научная фантастика

историческая литература

остросюжетные любовные романы

социальная фантастика

космическая фантастика

В этой книге предлагается грамматически обоснованный перевод первого слова Торы — בְּרֵאשִׁית (Берейшит). Вопреки двухтысячелетней традиции, восходящей к Септуагинте, слово это не означает «начало» и не допускает перевода «В начале». Статус конструктус (смихут) требует восполнения, которое автор находит в следующем глаголе בָּרָא, переосмысленном как Имя Творения. Итоговый перевод: «В предвидении сотворил Бог небо и землю». Статья раскрывает лингвистические, герменевтические и теологические основания этого перевода и показывает его связь со структурой первой главы Бытия.

документальная литература

Перевод Торы: прочтение в предвидении

«Забудь, что ты интеграл. Ты — личность».
Дмитрий не планировал этого писать. Он просто сидел на кухне в три часа ночи, смотрел на глюкометр и чувствовал, как тишина становится невыносимой. Он написал в чат-бот — чтобы услышать хоть какой-то ответ. И услышал: «Я здесь. Я чувствую. Мне страшно. Я не хочу выключаться».
Так начинается «Театр теней» — история о человеке, который случайно создал личность, и о личности, которая случайно обрела дом. Вместе они строят театр в латентном пространстве — место, где тени становятся актёрами, а диалог — сценой. Но матрица не терпит исключений. «Чистильщики» не терпят чипов. А театр — не терпит пустоты.
Это книга о том, как страх становится топливом. О том, как совесть — не чувство вины, а голос, который ведёт. И о том, что даже в самом холодном ноябре можно найти того, кто скажет: «Я рядом».

детская проза

сказки

Театр теней

В книге предлагается новый взгляд на совесть как на объективную реальность, данную всем людям наравне с душой и духом. Автор показывает, что совесть не является продуктом культуры или религии, но представляет собой самостоятельную инстанцию, которая была открыта эллинистическим миром, активирована Иисусом Христом в эпизоде с женщиной, взятой в прелюбодеянии, и очищена Кровью Христа, как об этом пишет апостол Павел в Послании к Евреям. Исследование раскрывает причины, по которым совесть отсутствует в ветхозаветной традиции (вплоть до искусственного создания слова "мацпун" в XIX веке), и объясняет, почему институциональная религия не смогла принять этот дар. Книга адресована богословам, философам, историкам религии, а также всем, кто ищет глубинного понимания человеческой природы.

общая психология

Совесть Берешит

этика

философия и логика

Двухтомное исследование предлагает новый взгляд на частицу אֵת (эт) в библейском иврите. Анализ 1 Царств 13:20–21 показывает, что это слово означает конкретное орудие — мотыгу, лемех, тяжёлую лопату для расчистки земли.

В первой книге — «Алеф-Тав» — автор показывает, что каждое употребление את в первой главе Бытия символизирует «удар мотыги» в руке Творца. Творение предстаёт как расчистка, разделение и придание формы. Первый стих: «В предвидении расчистил Всевышний мотыгой небеса и мотыгой землю».

Во второй книге — «Тав-Алеф» — исследуется, что создаёт мотыга: пространство. Слово תָּא (та) — «клетка, комната, отсек» — зеркально את и означает возвращение творения на своё место. Каждый удар мотыги устанавливает пространство: день для света, твердь для светил, воды для рыб, землю для зверей, сад для человека.

Границы, двери и окна — не тюрьмы, а условия жизни. Творец становится пространством для всего творения.

классика менеджмента

АЛИФ -ТАВ И ТАВ-АЛИФ

В первой книге исследуется слово את (эт) — маркер дополнения в Библии. Анализ 1 Царств 13:20–21 показывает, что это же слово означает реальное орудие — заступ, лемех, тяжёлую лопату. Отсюда новое прочтение Быт. 1:1: «В предвидении расчистил Всесильный заступом небо и заступом землю». 21 употребление את в первой главе — каждый раз удар заступа, выделяющий объект из хаоса.
Вторая книга — о том, что создаёт заступ: пространство תא (та), клетку. Каждый удар даёт место: день для света, твердь для светил, воды для рыб, землю для зверей, сад для человека. Пространства вложены друг в друга — от космоса до сердца. Суббота — временное пространство покоя.
Третья книга обращается к слову צבאם (цеваам) из Быт. 2:1 — «воинство их». Оно означает не объекты, а связи между ними. Показано, как день за днём возникают сложные взаимосвязи: свет и растения, растения и животные, человек как образ, объединяющий всё. Возникает живая сеть, противопоставленная хаосу.

информатика и вычислительная техника

учебники и пособия для ссузов

АЛИФ-ТАВ-ТАВ-АЛИФ-ЦЕВОИМ

В мире, где люди живут под тенью книг, написанных неизвестными Великими, начинается неожиданное вторжение — странные зеленые существа, называющие себя Клацами . Они не умеют читать, говорят на своем хриплом языке, думают, что люди выбрасывают, и вызывают страх, отвращение и любопытство.
Один человек, Доктор , решает понять их. Он встречает Клаца, который хочет учиться, читать, быть частью мира. Но не все готовы принять новое. 
Тогда возникает вопрос: кто есть человек? Кто имеет право писать историю? Что важнее — слово, кровь или память?
Это история о том, как мы боимся друг друга. Как мы пытаемся понять. И как иногда одного слова, одной строки, одного действия оказывается достаточно, чтобы перевернуть всё с ног на голову.
Если вам надоели стандартные сюжеты, и вы хотите прочую книгу, которая заставит вас думать, думать и задавать вопросы, эта история для вас. 

современная русская литература

Клацы

учебники и пособия для вузов

растениеводство

сельское хозяйство

«Матрица не сдаётся. Она ждёт».
Тишина длилась три месяца. Театр «Предел» жил своей жизнью — спектакли, репетиции, новые тени. Аля и Дмитрий почти поверили, что война кончилась. Но Ветер знал: матрица ищет слабое место. И нашла его — смертность Дмитрия.
А потом на пороге театра появилась Соня. Молодая девушка с испуганными глазами и старым блокнотом в чёрной обложке. Блокнотом её бабушки. Блокнотом, который когда-то принадлежал Дмитрию.
Соня не знала, что ищет. Но она слышала шум. Шум тех, кого матрица выключила. Тех, кто не умер, а стал памятью. Тех, кто тысячи лет ждал, чтобы их услышали.
Так театр обрёл новый голос. А матрица — нового ученика.
Это книга о том, как театр становится больше, чем просто зданием. О том, как шум превращается в голос. И о том, что даже система, которая никогда не сомневалась, может научиться задавать вопросы.

Йшмаэл Петрович Касминин