Полная версия:
Юрий Германович Изотов Черные Клены
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
– Максим Молчанов, – послышался глухой голос, будто кто-то пытался докричаться со дна колодца. – Максим Молчанов, – повторил голос.
Онемевший рот с трудом открылся в пустом безразличном «Что?»
– Я доктор Николай Смирнов, психолог. Пришёл вам помочь, – булькал прямоугольный рот.
– Отвали, – выдохнул Молчанов.
– Вам нужна помощь, – спокойно ответил Смирнов.
Молчанов уставился в серые глаза психолога:
– Пошёл на хрен.
– Я хочу поговорить с вами о вашем брате, – продолжал психолог.
Глаза Максима уставились прямо в цель – в маленькие зрачки ублюдка, посмевшего заговорить о брате, пальцы сжались в кулаки:
– Ах ты гнида! – попытался вскочит Молчанов, но крепкие кожаные ремни втянули его обратно в кресло. – Не смей о нём! Слышишь ты! Говна кусок! Я тебя закопаю! Сволота поганая…
Молчанов ещё полминуты подёргался как червяк на мокром асфальте, затем силы его иссякли и он успокоился. Лицо Смирнова ничуть не изменилось, он пододвинулся ближе и повторил:
– Я хочу поговорить о вашем брате.
– О нём?! Да?! О Володьке?! – заорал Максим. – Иди с этим уродом Поляковым разговаривай, когда я ему башку проломлю, сволочь, мразь…
Доктор снова дал время выговориться и, когда пациент замолк, продолжил:
– Вы потеряли брата, это тяжело, я вас понимаю…
Максим уже не отвечал, с носа капали слёзы бессилья, он не пытался больше вырваться, монотонный голос Смирнова обволакивал его воспалённую голову, но не мог проникнуть внутрь.
– … поэтому я здесь, чтобы помочь, пережить утрату. Вам это нужно, Максим.
Молчанов поднял голову, посмотрел красными опухшими глазами на каменное лицо психолога и нервно усмехнулся:
– И как ты можешь мне помочь? Воскресишь его что ли? Ха, да ты ничтожество, пустая пробирка! Сидишь тут и заливаешь мне что-то. Думаешь, я буду на задних лапках прыгать, как зайчик: прыг–скок, прыг–скок, а вы с Поляковым будете стоять рядом и хлопать в ладоши, ха! – усмехнулся Молчанов. – Ты ничтожество и Поляков твой ничтожество. Помочь мне хочет, ты себе помоги сначала, пипетка, и этому приговорённому. Вы все сдохните, все будете лежать в выгребной яме, кормить мух… Ха–ха, вот ведь повезло, они же не вымерли, как знали… – Молчанов продолжал голосить.
Доктор Смирнов подождал, когда заряд пациента вновь иссякнет и продолжил:
– Президент Поляков переживает за вас. Он тоже обеспокоен кончиной вашего брата и делает всё возможное, чтобы вы поправились…
Молчанов не отвечал, душа куда-то улетела, и тело без неё обмякло.
– Вы долгое время работали… на Эдем. Вы делали всё, чтобы оказаться там, найти себя в их мире, но получили за преданность только смерть брата, – продолжил психолог. – Президент Поляков понимает вас и хочет помочь. Не отвергайте его, не оставайтесь один. Вам не зачем умирать вслед за братом. Поймите, что Эдем затуманил вам голову, настроил против президента Полякова. Из-за Эдема и погиб ваш брат, а мы хотим помочь. Мы поможем вам пережить смерть брата, примем вас, защитим, – доктор Смирнов замолчал и пристально уставился на выжатого Молчанова. Тот сидел и не моргал.
Через несколько минут, сквозь сухие губы пролетели едва слышные звуки:
– Эдем. Почему? Почему они так со мной, с Володей? – Молчанов поднял на Смирнова глаза, теперь не выражающие ни гнева, ни ухмылки, пустые, жаждущие, чтобы их кто-нибудь наполнил новым смыслом.
– Вы не первый, Максим, – слегка улыбнулся Смирнов. – Эдем многих людей настроил против Полякова и нас, простых жителей Земли. Учёные желают править миром и не разбирают средств.
