтвердил Сталин, несколько удивлённый повторением того, что они только что обсудили, – обходить 9-ю армию немцев нельзя, иначе она отступит в Берлин и там её уничтожить будет чрезвычайно трудно. При таком развитии событий мы потеряем дополнительно десятки тысяч жизней при штурме собственно Берлина. Нам обязательно надо уничтожать 9-ю армию в поле – на Зееловских высотах.

– Поэтому я и считаю, что с точки зрения командования этой операцией для 1-го Белорусского фронта это очень сложная операция, – начал объяснять свою мысль Антонов, – и хотя разработаем и проработаем её мы – Ставка и Генштаб, – но эта операция потребует большого искусства и самоотверженности от того, кто будет командовать фронтом. Мы здесь, в Москве, не сумеем реагировать на все изменения обстановки под Берлином с достаточной быстротой.

Поэтому, простите, я позволю вмешаться не в своё дело и предложить вернуть в командование 1-м Белорусским фронтом Рокоссовского, – видя, что Сталин нахмурился и задумался, Антонов продолжил торопливо: – Видите ли, маршал Жуков почти всю войну провоевал не командующим войсками, а вашим генерал-адъютантом. А когда Жукову поручались самостоятельные задачи, он командовал очень неубедительно. Кроме того, его сибаритство, совершенно не солдатское стремление к жизненным удобствам на фронте…

– Я вас понял, товарищ Антонов, – Сталин раздражённо остановил Антонова, – не надо продолжать. Мне могут не сообщить об истинном положении на фронте, но о любовницах своих коллег наши генералы сообщают мне обязательно.

Сталин, разумеется, знал, что множество командующих советскими армиями и фронтами, удалившись от жён, завели себе любовниц, мало того, использовали государственные ресурсы для ублажения подруг, в частности, устраивая их на разных штабных должностях и бессовестно награждая. Сталину уже сообщили то, что, возможно, хотел сообщить Антонов, – что любовница Г. Жукова, сопровождавшая его в поездках на фронт в качестве военфельдшера и не перевязавшая за всю войну ни одного раненого, была награждена Жуковым орденами Красного Знамени, Красной Звезды и пятью медалями.

– Извините, – стушевался Антонов.

– Во-первых, не стоило извиняться, – успокоил Антонова Сталин, – вы обязаны высказать мне все свои сомнения по предстоящей операции. Однако должен сказать, что если бы даже у меня не было иных, более важных соображений, то я бы не согласился с вашим предложением и по причинам военного характера. Думаю, вы уже в мыслях весь в предстоящей Берлинской операции и перестали обращать внимание на то, что у нас ещё не закончена Восточно-Померанская операция, в которой задействован 2-й Белорусский фронт. И после окончания этой операции Рокоссовскому придётся перебросить войска фронта на 350 километров к Одеру. Перебросить в условиях разрушенных железных дорог и угнанного подвижного состава. Сколько Генштаб может выделить Рокоссовскому автомобилей? – неожиданно спросил Сталин.

– Около двух тысяч… – Антонов тем был и силён, что помнил всё.

– Две тысячи, – подтвердил Сталин. – Стало быть – ничего. И Рокоссовскому придётся перебрасывать армии фронта к Одеру в основном пешим порядком. А немцы затопили пойму Одера, Одер теперь около 7 километров шириной, и Рокоссовскому придётся эту преграду преодолеть в условиях противодействия сильного противника и не имея времени даже на разведку. Вы как-то недооцениваете задачи, стоящие перед Рокоссовским, товарищ Антонов, а это такие задачи, которые только Рокоссовский и сумеет решить.

Но в данном случае дело не только в этом… – Сталин помолчал. – Товарищ Антонов, я работал с четырьмя начальниками Генерального штаба и должен сказать, что для войны вы выдающийся генштабист. Вы способны пропустить через себя тысячи данных о противнике и предсказать его поведение с исключительной точностью. Начиная с 1943 года во всех наших операциях заложен ваш талант.

Антонов заметно растерялся и покраснел.

– Спасибо, товарищ Сталин…

– В данном случае не в вашей похвале дело, хотя, конечно, я мог бы высказать вам её и раньше, – Сталин прохаживался вдоль стола. – У меня вопрос: а почему вы не имеете звания Героя Советского Союза? Почему не просите это звание, как просят другие генералы?

Антонов совсем смутился:

– Товарищ Сталин, я не совершил ничего, что позволяло бы мне претендовать на это звание.

– А многие ли из тех генералов, кто это звание имеют, совершили то, что требует статут этого звания? Вот вы в зелёной папочке представили мне очередные несколько десятков представлений к наградам. Из этих нескольких десятков многие ли заслужили эти награды?

– Товарищ Сталин, но если я не соглашусь с этими представлениями фронтов и наркомата обороны, то они ни мне, ни вам не дадут работать жалобами и обидами.