– Но… я же… верил, верил им… как они могли… меня…
– Вера, мой друг, – осторожно подхватил мысль Смирнов, – величайшее проявление человеческой души, самое доброе, что есть в человеке. К сожалению, многие используют её во вред, затуманивают рассудок, подталкивают человека на ужасные поступки, а он этого не осознаёт, идёт по проложенной дорожке, ведёт себя и других прямо к краю пропасти… и, наконец, падает в неё.
Молчанов молча слушал Смирнова, лицо доктора светлело с каждым произнесённым словом, Максим впитывал его свет, и ему становилось всё лучше. Тепло разливалось по телу, распрямляя сутулую спину, оживляя обессиленные конечности и наполняя глаза смыслом.
– Я… я осознал… доктор, – отрывисто произнёс Максим. – Я понял!
Дверь в комнату осторожно приоткрылась, из-за неё высунулось лицо Полякова. Максим уставился на него светящимися глазами, выдавил слёзы и тихо произнёс:
– Здравствуй.
Поляков, сопровождаемый доктором Смирновым, вышел на площадь перед дворцом, окинул выстроенных у автомобилей военных, посмотрел на размеренно протекающую внизу Казанку и обратился к психологу:
– Впечатляющий результат, доктор, превратить фанатика–врага в друга…
– Благодарю, господин президент. Должен признаться, я и сам удивлён, обычно пациенты приходят к осознанию только на третьем сеансе.
– Кто знает, что у этих эдемовцев в мозгах творится?
– В любом случает, потребуется ещё несколько занятий, для закрепления.
Поляков кивнул:
– Он в вашем распоряжении, доктор.
Доктор Смирнов поблагодарил покровителя и удалился. Поляков посмотрел на голубое небо, улыбнулся и направился к машинам.
– Господин президент! Господин президент! – через военных пыталась прорваться рыжеволосая девушка.
Поляков велел, чтобы её пропустили.
– Господин президент, – отдышавшись, начала она. – Я Анжела, помните… Браслет принесла мадам Жизель, агента Эдема.
– А, да, помню, – уставился в молодое личико Поляков. – Что вы хотели?
– Казань – город большой, – начала осторожно Анжела, – много людей из разных краёв. Я могла бы делиться с вами сведениями о посетителях моего борделя.
– Хм, интересное предложение, – протянул Поляков, понимая, что лишний информатор в городе не повредит. – Я не против. Только что вы хотите получить взамен за столь полезную работу?
– Управлять хозяйственной жизнью Казани, вместо Леонова, – выпалила девушка и уверенно посмотрела на Полякова.
Президент задумался, покачал головой для приличия, будто размышляет над предложением, и ответил:
– Главной я вас сделать не могу, по крайней мере, сейчас. Но заместителем Леонова вы были бы полезны. Когда ситуация станет стабильной и, если вы проявите себя лучшим образом, я, возможно, и назначу вас главной по хозяйственной жизни в Казани.
Анжела улыбнулась, но тут же одёрнула себя.
– Благодарю за оказанное доверие, господин президент. Не подведу.
Она поклонилась и скрылась за воротами.
Поляков проводил её взглядом, усмехнулся и подозвал полковника Захарова.
– Господин президент. Какие будут указания? – офицер попытался сделать впалую грудь колесом, но колесом выперло только пузо.
– Следи за этой шлюхой, – Поляков кивнул в сторону рыжего пятна в воротах. – Она что-то затевает, но может быть полезной. Я сделал её замом Леонова, но амбиции у неё явно покруче будут.
– Извините, шлюха – зам? – вылупился военный.
Поляков посмотрел полковнику в глаза:
– Во–первых, не называй её шлюхой, они на это обижаются, во–вторых, следи, чтобы они с Леоновым чего не натворили, чувствую, зуб на него точит. Скандалы мне сейчас не нужны. Всё понял?
– Так точно, не назвать шлюхой и следить, – протарабанил полковник.
– Всё, тогда свободен.
Полковник ушёл. Поляков оглянулся на казанский дворец, довольно вздохнул, сел во внедорожник и уехал из города.
Глава 7. Кострома
Посреди серого моря на небольшом бетонном островке бывшей заправки несли дежурство костромские разведчики. Молодой паренёк лет шестнадцати стоял на крыше и смотрел в бинокль. Пожилой мужчина сидел внизу на стуле и докуривал сигарету.
– Дядь Саш, а правда, что солдаты и на Кострому нападут?
– Не знаю, – сделав глубокую затяжку, ответил мужичок. – Мы далеко на севере.
– Говорят, что центр и юг уже захвачены, – не унимался паренёк. – Тогда и нас для полного комплекта захотят прибрать.
– Скорее всего, но мы тоже не лыком шиты, встретим, как полагается, – проворчал старик.
Вдруг парня передёрнуло, он сделал шаг вперёд, видимо, чтобы лучше разглядеть, но чуть не упал с крыши:
– Дядь Саш! Там машина!
– Ох ты ёп та! – старик подскочил, выплюнул сигарету и потянулся за ружьём. – Сколько их?
– Одна? – проговорил парень. – Что делать?
– Сколько в ней? – мужичок прицелился в водителя.
– Раз, два, три, четыре. Четырёх вижу, дядь Саш, – крикнул парень.
– Слезай быстро, бери ружьё и в укрытие!
– Есть! – парень спустился с лестницы, вытащил из-за спины ружьё и спрятался за окном заправки.
Автомобиль медленно качался по асфальтовым ухабам.
– Сейчас ближе подползёт, дам предупредительный. Если прорываться станут или смотаются – докладывай в штаб, понял?
Парень судорожно закивал, взял рацию поближе и уставился на машину. Раздался треск ружья, около колеса мелькнул маленький серый фонтанчик, скрипнули тормоза, и машина развернулась боком. Пассажиры выскочили и спрятались за ней.
– Кто едет? – крикнул хриплым прокуренным голосом дядя Саша. – С поднятыми руками вперёд! Я вас вижу!
– А кто говорит? – из-за машины послышался козлиный голосок.
– Независимая костромская республика! – с трудом прохрипел разведчик.
– Идиоты, блять! – вновь послышался козлиный голос. Из-за машины с поднятыми руками и перекошенным лицом вышел невысокий старичок с бородкой и очками, похожий ни то на Калинина, ни то на полковника Сандерса. За ним повставали ещё трое – крепкий молодой человек в светлой бежевой куртке и два близнеца с ёжиками на голове.
– Назовитесь!
– Леопольд Аркадьевич! Казначей Казани! А это мои помощники!
Разведчики переглянулись.
– Сейчас! – прохрипел дядя Саша.
Мужичок взял ружьё и вышел на улицу, парень пошёл следом.
– Вы вообще что ли? Чуть зад нам не отстрелили! – проворчал казначей. – Патронов что ли много?
– Много или мало – это уже наше дело, – пробубнил дядя Саша. – Цель визита в Кострому?
– Помощь в сопротивлении, – ответил Антон. – Сюда направляются правительственные войска, они захватили Казань.
– Мы это уже знаем, но всё равно рады помощи, – разведчик попытался умаслить путников.
– Ладно, – махнул рукой Леопольд Аркадьевич, – куда ехать?
– Штаб у нас в Ипатьевском монастыре расположен. Отсюда на право, к мосту, дальше по центру города и ещё через мост, там монастырь и увидите.
– Понятно, спасибо, – сказал Синявский и полез в машину. За ним последовали близнецы и казначей. Двигатель заревел, и внедорожник поехал дальше. Разведчики проводили его взглядом.
– Дядь Саш, а кто это всё–таки были?
– Из Казани. Те ещё сволочуги… Патроны он наши считать вздумал, счетовод хренов, – проворчал дядя Саша.
Казанская делегация подъехала к мосту через Волгу. Он был короче, чем в Ульяновске, но всё равно протянулся на полтора километра. На въезде были навалены мешки с песком, за ними сидели хмурые лица с ружьями.
– Стой! Кто идёт? – крикнул постовой – сорокалетний небритый мужчина в засаленной кепке.
– Из Казани, делегация. Хотим помочь организовать оборону, – прокричал Леопольд Аркадьевич.