– Это так, – усмехнулся Сталин. – Но я подписываю эти представления и из иных соображений.

Каждая награда на груди генерала – это свидетельство о выигранном им бое. Ведь никто не знает, как и за что этот генерал награду получил. Поэтому я считаю, что наши полководцы должны быть увешаны наградами, чтобы наши будущие враги смотрели на наших генералов… и боялись.

Видите ли, товарищ Антонов, вы думаете только о том, как взять Берлин. Это правильно. А я обязан думать и о том, как сделать так, чтобы Берлин никогда больше не приходилось брать. Ни нам, ни нашим потомкам. Поэтому, кроме военных, мне приходится руководствоваться и иными соображениями.

И Жуков с Коневым будут командовать войсками, берущими Берлин, не по военным соображениям… – Сталин сделал паузу, прикидывая, как сформулировать то, что он хотел сказать. – Вы читали произведение Гитлера «Моя борьба»?

– Да. Можно сказать, изучил, – подтвердил Антонов.

– Тогда вы должны помнить, что Гитлер обосновал нападение на нас тем, что русские – это недочеловеки, которые без их, немцев, руководства, пропадут. Это у немцев в крови. Да что немцы – этот расизм у всей Европы в крови. Все западные европейцы искренне считают русских за неких папуасов, – помолчал. – В Первую мировую войну немцы сдались, когда англичане и французы ещё не ступили на землю Германии. А сейчас дерутся. Мерзавцу Гитлеру уже давно пора у нас просить пощады, а он дерётся. Почему?

 

– Немцы боятся расплаты за содеянное?

– Нет. Они же понимают, что чем дольше будут сопротивляться, тем больше будет расплата. Уверен, если бы наши союзники не пытались перехитрить нас (а заодно и друг друга) и высадились во Франции ещё в позапрошлом 1943 году, то они уже могли бы подойти к Берлину. И вот им бы Гитлер сдался. Сдаться англичанам или американцам для немцев не зазорно, а русским они сдаться не могут. Для них невыносима мысль о том, что какие-то полуобезьяны-русские пришли и всю цивилизованную Европу победили. И немцы дерутся…

Так вот, нам для будущего очень важно, чтобы Европу победил не только русский солдат, но чтобы во главе русских солдат победили Европу русские генералы. Русские! Поскольку Гитлер и Европа считают этнических русских недочеловеками, то этнические русские и должны поставить последнюю точку в этой войне. Мы, русские, их европейский расизм должны заткнуть им в их европейскую глотку.

Я не могу поставить командовать 1-м Белорусским Тимошенко или Будённого, поскольку это герои ещё с Гражданской войны, а мне нужно показать Европе преемственность – показать, что у русских не только были, но есть и всегда будут генералы, которые, если потребуется… поставят Европу раком! А Рокоссовский поляк…

Повисла пауза, в которой Антонов почувствовал себя крайне неудобно, поскольку по матери тоже был поляк, но Сталин молчал не поэтому. Наконец вождь подытожил тоном, не предусматривающим возражения:

– Поэтому Берлин будут брать Жуков и Конев!

* * *

Итак, получается замкнутый круг – обстановка всё время вызывала необходимость иметь высокий авторитет военного сословия в России. А эта необходимость, в свою очередь, вызывала паралич критики непрофессионализма и подлости российских офицеров и генералов, а этот паралич, принося сомнительную пользу, оставлял военное сословие подлым, трусливым и не умеющим воевать, что в свою очередь вызывало огромные человеческие и материальные потери России в последующих войнах.

Отметим справедливости ради, что при царе критиковать разросшееся военное сословие, вернее, его основу – дворянство, было и небезопасно, поскольку все перевороты с убийством царей были как раз проведены этим военным сословием.

Однако сегодня у нас нет самой России – нет народного государства, даже такого, которое было при царях, посему сегодня именно тот момент истории, когда можно вскрыть этот паразитический гнойник на теле нашего народа, не нанося ущерба самому народу.

Ну что же, приступим к рассмотрению проблем военного сословия России, причём начну я достаточно издалека.

Глава 1
Рождение Руси и военного сословия

Арийцы

Эта глава о столь давних временах, что по своей сути является гипотезой, посему лучше принять её как разминку к теме. Итак.

На Руси первыми кадровыми военнослужащими следует считать варягов, но я решил начать вообще с версий образования нашего государства, поскольку это интересно. Кроме того, эта версия не займёт в книге много места, а я покажу совершенно новую трактовку рождения Руси, которая, кстати, не признана «официальной» наукой.

Как-то получил в подарок из Казани от историка Е.Н. Кутузова книгу «Индоевропейцы. Славяне. Русские». Таких книг не читал до этого лет 30, пожалуй, последней была «Память» Чивилихина. Не очень и хотел начинать, но увлёкся как отдыхом от других тем.

Написана книга, в принципе, хорошим языком, но она ну очень большая. В ней 600 страниц мелкого шрифта, а напечатай её нормальным шрифтом, было бы страниц 900. Причина толщины книги определена замыслом автора – он взялся обобщить всё, что известно по данному вопросу. Это можно было бы сделать и короче, но автор человек с юмором и не наивный – он понимает, как будет воспринята такая книга его высокопросвещёнными коллегами, о которых он заметил, что у нас серьёзные учёные потому и серьёзные, что никогда не делают серьёзных выводов. А Е.Н. Кутузов делает множество серьёзных выводов, причём собственных. Поэтому основной текст книги – это разбор чужих ошибок и доказательство своей правоты. Это, конечно, тоже интересно, но утомляет.

Кроме этого, мне тяжело было текст воспринимать, поскольку речь идёт о том, что трудно представить, – о народах, которых уже давно нет. Кроме того, боясь ещё больше расширить объём книги, автор почти никогда не описывает, как эти народы выглядели. Фактически воспринимаешь сотни названий народов и языков только как абстракцию – как голые слова. Книга давит информацией. Кстати, автор работает на стыке собственно истории и филологии, поэтому, обосновывая свои выводы, рассматривает, как мне кажется, происхождение до тысячи слов и названий, если не больше. Короче, если бы мне пришлось сдавать экзамен по этой части истории, я бы не сдал – слишком бы много пришлось заучивать наизусть.

Несмотря на это, в каждом отдельном случае предмет доказывания в книги достаточно прост – язык (слова) и обычные бытовые детали жизни людей. То есть вещи, доступные пониманию каждого человека со здравым смыслом. Конечно, автор мог и подгонять свои выводы, скрывая от нас неудобные ему факты, думаю, что он и делал это автоматически, но в целом всё, что он написал, достаточно логично и его версии действительно выглядят наиболее достоверными. Сам он называет их гипотезами. Действительно, истиной назвать историю трудно, если учесть, какими крупицами фактов оперируют историки при описании дописьменных времён и с каким количеством лжи им приходится сталкиваться при описании периодов, когда люди уже научились излагать ложь письменно. Я заметил в книге всего несколько моментов, которые я бы объяснил иначе, о нескольких из них напишу в конце.

Итак, кто же был нашей роднёй? Автор начинает, конечно, не от того долгопята, который стал человеком, но, в общем-то, достаточно издалека – со времён, когда в подлунном мире бродили племена и роды людей каменного века. Начинает с периода 6 тысяч лет назад, то есть с 4-го тысячелетия до нашей эры.

До этого, на востоке Малой Азии в районе Чатал-Гуюк – там, где сегодня Курдистан, – сложилась крупная общность людей каменного века, освоивших земледелие. Они уже 8 тысяч лет назад умели сеять просо, ячмень и пшеницу, умели ткать одежду, обжигать горшки и красиво расписывать их, лепить себе идолов и богов, строили из сырцового кирпича дома (с входом сверху), имели очаги, могли построить плот и выдолбить лодку, и всё это каменными орудиями труда. Поскольку население этого района первым освоило земледелие, то оно обеспечило себе преимущество по сравнению с особями, бродившими по земле и занимавшимися просто собирательством и охотой. И результатом этого стал демографический взрыв большой силы. Нашим тамошним предкам в Курдистане стало тесно.

Как я понимаю, историки не берутся сказать, каков был у этих людей словарный запас, но в любом случае ещё там, в Курдистане, они уже начали расселяться и образовывать диалекты своего общего языка, образовывать группы людей по языковому принципу. Расселение привело к превращению диалектов в самостоятельные языки: индоевропейский, семитохамитский, иберокавказский, уральский, тюркский, дравидийский, тунгусо-маньчжурский. Эти группы начали откалываться от общества и уходить на поиски лучшей доли.

«Семитохамиты заселили Ближний Восток и Северную Африку, дравиды – юг Ирана (Элам) и Индию, иберокавказцы заселили Малую Азию, Южную и, частично, Центральную Европу, часть Кавказа. Индоевропейцы продвинулись на Армянское нагорье, заняли западный берег Каспийского моря, вышли в низовья Волги. На Кавказе индоевропейцы чересполосно обитали с иберокавказцами. Уральцы заняли Среднюю Азию.

Степи на юге Восточной Европы были очень слабо заселены. Индоевропейцы первыми приручили лошадь и освоили верховую езду. Междуречье Волги и Яика стало районом активного коневодства древнейших индоевропейцев. Себя они называли арья, что значит „говорящие“».