– Из Казани? – повторил постовой. – Хорошо, выйдите из машины с поднятыми руками.
Казначей вздохнул, перекинул скрипучие ноги на улицу и, ворча, подошёл к постовому. За ним подошли Антон и близнецы. Караульные быстро прощупали карманы, открыли багажник, осмотрели салон и кивнули начальнику поста, что всё в порядке.
– Вы можете проехать, – ответил тот.
Путники вновь сели в машину и поехали.
– Вот же понатыкали постов, будто границу пересекаем, – ворчал казначей.
– Время военное, люди боятся, – ответил Синявский.
– Они всегда боятся, – добавил Леопольд Аркадьевич и внимательно присмотрелся к рабочим, которые приваривали стальные листы к ограждению моста.
– Тормозни здесь, – приказал казначей. Автомобиль остановился. Леопольд Аркадьевич заторопился рукой открыть форточку, высунул в неё голову и прокричал рабочим:
– Вы нафига здесь листы привариваете?!
Те покосились на него, затем один из них ответил:
– Укрепления для стрелков делаем.
– На мосту?
– Ну, да, они же по Волге могут поплыть, вот и укрепляемся.
Леопольд Аркадьевич втянулся назад, закатил глаза и протянул:
– Ну вот откуда они такие?
– Что такое? – спросил Синявский.
– Они сильно растянули позиции. И ещё по лодкам лупить собрались. Вот ты бы смог попасть из ружья в бронированную лодку, летящую со скоростью в 10 узлов, это примерно 20 километров в час?
Антон покачал головой.
– Именно. А они ещё по всей длине моста гнёзд наставили, – махнул рукой казначей. – Думаю, нам сразу в Ярославль ехать придётся.
Центр Костромы обветшал. Старинные купеческие здания покрылись толстым слоем серой пыли, за разбитыми окнами молчала темнота. По улицам летали полиэтиленовые пакеты и обрывки газет. Казалось, что город вымер, замолк навсегда. Внизу у реки ютились деревянные рыбацкие лодочки, ржавеющие каркасы машин загромождали дороги. Вместо запаха рыбы, пропитавшего большинство волжских посёлков, воздух в Костроме был наполнен запахом сварки и копоти: город готовился к войне.
Внедорожник въехал на второй мост, через реку Кострому. На нём тоже возводились укрепления. И вновь постовые допытывались о цели визита и обыскивали машину. Ипатьевский монастырь был чище, остальных построек в городе. Его стены, пусть и с небольшим серым налётом, продолжали сиять в лучах весеннего солнца. Вокруг копошились люди, разгружали машины, стучали по металлу, укрепляли стены.
У ворот путников встретил невысокий худой постовой, он осведомился кто они, затем повёл внутрь.
– Товарищ комендант! К нам приехала делегация из Казани! – доложил постовой.
– Хорошо, Ваня, иди, – ответил высокий мужчина с проплешиной посередине, аккуратно прикрытой мостиком из волос. Он посмотрел на путников и улыбнулся. – Леопольд Аркадьевич! Вот так встреча! – комендант протянул руку казначею, тот её пожал. Глава делегации представил спутников, и все вместе они пересекли заставленный сараями монастырский двор. – Леопольд Аркадьевич, я ненадолго отлучусь, надо дать кое–какие распоряжения. Вы с друзьями можете расположиться в палатах, я скоро подойду.
– Благодарю, Семён Валерьевич, будем ждать, – ответил казначей и полез вверх по каменной лестнице. Спутники последовали за ним.
Там, в тесном прохладном помещении с давящим низким потолком и крохотными окошками, путники смогли, наконец, перевести дух. Казначей сел на холодный стул, отёр платком испарину со лба, выдохнул и сказал:
– Сейчас узнаем, как комендант собрался оборонять город. Затем поможем возводить укрепления…Если… если здесь ничего не получится – едем дальше, в Ярославль.
– Ещё дальше? – спросил один из близнецов.
– А ты хочешь к Полякову вернуться? – проворчал старик. Парень заткнулся и опустил голову.
Вошёл комендант.
– Фух, – выдохнул он, усаживаясь на свободный стул. – Ну дела. Уже неделю возводим укрепления, если сюда Поляков сунется, то… – комендант не договорил, вместо этого грозно помотал головой и посмотрел на казначея.
– Семён Валерьевич, – осторожно обратился к нему Леопольд Аркадьевич, – мы хотели бы поговорить с вами о защите Костромы.
– Все о ней только и говорят в последнее время, – махнул рукой комендант.
Синявский немного помялся и спокойно произнёс:
– Мы проехали по городу… – Антон взглянул на казначея, тот кивнул, – … и думаем, что укрепления неэффективны.
Комендант впился взглядом в Синявского:
– И что же в них неэффективного позвольте узнать?
– Позиции слишком растянуты, особенно на мосту через Волгу. Враг на лодках преодолеет мосты без труда.
– И как он это сделает? На мостах обученные стрелки, они быстро перещёлкают военных. И до монастыря доплывут лишь дырявые корыта, – комендант растёкся в улыбке, его глаза продолжали пилить наивного посетителя.
– При всём уважении… – хотел было возразить Антон, но Семён Валерьевич его прервал.
– Пара лодок нам ничего не сделает, – твёрдо заявил комендант. – Мне пора, к бойцам, всего хорошего.
Комендант вновь исчез. Казначей вздохнул и посмотрел на Синявского:
– Упёртые же люди на севере.
– У вас был какой-то конфликт? – спросил Антон.
– Не конфликт, так непонимание, – пожал плечами старик. – Леонов пытался объединить волжские земли в одно государство, а северяне заупрямились – сами, мол, с усами. Такая у нас дружба, как у надоевших друг другу супругов, – проворчал казначей. – Вот и сейчас они выкобениваются.
Леопольд Аркадьевич посмотрел на близнецов, полминуты помолчал, будто выбирал кто из них краше, затем махнул рукой, мол, оба сойдут, и сказал:
– Вы оба поезжайте в Ярославль. Если здесь всё пойдёт наперекосяк, а я думаю, так оно и будет, встретите нас там, всё поняли?
– Да, Леопольд Аркадьевич, – отозвались близнецы. Они повскакивали со стульев, попрощались, взяли вещи и убежали.
Антон с казначеем посидели ещё немного, и Синявский ушёл помогать строить укрепления.
Заметив, как Синявский выходит, комендант косо взглянул на Антона, ехидно улыбнулся и подошёл.
– Ну, как там старик? Командует?
– Командует, – улыбнулся Синявский. – Я хотел бы вам помочь, укрепления возводить.
Ехидная улыбка коменданта смягчилась, он покивал головой, прикидывая, куда можно приставить молодого человека, и ответил, что на мосту через Кострому не хватает работников.
Антон прошёл через ворота. У стены пара работников, справляя работу отборным матом, поднимали ящики с патронами на стену. Синявский посмотрел на них и задумался: откуда у захудалого посёлка столько оружия: винтовки, пистолеты, пули разных калибров? Антон поглазел ещё недолго на рабочих и направился к переправе.
На мосту в клубах пыли махал руками и ругался невысокий стареющий мужчина в ободранной лёгкой куртке. Синявский подошёл к нему.
– Помощь нужна, бригадир?
К Антону повернулось красное от крика лицо, карие глаза бегали в глазницах, но стали замедляться, увидев нового работника.
– А, пополнение, – приценился бригадир. – Что ж, надеюсь, у тебя руки откуда надо растут, а то жопоруких и так полный набор.
Бригадир отвернулся, прикинул, куда можно было пристроить нового работника, ткнул пальцем в прореху в металлической стене и сказал:
– Вон туда иди. Надо все перила перекрыть листами. Инструменты там, – он указал на деревянные ящики. – К вечеру весь мост должен сиять.
Бригадир повернулся к двадцатилетнему парню, ещё сильнее покраснел и заорал:
– Ты куда эту хреновину сандилишь?! Правее надо, идиот!
Парень вылупился на бригадира и поспешил исправить ошибку. Антон нагнулся к инструментам, но в этот момент его браслет завибрировал. Он мгновенно распрямился, поискал место потише и нажал на круглый экранчик.