Что меня удивило, так это то, что достаточно суровый район в междуречье Волги и реки Яик (ныне река Урал), Каспийским морем и горами Южного Урала оказался колыбелью арийцев – именно здесь они набирались силы и мощи, и именно отсюда их потоки раз за разом устремлялись во все концы света. А другой район, как ни удивительно, – Валдайская возвышенность – впоследствии оказался священным местом древних арийцев.

О культуре народов

Но я хочу начать с того, чего не нашёл у Кутузова или на чём он не акцентирует внимания, а я считаю это важным.

Кутузов пишет о расселении народов, да и написать по-другому нельзя. Но фактически речь идёт о расселении языка.

Это важно потому, что в быту мы под народом понимаем и людей определённого антропологического типа, скажем, белокурых блондинов или кучерявых брюнетов. Однако теперь у меня вопрос – о каком, по меньшей мере, исходном антропологическом типе наших предков-арийцев можно говорить, если шло перемешивание народов по мере их расселения? Ну вот, скажем, примерно за 2 тысячи лет до нашей эры вторую волну ариев (для краткости я буду так называть индоевропейцев) вытеснила третья волна, и они распространились по всей лесостепной части Сибири, дошли до Китая. Там стали известны как хунны, в конце концов на рубеже нашей эры были разбиты племенами, обитавшими на территории Китая. Остатки хуннов вернулись в тогда опустевшее междуречье Волги и Урала, за 200 лет окрепли, размножились и ударили по Европе и Азии, став известными как гунны. Да, гуннов считают тюркоязычными, но Кутузов полагает, что это не так или не совсем так, и доказывает это. Но как бы то ни было, как должен был выглядеть исконный ариец, который 2000 лет смешивался с исконным населением Азии? Но и остальные потоки арийцев непрерывно смешивались как с местными неведомыми нам племенами, так и с народами, вышедшими из Курдистана вместе с ними.

Ведь тут как: каждое племя понимает даже сегодня, что чем оно больше, тем сильнее, устойчивее. При столкновении ариев с местными племенами могло быть два окончания столкновения – мирное и военное. Если племена друг другу не мешали, то старались создать какой-то союз для совместных действий по самозащите, но для этого укрепляли связи, обмениваясь женщинами, – отдавая своих дочерей в жёны мужчинам другого племени. Если между племенами была война, то мужчин могли убить, но женщин брали себе в жёны, а детей воспитывали как своих будущих мужчин и женщин. Это здравый смысл. И это смешение крови.

Я это пишу потому, что вспомнил, как нацисты с помощью линейки и циркуля высчитывали, кто у нас ариец. Если бы они ещё высчитывали, кто пруссак или баварец, то это уже было бы смешно, но ариец??

Однако не всё так просто. Скажем, если два разноязычных племени смешались, то какой язык они выберут? В человеческом обществе что-либо утверждать со 100% вероятностью трудно, но логика требует, чтобы это был язык на основе языка самого культурного из этих двух народов. (Под культурой я, конечно, имею в виду не песни и пляски.) Почему?

Дело в том, что люди того времени имели очень небольшой запас слов в силу того, что им больше и не требовалось. Ну, скажем, ты охотник-собиратель, зачем тебе слова для того, чтобы обозначать подробно то, что ты сразу ешь, не готовя? Сорвал ягоду малины, дикую грушу, или выдернул из земли дикий лук и сразу в рот. Одного слова хватит для обозначения всего того, что сразу ешь, без готовки. Или, к примеру, слова с корнем «рос», «рус» в арийском означали комплекс светлых цветов, скорее даже, как нечто светлое вообще. Это могло быть и небо, и гладь воды, и поляна в густом лесу, и цвет кожи. Нам, знающим как минимум с десяток цветов, это кажется непонятным, но зачем знать больше, если ты этим знанием не пользуешься? Другое дело, когда ты начал растения выращивать или научился приготовлять краски и красить, допустим, ткани. Тут уже надо выдумывать и слова для обозначения сельхозкультур и цветов красок вместе с сотнями и тысячами слов, описывающими технологию выращивания культур и крашения.

Соответственно, даже если культурный народ завоёван малокультурным, то перед завоевателями стоял выбор: или самим выдумывать слова в делах, которые ещё плохо понимаешь (как, скажем, это сегодня делают «культурные укры» и прочие суверенитетчики), либо перейти на язык культурного народа. Конечно, проще было перейти на язык культурного народа, что нашими предками и делалось, вне зависимости от того, кто кого завоевал. Скажем, историки до сих пор гадают, кто были по крови кельты – арийцы или местные племена, принявшие арийский язык после того, как они разбили и подчинили себе арийцев? Однако язык кельтов – арийский (индоевропейский).

 

И то, что именно индоевропейский язык занял лидирующее положение в Европе, говорит, что наши арийские предки в культурном отношении держали себя на достаточно высоком уровне. И в каменном веке, и в бронзовом, и в железном.

Итак, так что же с нашими предками?

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35 
Рейтинг@Mail.ru