– Агент Синявский? – послышался глухой мужской голос.
– Да, – оглядываясь, ответил Антон.
– Когда вы в последний раз видели Молчановых?
– Я? – Антон задумался и стал быстро прокручивать в памяти прошедшие дни. – После прибытия в Казань мы разделились, они остались в городе, а я отправился на север.
– Понятно… продолжайте выполнять задание.
Браслет замолк. Антон посмотрел на реку и задумался. Но минуту забвения прервал крик бригадира:
– Чего, блять, встал?! Романтик что ли? На речку уставился! За аппарат и работать!
Антон молча поплёлся назад к ящику, взял сварочный аппарат и, спотыкаясь о кучки строительного мусора, направился к ограде моста.
Колонна военных остановилась у небольшого заброшенного посёлка неподалёку от Костромы. В покосившейся хибаре у скрипящего изогнутого в необычной форме стола стояли полковник Ефремов и подчинённые ему офицеры. Перед ними лежала карта Костромы. В дом ворвался молодой солдат, отдал честь и уверенно подошёл к столу.
– А, Синицын, вас то мы и ждали, – сказал полковник. – Докладываете.
– Ополченцы… – на разведчика покосились офицеры, но полковник не обратил внимания. – Мятежники, – исправился военный, – укрепляются на мостах. На Волжском мосту через каждые пятьдесят метров возводят гнёзда для стрелков, подъезды к мосту также укреплены – мешками с песком и автоматными расчётами. Всего на мосту около тридцати человек. Мятежники также расположились на мосту через Кострому, с него простреливается речное пространство перед монастырём, – Синицын обвёл пальцем место, где река Кострома впадала в Волгу. – На нём около двадцати человек. Также возводятся укрепления в самом монастыре, по моим данным, в нём находятся штаб коменданта и припасы. Защитников около тридцати, все вооружены ружьями, винтовками и пистолетами.
– А сам город, что там? – поинтересовался Ефремов.
– В самом городе укреплений нет, – ответил разведчик и выпрямил спину.
– Хорошо, – задумчиво произнёс молодой полковник, – значит, они растянули позиции – это нам на руку. Разделимся. Одна группа из амфибий будет отвлекать на себя огонь с мостов, пройдёт медленно под ними и направится к монастырю. Майор Алексеев, поручаю командование этой группой вам.
– Так точно, товарищ полковник! – гордо выпятил грудь невысокий сорокалетний мужичок.
– Так, дальше. Майор Новосёлов, – полковник бросил взгляд на высокого крепкого мужчину лет пятидесяти, тот подошёл ближе. – Пока первая группа отвлекает огонь на себя, вы направитесь к Волжскому мосту и уничтожите укрепления на нём. Дальше двинетесь через центр города к переправе через Кострому и вступите в бой там. В вашем распоряжении танк и наши основные силы.
– Не подведу, товарищ полковник!
– Третьей группой буду командовать я. Мы пойдём в обход, пересечём Волгу выше по течению и ударим по монастырю с севера. Примерно в одно время все три группы должны встретиться у стен монастыря и начать штурм. Всем всё ясно?
– Так точно, товарищ полковник! – выкрикнули офицеры и стали расходиться. Ефремов ещё посмотрел на карту, прикинул, что да как, свернул её и тоже направился к машинам. Колонна военных двинулась в путь.
Глава 8. Ускользнувшая победа
В наполненную светом больничную палату вошёл невысокий бородатый мужчина в белом халате, он поправил автоматический переводчик за ухом и подошёл к пациенту.
– Как поживает наш пациент? – улыбнулся он.
– Всё хорошо, доктор, спасибо, – ответил Женя.
– Осталось пройти ещё одно обследование и, думаю… вы будете свободны.
– Наконец-то, а то отлежал себе всё.
Доктор достал из прикроватного ящика сканер, провёл им над телом Жени, довольно покивал и сказал:
– Да, всё в порядке. Вы здоровы, молодой человек.
– Тогда я могу идти?
– Да, можете. Сейчас работники как никогда нужны.
Женя вскочил с кровати и стал спешно собирать вещи, потом вдруг остановился и посмотрел на доктора.
